ПОСЛЕДНЯЯ ПАРТИЯ: ХОД КОНЁМ. Глава 38: «Жертва»
Сначала Феликс подумал, что это снова звук из сна.
Глухой. Неровный. Как будто кто-то бил по дереву неуверенно, примеряясь. Он даже не открыл глаза сразу - только напрягся, сжав пальцы, и дыхание стало слишком поверхностным. В груди что-то дрогнуло, но он заставил себя лежать тихо.
Хёнджин уже сидел. Резко, без звука, будто его выдернули за нитку. Они посмотрели друг на друга - и всё стало ясно одновременно.
Дверь треснула, древесина хрустнула так, будто ломали кости, и холод ввалился внутрь вместе с тяжёлыми шагами. Снег таял на полу грязными пятнами. Люди вошли медленно. Уверенно. Они знали, что никуда бежать.
Рывок за волосы - резкий, унизительный, кожа на голове вспыхнула болью, и он не успел даже вскрикнуть, когда его швырнули на стул. Дерево ударило по позвоночнику, воздух вышел из лёгких с хрипом.
— Не трогайте его! — Хёнджин сорвался с места.
Удар прикладом пришёлся ему в лицо.
Кровь брызнула сразу. Не красиво. Грязно. Он упал на колени, задыхаясь, и Феликс закричал.
— Пожалуйста! Пожалуйста, не его!
Руки Феликса скрутили за спиной так туго, что он сразу почувствовал, как немеют пальцы. Верёвка врезалась в кожу, и он дёрнулся - зря. Удар по рёбрам был таким сильным, что перед глазами вспыхнул белый свет. Он согнулся, закашлялся, слюна с примесью крови потекла по подбородку.
Хёнджина подняли за воротник и ударили снова. И снова. Каждый раз - когда он пытался сказать хоть слово.
Феликс всхлипывал, уже не сдерживаясь. Слёзы текли сами, бесполезные, горячие, и он ненавидел себя за это, но не мог остановиться.
— Он ничего не сделал… — голос срывался, — он просто… он просто со мной…
— Нам нужен ты, — сказали спокойно. — Ты знаешь, за что.
Первый настоящий допрос начался без предупреждения.
Его били по лицу ладонью, чтобы не потерял сознание. По животу - чтобы согнулся. По ногам - чтобы не мог встать. Он сбился со счёта очень быстро. Тело перестало быть цельным - только очаги боли, которые накрывали волнами.
В какой-то момент он обмочился - и это было самым унизительным. Он почувствовал тепло, расползающееся по штанам, и всхлипнул от стыда сильнее, чем от боли.
— Посмотри на себя, — сказали ему. — Гений.
Нож появился внезапно. Лезвие холодно коснулось кожи под глазом. Феликс дёрнулся, и по щеке потекла кровь - тонкой струйкой, щекочущей, мерзкой.
— Мы можем начать с него, — сказали спокойно.
Феликс закричал так, что сорвал голос.
— НЕ НАДО! Я СКАЖУ! Я СКАЖУ ВСЁ!
Слова вываливались из него, как рвота.
Он плакал и говорил одновременно, задыхаясь, сбиваясь, умоляя не трогать Хёнджина, повторяя одно и то же по несколько раз, лишь бы это закончилось.
Каждое слово было предательством - и спасением.
Когда он замолчал, сил не осталось даже плакать. Голова безвольно повисла, кровь капала с носа на пол, смешиваясь со слезами.
Мужчина напротив долго смотрел.
— Всё-таки правда. Ты больше не наш.
Верёвки перерезали неаккуратно. Феликс упал на бок, как мешок, и его тут же вырвало. Желчь, кровь, слёзы - всё вместе. Он трясся, не в силах остановиться.
Хёнджин дополз до него, оставляя за собой кровавый след, и прижал к себе, закрывая собой, будто они всё ещё здесь.
— Я здесь, — шептал он, задыхаясь. — Я здесь. Я никуда не уйду.
Феликс рыдал, уткнувшись ему в грудь, не чувствуя собственного тела, только боль и стыд и ужас от того, что он всё ещё жив.
Позже, много позже, он дрожащей рукой открыл тетрадь.
Он написал криво, с нажимом, почти царапая бумагу: