ПОСЛЕДНЯЯ ПАРТИЯ: ХОД КОНЁМ. Глава 40: «Ни там, ни тут»
Они поняли, что дом больше не лечит, когда тишина перестала быть безопасной.
Сначала это было почти незаметно. Просто Феликс стал чаще просыпаться ночью. Потом - перестал открывать шторы. Потом перестал выходить на крыльцо. Даже снег перестал его радовать, хотя раньше он мог часами сидеть у окна и смотреть, как ветер перебрасывает белую пыль через пустое пространство.
Хёнджин перевязывал его руки каждое утро.
Синяки медленно желтели, превращались из глубоких фиолетовых пятен в болезненные следы. Порезы затягивались, но кожа оставалась чувствительной. Пластыри держались плохо - Феликс постоянно их срывал, не замечая этого.
— Оставь, — тихо говорил Хёнджин, ловя его пальцы.
Феликс кивал, но через час всё повторялось.
Потому что боль без слов становилась тяжелее.
Иногда он просто сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрел на стену. В руках - тетрадь. Но он её не открывал.
Слова будто перестали существовать.
Однажды вечером Хёнджин понял.
Они ужинали - если это можно было назвать ужином. Суп, который остыл, пока они молчали. Феликс держал ложку, но не ел. Смотрел куда-то в сторону двери.
— Ты хочешь уехать? — спросил Хёнджин.
Снег падал так же, как всегда.
Но он больше не чувствовал себя новым.
— Да, — сказал он неожиданно тихо. — Наверное.
Просто выбрали место, которое было далеко от всего - от людей, от прошлого, от лабораторий и картелей, от любых дорог, ведущих обратно.
Маленький домик на краю горной долины, где утренний туман стелился низко, как молоко, и овцы иногда проходили прямо возле забора.
Феликс стоял на пороге и смотрел на траву, будто она была чем-то нереальным.
— Здесь пахнет… живым, — сказал он.
Без снега, без холода, без ветра, который резал кожу.
Хёнджин продолжал перевязывать его раны.
Только теперь делал это у окна, где солнечный свет падал прямо на их руки.
Феликс сначала отдёргивал пальцы.
Иногда он наблюдал за движениями Хёнджина, будто впервые видел их - осторожные, терпеливые, внимательные.
— Ты делаешь это слишком аккуратно, — однажды сказал он.
Потом - к реке, где вода была прозрачной и холодной.
Потому что пытался привыкнуть к отсутствию угрозы.
Это оказалось сложнее, чем ожидалось.
Иногда Феликс доставал её, открывал, смотрел на страницы - и закрывал обратно.
Но однажды вечером он всё же написал.
Потом добавил маленький рисунок - два человечка, стоящие на фоне холмов.
Настоящее изменение началось неожиданно.
Они лепили что-то из глины, найденной возле реки. Просто руками, без цели. Феликс смеялся, когда фигура развалилась.
— Всё нормально, — сказал Хёнджин тихо.
Вечером того дня он впервые уснул без кошмара.
Проснулся утром и не сразу понял, что произошло.
Он просто чувствовал… пустоту.
Он сел на кровати, взял тетрадь и написал:
«Сегодня я проснулся и не проверил, дышишь ли ты.»
Восстановление не было прямой линией.
Иногда дрожал от случайного звука.
Но теперь между этими моментами появлялось другое.