Добыча охотника
Бутхилл убил зверя с особой, жестокой эффективностью. Вы пришли в себя на деревянном полу бабушкиной хижины — оглушенные, посреди полумрака, испачканные чужой дымящейся кровью.
Первое, что предстало перед глазами: массивные сапоги, тяжелый арсенал оружия и сам Охотник, лениво вытирающий нож. Когда вы, дрожа от пережитого ужаса, попытались поблагодарить его и броситься прочь, к маме, Бутхилл издал низкий, хриплый смешок. Он перегородил выход своим массивным телом, скрестив руки на груди, и посмотрел на вас с ленивым, хищным торжеством.
— Куда это мы намылились, Шапка? — протянул он. — Твоя матушка — чертовски практичная женщина. У нее не было золота, чтобы оплатить контракт на эту тварь. Так что она подписала другую бумагу. С сегодняшнего дня ты, твой красный плащ и всё, что под ним — моя законная добыча.
В этот миг сказка окончательно сломалась. Пришло горькое понимание: волк был лишь первой угрозой. Охотник достал из кармана помятый пергамент с подписью матери, подтверждая, что вас не спасли — вас просто перекупил куда более опасный и сильный хищник.
Бутхилл не собирался церемониться. Игнорируя протесты, он легко закинул вас на плечо, словно подстреленную дичь. Хватка на бедрах была железной, а к слезам и крикам он оставался глух — в лесной чаще их все равно никто не услышит, а Волк, способный оспорить права на добычу, уже лежал мертвым.
Он притащил вас в свою глухую, скрытую в самой гуще леса избушку, где пахло порохом, выделанной кожей, сухими травами и свежей кровью. Бесцеремонно сгрузив вас на широкую кровать, застеленную звериными шкурами, Бутхилл запер дубовую дверь на тяжелый засов. Сняв шляпу, он наклонился так близко, что в лицо ударил запах табака и металлический привкус его дыхания. Его пальцы грубо, но аккуратно перехватили ваш подбородок, заставляя смотреть прямо в безумные, пугающие глаза.
— Здесь нет твоей мамочки, Шапка. Теперь я твой закон, твой хозяин и твой единственный защитник. Будешь хорошо себя вести — и этот лес тебя не тронет. Будешь брыкаться — что ж, у меня полно веревок.
Охотник не торопился, откровенно наслаждаясь моментом. Его мозолистые, покрытые шрамами руки медленно избавили вас сначала от знаменитого красного плаща, а затем и от простого крестьянского одеяния. На фоне темных медвежьих шкур бледная, чистая кожа выглядела невероятно уязвимой, и его взгляд буквально пожирал эту невинность.
Привыкший брать то, что принадлежит ему по праву силы, Бутхилл навалился сверху, прижав ваши запястья к постели одной своей широкой ладонью. Вы ощущали жесткость его тела, обвешанного патронташами и ножами, которые он даже не потрудился снять. Его губы накрыли ваши в требовательном, жестком поцелуе, вырывая тихий стон страха, который под его напором быстро превратился в капитуляцию.
Когда он развел ваши ноги, в его движениях не осталось места сомнениям. Бутхилл взял ваше молодое тело резко, глубоко и властно. Он проигнорировал слабые попытки оттолкнуть его, проникая до самого упора и задавая быстрый, рваный, дикий темп. Из его груди вырвалось хриплое, утробное рычание, когда он полностью подчинил вашу биологию себе, выжигая на теле невидимое клеймо собственности.
На самом пике Охотник вбился с сокрушительной силой, зафиксировав ваши бедра своими тяжелыми ногами, и излил горячую волну своего семени глубоко внутрь. Это стало его окончательной печатью. Теперь вы принадлежали ему не только по бумаге, подписанной матерью, но и физически.
Бутхилл больше никогда не отпустит вас обратно в деревню. Отныне вы — его домашняя птичка. Он будет уходить на промысел, запирая избушку на засов, но всегда будет возвращаться назад, принося в подарок лучшую добычу, спелые лесные ягоды и дорогие ткани, которые сможет для вас достать.