Вы ещё со мной, даже несмотря на моё частое отсутствие.
Возможно, некоторые из вас заметили, что помимо отсутствия, не было и моей страницы, потому что она была деактивирована. Причиной тому стала болезнь моей дочери.
Я долгое время не могла никому рассказать то, что на самом деле с ней происходило. Мои ученицы, а также близкие, слышали о некоторых деталях фрагментами, но лишь малую часть. И сегодня я готова рассказать всё, потому что это может нести пользу для читающего, слушающего.
Месяц Рамадан шагал настолько быстро, что казался мгновением ока. Последние десять ночей этих священных дней пролетали ещё быстрее, и было ощущение, что ты не успеваешь дышать, ведь воздух покидает тебя. Был страх не успеть.
Каждую ночь я молила Моего Аллаха об одном и том же – упорно, усиленно. Но я не знала, не могла себе представить, что мой урок, который я проживала на протяжении целого месяца, и есть ответ на мою молитву.
О Мой Всеслышащий Господь! Милующий Господь, Вечноживой и Вечносущий! Хвала Тебе. Вся хвала лишь Тебе за каждый прожитый миг.
Наступил праздник. Несмотря на свою занятость, я какое-то время размышляла о том, что приятного я могу сделать для близких сестёр в этот светлый праздник. После одобрения Абу Хамзы я всё-таки решила собрать в тот день сестёр у себя дома. Хотелось, чтобы всё было прекрасно, насколько это возможно.
Незадолго до праздника моя помощница по дому попросила выходные на неделю, потому что хотела посетить родных в другом городе. Я дала согласие. Она уехала. Я осталась одна. На кону – праздник. И я, улыбаясь, говорила себе: «Ничего, Сара, ты справишься. Ты сама всё подготовишь.» Наивная Сара.
Есть в моей жизни люди, хоть их и очень мало, которые ближе сердцу, чем те, с кем у тебя течёт одна кровь. Вера в Аллаха и любовь ради Него — самая крепкая связь между людьми. Пусть Аллах воздаст в многократном размере тем красивым сердцам, которые помогали мне на протяжении двух дней. Амин. Я обнимаю вас.
Праздник прошёл незабываемо уютно, дружно и красиво. Вспоминаю. Улыбаюсь.
Наверное, я никогда не забуду, как маленькие дети мусульман умеют благодарить. Их слова — ещё одно знамение, ещё одна красота этой дуньи. Их многочисленные дуа и пожелания... Ах, как прекрасна религия, как прекрасны верующие!
Гости разошлись. Дом опустел, в нём горели лампы и была слышна тишина ночи. Я смотрела в окно. Прислушиваясь к тишине, я услышала некий шум. Откуда он шёл? Неужели из спальни, где спали мои дети? Я направилась туда бесшумными шагами.
Время близилось к полуночи. Обычно в такой час я уже давно сплю, но не в тот день.
Я подошла к двери. Никаких шумов. Я тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь — тишина. Дети спят.
Затем я вспомнила, что не доделала одно дело, и прошла в свой кабинет. В ту ночь я уснула, когда стрелки часов показали позднюю цифру на циферблате.
Как я уже писала ранее, мои биочасы настроены, как будильник, уже много лет – я не могу спать после 3:30/4:00 утра. Как можно понять, мой сон был очень коротким, но в то же время самым длинным на весь последующий месяц…
Я начинала свой первый урок с ученицами в 4:00 утра или в 4:30 утра, с жадностью ожидая услышать их голоса – и даже те, которые так сильно жаждут сна. Улыбаюсь. Ученицы мои.
Я всё ещё была одна, потому что помощница ещё не вернулась. Объясняя очередной урок, я услышала, как проснулась моя дочь, которой полтора года. Я слышала, как она играла в своей кровати, но не плакала. Завершив этот учебный час и задержав своих следующих учениц, я направилась к ней. Она улыбалась мне, как и обычно. Как прекрасно то, что пожелал Аллах!
Я, со всей скоростью, что имела, помыла её, и, быстренько накормив, дала ей игрушки. Она любит играть. Я прошла за рабочий стол и начала следующий урок.
День приближался к асру. Да, я всё ещё вела уроки, делая перерывы лишь на короткое время.
Возможно, вы задаётесь вопросом, как я справилась с детьми, учитывая, что уроки у меня идут друг за другом. Но об этом не сегодня.
В один из часов она начала сильно плакать, как будто ни с того ни с сего, хотя всё это время она находилась перед моими глазами, играя в огороженной зоне.
Её плач был не таким, как раньше. Она вся покраснела, а тело стало настолько твёрдым, что я перепугалась. Я прервала урок и больше в тот день не смогла продолжать занятия.
Я подозревала, что её мучила боль в животе. Я позвонила её врачу, но тот был всё ещё в отпуске. Тогда я позвонила другому педиатру. По всем признакам у неё была проблема в работе кишечника. Он написал свои рекомендации и отпустил нас домой.
На следующий день моя помощница уже вернулась ко мне. Я всё также продолжала вести занятия. Время от времени помощница говорила мне, что девочка плачет странным плачем. Я снова позвонила доктору, и он вновь нас пригласил. Начались анализы, и их было очень много. Лечение за лечением. Но моё сердце не билось спокойно, потому что я хорошо знаю движения своей дочери, её реакции, её поведение. Прошло ещё пару дней и бессонных ночей.
Я — человек, который редко показывает свои эмоции кому-либо, кроме тишины, в которой люблю уединяться.
Приступы моей дочери становились всё страшнее и тяжелее. И были особенно страшными в ночное время. Она переставала издавать звуки, напрягалась так, что вытягивалась, как стальная струна, а потом из неё выходил пронзительный крик, переходящий в плач. Она леденела, и с неё стекал холодный пот. Волосы, лицо, тело и одежда были такими мокрыми, словно облитые водой. В ночные часы эти приступы случались каждые 5–6 минут. Эти ночи казались самыми сложными, ведь даже делая всё возможное, я не видела улучшений. Я молчала об этом. Об этих страшных картинах, которые я видела. Я молила Аллаха, чтобы утро наступило быстрее, потому что днём её боли становились меньше, её мучения стихали. Её лицо было в синяках от падений, потому что приступы не давали ей двигаться, и она падала. Эти приступы возникали настолько молниеносно, что человек не успевал подойти к ней.
Глаз матери – не глаз чужого, а сердце – горячее раскалённого угля. Материнская грудь, будто способна испепелиться, видя мучения своего дитя. Но Аллах не посылает человеку то, чего он не вынесет.
Те, кто знал, что моя дочь болеет, писали и звонили. Рекомендовали тех или иных докторов. Но все, как один, говорили одно и то же: лечение верное, анализы нормальные, инфекции нет (ибо изначально анализы показывали инфекцию). Были сделаны различные исследования, но всё было в порядке.
Шли дни. Наступали ночи. Возвращались бессонные ночи у изголовья ребёнка, которого ты прижимала к себе, чувствуя, как она трясётся, чувствуя, как она тяжело дышит, видя, как она изворачивается от болей. Я не понимала, где боль. Где она и что её мучает, потому что ей всего полтора года, и она не умеет ещё выговаривать все, что хочет, лишь говоря некоторые слова.
Конечно, я не полагалась на лечение, которое было прописано докторами. Это были лишь второстепенные причины. Я понимала, что самое главное – это покаяние перед Аллахом и искренняя молитва, в которой ты всёцело уповаешь на милость Аллаха. Я начитывала на воду рукъю, поила её этой водой, купала, протирала. В эти ночи молитвы не сходили с моих уст. Хвала Аллаху в любом положении.
Я не сдавалась. Это было не просто так…
Я не понимала, что происходит, и в сердце моём было больше вопросов, чем ответов. Дочь теряла вес день за днём, как дерево, которое теряет листья. Её тело стало легче, а одежда – велика, как сам момент, когда ты не можешь понять, что происходит с тем, кого любишь. Время шло, а я пыталась удержать себя, как тот, кто держит в руках нечто утекающее.
Ночи шли. Всё шло и шло. Я искала причины. Я долго думала, много размышляла. Сон казался мне роскошью, а день самым прекрасным временем, потому что днём её боли утихали, хоть и присутствовали.
Прошел почти месяц. Я не проронила ни слезы. Кому-то покажется это странным, но я изо всех сил сдерживала себя, чтобы мои слезы ещё больше не ранили мою дочь, потому что я боялась, что она увидит горькие эмоции и испугается. Я говорила себе: «Держись, Сара. Не бойся. Аллах с верующими. Моли Аллаха. Держись.
Она смотрит в твои глаза, она может испугаться». И я держалась.
Но настала ночь... и ей не больше недели. Именно в ту ночь я прекратила давать ей лекарства. Эта ночь была самой сложной и самой пронзительной своей болью для моего сердца. Её приступы усилились в многократном размере. Я боялась, что эта ночь будет последней для неё. Казалось, что моя голова взорвётся от, казалось бы, бурлившей в котловане крови, которой наполнили её.
Я смотрела на неё, как на хрупкое создание, и чувствовала, как внутри что-то ломается, как будто я теряю часть себя.
Я крепко обняла свою дочь. И произнесла…
– О Мой Аллах! Я молю Тебя, услышь меня. Я не знаю, что я сделала, что сказала, но я молю Тебя, прости меня за тот грех, из-за которого Ты послал мне это испытание. Я молю Тебя, укажи мне на этот грех, даруй мне осознать свою ошибку. Прости же меня. Лишь перед Тобой я преклоняюсь и лишь у Тебя молю о помощи, и нет бога, кроме Тебя!
Я не помню как, и не понимаю по сей день, как мы с дочкой уснули прямо на ковре. Я проснулась позже обычного. В тот день были отменены некоторые мои уроки.
Проснувшись, я увидела дочь. Она спала на моей руке, прижавшись ко мне.
Я вспомнила, что в один из дней, незадолго до Рамадана, я вела урок. Наступило время обеденной молитвы. И это был тот день, когда я не прочла обеденные сунна-намазы, совершив лишь фард-намаз. Почему? Я настолько забылась в преподавании, что оттянула урок, и спеша на следующий, пропустила сунны. И это первое, о чём я вспомнила, открыв глаза, и увидев свою дочь.
И в этот день моя дочь заплакала лишь раз. И после этого её боли завершились. Её мучения прекратились.
Аллах Мой, религия Твоя – лучшее, что есть в жизни верующего.
Человек может увлечь себя делом или словом, может поселить в своих мыслях желания и мечты. Но пусть никогда ни один верующий не пренебрегает поклонением из-за этой дуньи, даже если эта дунья – в самом сердце его дома. Дунья – бренна. Дунья – ничто. Дунья – миг.
Да хранит Аллах сердца искренних в чистоте, а их поступки на прекрасном пути. Амин.
