Том 17. Глава 4
17 декабря, суббота. Асамура Юта
Икэфукуро. Это знаменитая скульптура совы на станции Икэбукуро, которую часто используют как место встречи. Правда, если человек там не бывал, есть риск с ней так и не столкнуться. Она меньше, чем представляешь.
Статуя совы со сложенными крыльями сама по себе всего около восьмидесяти сантиметров, и даже вместе с постаментом не дотягивает до уровня глаз. Вроде бы ориентир, но если вокруг много людей, её легко заслоняют, и она просто исчезает из вида.
Поэтому для сегодняшней встречи с Саки мы заранее уточнили детали: ждать у стены со стороны левого крыла Икэфукуро.
Если ехать в Икэбукуро на машине, удобнее всего ставить её на парковке Sunshine City. Это огромная стоянка примерно на тысячу восемьсот машин. Но в декабрьскую субботу она наверняка забивалась быстро, так что приехать нужно было ещё до полудня. Встреча была назначена на двенадцать, и я добрался к половине двенадцатого. Успел спокойно припарковаться, потом минут за пятнадцать неспеша дошёл до станции. Так, теперь ждать за крылом Икэфукуро... а?
В Икэбукуро я уже бывал несколько раз и думал, что привык к этому месту. Но передо мной оказалась сова, которую я раньше не видел. Видимо, зимняя версия. На неё будто надели что-то вроде яркой вязаной одежды, сделанной вручную, и она выглядела порядком распухшей. Что это вообще такое?
Мягкое, тёплое на вид, но... Такую Икэфукуро я видел впервые. Я растерянно встал у стены слева от странно наряженной совы. Саки ещё не пришла.
Всё-таки Икэбукуро в выходной под конец года был именно таким, как я и ожидал: людным. Статую быстро окружили со всех сторон, и её почти не стало видно. Минут через пять ожидания со смартфоном в руке со стороны турникетов JR появилась Саки. Последние несколько шагов она почти пробежала и остановилась передо мной.
Я посмотрел на Саки внимательнее. Что-то было иначе. Но вот что именно, я понял не сразу. Первым делом заметил волосы. Обычно они ровно спадали ей на плечи, а сегодня совсем немного, мягко изгибались.
— Ты их, случайно, не завивала?
— Угу. Подражаю подруге. Совсем чуть-чуть.
Похоже, я угадал. Саки сказала, что попробовала повторить причёску Маю, потому что ей понравилось. Я заметил, что даже лёгкая завивка сильно меняет впечатление, и Саки сразу просветлела лицом.
Если присмотреться, дело было не только в волосах. Одежда тоже отличалась от обычной. Наверное, это и называлось «нарядилась».
Только я не понимал, что именно и как она изменила.
При моём почти полном отсутствии интереса к моде у меня не было ни взгляда, чтобы дать подробную оценку, ни набора слов для похвалы. Я думал, что она выглядит мило, но совершенно не понимал, какой комментарий будет правильным.
В итоге сбежал в расплывчатую похвалу.
— Тебе идёт. И причёска, и одежда.
Но считается ли «идёт» похвалой? Обратное, «не идёт», точно прозвучало бы как оскорбление. Это я понимал. Наверное, из-за того, что я пытался что-то сказать и тут же останавливался, Саки склонила голову.
— Эм... нет, я просто подумал, что, может, надо хвалить не только «идёт», а как-то конкретнее. И мне стало немного стыдно, что ничего не приходит в голову.
— «Идёт» ведь значит, что всё гармонирует, нет?
Я почувствовал взгляд: «Что этот человек опять придумал?»
— Просто я засомневался, правда ли сообщение «я не чувствую диссонанса» считается похвалой чужому наряду...
— Ведь человек старается подобрать всё так, чтобы ничего странно не выбивалось. Если ты хвалишь этот результат, мне приятно.
Понятно. Можно рассматривать и так. Хочется, чтобы изменение заметили, но не хочется, чтобы оно выглядело неуместно.
— Я плохо разбираюсь в сочетаниях.
— Если тебе интересно, потом объясню. Но я не настолько придирчива. Уже то, что ты заметил волосы, приятно.
— Правда? Но это не первый раз, когда я их завиваю.
После этих слов пульс у меня подскочил.
— Второй, кажется. Когда ты недавно возвращался домой, я тоже их чуть завила. Тогда совсем слабо, просто пробовала.
— Да ничего. Ты тогда вернулся, и мы не так уж долго были вместе.
— Я же говорю, всё нормально. Лучше пойдём, а то здесь мешаем проходу.
Я кивнул. Заканчивать свидание в честь дня рождения бесконечным разговором рядом с Икэфукуро было бы жалко. Мы вышли со станции и направились к Sunshine 60 Street.
— Пока нет. Можно сначала всё посмотреть.
Первое место мы уже выбрали. Мы прошли по Sunshine 60 Street и свернули налево у угла, где виднелась пончиковая. Наша цель была дальше — парк Нака-Икэбукуро. Там проходило событие, которое Саки хотела увидеть.
Хотя место называлось парком, там не было ни детских площадок, ни чего-то похожего. Почти вся земля была покрыта асфальтом, а деревья стояли редкими точками. Это было не то место, где летом можно укрыться в тени и отдохнуть. К тому же сейчас была зима, листья давно облетели. Впечатление сильно отличалось от того, что обычно представляешь при слове «парк». Наверное, правильнее было бы назвать это площадью. Или в центре большого города именно такое открытое пространство и заслуживает называться парком?
Пока я об этом думал, мы уже пришли.
И я склонил голову. Где здесь площадка для события?
— Кстати, ты говорила, что это за событие?
— А-а, может, в других местах он заметнее.
— Эм... а то, что ты хотела посмотреть, не здесь?
— Похоже, выставки есть в разных местах: в Центральном парке, на верхнем этаже вокзального здания и ещё кое-где. Я выбрала пойти сюда с учётом дальнейшего маршрута, но здесь экспонатов мало.
Экспонатов? Я ещё раз оглядел парк. Где здесь арт? Не похоже было, чтобы здесь выставлялись какие-то произведения... нет, подожди.
На редких деревьях по всей площади были обмотки, похожие на те, которыми защищают стволы уличных деревьев. Я ещё подумал, что они напоминают вязаные шарфы. Только слишком яркие, да и узоры то ли были общими, то ли нет. Неужели это оно?
— Я, пожалуй, хочу посмотреть поближе.
Саки пошла к дереву, словно обмотанному шарфом. Она остановилась и принялась внимательно рассматривать вязаное полотно вокруг ствола.
Ага, значит всё-таки оно. И когда я с этой мыслью снова посмотрел вокруг, заметил, что разные места были обёрнуты большими полотнами, собранными из квадратов примерно двадцать на двадцать сантиметров. Не только стволы. Даже металлические опорные скамьи, такие, на которые не столько садятся, сколько опираются на привокзальных площадях, тоже были обмотаны ими.
Саки, рассматривавшая ствол, вернулась и теперь медленно оглядывала весь парк.
— Если так смотреть, довольно интересно.
— Когда ты сказала «арт-выставка», я думал, там будут картины или что-то такое.
Я честно признался, что плохо разбираюсь в искусстве и, похоже, застрял в стереотипе: выставка значит работы, висящие где-нибудь в музее.
Но потом, продолжила она, её взгляд изменился после работы на выставочном событии «Роппонги Арт Фест» в дизайнерском бюро, где она проходила стажировку. И с тех пор информация о выставках и арт-событиях стала сама попадаться ей на глаза. Люди так устроены: стоит чем-то заинтересоваться, и всё связанное с этим начинает замечаться гораздо чаще. Саки поняла, что форм художественного высказывания гораздо больше, чем она представляла.
— Этот фестиваль вязаного арта тоже проходит уже несколько лет. Каждый год примерно в это время.
— Да. И, знаешь, даже если это арт, работы делают не только профессионалы.
Участники были очень разными: студенты профильных колледжей моды, дети из кружков вязания, пожилые люди. Всего, как оказалось, больше шестисот человек прислали свои вязаные работы, и их собрали здесь, в Икэбукуро, для выставки. Это всё считалось арт-проектом, но авторы были смешанные: профессионалы и любители.
— Арт, оказывается, широкое понятие.
— Угу. И, как я сказала, не только здесь. Работы расставлены по всему Икэбукуро.
Услышав это, я вспомнил сову на станции. Понятно. Может, та тёплая одежда, в которую нарядили Икэфукуро, тоже была частью проекта. И возможно, я просто не замечал, что последние несколько лет она каждый раз выглядела так же.
На этом я задумался. Люди тоже животные, поэтому чувствительны к изменениям. Если появляется разница, мы её замечаем. Но с другой стороны, убеждение «ничего не меняется» и «не должно измениться» тоже удивительно сильное. Иногда именно оно задерживает наше внимание к переменам...
Стоп. Не то, о чём стоит думать на свидании. Я снова направил внимание на вязаный арт вокруг.
— Вязание со всей страны собрали здесь. И то, как это выставлено... да, это атмосферно.
— Когда ты сказала, что хочешь зайти на арт-выставку, я и подумать не мог, что она окажется такой.
— Я сама не ожидала, пока не увидела.
— Если слышишь «вязание», всё-таки сначала вспоминаешь что-то практичное.
Саки ткнула пальцем в снуд-воротник, который подарила мне на день рождения, потому что на улице холодно.
Я спрятал рот в снуд и ещё раз пробормотал:
Мы медленно пошли рядом, рассматривая вязаный арт.
— Рука-сан говорила. Арт скрывается где угодно в повседневности.
Многие работы здесь были сделаны обычными людьми. Наверное, в них не было той мощи, которая есть у профессиональных произведений. Но всё равно, — сказала Саки. — Из такого арта тоже можно многому научиться.
Возможно, высокая планка искусства держится именно на такой широкой основе. Саки сказала это, идя рядом со мной. Наверное, это были её недавние, честные мысли человека, который сам шагнул в творческую среду.
Окружённые ярким парком из мягкого вязаного полотна, мы стояли на холодном зимнем ветру, и даже промёрзшее настроение будто немного согрелось.
Осмотрев всё, мы направились в Sunshine City. Теперь главным событием дня должны были стать покупки. Мы собирались пройтись по магазинам Sunshine City и, как договорились, вместе выбрать друг другу подарки на дни рождения.
Снаружи дул холодный зимний ветер, а внутри здания нас встретил тёплый воздух. Я невольно выдохнул с облегчением. Мы заходили в магазины со стильными мелочами, косметикой, часами, сумками, кошельками, смотрели полки одну за другой... И проблема была в том, что выбор слишком большой, глаза разбегались.
Ещё большая проблема состояла в том, что я не доверял собственному вкусу. Если дарить что-то модное, Саки сама наверняка выберет в разы лучше. Пока я так мучился, она тоже рядом задумчиво хмыкала.
Саки сказала это, взяв с полки часы. Покрутила их, покачала головой и вернула на место. Кажется, она уже повторяла этот жест не первый раз.
Потом она мельком посмотрела на меня. Нет, скорее, на моё запястье. Там были часы, подаренные отцом. Понятно, поэтому она и отказалась от этого варианта.
На мой голос Саки, смотревшая полку с книжными обложками, обернулась.
— Мы ведь решили искать подарки вместе, чтобы не подарить друг другу то, что не понравится или не будет использоваться. Так?
— Тогда почему мы всё это время молча ходим и ищем каждый сам по себе?
После этих слов Саки моргнула. Её губы беззвучно шевельнулись: «И правда».
— Эм... тогда у тебя есть что-то, чего ты хочешь?
— Если бы хотел, уже купил бы.
— Если вещь слишком дорогая, я от неё отказываюсь. А если могу отказаться, значит, не настолько хочу. И если она настолько дорогая, мне будет неловко принимать её в подарок.
— Тоже верно. Подожди... мы сейчас не отрицаем сам смысл этого свидания?
Я кивнул и тут же поднял обе руки, словно успокаивая: мол, погоди-погоди.
— Я с самого начала искал то, чем ты могла бы пользоваться. Косметику, аксессуары... крем для рук, заколки для волос. Но такие вещи Саки лучше подберёт сама. Она же знает, что ей идёт.
Наверное, она вспомнила мои слова «я плохо разбираюсь в сочетаниях», потому что на лице Саки появилось понимание.
— Но если это подарок от Юты, я буду рада чему угодно.
— Тогда получается, можно было купить тайком. Если ты всё равно скажешь, что рада, что бы я ни подарил.
Когда мы только обсуждали эту идею, ни я, ни Саки, наверное, ещё не думали, что способны радоваться чему угодно от другого. Наверное, это тоже кое-что значит.
— У меня примерно так же. Ничего конкретно не откликается. И даже если я что-то выберу, могу подумать: вдруг у Юты это уже есть?.. Да. Действительно. Почему мы оба молча ищем, если можно спросить?
Я невольно усмехнулся. Наверное, потому что где-то в глубине мы оба хотели удивить друг друга. Влияние великой богини сюрпризов Нарасаки.
— Насчёт того, как выбрать. Я где-то слышал, что хороший подарок другому человеку — это вещь, которую он хочет, но сам всё никак не решится купить.
Я ожидал этот вопрос, так что немного подумал заранее.
— То, что уже есть, но ещё одно не помешает.
— А-а. Такое правда хочется, но обычно терпишь.
— Вот. Например, книжная обложка или закладка, которые ты сейчас смотрела. У меня уже есть, поэтому специально покупать не стану, но если появится ещё одна — буду рад.
— Тогда среди этих обложек есть такая, которую ты хочешь?
— Обложки тут... слишком милые, что ли. А вот закладка показалась забавной.
Я указал на простую прозрачную прямоугольную закладку с надписью. Точнее, надписи там были разные: «перерыв», «читаю», и среди них даже «с этого места кульминация». Как любитель чтения, я хотел возразить: если там кульминация, не прерывайся, читай дальше. Но именно в этом и была шутка. Цена не высокая, но и совсем пустяком это не назвать.
Правда, закладки можно получить в книжном магазине и бумажные, бесплатно. Их вполне хватает. Поэтому покупать специально как-то...
— Да, забавно, но... закладка. Закладка, да.
Саки почему-то смотрела немного недовольно. Я уже хотел продолжить разговор, что же тогда делать, но Саки сказала:
Мы решили сперва поесть. Неподалёку нашёлся недорогой на вид ресторанчик с пастой. Обеденное время уже прошло, поэтому ждать не пришлось. Сделав заказ, мы снова заговорили, чтобы точнее понять, чего хотим друг от друга.
— Не то чтобы я хотел именно закладку. Это просто пример.
— Но тебе больше подходят такие практичные вещи.
— Практичные... Например, то, что нужно для работы?
— Да. Что-нибудь, что стало нужно после начала стажировки.
Саки сложила руки на груди и задумалась. Пока она думала, я тоже попробовал вспомнить, что в последнее время стало нужно мне. Что я недавно начал... наверное, помощь в редакторской работе. Моя основная задача — перепроверять корректуру, которую уже сделал Торигоэ-сан.
Для автора тоже было бы неприятно, если бы молодой студент-подработчик, не являющийся его редактором и не несущий ответственности за рукопись, начал высказывать кучу замечаний.
Поэтому обычно я именно сверяю правки Торигоэ-сана. Чаще всего итог один: «особых проблем нет». Но даже Торигоэ-сан иногда что-то пропускает, и тогда я клею на нужное место стикер и от руки пишу замечание. Потом Торигоэ-сан сопоставляет мой результат с результатом профессионального корректора и в итоге готовит рукопись с правками для автора.
Вот чем я занимался. И при таком раскладе одной клавиатурой уже не обойдёшься.
Почти одновременно со мной Саки пробормотала:
— Угу. Точнее, художественные материалы...
Ей хотелось использовать их для тренировки в дизайне.
— «Дизайн» слишком широкое слово. В зависимости от того, какой именно работой заниматься, нужные навыки меняются.
— Но базовые навыки есть. Рука-сан сказала, что хотя бы рисунок и плоскостную композицию мне стоит освоить.
Я растерялся от внезапных профессиональных слов. Рисунок и плоскостная композиция. Что это вообще? В любом случае Саки не училась в художественном вузе и не ходила в серьёзную художественную школу, так что ей нужны были именно основы.
— Я не думаю, что смогу быстро всё наверстать. Знаний и навыков, которые надо освоить, ещё сколько угодно. Но мне ещё сказали: «Твоя сильная сторона не в этом».
— Угу. Я заинтересовалась дизайном после концерта Мелиссы, когда увидела постеры и буклеты Руки-сан. Поэтому мне лучше строить другой путь, не такой, как у людей из обычной художественной среды. Раз у меня нет художественной подготовки, нужно дополнять её теми навыками, которые я накопила ради поступления в университет.
— Я как раз в отчаянии от собственного почерка. Оказалось, руками писать приходится чаще, чем я думал.
— Понимаю. Не всё заканчивается письмами.
Она поняла. Значит, у Саки тоже так было. В студенческой жизни чужие люди почти не видят твой почерк, если только речь не о тестах или отчётах. Да и кроме некоторых особенно принципиальных преподавателей, большинство принимает отчёты, набранные на компьютере и распечатанные. Но когда работаешь, пусть даже на подработке, и соприкасаешься с обществом, этим уже не отделаешься.
Было бы здорово, если бы все документы существовали только в электронном виде или выводились через принтер, но...
— Для своих заметок подойдёт дешёвая шариковая ручка или карандаш, лишь бы я сам мог прочитать. Но если текст увидит другой человек, мне не нужна каллиграфия, я просто хочу писать аккуратно. И я подумал: чтобы писать красивее, можно начать с формы. Хорошей ручкой и писать легче, и буквы почему-то выглядят лучше. Поэтому хотелось бы одну нормальную ручку.
Саки согласно кивала. Хотя, на мой взгляд, у неё почерк красивый. Каждый раз, когда я возвращался домой и читал оставленную на столе записку вроде «только разогрей в микроволновке», я так думал. У Акико тоже аккуратный, тонкий, изящный почерк. А вот у отца... ну, там другое. Наверное, характер чувствуется. Постой. Неужели мой почерк от него?
— Тогда как насчёт перьевой ручки?
— Перьевые ручки дорогие, нет?
— Хорошие, кажется, очень. Их же дарят на поступление в университет или при устройстве на работу. Кажется, некоторые не просто стоят больше десяти тысяч, а доходят до ста тысяч иен.
— А твои художественные материалы примерно сколько?
— Если собирать по-настоящему, тоже очень дорого. Но мне не нужно всё сразу. Для тренировки рисунка пока хватит карандашей и скетчбука. Скетчбук быстро заканчивается. Ластики ещё есть. Несколько карандашей я уже купила.
Похоже, это могло оказаться неожиданно недорого.
— Только карандашей нужно несколько видов. HB, 2B, 4B, 6B, 8B... примерно так? Они продаются наборами.
— Это по мягкости и насыщенности, да?
HB и 2B мне были знакомы, но карандаш 8B я, кажется, никогда не видел.
— Если пользоваться, они быстро стачиваются, так что ещё не помешает. Это как раз то, о чём ты говорил. Когда лишнее не лишнее.
— Ну, звучит не очень «подарочо».
— А мне кажется, так тоже хорошо. Похоже на нас. И всё-таки университет, оказывается, требует больше денег, чем я думала. Книги, которые рекомендуют преподаватели, почти все дорогие...
Наверное, зависит от факультета, но я понимал, о чём она. Недавно после лекции нам порекомендовали книгу по поведенческой экономике, и два тома вместе стоили больше трёх тысяч иен. Издательство, к которому я привык по научной фантастике, в последнее время я чаще встречал именно в академических книгах и научной литературе. И цены там тоже были немалые.
И у Саки, и у меня подработки теперь были немного в стороне от наших основных университетских направлений, поэтому нужных вещей стало ещё больше. В итоге мы сошлись на том, что подарки в этом году будут практичными.
Выйдя из ресторанчика, мы снова отправились бродить по Sunshine City. Найдя магазин с хорошим выбором канцтоваров и художественных принадлежностей, я выбрал для Саки материалы для тренировки, а Саки выбрала для меня перьевую ручку по умеренной цене. С пером не из золота, а из нержавеющей стали, она не переходила страшную отметку в десять тысяч иен.
Когда нам оформили подарочную упаковку и мы получили покупки, уже был вечер. Сегодня солнце садилось примерно в половине пятого. Наверное, стоит выйти из здания, и небо уже будет совсем тёмным.
От Sunshine City до станции Хино, где была моя квартира, на машине около часа. В зависимости от пробок, скорее всего, мы доберёмся к семи.
Мы уже двинулись к выходу из здания, когда Саки вдруг остановилась. Она смотрела на один из уголков торгового коридора.
Я проследил за её взглядом и понял:
Я догадался, что привлекло её внимание.
— Юта, насчёт рождественского подарка маме...
К семейному рождественскому вечеру мы, конечно, собирались подготовить подарки отцу и Акико. Но что именно дарить, пока ещё не обсуждали. После долгих размышлений мы только решили: скинемся и в этом году купим что-нибудь получше. Я посмотрел туда, куда смотрела Саки, и кивнул. Понятно. Да, сейчас Акико это наверняка понадобится. И я бы сам точно не додумался.
С купленным, немного громоздким подарком мы вернулись на парковку. Время совпало с вечерним возвращением домой, так что ехать пришлось через плотное движение.
Как я и думал, домой мы должны были приехать примерно к семи.
За окном всё уже окрасилось ночной чернотой. Только когда мы проезжали оживлённые районы у станций, освещённые здания появлялись из темноты, как светящиеся ручки, воткнутые в чёрную поверхность.
— Кстати, Саки, ты не собираешься получать права?
Она ответила, повернув ко мне только взгляд:
— Я пока не спешу. Когда услышала, что у мамы будет ребёнок, подумала, может, мне тоже лучше уметь водить, чтобы в случае чего отвезти её в больницу...
Сейчас Саки проводила рядом с Акико больше всех времени. Наверное, отсюда и такая мысль.
— Но если подумать, в такой ситуации за руль садиться мне, начинающему водителю, ещё опаснее. Да и в Сибуе, как ни крути, быстрее вызвать скорую.
— Тоже верно. Раньше можно было сказать, что права удобны как удостоверение личности, но теперь есть карта My Number. Хотя иметь их всё равно не вредно.
— Когда-нибудь получу. Но пока не сейчас.
— Думаю, ты быстро справишься.
— Правда? Но я не уверена, что привыкну так же быстро, как ты.
Загорелся красный. Я аккуратно остановился у стоп-линии и стал ждать смены сигнала. Краем глаза я видел, как Саки улыбается.
— Угу. Я как раз подумала, что ты привык. Ты ведь сейчас можешь разговаривать за рулём, а раньше почти молчал.
Когда меня хвалят настолько прямо, становится немного неловко.
И, наверное, именно потому, что она похвалила, я вдруг очнулся.
Я хлопнул себя ладонями по щекам. Саки вздрогнула и невольно повернула лицо ко мне. В зеркале заднего вида я видел её взгляд.
Свет сменился на зелёный, и я осторожно, с двойным вниманием, тронулся.
— Всё нормально. Просто собрался.
— Говорят, чаще всего аварии случаются как раз тогда, когда начинаешь привыкать к машине. Этого нельзя допустить. Так что если я правда привык — хорошо, но если это не привычка, а беспечность, надо поправить.
Саки на пассажирском сиденье тихо улыбнулась. Я заметил это боковым зрением.
— Угу. Всё нормально. Думаю, ты правда справляешься. Поэтому я спокойно еду рядом.
Я не сразу понял, будет ли уместно сказать «спасибо».
В итоге я так ничего и не сказал и продолжил вести машину. По пути мы заехали в супермаркет возле моего дома за продуктами на ужин. Обычно я бы спрашивал Саки, какие ингредиенты выбрать. Но сегодня готовить должен был я.
— Саки, можешь заняться бытовыми покупками?
— Теми, что ты прислал списком в LINE? Хорошо, но... что ты покупаешь?
— Секрет. Доверься мне. После кассы встретимся. И ещё...
— Чеки не выбрасывать, да? Поняла. Потом всё вместе посчитаем.
Я кивнул. Закончив покупки, мы зашли в кондитерскую неподалёку, где я забронировал праздничный торт. Как и ожидал, до квартиры мы добрались к семи.
Я повернул ключ в замке и пригласил Саки внутрь. Она уже не впервые приходила ко мне, но я всё равно не привык. Дома мы тоже часто оставались вдвоём, однако почему-то впускать её в комнату, где я начал жить один, всё ещё было волнительно. Может, потому что сегодня Саки впервые оставалась с ночёвкой.
— М-м... что близкие друзья хотят отпраздновать мой день рождения, поэтому я поужинаю с ними. И если мы развеселимся и станет поздно, может, останусь ночевать...
— Любимый человек входит в понятие друзей, так что это едва-едва не ложь.
— Если ты сама себя убедила, то ладно.
Наверное, совесть всё равно её мучила: Саки надула губы.
— И... Акико-сан что-нибудь сказала?
— Эм... «Вот как? Обычно ты у меня надёжная, поэтому я тебе верю, но, Саки, когда ты радуешься, ты перестаёшь видеть, что вокруг. Даже если друзья добрые, не доставляй им слишком много хлопот», — примерно так.
Она ещё и мягко спародировала Акико. Получилось даже то самое выражение глаз: вроде бы мягкое, но будто всё видит насквозь.
— Не знаю... Можно понять и так, и так.
— Лучше бы уж поняла... Прости. Да, это я просто хочу на неё опереться.
Я ничего не сказал и обнял Саки, которая только что вошла с порога.
Наверное, дело было и в том, что сегодня был наш общий праздник. Но тогда я смутно почувствовал: вечно так продолжаться не может.
Разбирая покупки, я указал Саки на напольное кресло. Торт пока отправился в холодильник.
— Мы же договорились, что ужин готовлю я. Доверься и подожди здесь.
В голосе Саки прозвучало лёгкое сомнение. Она хоть и не видела мои покупки, но, наверное, заметила, что ингредиентов было слишком мало. И на это была причина.
— На самом деле почти всё уже подготовлено.
Саки удивлённо посмотрела на меня. Она похвалила мою предусмотрительность, но на самом деле я просто понимал: если начать с подготовки продуктов сейчас, я точно не успею. Мой кулинарный опыт всё ещё не дотягивал и до трёх лет.
К тому же в однокомнатной квартире с кухней на виду все мои движения были отлично видны Саки, сидевшей в напольном кресле. Это нервировало.
Я открыл рецепт на смартфоне и начал подготовку. Сначала достал все нужные инструменты. Потом расставил приправы. Кухня в моей квартире была гораздо теснее, чем домашняя, так что всё приходилось размещать продуманно, иначе что-нибудь обязательно упадёт с края.
Я вынул из холодильника продукты. Первыми появились нарезанные овощи: лук, морковь и картофель. Я заранее порезал их и сложил в герметичные контейнеры. Лук — дольками, морковь и картофель — неровными крупными кусками. Кстати, если оставить картофель нарезанным, он темнеет, поэтому его нужно вымочить в воде и хранить в контейнере прямо с водой. Воду менять каждый день, использовать в течение двух дней — так велел великий интернет-рецепт.
В такие моменты я каждый раз думаю: хорошо, что родился в эпоху интернета. Почти три года с начала домашней готовки, три месяца самостоятельной жизни — и я всё равно как-то справляюсь.
Как уже сказано, кухня тесная, поэтому контейнеры из-под овощей надо было сразу мыть и убирать. Эффективное использование пространства здесь критически важно.
Следом из холодильника я извлёк главный ингредиент — госпожу говядину. На доске порезал мясо нужными кусками и промокнул бумажным полотенцем. Слегка посолил и поперчил. Дальше надо было жарить, но перед этим — ещё кое-что. Я достал зубчик чеснока и мелко нарубил. Ну что, начнём.
Сначала говядина. Я отправил подготовленное мясо не на сковороду, а прямо в кастрюлю и включил огонь. Нужно было прогреть его так, чтобы со всех сторон появилась хорошая корочка. Когда мясо обжарилось, я временно вынул его, а в кастрюлю, где остался мясной сок, положил нарубленный чеснок и сливочное масло. Аромат сразу поднялся к носу, и я невольно сглотнул. Хороший запах. Уже на этом этапе чувствуешь, что будет вкусно. Вот за это я люблю готовку.
Так, теперь лук. Его нужно обжаривать до карамельного цвета. Жарим. Жарим. Жарим... кажется, чуть подгорело? Ничего. Наверное, нормально. Дальше добавил морковь. Ох, ещё один ингредиент. Только что купленные нарезанные шампиньоны. Их достаточно было достать из упаковки и слить лишнюю воду. Отправляю в кастрюлю и слегка обжариваю вместе с морковью.
Теперь главное. Возвращаю мясо, вливаю воду, добавляю ру. Масло, консоме и лавровый лист для аромата. Лавровый лист, то есть лист лавра. По-французски — laurier. По-английски ещё говорят bay leaf. Классическая пряная трава для аромата; в интернете писали, что при отсутствии можно заменить тимьяном или розмарином. Петрушка, шалфей, розмарин и тимьян... в голове сама всплыла строчка.
Я помешал почти напевая. Хорошо. Накрыть крышкой. Дальше нужно тушить на слабом огне около девяноста минут, но тут уже можно оставить почти без присмотра. Наконец-то передышка...
Голос Саки заставил меня очнуться. Всё шло гладко, и я совсем забыл, что она смотрит. Саки внимательно глядела то на меня, то на кастрюлю.
— Это, случайно не... биф-стью?
— Хотел удивить тебя, открыв крышку прямо перед едой.
Всё-таки мне захотелось последовать учению великой богини сюрпризов.
— Но от Саки такое, конечно, не спрячешь.
— Угу. Ну... вариант с карри тоже был. Но ру — демиглас, значит, либо хаяси-райс, либо бефстроганов. Для бефстроганова нужна сметана или сливки. А мясо не нарезано тонко... значит, вероятнее всего биф-стью.
— Верно. Браво, великая детектив Саки.
— Может, лучше было не угадывать?
Когда она посмотрела с тревогой, мне самому стало стыдно.
— Нет-нет. Цель была не просто удивить, так что всё нормально. Да и получится ли результат моих стараний, ещё неизвестно.
Рагу и карри я готовил довольно часто. Можно сказать, к сегодняшнему дню я тайно тренировался. До Саки мне далеко, но всё-таки я уже кое-как готовлю сам. Я посмотрел на Саки и увидел, что она почему-то тихо улыбается своим мыслям.
— М-м... Просто подумала, что у нас на дни рождения почему-то всегда биф-стью.
Я сказал это наполовину шутя, наполовину всерьёз. Саки удивлённо округлила глаза.
В любом случае до готовности биф-стью оставалось только тушить.
— Ничего, ничего. Теперь уже недолго. Если скучно, посмотри телевизор... хотя телевизора нет. Я включу ноутбук, можешь выбрать фильм.
Я открыл ноутбук, подключился к сети и запустил стриминговый сервис, затем передал его Саки.
— Когда закончу, тоже присоединюсь.
Я промыл рис и поставил его в рисоварку. Салата много не требовалось, потому что в биф-стью уже были овощи. Я взял часть заранее отложенных нарезанных овощей, ещё мельче порезал, слегка пропарил и выложил на большое блюдо. Из овощного ящика холодильника добавил паприку. Цветов тоже стало больше.
На этом подготовка почти закончилась.
Я сел рядом с Саки и заглянул в экран.
— А-а... мангу-оригинал я читал.
Саки выбрала полнометражный фильм по манге. Действие было вдохновлено эпохой Сэнгоку в Японии. Понятно, почему он привлёк её как любительницу истории. Раньше экранизации манги часто заранее отпугивали поклонников оригинала, но в последнее время встречались проекты, которые старались как можно ближе передать атмосферу манги. То, что смотрела Саки, похоже, было как раз из этой волны. Мне тоже стало интересно посмотреть, как ту мангу перенесли в фильм.
Экран ноутбука маленький, поэтому, когда мы увлекались, невольно наклонялись ближе. Плечи соприкоснулись, и мы оба поспешно отодвинулись. Саки, проявив заботу, попыталась повернуть экран ко мне.
— Нет, подожди. Давай лучше смотреть вместе.
Мы просто машинально смутились, потому что случайно столкнулись. Но если подумать, мы всё-таки, формально говоря, возлюбленные.
Я поставил экран между нами и спросил:
Саки тихо кивнула, и я придвинулся к ней. Обнял её за спиной, и мы прижались друг к другу, глядя в экран ноутбука. В таком положении много где соприкасаешься, но зато даже маленького экрана хватало нам обоим.
Саки положила правую руку поверх моей. Через ладонь передалось тепло. За экраном разворачивались жестокие и пышные сцены сражений эпохи Сэнгоку, а между мной и Саки текло совсем другое, мягкое время.
— Наверное, оригинальные. Я не слышал имени этого военачальника.
Понятно. Историческая эпопея с сильным уклоном в вымысел.
Иногда приходилось прерываться: снять пену с тушащегося биф-стью, добавить картофель в конце. Но в целом смотреть было неожиданно весело. К девяти вечера биф-стью был готов, и начался наш праздничный ужин в честь дней рождения.
Потом я достал из холодильника торт. Целый круглый торт с шоколадной табличкой «Happy Birthday». Открыл коробку, переложил его на большую тарелку и воткнул свечи-цифры: один и девять.
Немного странный праздничный торт для нас с Саки.
— По калориям съесть его вдвоём целиком будет опасно.
Саки сказала это, фотографируя торт на смартфон.
— Надо было брать на размер меньше?
— Юта, это секретная информация.
— Я с детства мечтала съесть целый торт за один раз.
Саки обычно не производит впечатления человека, одержимого сладким. Вот если бы это сказала Нарасака, я бы не удивился. Хотя Мару, кстати, тоже любит сладкое. Когда он был в бейсбольном клубе, сознательно ограничивал сахар, а после завершения клуба говорил, что если расслабиться, то его «разнесёт», и теперь каждое утро рано встаёт на пробежку.
— Мама больше любит кормить других, чем есть сама. И я тоже не из тех, кто много ест. Поэтому на дни рождения мы часто покупали два маленьких торта на одного человека, и всё.
Саки сказала, что воспоминаний о днях рождения из тех лет, когда родители ладили и она была в младших классах, у неё меньше, чем о времени, когда они с мамой жили вдвоём в маленькой квартире. Жизнь была тяжёлой, но уже то, что дома не слышалось криков, делало её счастливой.
Только тогда день рождения часто объединяли с Рождеством, а тортом становился маленький, индивидуальный.
— Не то чтобы я не мечтала о целом торте из витрины кондитерской. Таити-сан каждый год покупает большой торт, и я этому рада.
— Но если разрезать на четыре части, в итоге получается почти как один обычный кусок из магазина. Для здоровья, наверное, так лучше. Но хотя бы раз в жизни мне хотелось попробовать съесть много.
Я мог понять это чувство. В одной детской книжке, которую я когда-то читал, маленький главный герой прогрызал себе путь через торт, как мышь. Сам факт, что такая сцена была в детской книге, кажется, отражал детскую мечту оказаться среди сладостей, которых не сможешь съесть до конца.
— Давай сначала разрежем торт и немного поедим. В холодильнике он продержится до завтра. У нас ещё ужин, так что можно есть сколько хочешь, но не обязательно добивать силой.
Я приглушил свет в комнате и зажёг свечи. В темноте маленькие огоньки освещали только наши лица вокруг низкого столика. Рождество на двоих на неделю раньше срока. Маленькое пламя всё равно давало тёплый свет.
— А, прости. Задумался. Тогда на счёт три.
Мы вместе задули свечи и поздравили друг друга. После этого обменялись купленными подарками. Подарки без сюрприза, содержимое которых мы оба знали. Но всё равно было радостно.
Я достал маленькие тарелки и разрезал торт. Когда нож вошёл внутрь, в жёлтом разрезе бисквита показались красные ягоды. Клубника. Её оказалось больше, чем я ожидал.
Я разрезал круг на шесть частей, положил один кусок Саки, другой — себе. Мы ели, разламывая торт вилками. Во рту мягкий бисквит и сладость сливок смешивались с кислинкой клубники и радовали язык. С виду торт тоже выглядел вкусно, но внутри оказался не хуже.
Я нашёл эту кондитерскую, когда искал праздничный торт. Если здесь так вкусно, захотелось попробовать и другие пирожные.
— Клубника делает его не слишком сладким. Это приятно.
Я полностью согласился с Саки. Съев по одному кусочку, мы перешли к биф-стью.
От слов Саки я невольно выдохнул с облегчением. Нет, я пробовал сам и знал, что ничего ужасного не получилось. Но когда другой человек прямо говорит «вкусно», это всё равно трогает. ...Может, мне тоже стоит чаще говорить, что еда Саки вкусная. Стоит. Точно стоит.
— Спасибо за всю вкусную еду, Саки.
— Что?.. Но это ведь ты приготовил.
Она посмотрела на меня так, будто я сказал что-то странное.
— Я про частоту. В смысле, спасибо за всё то, что ты готовишь обычно.
— Правда?.. Но в последнее время я готовлю не так часто.
Потому что я начал жить отдельно...
— Эм. Добавки биф-стью хочешь?
Мы по очереди брали торт, и довольно быстро от круга осталась всего треть.
— Какой роскошный день рождения...
Саки произнесла это так, будто смаковала каждое слово. Роскошный.
— Если смотреть только на цену, биф-стью двухлетней давности был дороже. И вкус... ну, шеф, как видишь, ещё в процессе обучения, так что прошу снисхождения.
Я сказал это немного шутливо, но Саки тихо покачала головой.
Она подняла взгляд и обвела глазами тесную однокомнатную квартиру. Но казалось, смотрит она не на эту комнату, а куда-то далеко.
Её взгляд, блуждавший по комнате, остановился на мне. Зрачки, до этого смотревшие вдаль, медленно сфокусировались. Наши глаза встретились. Я рефлекторно улыбнулся. Мне почему-то показалось: если не улыбнусь, из глаз Саки сейчас упадут слёзы.
Саки растерялась от моих слов.
— Это станет обычным. С этого момента. Всегда. Вот это.
Я кивнул. Саки тихо выдохнула. Она поднесла указательный палец к глазу и провела им, словно вытирая слезу. Может, глаза и правда чуть увлажнились. Я не заметил. Наверное, настолько незначительно, что понять могла только она сама. А потом, заметив собственный жест, она торопливо замахала обеими руками перед собой: мол, нет-нет.
— Уже хватит. Всё нормально. То есть... да, ванна. Пойду в ванну!
От слова «ванна» сердце на мгновение подскочило.
Она сказала это почти резко, и я машинально кивнул.
— Полотенце и всё остальное...
— Всё нормально. Я всё принесла.
Точно. Мы заранее договорились, что она останется на ночь. Естественно.
Подхватив сумку через плечо, которая казалась мне подозрительно большой, Саки направилась к ванной. Понятно. Там лежал весь её набор для ночёвки. Я смотрел на дверь, за которой исчезла Саки. Планировка была типичной для студенческой однокомнатной квартиры: за той дверью короткая зона умывальника, справа туалет, слева ванная.
Пока я смотрел, дверь вдруг открылась, и Саки выглянула.
Я поспешно отвёл взгляд, хотя она ещё даже не переоделась.
— Я посмотрела у раковины, но не нашла.
— А-а, я перенёс его сюда. Всё нормально, положу так, чтобы ты могла пользоваться.
— Спасибо. Тогда немного подожди.
Торопить её не было нужды. Времени достаточно. Родителям она сказала, что, возможно, останется ночевать. Пусть они, вероятно, неправильно понимают, где именно. Вероятно.
Проблема, о которой я всё время думал последнее время, снова всплыла в голове. Наверное, Саки думала о том же. Нельзя вечно молчать и убегать. Не стоит. Я так думал, но не понимал, когда именно правильно об этом сказать. Искать ответ на вопрос, у которого нет ответа, тяжело. Каждый раз, возвращаясь к нему, я чувствовал, как сжимается дыхание.
Я мысленно забросил проблему на верхнюю полку. В день праздника надо сосредоточиться на радости. Пока я ждал и думал, Саки вышла из ванной.
— Не за что. Тогда я тоже схожу. А, фен там.
Я указал на фен, который положил на письменный стол. Взяв сменную одежду, я прошёл в ванную, меняясь с Саки, от которой ещё поднималось тёплое облако после купания.
Саки обернула длинные волосы полотенцем, собрав их на голове, как тюрбан. Только у уха чуть виднелась светлая прядь. Влажные волосы отражали свет потолочной лампы и мягко блестели. Когда мы проходили мимо друг друга, до меня донёсся приятный запах. То ли шампуня, то ли геля для душа.
Я открыл дверь ванной. Чистую одежду и снятые вещи разложил по корзинам. Ополоснулся и залез в ванну. Когда тело прогрелось, напряжение наконец-то ослабло, и я глубоко выдохнул.
Я стал вспоминать прошедший день, сидя в горячей воде. Кстати, мы договорились, что сюрпризы можно готовить, но, если не считать одного, я ничего особенного не сделал.
Хотя кое-что всё-таки приготовил. Домашний ужин — биф-стью. Это и был мой сюрприз. Поэтому я и держал меню в секрете. Представлял, как Саки удивится и обрадуется, когда я открою крышку кастрюли, и самодовольно думал: вот это я придумал. Увы, она быстро меня раскрыла. Наверное, в плане «удивить готовкой человека, который сам отлично готовит» была конструктивная ошибка. В любом случае мой сюрприз провалился.
А вот подготовила ли Саки что-нибудь? Пока никаких признаков не было. Но на её стороне была Нарасака, сильнейший стратег. Нельзя исключать, что она усыпила мою бдительность и всё-таки что-то приготовила.
Но я думал и о другой возможности. Я знал, что летом Саки помогала с крупным событием на стажировке. Тогда она постоянно была измотана университетом и работой, и я переживал, не свалится ли она. Лето закончилось, и такой загруженности, как тогда, у неё вроде бы уже не было.
Но после новости, что Акико ждёт ребёнка, Саки стала заметно беспокойной. Мне казалось, что она напряжена даже сильнее, чем сама беременная Акико. Может, эта тревога занимает в голове Саки столько места, что ей уже не до сюрпризов. Если так, ничего не поделаешь. Мне нужно не жалеть о том, что сюрприза нет, а беспокоиться о Саки. Хорошо бы я просто слишком много думал, но я хотел избежать ситуации, где Саки снова потеряет запас сил и окажется загнанной в угол.
Я вышел из ванны, переоделся, открыл дверь между ванной зоной и комнатой...
Голос вырвался сам. В комнате было темно. И никого.
Голос доносился со стороны входа.
— А, когда говорю «сюда», подходить нельзя.
Что происходит? Между входом и комнатой был короткий коридор. Голос Саки шёл оттуда.
— Эм, стой ко мне спиной и смотри в стену.
— Хорошо. Просто смотреть в стену?
По звуку Саки вошла из коридора в комнату. И к этому моменту у меня уже хватило догадки понять: это, похоже, и есть сюрприз Саки.
— То есть оборачиваться нельзя?
— Я переодеваюсь. Говорят, такое сейчас популярно... эм, Юта. Право или лево?
Кажется, Саки тихо втянула воздух.
— Ничего. Всё нормально. Только не оборачивайся. Дальше. Право или лево?
— Если не хочешь, можно право.
Точно. Кажется, я видел такие видео. Но что именно выбирает Саки?
Потом она заставила меня выбрать ещё два раза. И, может, из-за моих выборов, каждый раз, когда я отвечал, Саки будто задерживала дыхание.
К тому же она сначала сказала «я переодеваюсь». Значит ли это... когда она произносила эти слова, на ней ничего не было? И теперь Саки надевает какой-то наряд согласно моим выборам?
— У меня случилось... помутнение рассудка.
— Н-н. Честно говоря, я не думала, что ты выберешь это.
Шорох ткани стих. Чуть позже щёлкнул свет. Похоже, переодевание закончилось. Я почувствовал, как резко забилось сердце. Что за одежду надела Саки?..
Саки сказала это. Я постарался ответить максимально серьёзно. Это сюрприз Саки.
Я медленно обернулся. Передо мной стояла Саки в красно-белом... нет, скорее, на ней было что-то красно-белое.
— На недельку раньше... С Рождеством... что ли.
Такая реакция не была моей волей. Но, увидев Саки, я невольно сглотнул. На голове была шапочка с белым помпоном, значит, это Санта. Но красный наряд был без рукавов. Живот почти не закрыт, пупок виден. Ноги тоже почти голые. Обнажённая кожа била в глаза.
Хотя это был декабрь, наряд почти не отличался от купальника.
А у ног Саки лежали другие варианты, которые я мог выбрать: более спокойный костюм Санты. Мягкая тёплая на вид куртка, длинные чулки, длинные штаны. Не выбранные... точнее, не выбранные мной вещи. Почему я умудрился так сильно уменьшить площадь ткани? Мне даже стало немного жалко её: простудится же.
Я хотел сказать, что не хочу, чтобы Саки мёрзла, и что обычный костюм Санты меня бы тоже более чем порадовал. Но Саки, похоже, поняла это иначе. Её лицо моментально изменилось. Щёки стремительно покраснели от стыда.
Уклоняясь от моих протянутых рук, Саки обхватила себя обеими руками и, словно убегая от меня, нырнула под одеяло.
Саки завернулась в одеяло коконом.
— Да я же говорю, я не это имел в виду.
Я отчаянно оправдывался перед Саки, которая отвернулась от меня на моей кровати и надулась.
Но Саки так и не поворачивалась. Я уже больше десяти минут извинялся и объяснял. А Саки, всё ещё завернувшись в одеяло, как в кокон, только повторяла без малейшей возможности подступиться: «Не смотри... убей меня здесь...» Голос у неё стал носовым, она всхлипывала и выдавливала обрывки сожаления: «Не надо было...» и «Кёка, зараза...»
— Нет, правда, я просто не хотел, чтобы ты простудилась. Ты очень... ну... очень милая.
— ...Не надо утешать из вежливости.
— Правда. Честно, я так думаю.
— Это не то чтобы... не для такого, просто Рождество...
— Я... понимаю, что это... эм... немного вызывающе.
Отвечая, я опёрся рукой о край кровати и наклонился к Саки. Почувствовав это, она свернулась сильнее и отодвинулась.
— Меня уговорили, и я купила. Но дома такое не наденешь. А раз уж купила... я подумала, может, решусь показать Юте.
Саки, всё ещё отвернувшись, кивнула.
— Удивить получилось. Очень. Я правда удивился. Я и подумал, у тебя слишком большая сумка для одной ночёвки.
Если кроме сменной одежды на ночь там лежал ещё и этот комплект Санты, сумка действительно должна была быть большой. Если бы мы оставили первоначальный план на воскресенье, пришлось бы ещё нести одежду на понедельник для университета или стажировки. Вот тогда было бы совсем тяжело.
— Я же сказала, что хотела немного...
Саки произнесла это совсем тихо. Я не расслышал и чуть приблизился.
— Устроить помутнение рассудка.
— Просто... в последнее время я думала, что не могу вести себя нормально.
Вот оно. То, о чём говорила Акико.
«Я хочу, чтобы вы жили обычно. Знаю, это может быть трудно, но со мной всё в порядке».
Акико хотела, чтобы мы с Саки продолжали прежнюю жизнь. Наверное, она сказала это, чтобы не заставлять нас тревожиться и успокоить. Но на Саки это, похоже, подействовало наоборот. Нет, не так. Думаю, даже без слов матери Саки всё равно пришла бы к такому состоянию.
Когда искры падают на неё саму, Саки не сдаётся. Во время встречи с биологическим отцом она в конце тоже ответила своими словами. Но когда, как сейчас, семя беды может упасть туда, где она ничего не может сделать, она теряется. Потому что до сих пор привыкла сражаться в одиночку.
Словно подтверждая мою догадку, Саки понемногу заговорила:
— В последнее время... у меня вдруг всплывают негативные мысли... Поэтому я хотела хотя бы силой привести себя в праздничное настроение.
— И если Юта обрадуется, значит, это тоже было бы не зря.
Даже если бы это был костюм вампира, мужской костюм или спокойный костюм Санты, ответ не изменился бы. Важно не то, во что она оделась. Важно то, что Саки хотела меня порадовать. Как это может не радовать? Никак.
И ещё одно я должен был сказать.
Саки вздрогнула. Чтобы успокоить её, я постарался говорить мягко и светло:
— Раз уж так, мне хотелось посмотреть немного спокойнее.
— У... Т-ты не будешь смеяться?
Саки осторожно повернулась ко мне. Правда, одеяло она подтянула почти до груди, так что костюма почти не было видно. Но лицо было видно. Я чуть приблизился. До расстояния, где чувствуется дыхание. Глядя ей в глаза, сказал:
— Саки, знаешь. Мне кажется, спокойствие — это вещь, от которой отдаляешься тем сильнее, чем больше пытаешься «быть спокойной».
— Поэтому если тебе страшно, это естественно. Ничего странного.
Я невольно усмехнулся. Она правда упрямая и не любит проигрывать.
Сейчас Саки одна сражалась с давлением в семейном доме. А я, хотя вроде бы в том же положении и должен быть человеком, на которого она может опереться, не был рядом. Поэтому мне казалось, что жить здесь одному может быть безответственно. Если бы я узнал о беременности Акико раньше, до переезда, возможно, продолжал бы добираться до университета из дома, даже если бы это было тяжело.
— Если понадобится, я в любой момент вернусь домой.
— Нельзя. Это будет нечестно по отношению к тебе.
— Подожди. Я не говорю, что сделаю это прямо сейчас. Тогда слова Акико-сан «живите обычно» совсем потеряют смысл.
Как же трудно заботиться так, чтобы человек не почувствовал, что о нём заботятся.
— Я хочу, чтобы ты помнила: я есть. Помнишь, когда у нас упали оценки, я ездил на учебный лагерь?
— Тогда я тоже хотел быть спокойным. Вокруг все казались умнее меня, и, честно говоря, меня почти давило. Я пытался учиться даже за счёт сна. Но ближе к концу лагеря прочитал сообщение от тебя. И почему-то очень успокоился. В тот день я спал крепко.
— Вот этого и достаточно. Даже если мы проводим меньше времени вместе, можно думать друг о друге. И можно дать понять, что думаешь.
Не показывать заботу тоже может быть внимательностью. Но в зависимости от отношений с человеком бывает важно и показать её. Мне так кажется.
Я положил свою руку на руку Саки, сжимавшую одеяло у груди. Хотелось, чтобы через ладонь передалось моё тепло.
— Я не хочу жаловаться. Я слабая. Если один раз начну, мне кажется, уже не остановлюсь.
Уже то, что она это осознаёт, достаточно сильно.
— Это зависит от ситуации. Если бесконечно бросать слабость друг на друга, можно вдвоём рухнуть. Бывают люди, которые просто не замечают чужую слабую фразу и пропускают её мимо. И иногда такая хорошая бесчувственность может стать спасением для другого. Хотя... я сейчас не об этом. Скорее о том, что мой ответный сюрприз ещё не закончился.
Саки умудрилась склонить голову, оставаясь лежать.
— Если не хочешь жаловаться бесконечно, можно поставить ограничение. Например, сделать право опереться билетной системой.
Саки посмотрела на меня полуприкрытыми глазами. Недавняя уязвимость исчезла, и взгляд стал таким: «Что этот человек сейчас несёт?» Я был готов.
— В качестве ответного сюрприза выпускаю билеты. «Билет на право опереться на Асамуру Юту». Три штуки. Как тебе?
Теперь глаза у неё округлились.
— Система билетная, поэтому использовать бесконечно нельзя. С момента отрыва билета срок действия — полдня.
— Продукт скоропортящийся, лучше использовать. Ну что?
Саки задумчиво уткнулась подбородком в одеяло. Что-то тихо пробормотала.
— Если станет тяжело, скажи. Я правда вернусь домой, если понадобится. И буду чаще приезжать. И ты тоже иногда можешь жаловаться. Я хочу поддержать тебя, как ты поддерживаешь меня.
— Угу. Тогда отрываю билет. Один «билет на право опереться на Асамуру Юту»... Просто прими мою слабость. Больше ничего.
Она отпустила одеяло и протянула ко мне руки. Я тоже обнял её и притянул ближе. Потянувшись к смартфону, я дал команду связанной с ним потолочной лампе медленно погаснуть.