Вселение закончилось. Экстра 12 😈 (конец!)
Однажды они вместе обошли все кафе в округе, чтобы исследовать местный рынок. Посетили десять заведений, и в трех у Чон Сахёна спросили номер телефона, а в двух поинтересовались, есть ли у него девушка.
«С каких это пор жители нашей страны стали так волноваться о чужих номерах и личной жизни?» — думал До Еджун.
Чон Сахён каждый раз вежливо отказывал и говорил, что у него уже есть пара. Но с того момента До Еджун начал чувствовать какое-то смутное беспокойство.
И сейчас он снова ощущал то же самое. До Еджун прекрасно знал, что Чон Сахён не интересуется другими людьми. Знал и то, что у этих женщин к нему нет такого интереса, но…
Все равно это задевало — видимо, потому что Чон Сахён был слишком уж хорош собой. Красивое лицо, ум, обаяние и другие впечатляющие данные естественным образом притягивали чужую симпатию.
Сам того не замечая, До Еджун сделал недовольное лицо и принялся жевать трубочку. Он жадно глотал американо, пытаясь залить горящее внутри раздражение, и стакан быстро опустел. На дне остались лишь кубики льда, которые тихо позвякивали.
Усиленно размышляя, почему он так себя чувствует, До Еджун наконец пришел к какому-то выводу. Он и не заметил, как Чон Сахён окинул взглядом кофейню и подошел ближе.
— Почему ты здесь сидишь? Если видел меня, мог бы хоть позвать.
Ответ прозвучал холодно и отрывисто. Чон Сахён замер, склонив голову набок. А затем присел на соседнее сидение.
Между ними повисла напряженная тишина.
— Ха, и чем же наш хён так недоволен?
Прежний Чон Сахён из прошлого сказал бы что-то вроде: «Кажется, До Еджун не в себе». Но нынешний Чон Сахён смотрел на колючего До Еджуна так, словно тот был невероятно милым.
Тот злобно уставился в ответ. Как ни крути, раздражение возникло именно из-за Чон Сахёна. Запрещал болтать с Хевон или Суён, мол, «это посторонние женщины», и при этом сам вовсю любезничает с сотрудницами!
Это была настоящая тирания. Набравшись смелости, До Еджун с воинственным настроем пошел в атаку:
— Я спрашиваю, ты кто такой? Почему болтаешь с сотрудницами? А? Почему треплешься с посторонними женщинами? И это не только сегодня. Ты и раньше…!
Какое-то время Чон Сахён с ошарашенным видом смотрел на распаленного До Еджуна, а затем вдруг рассмеялся во весь голос. Взгляды людей устремились на них, но он, казалось, вообще никого не замечал — согнулся пополам и хохотал до слез, схватившись за живот.
Лицо До Еджуна исказилось еще сильнее. «Смешно тебе? Да? Смешно?»
Чон Сахён как ни в чем не бывало придвинулся вплотную. А затем провел рукой по внутренней стороне бедра До Еджуна под столом.
— Почему ты так мило себя ведешь, м? Чего-то хочешь?
— Что за бред? Ничего такого я не сделал. И я не милый.
— Ха… Какое к черту эгьё, хватит нести чушь.
*От Сани. Эгьё (애교) — милое, кокетливое поведение: надутые губы, капризный голос, высокие интонации. В Корее так часто выпрашивают что-то у близких или пытаются разжалобить. В контексте отношений такое поведение обычно воспринимается как что-то милое, хотя многим взрослым кажется кринжовым.
До Еджун попытался убрать его руку, но хватка Чон Сахёна оказалась слишком крепкой. «Нет, серьезно, нужно спортом заняться». Стиснув зубы, До Еджун сверкнул глазами.
— Может, мне сегодня уйти пораньше? Скажу, что заболел.
Только что злился, но стоило упомянуть о плохом самочувствии, как лицо мгновенно наполнилось беспокойством. Чон Сахён изо всех сил сдерживал рвущийся наружу смех.
— Вот здесь, в сердце болит. Из-за хёна оно сейчас взорвется. Думаю, было бы неплохо сделать это прямо здесь.
Он не понял, о чем речь, но почуял что-то неладное. До Еджун попятился, пытаясь отодвинуться вместе со стулом, но Чон Сахён придвинулся еще ближе и прошептал на ухо томным голосом:
До Еджун вскрикнул и принялся судорожно тереть ухо, словно пытаясь вытряхнуть оттуда услышанное. Чон Сахён фыркнул, наблюдая за ним.
— Когда это я… нет, ты что… серьезно?
Резко вскочив, До Еджун посмотрел туда, куда смотреть не следовало — на ширинку Чон Сахёна. Там явно выпирало больше обычного…
В такой ситуации? У него встал? Какого черта?
До Еджун решил, что нужно срочно прикрыть Чон Сахёна от глаз сотрудников, пока его не заклеймили как директора-извращенца. Суетливо озираясь и бормоча «что же делать», До Еджун в итоге снял свой кардиган и накинул ему на колени.
— Это ты пожалеешь, если сейчас не уйдешь. У тебя же совещание после обеда? Ты собираешься туда в таком виде?
До Еджун решительно подталкивал Чон Сахёна в спину, выпроваживая из кафе. Но даже послушно уходя, тот продолжал бормотать одно и то же.
Тогда До Еджун понятия не имел, о чем именно ему придется жалеть.
Уткнувшись лицом в одеяло, До Еджун беспомощно шарил руками за спиной. Верхняя часть тела обмякла, отчего торчащие вверх бедра выделялись еще сильнее. Сзади непрерывно раздавались влажные хлюпающие звуки.
Чон Сахён с силой надавил длинными пальцами на ту самую точку, от которой До Еджуна сходил с ума, и тихо рассмеялся:
— Я же говорил, что ты пожалеешь.
«Откуда мне было знать, что так будет!» Как только они вернулись домой, Чон Сахён вел себя так нетерпеливо, будто собирался наброситься на До Еджуна сразу после душа. Но вместо этого вот уже час продолжалась только прелюдия.
Внутренние стенки давно размякли и жадно засасывали его пальцы. Но Чон Сахён даже не думал вставлять свой член.
Он сосредоточился исключительно на том, чтобы только дразнить и растягивать. Одеяло под бедрами До Еджуна уже полностью промокло от самых разных жидкостей.
Каждый раз, когда До Еджун дергался, его живот терся о простыню, пачкая все вокруг спермой.
— Мм… я сейчас… кон-чу… ха-а, опять… ых!
Уже и не сосчитать, какой это раз. Сначала он кончил, потому что Чон Сахён ласкал его спереди, но теперь тот трогал только сзади, а тело все равно бурно реагировало.
Похоже, До Еджун уже привык к стимуляции: поясница мелко задрожала, и из него хлынул прозрачный поток, больше похожий на воду. Это была не сперма, а предстательная жидкость*.
*От Сани. Выделяется при интенсивной стимуляции простаты. Отличается от обычной спермы тем, что почти не содержит сперматозоидов и имеет водянистую консистенцию.
Измученный До Еджун лежал пластом на кровати, тяжело дыша. Когда Чон Сахён перевернул его, глаза у того были совершенно расфокусированными.
— Хааа… я же говорил… прекратить… хнык…
До Еджуну стало так обидно из-за безжалостного Чон Сахёна, который не слушал его, что он начал всхлипывать и плакать.
Чон Сахён слизал слезы с уголков глаз и поцеловал мокрый от пота лоб.
— И правда. Какой я плохой, да?
— …Хнык, вали отсюда. Ублюдок… сам бы попробовал… быть снизу! А-а, поясница отваливается.
Когда До Еджун принялся ощупывать ее и жалобно хныкать, Чон Сахён с ухмылкой просунул руку ему под спину и помассировал.
— Потом сделаю тебе массаж. И прости, но я не сказал, что мы закончили.
Не дав До Еджуну закончить ругательство, Чон Сахён одним движением вогнал свой напряженный до предела член в расслабленную, мягкую дырочку.
Как бы много пальцев До Еджун ни принимал до этого, когда внутрь ворвалась эта огромная дубина, дыхание тут же перехватило, а по спине пробежала волна мурашек.
«Он что, совсем рехнулся?» Он даже застонать не мог — только беззвучно открывал рот, содрогаясь всем телом. Чон Сахён впился зубами в его плечо, оставляя след, а затем начал медленно двигать бедрами.
Теплые и влажные стенки плотно обхватывали член, словно приветствуя. Из-за этого по спине Чон Сахёна тоже бежали мурашки. Осыпая До Еджуна поцелуями, он продолжал мягко толкаться.
Чувствительное тело воспринимало каждое касание как острую смесь из боли и наслаждения, и До Еджун задыхался, не в силах справиться с ощущениями.
В нижней половине тела давно не осталось сил, она будто не принадлежала ему. Смазка текла сама собой. Непрерывно находясь на грани оргазма, До Еджун мог лишь цепляться за Чон Сахёна и рыдать.
— Мне больно… хнык, больно, говорю!
Чон Сахён с беспокойством посмотрел на бессвязно бормочущего До Еджуна.
— Да, где болит? Спина? Голова?
Сначала лило как из ведра, а теперь тот не мог даже встать — только смазка сочилась тонкой струйкой. Боль была невыносимой.
Услышав это, Чон Сахён стиснул зубы.
До Еджун только гладил живот, не решаясь дотронуться до больного места, но Чон Сахён без колебаний крепко обхватил его ствол ладонью.
Вскрикнув, До Еджун запрокинул голову назад. Прозрачная жидкость хлынула потоком, пока До Еджун изгибался дугой. Оргазм прекратился лишь тогда, когда живот Чон Сахёна и бедра До Еджуна стали полностью мокрыми.
Не в силах вынести стыд, он закрыл лицо ладонями и мелко задрожал. Что за позорище… А Чон Сахён тем временем потянул его руки вниз, чтобы заглянуть в лицо.
Глаза До Еджуна покраснели. Он посмотрел на Чон Сахёна с обидой и воскликнул:
— …Ты всегда хёна так, вот так…
Он слабо толкнул Чон Сахёна в плечо. Тот смотрел на него с таким обожанием, словно готов был умереть от нежности, а затем раскрыл объятия и притянул к себе.
— Мне нравится, когда хён разваливается передо мной на части.
— Ведь ты показываешь это только мне.
— Всю жизнь, до самой смерти… Показывай мне и больше никому. Хочу заглянуть в хёна до самого дна. Вытащить наружу все твои мысли и хорошенько рассмотреть. Хочу знать все.
То ли из-за внезапной паузы, то ли по другой причине, но жар постепенно начал спадать. По обнаженному телу До Еджуна пробежал озноб.
— Так что ничего не скрывай. Каждый раз, когда хён пытается что-то спрятать, мне хочется вскрыть и посмотреть, что внутри.
— Угу. Лучше уж ругайся, так честнее. Я и правда псих.
До Еджун посмотрел на него умоляюще. Он думал, что уже привык к подобному и что Чон Сахён немного исправился, но оказалось, тот просто старательно подавлял в себе порывы.
— Кому еще я могу показать такое, кроме тебя? Хочешь, чтобы я умер от стыда? Конечно, я не буду показывать это никому другому до конца жизни.
— И если ты мне что-то говоришь, тогда и сам соблюдай свои требования.
— Ага. Тогда мне вообще ни с кем не разговаривать? И в компании сидеть молча? На совещаниях кивать?
Чон Сахён говорил так, будто готов тут же выполнить любой каприз, и при этом усердно осыпал лицо До Еджуна поцелуями. Тот вертел головой, пытаясь увернуться от губ, но это было бесполезно.
— А я бы хотел, чтобы хён именно так и сделал для меня.
— Я люблю тебя. Даже если ты трахаешь меня до полусмерти, я люблю. Даже когда умоляю остановиться, а ты делаешь по-своему, я все равно люблю и принимаю тебя.
Чон Сахён молча смотрел в ответ. До Еджун провел рукой по его глазам и спросил:
— Так почему ты до сих пор тревожишься?
Видимо, он попал в точку: Чон Сахён плотно сжал губы и начал их покусывать.
А потом уткнулся лицом в плечо До Еджуна, словно сдаваясь.
— …В последнее время ты перегибаешь. С тех пор, как я открыл кафе…
— Мне не нравится, что хён там работает. Хочу, чтобы ты сидел дома, ждал меня и думал обо мне. Чтобы вообще никуда не выходил. Мне страшно, что хён опять куда-то исчезнет…
Он боялся, что До Еджун вдруг скажет, что он — Пэк Юмин, и ему нужно вернуться туда, откуда он пришел. Хотя прекрасно понимал, что перед ним сейчас находится До Еджун.
Чон Сахён хотел каждое мгновение получать подтверждение: что это До Еджун, что он не уйдет, что любит его так же сильно, как Чон Сахён любит его.
— Куда я денусь… У меня даже на аренду кафе денег нет. Я же гуманитарий с дипломом магистра, так что тебе придется содержать меня. Столько лет провел, ругаясь и мирясь с тобой, что никаких других достижений не накопил.
Услышав эти реалистичные слова, Чон Сахён не выдержал и фыркнул от смеха. Это было так в духе До Еджуна, и при этом звучало намного искреннее, чем фраза «Я люблю тебя, поэтому не уйду».
— Не переживай, что бы ни случилось, я буду кормить хёна всю жизнь. Даже если семья станет больше, я всех прокормлю.
— …Какая семья? Ты же в курсе, что я мужчина? Погоди… ты все это время кончал в меня, думая, что я могу забеременеть?
До Еджун в ужасе уставился на Чон Сахён с выражением «только не это». Подняв голову с его плеча, тот глянул снизу вверх.
— Ты же все время скучаешь по Бори. Я подумал, когда у нас все наладится и появится свободное время… может, заведем кошку? Но сейчас хён занят, да и я иногда задерживаюсь допоздна…
Щеки До Еджуна вспыхнули. Чон Сахён тихо рассмеялся, поглаживая его плоский живот.
— Но если хён захочет родить… мне, конечно, будет только в радость. Как назовем? Хочешь дочку или сына? Я бы хотел дочку.
Услышав это, До Еджун крепко зажмурился:
— …Я был неправ. Оговорился. Мне и тебя одного много.
— Значит, меня одного достаточно?
— Ага, мне тоже достаточно только хёна.
До Еджун лишь фыркнул, сдаваясь. Разве такого переубедишь? Накрыв его улыбающиеся губы своими, Чон Сахён ощутил то самое счастье, которое так боялся потерять.
«Вселение закончилось, отпустите меня»