[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 3 (#9.3)
Часть 9.3*
*От Сани. В корейском языке жесткая система уровней вежливости. Доджин обычно говорит с Хеджуном на «вы», но в этой главе он будет часто срываться — иногда прямо в одной реплике. Я сохранила для вас все переходы.
Хеджун торопливо приводил в порядок документы, когда до него донесся подавленный голос Хван Сиу:
— Руководитель, ордер опять завернули.
Перебирая листы, Хеджун вдруг случайно порезался об острый край бумаги. Крови не было, но ранка покраснела и саднила. Вытерев палец салфеткой, он спокойно ответил:
— И какова причина отказа? Судья говорит, что улик недостаточно?
У полицейских есть негласное правило: сначала улики, потом задержание. Если притащить человека в участок без основания, можно по уши вляпаться в неприятности. И 1-я группа сейчас была наглядным тому примером. Они снова и снова водили брата менеджера на допрос, но добиться от него внятных показаний так и не смогли. В итоге каждый раз приходилось отпускать.
— За что вы извиняетесь, детектив Хван? Это руководитель у вас бестолковый.
— Ну что вы, не наговаривайте на себя.
— Брата давай домой отправим, а то журналисты опять налетят. Скажу, что сунули копейки* на проезд и права человека нарушили. Шефу я сам доложу.
*От Сани. В Корее свидетелям и участникам дела при вызове на допрос полагается символическая компенсация на проезд — буквально пара тысяч вон (сотня-другая рублей). Пресса любит использовать это как повод для атаки: мол, человека затаскали по допросам, а заплатили копейки.
Тхэван молча слушал их самобичевания, но в конце концов не выдержал и вмешался:
— Мы же знали, что так будет. Выше нос, ребята. Есть риск, что он ударится в бега, так что я продлю запрос местному участку, пусть присматривают круглосуточно.
— Да, давайте не раскисать, — кивнул Хеджун. — С сегодняшнего дня всем придется хорошенько поработать в полях. Проверьте список точек, где торгуют топорами, и соберите записи со всех камер. Я пока останусь в офисе, буду рассылать запросы в интернет-магазины. Если что-то понадобится, звоните. Не так уж все плохо, скоро мы найдем связь.
— Мы как раз ждем Джонын и Гансана, чтобы пообедать, а потом разъехаться. Пошли с нами. А то ты в последнее время такой занятой, что мы и поесть вместе не можем.
— Сегодня у меня обед с начальником из отдела криминалистики, уже договорились. В следующий раз.
Хеджун улыбнулся — так, что глаза превратились в полумесяцы. Затем взглянул на часы. До встречи оставалось примерно полчаса. Как раз хватит, чтобы доложить Доджину о ходе расследования и дальнейших планах. К тому же у него было к нему и другое дело, личное.
Издалека было прекрасно видно, что в кабинете шефа пусто. Похоже, Доджину настолько не понравилась зияющая дыра в двери, что он с самого утра не появлялся на рабочем месте. Даже в этом проявлялся его характер. Хеджун невольно фыркнул, но тут же согнал с лица улыбку и полез в карман за телефоном. Но сколько ни рылся, того нигде не было видно. Заметив, как он лихорадочно ощупывает свою одежду, Хван Сиу сказал:
— В комнате для допросов. Вы же сами оставили его на зарядке, когда принимали показания.
Кивнув на прощание, Хеджун пересек коридор и направился к комнате для допросов.
Над плотно закрытой дверью горел зеленый огонек. Значит, внутри кто-то был. Видимо, помещение заняла другая группа.
Хеджун приоткрыл дверь как можно осторожнее, стараясь не мешать. Протиснувшись в узкую щель, он вошел внутрь. Прямо перед ним стоял Са Доджин со скрещенными на груди руками и наблюдал за допросом через одностороннее стекло. В его профиле отражалась холодная расчетливость.
Как удачно, что он тут оказался. Хеджун закрыл за собой дверь, беззвучно поклонился и первым делом принялся медленно осматривать стол.
«Вроде оставил где-то здесь, нет?»
Он пошарил рукой по столешнице, но нашел только беспроводную зарядку. Ноги у телефона не могли вырасти, значит, кто-то взял. И куда теперь идти? Может, Гансан прихватил? Пока Хеджун перебирал в голове варианты, Доджин внезапно заговорил.
Хеджун рефлекторно обернулся и увидел, что тот держит в руке телефон. С попсокетом в виде Подори* сзади, так что ошибки быть не могло.
*От Сани. Подори — это талисман корейской полиции: улыбчивый человечек в фуражке, с большими ушами, чтобы лучше слышать граждан.
Хеджун ожидал, что после «спасибо» Доджин отдаст ему телефон. Обычно так и работает обмен любезностями. Но тот поступил ровно наоборот: вместо того чтобы вернуть, вдруг вытянул руку над головой. Хеджун попытался дотянуться, но Доджин зажал плоский аппарат между пальцами и поднял еще выше.
Его рост приближался к метру девяноста, к тому же руки и ноги были довольно длинными. Хеджун тоже не считался коротышкой, но дотянуться так и не смог.
— Вам это доставляет удовольствие?
— Не особо. Зато руководителю Наму это доставляет дискомфорт.
Если встать на цыпочки, теоретически можно достать. Проблема заключалась в том, что будет, если не выйдет. Враг спокойно наблюдал в упор, и идти на такой риск совершенно не хотелось. В итоге Хеджун решительно топнул и заявил:
— К вашему сведению, это классифицируется как присвоение чужого имущества.
— А вы хорошо разбираетесь в законах, руководитель Нам?
— Достаточно хорошо для руководителя группы в отделе спецрасследований.
— А я разбираюсь даже в вещах, о которых не знает начальник полиции. Надеюсь, это поможет вам осознать свое место.
Проще говоря, его послали нахуй.
И зачем надо было так усложнять?
Тут бы прикинуться дурачком и переспросить, мол, к чему это вы вообще, тогда бы Доджин точно взорвался. Но Хеджун был слишком сообразительным и понимал все с полуслова. Не найдя, что ответить, он лишь посмотрел в ответ с обреченным видом.
— Можно было и покороче сказать, я бы понял.
Доджина это, похоже, устроило. Он расслабленно добавил:
— …Не думал, что вы реально это скажете.
— Телефон я верну. Но с условием.
— Возвращать чужое с условием… Знаете, будь я психологом, точно бы сделал вас темой для диссертации, шеф-ним.
— Хорошо, что вы выбрали полицию. Психология бы не пережила такое.
— А почему полиция тогда в порядке?
Признавать это не хотелось, но звучало довольно убедительно, поэтому Хеджун решил сменить тему:
Он протянул обе руки в знак согласия. Доджин разжал пальцы, и телефон шлепнулся прямо в подставленные ладони.
— Раз уж пришли, поработайте немного.
С этими словами он изящно указал на стекло. Хеджун посмотрел в ту сторону. В комнате для допросов руководитель 3-й группы разговаривал с какой-то женщиной. Вспомнив грязные оскорбления от этого человека и их недавнюю стычку, Хеджун нахмурился. Тем временем Доджин поманил его пальцем.
Подойти? Судя по выражению лица, именно это он и имел в виду. Стоять рядом с Доджином само по себе казалось испытанием. Их отношения и раньше нельзя было назвать простыми, но после инцидента в тире напряжение возросло до предела. Заметив колебания Хеджуна, Доджин недовольно сдвинул брови.
— Я не кусаюсь. Подойдите ближе.
Хеджун глубоко вдохнул и медленно двинулся вперед, пока изо рта Доджина не успело вылететь слово «приказ». Едва он встал вплотную к этому крепкому телу, как их предплечья соприкоснулись. Мягкая ткань пиджака ощущалась сквозь футболку. И если бы только ткань… Хеджун отчетливо ощущал тепло кожи и каждую мышцу.
Он что, единоборствами занимается? Чего твердый такой.
Напряжение было настолько мощным, что Хеджун не решался даже посмотреть в его сторону. Чтобы не выдать волнения, он уставился прямо перед собой, будто пространства сбоку и вовсе не существовало. Но как бы он ни старался, скрыть что-то от Доджина было невозможно. Щека, в которую уперся его взгляд, горела. Румянец расползался по лицу, как краска по мокрой бумаге.
Он и так еле держался, а тут Доджин вдруг подался вперед к панели управления и прибавил громкость. Из-за резкого движения его запах оказался так близко, что Хеджун тут же застыл как изваяние. Он сумел лишь скосить глаза вбок. В поле зрения попала безупречная кожа.
— Вы ведь знаете, что за дело у 3-й группы?
Доджин без предупреждения повернул голову. Хеджун как раз хотел разглядеть цвет его радужки, но тот выпрямился и снова посмотрел вперед.
С запозданием поправив осанку, Хеджун тоже уставился перед собой.
— Знаю. Мужчина за сорок, найден мертвым в стиральной машине в подсобке своего дома. Эту женщину подозревают?
— Жена потерпевшего. Судья отказал в ордере, улик недостаточно. Привели по добровольному сопровождению*.
— То есть формально она свидетель, но показания снимают в комнате для допросов. Значит, третья группа все-таки считает ее подозреваемой?
*От Сани. Это когда человека привозят в участок без ордера, с формального согласия, и уйти он вправе в любой момент. На практике отказаться получается не у всех.
Иными словами, у 3-й группы есть только догадки. И Доджин, судя по всему, с ними не согласен.
Порой они вели себя как дети, мелочно ссорились и кидались грязными оскорблениями, но когда дело касалось работы, оба мгновенно становились серьезными. И что самое поразительное, их мнения почти всегда совпадали. Терпеть друг друга не могли, а срабатывались так гладко, что от этого становилось не по себе.
Хеджун собрался и сосредоточился на происходящем за стеклом. Внимательно слушая разговор, он следил за тем, как реагирует женщина.
Понаблюдав какое-то время, Хеджун озадаченно сдвинул брови. Люди выражают эмоции по-разному, нет единого шаблона. Кто-то плачет от горя и впадает в апатию, а кто-то, наоборот, сублимирует боль в ярость. По статистике, родственники жертв часто не проявляют никакой реакции сразу после трагедии. Чувства накрывают их позже, когда приходит осознание. Сосредоточенно разглядывая женщину, Хеджун озвучил свои сомнения:
— Если тебя подозревают, нормально было бы нервничать, но она даже не ерзает. При этом на отчаявшуюся тоже не похожа. Наоборот, как только начинают говорить о погибшем, она сразу вспыхивает. Это точно обида. Может, что-то знает?
Доджин молча рассматривал Хеджуна, пока тот спокойно облекал мысли в слова. Линия его профиля — от лба к кончику носа и дальше к подбородку — была плавной и аккуратной. Явно над чем-то задумавшись, Хеджун иногда кусал губу, и светлая щека при этом слегка подрагивала. Зубы мяли и без того покрасневшую кожу, отчего губы наливались еще более глубоким цветом.
К счастью или к несчастью, Хеджун был так поглощен наблюдением, что не замечал ни пристального взгляда Доджина на своем лице, ни его молчания.
— Смотрите. Она постоянно пьет воду. Видимо, во рту пересохло. Но по лицу при этом видно, что не помогает. Значит, внутри у нее все кипит от гнева. Руки, наверное, холодные, поэтому она их постоянно трет. Сильный стресс, и это логично. Вот так внезапно потерять любимого человека… это очень больно.
Всегда такой прямой, иногда жесткий, а порой невероятно стойкий Хеджун сейчас словно оседал, как снег под солнцем. Казалось, он перенял на себя всю скорбь этой женщины. Ровный голос тяжелел с каждой фразой, будто он целиком погружался в чужие страдания.
Совсем как тогда, когда он в одиночестве стоял в лучах заката.
В тот раз у Нам Хеджуна было точно такое же лицо.
— Остаться одному… это ведь так одиноко и страшно.
— И постоянно кажется, что все из-за тебя…
Наблюдая за тем, как Хеджун пропускает через себя чужое горе, Доджин отчего-то почувствовал тошноту. Видеть, как он тратит столько эмоций на кого-то другого, было невыносимо. Он велел поработать, а не проникаться сочувствием и впитывать чьи-то страдания. Скривившись, Доджин убавил громкость до нуля и резко прервал мысли Хеджуна:
Хеджун вздрогнул и пришел в себя. Обернувшись, он увидел, что Доджин стоит вполоборота и смотрит на него с легким раздражением.
— Вы всегда так легко раскидываетесь чувствами?
Он просто сделал, о чем просили. С чего опять эти придирки? Тем не менее Хеджун ответил:
— На мой взгляд, она не убийца. Но я могу ошибаться.
— Да, поэтому я обычно и слушаю вас вполуха. Спасибо за работу. Свободны.
Можно было бы уйти без лишних слов, но не сейчас. Еще оставалось дело, которое нельзя было откладывать. Хеджун покосился на Доджина и осторожно позвал:
— Первой группе заняться нечем? Из-за того, что расследование топчется на месте, СМИ и люди обвиняют полицию в бездействии. Идите и ловите преступника.
— Перед уходом мне нужно сказать две вещи. Одна по работе, другая личная.
— Как я и думал. А теперь проваливайте.
— Мне это не особо интересно. Не утруждайтесь.
Надменный кивок подбородком ясно давал понять, что разговор окончен. Хеджуну стало обидно от такой черствости: позвал под каким-то нелепым предлогом, а когда получил свое, тут же выставляет за дверь. Но почему он испытывает подобные эмоции? Хеджун и сам не понимал.
«С чего я вообще… Мы же даже не друзья. Скорее наоборот».
Хеджун уже начал путаться в своих чувствах. В последнее время он сам себя не узнавал. А вдруг? А может? Что, если? Из-за всех этих нелепых допущений невольно сработал привычный защитный механизм, и лицо мгновенно окаменело. Да, он напрягался при виде Са Доджина. Дышал глубже, когда тот приближался, и нервно поправлял одежду, стоило тому отойти. Как ни крути, но так не ведут себя люди, которые ненавидят друг друга.
Если Доджин узнает, станет презирать его еще сильнее? От этой мысли стало по-настоящему страшно.
Это было то самое чувство вины, когда делаешь то, чего делать нельзя.
— Простите, но я должен это сказать. Отдайте мне оригинал записи с видеорегистратора. Если я получу еще один выговор за неподчинение, у меня будут серьезные проблемы.
Доджин ответил коротко, словно ожидал этого:
— Тогда позвольте мне хотя бы возместить. Дверь отремонтируют за мой счет, хозчасть уже в курсе. Если будет штраф за порчу госимущества, я его выплачу. А вам лично, шеф-ним… как насчет компенсации морального ущерба?
— И чем же вы собираетесь компенсировать мой моральный ущерб? Давайте послушаем.
— Я знаю, что бешу вас. Как только отслужу минимальный срок, тихо переведусь в другой отдел. Этого хватит?
На мгновение между ними повисла неуютная, тяжелая атмосфера. Она постепенно перетекла в давящую тишину.
В глазах Доджина застыл лед, а голос стал еще холоднее:
— И кто же вам разрешит перевестись?
— Если шеф-ним захочет, я могу уйти. В знак извинения.
— Я считал вас человеком, который ни за что не отпустит то, за что держится, даже если при этом будет выглядеть как идиот. Поэтому и терпел месяцами, пока вы кидались на меня, как собака. Неужели я ошибся?
— Но я же не говорю, что брошу отдел или свою команду. Рано или поздно все равно будет ротация кадров, так что предлагаю просто ускорить ее ради вашего удобства. Вы меня и так ненавидите, а я еще и довожу постоянно! Я тоже способен на раскаяние, между прочим.
— По крайней мере, так задумывалось.
— Значит, вы просто собираетесь бросить меня.
— Если уж решили быть слабаком, то хотя бы не будьте трусом.
Он сказал это для Доджина, но, похоже, только разозлил его еще больше. Думал, что предложение убраться с глаз обрадует, а вышло наоборот. Между ними не было отношений, в которых можно кого-то «бросить», поэтому Хеджун никак не мог понять, почему тот реагирует так болезненно. Но факт оставался фактом: Доджин был всерьез задет тем, что он первым предложил разорвать их связь.
Холод в глазах напротив и не думал теплеть. Одного этого взгляда хватало, чтобы Хеджун чувствовал давление всем телом. Инстинкт самосохранения сработал сам. Проще всего было дотянуться до полицейского снаряжения, которое он всегда носил на себе. Вдруг у Доджина снова сорвет крышу и он опять наденет на него наручники? Не желая переживать это во второй раз, Хеджун опустил руку.
Словно подтверждая его опасения, Доджин шагнул ближе. Хеджун держал в уме только наручники, поэтому намертво вцепился в карман. Однако ладонь Доджина легла вовсе не туда. Сильные пальцы одним движением выхватили дубинку из кобуры у него на боку.
Он резко разложил ее на всю длину, зафиксировал и сделал еще шаг.
Когда Доджин наконец заговорил, его низкий голос звучал как-то особенно опасно. Или Хеджуну просто показалось?
— Хорошо. Я приму эту компенсацию. Только не ротацией и не деньгами.
— А вы точно сможете это сделать?
Вопрос повис без ответа. Мельком взглянув на дубинку в чужой руке, Хеджун замялся. В этот момент Доджин внезапно ткнул его тупым концом в запястье, а потом быстро надавил на живот. Действовал без тени замешательства.
Хеджун вздрогнул и застыл, не в силах ни оказать сопротивление, ни принять происходящее. Тем временем Доджин принялся медленно очерчивать круг, надавливая на ту же точку.
— Долго думаете. Не уверены в себе?
— Сначала скажите, чего хотите, тогда я…
— А, то есть если я попрошу что-то сложное, вы откажетесь? Запись с регистратора не нужна?
— Рад, что наши интересы совпадают.
При этом Доджин вовсе не выглядел довольным. Он подался вперед и сократил дистанцию, словно хотел задушить Хеджуна одним своим присутствием.
Он приближался с ничего не выражающим лицом. Ни малейшего колебания. Именно эта невозмутимость и пугала: казалось, выдержка вот-вот треснет, и в ту же секунду произойдет что-то чудовищное.
Хеджун понял, что дело плохо, и попятился. Увы, все было впустую — Доджин придвинулся ровно на столько же. Хеджун продолжал отступать, пока не уперся затылком в твердую стену. Точнее, в дверь.
Прямо перед ним нависал Доджин.
Он грубо сунул руку за спину растерянного Хеджуна и запер дверь изнутри.
Щелк. Затем принялся методично тыкать тупым концом дубинки то в одно место, то в другое, будто проверяя на прочность. Хеджун был в настоящем шоке. Ему отчаянно хотелось, чтобы хоть кто-нибудь объяснил, что за абсурд здесь происходит. Он ведь искренне хотел исполнить его желание. И почему предложение исчезнуть с глаз долой вызвало такую бурную реакцию, было совершенно непонятно.
Хотя нет, возможно, Доджин давно на него злится. Хеджун столько раз выводил его из себя, что уже и не определить, какая именно капля могла переполнить чашу. Все их стычки разом промелькнули перед глазами.
Знал ли Доджин о его терзаниях или нет, но он продолжал размеренно расширять границы дозволенного. Поставив стержень вертикально, как кий, он слегка надавил на мягкую кожу под бровью.
Хеджун вскинул руку и крепко перехватил собственную дубинку.
Они стояли, держась за разные концы дубинки, и разглядывали друг друга в упор. В глазах обоих отражалась одинаковая растерянность — словно они не знали, что делать дальше. И пока измученный Хеджун думал, на лице Доджина постепенно проявлялось пугающе сильное желание подчинить. В подтверждение этому хватка на рукоятке, которая на мгновение ослабла, снова стала железной.
Он попытался вновь с силой надавить дубинкой, но в этот момент рядом вдруг зажужжал телефон. Отпустив свою часть, Хеджун скрючился и полез в карман. Затем скользнул глазами по сообщению на экране — писал тот самый знакомый из криминалистики. Видимо, Хеджун опаздывал на встречу, вот тот и решил проверить, не случилось ли чего.
«Как удачно», — подумал Хеджун. Отличный повод, чтобы сбежать.
— Шеф-ним, у меня встреча. Нужно идти, отойдите, пожалуйста.
К сожалению, Доджин и не думал отступать.
— Я сейчас не в лучшем настроении. Не заставляйте меня повторять, просто отвечайте.
Судя по всему, Доджин и правда был на пределе. Пусть он и сохранял свое нейтральное выражение и ровные интонации, но под спокойной поверхностью ощущалась буря. Проверять эту грань на прочность было чистым самоубийством.
— …С одним начальником из отдела криминалистики.
Обдумав ответ, Доджин посмотрел на него с недоумением.
— Зачем? Насколько мне известно, у вас сейчас нет вещдоков на экспертизе.
— Просто в хороших отношениях, поэтому обедаем вместе. Без особого повода.
— Начальник Ём — друг вашего отца. А с этим что за отношения? Кажется, вы довольно близко знакомы.
В другое время Хеджун удивился бы тому, что Доджина вообще интересуют подобные вещи. Он ни разу не видел, чтобы тот проявлял интерес к личной жизни подчиненных.
Когда однажды он спрашивал про начальника Ёма, у него хотя бы имелся предлог: они столкнулись в ресторане, да и дело касалось управления, так что в каком-то смысле это было оправданно. Но вопрос про обед относился к совершенно другой категории. Прямо сейчас Доджин стоял непозволительно близко, и ситуация казалась слишком абсурдной, чтобы мыслить логически.
— Младший коллега отца. Они оба мне нравятся.
Между двумя людьми, не понимающими друг друга, повисла тишина. Ее вновь прервал телефон Хеджуна, который на этот раз вибрировал довольно долго. И снова из отдела криминалистики. Ответа на сообщение не было, вот он и решил позвонить. Увидев имя на экране, Доджин вырвал телефон из рук Хеджуна, а потом зачем-то швырнул на диван позади себя.
— Обед со старым мужиком. Наедине.
— С каким старым? Кто тут старый?
— А, ну да. Обед наедине со старым мужиком, который вам нравится.
— Со мной вы ни разу не ели вдвоем.
— Потому что мы не близки, а еще терпеть друг друга не можем.
Что-то в этих словах, похоже, задело Доджина. Он раздраженно скривился и навис над Хеджуном с какой-то жестокостью в глазах.
В тесном углу, куда его оттеснили, не нашлось ни малейшей щели для маневра. Спрятаться от этого испепеляющего взгляда было некуда. Не зная, что сказать, Хеджун успел лишь приоткрыть рот, когда Доджин сам нарушил молчание:
— Давайте закончим на этом и решим вопрос с видео. Что я должен сделать?
— Поступим так. Раз руководитель Нам не слишком платежеспособен…
И тут случилось то, чего Хеджун никак не ожидал. Доджин поставил дубинку вертикально, под прямым углом. Поднял повыше и тупым концом медленно, с нажимом, вдавил между верхней и нижней губой.
Твердая поверхность раздвигала губы все шире и скользила по мягкой коже. Пристальный взгляд Доджина был сосредоточен исключительно на одном месте, что вызывало невыносимое смущение.
Лучше бы он оскорблял его, как раньше. Сейчас действия Са Доджина казались слишком откровенными и вызывали странное возбуждение. У Хеджуна волосы на затылке встали дыбом, а кончики пальцев на руках онемели. Бледное лицо залилось краской. Хуже того, Доджин буквально заслонял собой весь обзор, даже взгляд отвести было некуда. Он не мог ни вырваться, ни стоять смирно. Это сводило с ума.
Не зная, куда деваться, Хеджун дрожал всем телом. В этот момент Доджин вдруг крепко сжал его плечо. Хватка сдавила руку, и стиснутые губы беспомощно разомкнулись сами собой. Хеджун тут же затряс головой, пытаясь оттолкнуть дубинку. К счастью, конец упирался не сильно, так что удалось немного отстраниться.
— Что вы пытаетесь сделать? Хотя бы объясните, что это значит.
— Это называется замена исполнения. Погашение обязательства путем предоставления иного, чем было оговорено. Должнику, то есть руководителю Наму, достаточно открыть рот перед кредитором, то есть передо мной.
— Обязательно делать это так вульгарно? Вы же просто срываете на мне злость.
— Предложение внес руководитель Нам, а я лишь выбрал способ. Не забывайте об этом.
Если он сейчас откажется, Доджин, возможно, отступит. Но Хеджуну почему-то не хотелось, чтобы все закончилось вот так.
Не только из-за задетой гордости. Ему нужно было понять, почему при виде Доджина в голову лезут неудобные мысли. Почему дыхание сбивается только рядом с ним? Почему мелькнула мысль закрыть глаза, когда тот наклонился? И почему привычная холодность Доджина внезапно стала ранить?
Видимо, все это отразилось у него на лице.
Ха-а. Тяжело выдохнув, Хеджун после долгих колебаний наконец слегка приоткрыл рот. Стоило влажным губам робко разойтись, как кончик дубинки тут же скользнул внутрь.
С силой придавливая мягкий язык, Доджин и сам заметно раскраснелся. Хеджун лишь моргал, его ресницы слабо подрагивали. Краем глаза он ухватил за стеклом все ту же картину: 3-я группа продолжала допрос. Головой он понимал, что оттуда их не видно, но все равно нервничал. Словно не в силах вытерпеть даже секунды без его внимания, Доджин стиснул подбородок Хеджуна.
Обычно речь является отражением действия. В одно мгновение вежливый тон сменился на властный и давящий.
— С этой секунды держи голову прямо и смотри мне в глаза. Иначе будет хуже.
Доджин сжал его челюсть, заставляя повернуть голову, и растерянный взгляд Хеджуна снова встретился с его глазами. Дубинка во рту и так не давала дышать, голова шла кругом, а требования Доджина становились только более вызывающими.
Тупой конец все настойчивее проходился по нёбу и слизистой.
— До полного погашения еще далеко. Сосите как следует.
Откровенные действия не прекращались — наоборот, становились только хаотичнее. Телескопическая дубинка то с силой прижимала влажный язык, то безжалостно мяла внутреннюю сторону щеки, а потом вдруг начинала двигаться мягко, почти ласково. Са Доджин выглядел так, словно совал свой член кому-то в рот. Вынужденно терпя это издевательство, Хеджун чувствовал, как напрягаются мышцы шеи. Конец елозил у самого горла, и внутри невольно поднималась тошнота.
Но самое ужасное заключалось в том, что это не вызывало у него однозначного отвращения. Будь шеф грубее, он бы нашел способ вырваться, но Са Доджин вел себя расчетливо и методично, целенаправленно разжигая нервные окончания. Если чутье не обманывало, это была самая настоящая прелюдия. Чем больше дубинка заполняла его рот, тем ощутимее напрягались бедра, которых даже никто не касался. Уши и щеки пылали ярко-красным. Внизу живота сладко тянуло, а в горле пересохло так, будто туда попал раскаленный воздух.
Ощущение от забитого рта расходилось по всему телу. Не имея никакой опоры, Хеджун в конце концов вцепился в пиджак Доджина. Тот расценил это по-своему: мгновенно втиснул каменное бедро прямо между его ног, намертво фиксируя их позу.
— Человек, которого вы терпеть не можете, ковыряется у вас во рту, а вам нравится? Посмотрите, как завелся.
— Не пойму, это ты такой безотказный или просто не терпится?
Он резко надавил бедром в пах, словно заставляя осознать, как там все дрожит. Все это время Хеджун мучился и сглатывал любые звуки, а тут не выдержал и вскрикнул в голос:
Глаза покраснели, а из уголка губ потянулась тонкая струйка прозрачной слюны. Когда Доджин увидел это, его уши тут же вспыхнули. Во взгляде лихорадочно блеснуло извращенное, перекрученное вожделение. Будто подавляя что-то внутри себя, он изо всех сил прикусил собственный язык и тяжело задышал. Напоследок заставив Хеджуна задрать подбородок еще выше, он резко выдернул дубинку изо рта.
Доджин посмотрел на блестящий от влаги конец, потом на задыхающегося, разгоряченного Хеджуна. И вдруг медленно слизнул слюну с металлического наконечника, поддавшись безумному порыву.
Хеджун, который до этого смотрел на него из-под полуприкрытых век, на мгновение оцепенел от ужаса. Он рванулся вперед, выворачиваясь из захвата, но именно в эту секунду Доджин тоже решил дернуться в сторону. Их бедра неизбежно столкнулись вплотную.
Два напряженных до предела члена впечатались друг в друга сквозь ткань, словно в какой-то автомобильной аварии.
Широко распахнув глаза, они оба просто застыли.
Хеджун в панике извернулся, и твердое прошлось по твердому еще раз. Они снова замерли. И пока в глазах Хеджуна плавал огромный вопросительный знак, в глазах Доджина отражался недовольный восклицательный.
Потеряв последнее самообладание, он схватил Хеджуна за пылающую, чувствительную шею. Тот уже видел это движение раньше — голова наклоняется, как для поцелуя. Точно так же, как тогда, в подсобке при тире. Если они перешагнут эту черту сейчас, назад дороги не будет. Осознав это, Хеджун вцепился в его жилет и отчаянно закричал:
Этот яростный отпор возымел действие — в комнате воцарилась звенящая тишина. Слышно было лишь их прерывистое, хриплое дыхание. Нужно было время, чтобы прийти в себя. Они медленно отстранились друг от друга.
Доджин разжал пальцы, и дубинка звонко стукнулась о пол. Ладони были мокрыми от пота. Только сейчас Хеджун сообразил, что его телефон на диване все это время вибрировал. Звук наверняка не прекращался, но он его не слышал.
Пока шеф поправлял одежду, Хеджун быстро проскользнул сбоку, подобрал мобильный и испачканную слюной дубинку.
— Буду считать, что компенсация принята. Тогда я пойду.
Судорожно повернув замок, Хеджун выскочил из комнаты, даже не успев привести себя в порядок. Но перед тем, как дверь закрылась, донесся его дрожащий голос: он отвечал кому-то, что уже идет.
Дверь захлопнулась, и звуки стихли. Оставшись один в темноте, Доджин уперся обеими руками в стол. Опустив голову, он шумно и глубоко дышал. Его собственный член по-прежнему стоял колом. Чем дольше он на него смотрел, тем абсурднее казалась ситуация.
Его и так трясло от неожиданного поворота, а тут еще и непонятная боль во рту подливала масла в огонь. Поведя языком по внутренней стороне щеки, Доджин резко сплюнул прямо себе на ладонь.
На светлой коже вместе со слюной расплылось пятно ярко-алой крови. Какая нелепость.
Получается, тот, кто завелся здесь…
Из груди невольно вырвался сухой смешок.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~