Вселение закончилось. Экстра 8
Самолет только набрал высоту, и огромные здания внизу начали превращаться в крошечные точки, когда Чон Сахён внезапно заговорил:
Зная, что это звучит абсурдно, До Еджун все равно на всякий случай напрягся. Вдруг Чон Сахён сейчас скажет, что купил этот самолет?
Тот фыркнул с выражением «что за ерунда» и покачал головой.
— Да нет, не это. Помнишь, я говорил, что у моря видел кого-то знакомого?
До Еджун с трудом вытащил из памяти тот эпизод. Он не придал ему особого значения, поэтому воспоминание уже успело потускнеть. Кажется, Чон Сахён тогда смотрел на какую-то семейную пару. Вроде бы у них был ребенок…
Но он же вчера сказал, что обознался.
— Все-таки это был кое-кто знакомый.
Чон Сахён словно задумался на мгновение, а потом открыл рот. И именно в этот момент самолет тряхнуло — они попали в зону турбулентности, и салон заполнился громким гулом.
Его голос полностью растворился в этом шуме.
— А? Кто? — переспросил До Еджун, как только стало тише. — Я не расслышал.
Но Чон Сахён лишь с улыбкой покачал головой.
— Неважно. Все равно хён не знает этого человека.
Что-то царапнуло глубоко внутри, но раз Чон Сахён сам сказал не обращать внимания… Значит, так и надо. С трудом отвернувшись, До Еджун открыв галерею в телефоне и начал листать фотографии. «На этой Чон Сахён такой смешной получился», — подумал он и тихонько захихикал. Слушая его смех, Чон Сахён погрузился в воспоминания о прошлой ночи.
То лицо промелькнуло всего на мгновение, но он узнал его мгновенно.
Сначала подумал, что это похожий человек. Но что поделать, кровь есть кровь… Чон Сахён не мог не признаться себе, что увидел мать.
Лучше бы это оказалась не она. Чон Сахён был уверен, что больше никогда ее не встретит. Ему и в голову не приходило, что женщина, бросившая семью и сбежавшая на край света, преспокойно живет в Корее. Он смутно предполагал, что она давно уехала куда-то за границу и сменила гражданство.
Несколько раз он порывался ее найти, но так и не стал. Потому что не хотел видеть мать, которая наверняка живет под чужим именем, притворяясь совершенно другим человеком.
Но та, кого он встретил, почти не изменилась. Разве что постарела немного. И даже улыбка, обращенная к ребенку, была точно такой же.
Это было то самое выражение лица, которое видел маленький Чон Сахён. Тогда она еще довольно часто улыбалась…
После ее ухода незаметно для себя он то и дело вспоминал эту улыбку. Такие мысли оказались самыми мучительными. Хотелось возненавидеть ее и забыть, но он все время ловил себя на желании понять, почему она ушла.
Может, если поймет маму, станет легче? С этой жалкой надеждой Чон Сахён снова и снова искал причину.
Она ненавидела брак, ненавидела их семью, ненавидела деда.
После таких утверждений чувство брошенности немного отступало. Если думать, что у нее не было выбора, становилось чуть проще.
Если у того, что она не забрала его с собой, что так и не вернулась, было логичное объяснение…
Но вчера Чон Сахён понял: она просто хотела стереть его из своей жизни.
Встретила нового мужа, родила ребенка и наслаждалась повседневностью, гуляя у моря. Самая обычная семья.
Робкая надежда, что иногда мама все-таки вспоминает о нем, испарилась без следа. Скорее всего, она о нем и не думала никогда. Точнее, не хотела думать.
Ведь она уже обрела новое счастье. Поэтому и не прилетела ни разу повидаться, хотя это всего час на самолете.
По идее, он должен был разозлиться. Должен был кипеть от ярости и чувства предательства. Но, как ни странно, на душе становилось спокойно.
Настолько спокойно, что Чон Сахён смог бы без колебаний сказать «я не знаю этого человека». Чувства были неоднозначными, но это не испортило его день. После той встречи время с До Еджуном было таким же приятным, как и раньше. Для посторонних мыслей не осталось места.
А когда он увидел маленького ребенка, то подумал: «Значит, ее счастье началось совсем недавно». И ему даже не было грустно.
Видимо, мама тоже дождалась своего счастья.
Он нашел До Еджуна, а она новую семью. Просто их судьбы переплелись так неудачно, что они стали друг для друга плохими воспоминаниями.
Чон Сахён вдруг подумал, что, наверное, больше не будет вспоминать о маме. И что теперь с ним действительно все в порядке.
Как только они прибыли в аэропорт, у До Еджуна зазвонил телефон.
— Мама зовет в гости. Раз уж все равно нужно отдать подарки, может, сначала к ним заедем?
Затем забрал у ожидавшего снаружи Мун Сабина ключи от машины и сказал, что тот может идти. Поклонившись, До Еджун вручил секретарю шоколад с Чеджу.
Чон Сахён поехал по дороге, которая стала уже настолько привычной, что он мог бы вести машину с закрытыми глазами. В последнее время он бывал здесь чаще, чем в доме своих родителей.
Впрочем, теперь у него совсем не осталось причин там появляться.
— Как думаешь, Бори нас помнит?
— Конечно, она довольно умная.
— Да? Блин, надо было и ей какой-нибудь сувенир взять.
— …И какой же сувенир можно привезти кошке?
До Еджун надолго задумался, а потом неуверенно предположил:
— Такое и в магазине у дома можно купить.
— И правда. А на Чеджу нет каких-нибудь местных кошачьих лакомств?
— Даже если есть, Бори все равно не поймет разницу.
— …Ну да. Тогда давай по дороге в обычный магазин заедем, купим ее любимые.
Протянув «м-м», Чон Сахён на мгновение задумался.
— Недавно мама* скинула фото Бори и сказала, что та растолстела, поэтому теперь сидит на диете.
*От Сани. Сахён называет маму Еджуна просто «омоним» — это вежливая форма, которую обычно используют для мамы партнера. А еще он опускает «твоя» или другие маркеры, то есть уже воспринимает их всех как единую семью.
Надув губы, До Еджун на всякий случай пролистал переписку с мамой. Последним сообщением было его собственное о поездке на Чеджу, отправленное неделю назад.
«Невестка Чон Сахён» — более чудовищного сочетания слов и представить сложно. До Еджун посмотрел на него с таким лицом, будто откусил неспелую хурму.
— Фу, аж мурашки пошли. Какая еще невестка…
— Да это реально странно звучит. Вот тебе бы не показалось странным, если бы я назвался невесткой в твоей семье?
— …Не странно, а раздражает*. Почему хён должен быть невесткой в моей семье?
До Еджун активно закивал, выражая согласие. Представив его в этой роли, Чон Сахён яростно нахмурился.
— Хён, тебе вообще не нужно переступать порог того дома. Не связывайся с моей семьей, это к несчастью.
— И зятем тоже не думай становиться.
— …Хорошо. Тогда и ты не будь, — твердо заявил До Еджун.
Чон Сахён тут же недовольно заныл:
— Не надо. Просто будь моим парнем. И я тоже буду только твоим.
*От Сани. В корейской культуре невестка (며느리, мёнури) — это не просто «жена сына». Она становится частью семьи и несет перед ней определенные обязательства. Сахён злится не потому, что это «странно звучит», а потому что категорически не хочет, чтобы Еджун был хоть как-то связан с его токсичной семьей. При этом сам он с удовольствием называет себя зятем или невесткой — потому что в семье Еджуна его приняли с теплом.
Все остальное было не так уж и важно. Смешно думать, что налепленные ярлыки могут что-то изменить в отношениях. Наоборот, это лишь добавляет ненужной торжественности и давления.
Было хорошо именно сейчас, когда они могли сосредоточиться только друг на друге.
До Еджун думал, что тот будет упираться, но Чон Сахён на удивление легко уступил. Он же был так помешан на всех этих обращениях, что вдруг на него нашло? Но раз согласился, то и ладно… До Еджун с улыбкой кивнул.
— И если мои родители напрягают тебя тем, что постоянно пишут, обязательно скажи. Я поговорю с ними.
— Нет, все правда в порядке. Мне очень комфортно с твоей мамой. И с папой тоже.
Недавно он чуть со стула не упал, когда узнал, что они вдвоем с отцом поедут на рыбалку. До Еджун не выносил эту скуку с удочкой и раз за разом отказывался, так что папа, похоже, переключился на Чон Сахёна.
После их поездки он аккуратно спросил, как все прошло. Чон Сахён показал фото пойманной рыбы и сказал, что было весело. Это показалось таким нелепым.
— В общем, я хотел сказать, что тебе не обязательно стараться ради меня. Все равно я не смогу дать тебе то же самое.
Зная о семейной ситуации Чон Сахёна, До Еджун был особенно осторожен. Он ведь не мог пойти к нему домой и познакомиться с его родителями. И еще он переживал, что тому может быть больно смотреть на его обычную, дружную семью.
— Я всегда это говорю, но мне правда достаточно одного тебя. Остальное неважно.
— Это значит, что мне нравится все, что связано с тобой. Нравятся твои мама и папа. Нравится хён, который у них родился, и Бори тоже нравится.
Чон Сахён говорил тихо и спокойно, и каждое его слово было полно искренности. До Еджуну оставалось лишь молча кивать в ответ.
За окном машины показался знакомый дом. Нетерпеливые родители уже вышли за ворота и размахивали руками. Заметив их, Чон Сахён счастливо рассмеялся, и этот смех тепло отозвался где-то в груди.