Выродок. Экстра 17
Проснувшись, Иым обнаружил, что рядом никого нет. Подумал, что произошло что-то важное, и вышел в гостиную. Там он увидел Вонджуна, который сидел с открытым ноутбуком и разговаривал с кем-то по телефону. «Уже с утра так занят…»
С этой мыслью Иым направился в прачечную, чтобы постирать постельное белье, которое они вчера ночью превратили в черт знает что. Однако стиральная машина уже работала. Более того, на бельевой веревке сушились тщательно отмытые секс-игрушки. Иым на секунду задумался, не выбросить ли их, но в итоге решил честно признаться себе, что тоже получил удовольствие. Сделав вид, что ничего не видел, он вышел.
Закончив разговор, Вонджун уже надевал фартук — похоже, собирался готовить завтрак. Поздоровавшись, он чмокнул Иыма в щеку и спросил, хорошо ли тот спал. А затем развернулся и попросил подтянуть завязки на спине.
— Не стоило. Я бы и сам это сделал.
— Зачем, если у тебя есть такой отличный работник?
Обычно Вонджун любил поспать подольше. Но сегодня, видимо, специально встал рано, и это было довольно приятно. Захотелось похлопать его по ягодицам в знак похвалы, но Иым побоялся, что его снова схватят и придется отдуваться, поэтому ограничился улыбкой. Следуя за ним по пятам, Вонджун вошел в спальню. Оказалось, он взял выходной, чтобы провести день вместе. «Разве директору можно столько бездельничать?» — мелькнула мысль, но тут же сменилась другой: «Ну, раз он директор, то можно, наверное…»
Вонджун сдался, подняв обе руки. Удивительно: каждый раз ворчит «почему ты так любишь горы», а сам все равно послушно следует за ним. Тут Вонджун вдруг вспомнил одно хорошее место и предложил поехать туда после завтрака. На вопрос, куда именно, ответил, что это сюрприз. При этом он сказал, что Иыму точно понравится, и тот невольно начал предвкушать.
Спустя два часа езды от Сеула они приехали на частную территорию председателя Чхве. По словам Вонджуна, эту землю отец получил от тестя в качестве свадебного подарка. Когда машина въехала внутрь, перед ними раскинулась бескрайняя бамбуковая роща. Остановившись примерно посередине, они вышли и пошли вдоль лесной тропинки. Иым восхищенно смотрел на бамбук, взметнувшийся высоко к небу.
— Как красиво… Правда потрясающе.
Чмок. Поднеся их сцепленные руки поближе, Вонджун прижался губами к тыльной стороне ладони Иыма и улыбнулся так идеально, будто позировал для портрета. Поскольку территория принадлежала их семье, вокруг не было ни души. Здесь находились только они вдвоем, поэтому не приходилось думать о чужом внимании. От этого становилось еще комфортнее. Поднимаясь дальше по тропе, Иым заметил в стороне странное место. Показалось, словно кто-то недавно копал землю, и взгляд сам собой зацепился за этот участок.
— В фильмах в таких бамбуковых рощах часто закапывают трупы. Ведь не может же быть, что…? — спросил Иым и рассмеялся: ха-ха.
Но на лице Вонджуна застыло лишь неопределенное выражение. Будто он сам не мог вспомнить, хоронили ли здесь кого-то или нет. Иым побледнел и на полном серьезе переспросил, неужели тот и правда это сделал? Мелькнула даже мысль найти ветку, чтобы потыкать землю.
В итоге Вонджун фыркнул от смеха. Только тогда до Иыма дошло, что это была шутка.
— Ну конечно, стал бы я тут закапывать.
— Так еще страшнее звучит, вы в курсе?
— Почему молчите? Вы же никого не хоронили там на самом деле, да?
Иым схватил его лицо обеими руками и попытался вытянуть правду. «Смотрите мне в глаза. Закапывали или нет?» Но тот без малейших колебаний ответил, что нет.
Тогда Иым сжал его ладони в своих и крепко зажмурился. «Господи, пожалуйста, прости грехи этого человека. Не наказывай его, а взгляни на мои слезы и эту молитву, прояви милосердие. Переложи его грехи на меня, а ему даруй покой».
Он давно не ходил в церковь, так что казалось немного бессовестным обращаться к Богу только в таких случаях. Но если не сделать хотя бы этого, то однажды Вонджун сполна заплатит за свои грехи. От этой мысли становилось страшно. Стоило Иыму произнести «Аминь» и закончить молитву, как Вонджун изобразил растроганное выражение на лице.
— Вот поэтому мне без тебя никак.
— Это не шутка, а серьезная просьба. Давайте будем жить тихо. Знаете, как сжимается мое сердце каждый раз, когда в новостях упоминают ваше имя?
И ведь пару месяцев назад так и было. Вонджун от чистого сердца создал благотворительный фонд для больных детей, и об этом сообщили в новостях. Но при виде слов «Чхве Вонджун» на экране сердце Иыма буквально ушло в пятки. А в другой раз, когда в СМИ объявили, что он обогнал конкурентов и выиграл тендер на строительство, первой мыслью оказалось: «Кого на этот раз утопил?» Иыму было противно от самого себя за такие мысли.
Он протянул мизинец, и Вонджун послушно переплел с ним свой палец. Когда Иым попросил, чтобы это обещание сохранялось на всю жизнь, тот ответил: «Хорошо». Затем поклялся, что никогда не станет делать то, что Иыму не нравится.
Не успел он договорить, как налетел свежий ветер и растрепал волосы. Вместе с ним принесло аромат, похожий на феромоны Вонджуна. Закрыв глаза, Иым глубоко вдохнул. Какое-то время Вонджун смотрел на него сбоку, а затем с улыбкой накрыл его рот своим. Чмок — поцелуй длился всего мгновение, но уголки губ Иыма тоже радостно поползли вверх.
Проснувшись от пения птиц в лесу, Иым заворочался и сел на кровати. Рядом спал Вонджун. Из любопытства Иым помахал рукой прямо перед его лицом, но тот не шелохнулся. Должно быть, сильно устал. Тихо спустившись с кровати, Иым вышел из спальни.
На одной из стен особняка висело огромное чучело оленьей головы. Внутри было идеально чисто — ни пылинки, за всем явно тщательно ухаживали. Лунный свет лился сквозь стекло, а часы показывали два часа ночи.
Посмотрев в окно, Иым вспомнил то, что видел днем. После недолгих раздумий он прихватил фонарик, обулся и незаметно вышел наружу. Затем огляделся и заметил лопату, лежащую чуть поодаль.
Иым взял ее в руку и обернулся на дом, где спал Вонджун. «Быстро схожу и вернусь», — подумал он. Затем зашагал по лесной тропинке. Дорога показалась длинной, но Иым наконец-то вышел к той самой бамбуковой роще. Ночью она выглядела довольно жутковато.
Держа фонарик, он решительно шагнул между стволами. Где же это было? Какое-то время Иым водил лучом по сторонам и вдруг резко остановился. В этом месте цвет земли определенно отличался. Следы свежего вмешательства были очевидны. Он зажал фонарик в зубах и воткнул лопату в землю.
Стоило надавить ногой, как лезвие вошло на две трети. Зачерпнув землю, Иым отбросил ее в сторону. Как раз в этот момент ветер качнул бамбук, и тот зашелестел: с-с-с-с… Сейчас была осень, но жара еще не спала, поэтому по спине и лбу начал стекать пот.
Как долго он так копал? Наконец лопата во что-то уперлась, и в нос ударила жуткая вонь. Стиснув зубы, Иым отложил ее и принялся разгребать одной рукой. Внезапно у него перехватило дыхание.
Иым выдохнул и полностью смахнул оставшуюся землю. Лицо стало отчетливо видно, это был пропавший Ян Мокхён. С мыслью «Неужели…» он копнул еще глубже и обнаружил директора Пака. Оба лежали с открытыми глазами, точно какая-то несправедливость не давала им уйти с миром*.
*От Сани. В корейской культуре считается, что несправедливо погибший человек не может закрыть глаза после смерти. Это связано с понятием «окульхада» (억울하다) — глубоким чувством незаслуженной обиды и несправедливости. Дух такого человека не находит покоя, пока справедливость не будет восстановлена.
Иым в отчаянии зажмурился. «Лжец».
Тут за спиной послышались шаги: тяжелые, неторопливые. По спине пробежал холодок, а волосы встали дыбом. Медленно повернув голову, Иым увидел, что Вонджун стоит прямо перед ним. Лунный свет безжалостно освещал его лицо. Он смотрел на Иыма и ярко улыбался.
— Я же сказал, что не хоронил.
Изобразив обиду на лице, он вытащил руку из-за спины. В ней был зажат нож. Из тех, какими орудуют палачи в исторических дорамах*. Иым в ужасе вскрикнул:
Схватившись за лопату, он попытался защититься, но Вонджун уже замахнулся ножом и бросился на него.
— Если я сказал «нет», надо было верить!
Вскочив с кровати, Иым увидел перед собой Вонджуна с ножом и снова заорал:
Тот был в фартуке. Он нахмурился и подошел ближе. «Что такое? Кошмар приснился?» — спросил Вонджун и попытался дотронуться, но Иым в ужасе шарахнулся. А потом вдруг понял, что все увиденное было сном и с облегчением прижал руку к груди, где оглушительно стучало сердце.
*От Сани. Чамсудо (참수도) — большой меч для обезглавливания, использовавшийся палачами (мангнани) в эпоху Чосон. Мангнани принадлежали к низшему сословию и приводили в исполнение смертные казни. Этот образ часто встречается в сагыках — корейских исторических дорамах.
— Так это был кошмар? Какой урод тебя обидел?
— Расскажи. Я найду его и разберусь.
Вонджун сказал это с таким серьезным видом, что Иыму оставалось лишь рассмеяться от нелепости происходящего. Он ответил, что все нормально, а потом посмотрел в окно и вдруг понял, что время уже давно перевалило за полдень. Похоже, заснул от усталости, и так пролетело несколько часов.
— Видимо, сильно устал. Так крепко спал.
Иыму стало немного жаль, что они приехали отдыхать, а он только и делал, что спал.
— Зачем? Подожди немного, я приготовлю что-нибудь вкусное.
Поднявшись, Иым последовал за Вонджуном.
Хотел было отчитать, мол, и в выходные человека гоняешь, но передумал. Недавно он видел машину, которую менеджер И использует в нерабочее время. Не по работе, а как личный транспорт. Это был роскошный автомобиль, который Иым не смог бы купить, даже если бы копил всю жизнь. Раз менеджер получает достойную зарплату и бонусы за свою работу, значит, Вонджун не такой уж и эксплуататор. Это немного успокоило.
Когда они вышли на террасу, Вонджун выдвинул стул и усадил его за стол. Иым молча смотрел на широкую спину, пока тот суетился туда-сюда в фартуке. Стало немного стыдно за тот сон. Вонджун так старается. Может, уже пришло время довериться?
Иым наконец произнес вслух то, над чем так долго думал:
— Вы правда будете жить по-хорошему? Без плохих дел?
— Вчера же обещал. Хочешь, расписку напишу?
— Тогда, может, и десять лет ждать не придется*…
Вонджун начал спрашивать, что он имеет в виду, а затем внезапно замер и обернулся. На его лице редко так явно проявлялись эмоции: удивление, волнение и растерянная, почти мальчишеская радость от свалившегося счастья. Прикусив губу, он в итоге просто улыбнулся. Смутившись, Иым отвел взгляд, делая вид, что занят чем-то другим.
*От Сани. В 16 экстре Вонджун сказал, что готов ждать хоть 10 лет, хоть 20, лишь бы Иым женился на нем. (Фраза: «Хоть 10, хоть 20 лет — он подождет»). Здесь Иым намекает, что если Вонджун сдержит обещание, ждать так долго не придется.