сверхчувствительная рептилия с тонкой душевной организацией (подвид: творческий)

кофе — мой драг, эмоции — мой врааааг, и всё что вокруг, я могу засрааать...а, это ты? привет. говорят, при патриархате половина человечества заливается слезами при виде щенков, а вторая половина — мужественно хмурит брови. о мужской эмоциональности как-нибудь в следующий раз, а сегодня поговорим о том, как я болталась в супике из чувств, не понимая за что уцепиться: то ли куснуть картошку гнева, то ли погрызть куриную грудку печали. во второй части я расскажу как нейробиология перенесла меня из этого харчо в первичный бульон, объяснив мне, что я — ебаное животное. приятного чтения.

ЧАСТЬ 1. банши в розовой шубе

сегодня прочла о сверхчувствительных людях. это такие ребята с тонкой душевной организацией: от запаха горелого масла их воротит, яркие цвета режут глаза, а играющая на соседней улице музыка может серьезно нарушить концентрацию на работе. плохое настроение человека рядом способно выбить их из колеи, они много рефлексируют, от чего, конечно, начинают заниматься творчеством, а потом упарываться, если творчество не идёт. все мы их знаем, ведь их, оказывается, 20% от всего населения (причем только по данным 90-х годов). ну, естественно, я к ним принадлежу.

свою чрезмерную чувствительность я долго не принимала. потому что «эмоциональные, слабые бабы». а я что? я ведь не такая — я всегда была умницей, пусть у меня и не лучшие оценки, я всегда понимала больше других и дружила только с мальчиками!!! ассоциироваться с «дурочками в розовом», которые плачут от вида младенцев, ржут, как гиены, над второсортными шутками одноклассников, лишь бы им понравиться, и визжат шо поросята при виде подружек очень-очень не хотелось, поэтому я решила радикально избавляться от чувств. «думай как мужчина, поступай как женщина» — есть такая книга Стива Харви. я хотела думать как мужчина, поступать как мужчина и быть сексуальной киской, как женщина.

с киской получилось, по крайней мере, глядя на свои старые нюдесы и ЭКСТРА УЗКИЕ НЕУДОБНЫЕ ШМОТКИ, я могу в этом быть уверенной. с поступками, как у мужчины, тоже — я научилась не привязываться к людям, использовать противоположный пол для секса онли, аналитически мыслить (за это меня очень хвалили в универе), лакать водяру с горла и говорить слово «хуй» без румянца на щеках. ну так я понимала мужественность, а чо.

выглядело это так, что когда парень стал мне изменять и я на это, очевидно, дико злилась, он предположил, что у меня раздвоение личности. потому что злилась я рывками, тут же пытаясь овладеть собой, и, конечно

быть рациональной.
быть разумной.
быть не такой, как дурочки в розовом.

я абсолютно не чувствовала свое тело. меня накрывало, ломало, пидорило, трясло, а я даже не замечала. я годами ходила со слегка поджатыми плечами, пока у меня не начались мигрени. эти слова: недовольство, досада, неприязнь, ликование, нежность, тоска и разочарование, они значили для меня ровно столько, сколько значат математические термины. абстрактные болванки. а я ведь пишу, между прочим, поэтому я пыталась эти неназванные чувства выразить через сложносочиненные метафоры. такой вот внезапный профит (между прочим, сейчас, когда я выучила все слова, он никуда не пропал, если кому творческому интересно. просто теперь я хотя бы для себя знаю что всё это значит).

какую бы хуйню мне не говорили новые знакомцы из тиндера, мое лицо оставалось каменным, как у моего любимого Давида Микеланджело. слезы я показывала где-то через полгода отношений — и только, когда они начинали откровенно катиться в пизду, отношения, то есть. слёзы были последним убедительным доказательством того, что мне реально так плохо, очень-преочень. в основном же я, как герой Сафрана Фоера, пускала слёзы по внутренней стороне щек, и они жгли меня напалмом.

грустить всегда было модно. грустить можно красиво, пафосно курить, задумчиво глядеть в бокал винища, пыриться в никуда, и чтобы слезка красиво стекала по щечке, оставляя борозду от туши. грустить я, дитя постпанка, умела. но в строго ограниченных дозах — чтобы мальчик не подумал, что у меня пмс. даже если у меня реально был пмс — не дай боже это признать. нет, я не грущу, потому что из моей матки скоро вылезет граненый стакан кровищи. я грущу, потому что мир так огромен, а жизнь так сложна.

проблемы были с радостью. поскольку радость — это визжать и вести себя как ребенок (прыгать, кататься по полу, даже плакать), я пыталась выражать радость скромной улыбкой, даже если внутри меня распускались тропические цветы, задевая внутренние органы, и целый зоопарк индийских слонов вздымал хоботы в небо с трубным рёвом.

но больше всех и чаще, чем других, я игнорировала гнев. поскольку я пыталась сесть на два стула и оставаться мужиком в теле девочке (не трансгендерно), гневаться было строго запрещено. гнев — это для моего пьяного бати, покрасневшего, топающего ногами, пинающего вещи. для меня же был другой гнев: пойти в ванную и исполосовать себя. поскольку я не могла взять какую-нибудь статуэтку с полки и швырнуть её в стену, или, например, завыть сиреной, когда очередной васенька втыкал и проворачивал ножичком в моем сердечке, или какой-нибудь петенька гнал на меня в интернетах. я меняла выражение лица с «мертвецки белого октябрьского неба» на «свинцово-серое в ноябре» и молча шла в ванну, где проводила одну, две, пять полосок. пока не попустит. пока приятное расслабление не подомнет под себя гнев и тревогу.

это мгновение — после гнева и до стыда — почему мне никто не сказал, никто, никогда не говорил, что я могу достигнуть его если десять минут посижу и помедитирую? никто не говорил мне, что я могу просто покричать, зажав голову между коленей. и зона турбулентности пройдет, а мы полетим дальше, ведь разойдутся тучи и никакова больше суецыда и неба в ноябре. куда мне теперь подевать эти два кружка на руке от сигаретных окурков и эту березовую кору на бедрах, что вечно будет напоминать про васенек и петенек? и почему никто, кроме тех самых полнокровных, злых и довольных собой девушек с цветными подмышками не сказал мне, что я могла просто плюнуть в лицо петеньке, зарядить по яйцам васеньке, нассать на кроссы сашеньке, забанить их всех, выбросить, как мусор, забыть, удалить, стереть. ах да, или просто СКАЗАТЬ СЛОВАМИ ЧЕРЕЗ РОТ (ведь не буду же я пиздиться с тем, кого люблю, или кто вообще в другмо-городи-за-мат-извени, ну правда). ведь сказав, попускает сразу же. пусть даже это самое глупое, мелкое, незначительное.

в средневековье верили в кровопускание. но, как видите по абзацу выше, кровопускание не помогает. я гневаюсь до сих пор. и сожженные кроссы тлеют у меня в груди, и чужие слова горят клеймом на обратной стороне моих век. и тридцать, сорок, сто текстов об этом не помогают, и терапия тоже, только время, только принятие, только любовь.

но в остальном, я — неисправная искрящаяся проводка. неудивительно, что средневековья — тёмное время, и они так любили сжигать женщин. я бы того кого-нибудь сожгла, да без огня — чисто энергией своего пердака. но всё это, как говорил Оливер Тейт, не будет иметь значения, когда мне будет 38. однако сейчас мне 24 и я больше не пытаюсь стать идеальным секс-роботом, «классной девчонкой» по Гиллиан Флинн. я — дурочка в розовой шубе, визжащая банши, гневливая фурия со свекольного цвета ебальником и лихим блеском в глазах, в лучших традициях моего бати. а всё почему, потому что

гнев нужен нам всем для того, чтобы защищать себя, и только поэтому. это такой трамплин, спусковой механизм, чтобы запустить в тебе именно это некрасивое, злое существо, эту остроскулую блядину, эту дерзкую пизду. я ревностно отношусь к своему гневу. открыв его заново, я пока не научилась его усмирять, потому что он сильнее и больше меня, это как усмирять дикого жеребца. когда-то я научусь, и мы будет хуярить копытами прямо по носам всех, кто нас разозлил. а пока что помню: защищать себя — это нормально. никто, нахрен, не сделает этого кроме тебя.

зависть нужна нам для того, чтобы понимать, чего хочешь на самом деле, и стремиться к этому.

радость нужна нам ну просто чтобы не сдохнуть. без радости мы бы все болтались в петлях. но иногда даже от радости трусит на 10\12 по Рихтеру, а приятные перемены вызывают усталость и стресс.

грусть нужна нам чтобы успокоиться, и отдохнуть, и подумать о том, почему тебе вообще стало так плохо. но бывает так, что я грущу, потому что у меня пмс. грущу, потому что встала в 11 утра вместо 9. грущу, потому что в ноябре солнечный день длится так мало. грущу, потому что приснилось, что я дралась с праворадикалами-оборотнями. грущу, потому что в Гамлете все умерли в финале, хоть я и знала конец до прочтения. моя грусть бывает как шлепки холодного ветра по щекам, как головная боль при похмелье, как протекающий кран, и, конечно, как потусторонний и мрачный голос Йена Кёртиса.

я сочувствую бытовой технике, если та падает или разбивается. в кино я могу заплакать нет, не от фильмов, а всего лишь от трейлеров ПЕРЕД фильмом. я ржу так, как не ржала даже в самые дурацкие подростковые годы, потому что долго и заливисто хохотать — изысканный деликатес на полке доступных удовольствий. а в гневе я страшна, как чёрт, и готова подраться с двухметровым мужиком*, и швыряться всем, что попадет под руку, и кричать, наплевав на соседей.

когда я позволила себе чувствовать, я не превратилась в истеричку — просто потому что я знаю, что ощущаю и что со всем этим делать. истерички — это те, кто двигаются без карты в незнакомой местности, без фонарика в темноте. это хаос в голове заставляет сходить с ума, а не само наличие эмоций.

когда я разрешила чувствам случаться, их не стало меньше. чувств стало больше, они перекатываются по телу шариками, они окатывают волнами, они заставляют меня трястись всем телом, они гнездятся в груди, в руках, в ступнях, в шее, в пояснице. чувства — это я.

другой не было, нет и не будет. не отрезать это, не выбросить, сколько бы я не медитировала, я всегда буду чувствовать и ощущать, потому что я жива. остается только научиться с этим жить. и даже кайфануть между делом!

и как же я к этому пришла?

ЧАСТЬ 2. рептилия входит в чат

с тем, что люди произошли от обезьяны мы смирились. обезьяны милые (если не подпускать их к лицу), они на нас похожи, они общаются жестами и бла-бла-бла, ну а КАК НАСЧЁТ СКОЛЬЗКИХ ДОИСТОРИЧЕСКИХ РЫБ? посмотрите на это:

и у рыбы, и у коровы, и у собаки, и у тебя, дорогой друг, есть одна общая черта. там, под крышкой черепа, в складках и извилинах, повязанный синапсами, купается в сером веществе рептильный мозг. эволюция неохотно отменяет то, что сформировала, именно поэтому у мужчин есть соски, у всех нас до сих пор растет по телу волохня, кто-то до сих пор рождается с хвостом и именно поэтому я умею шевелить ушами (и делаю это иногда, ей-богу, синхронно с моей собакой, когда мы слышим громкие звуки).

рептильный мозг был у наших далеких предков, ещё до того, как первый гомо сапиенс узнал свое отражение в реке. рептильный мозг отлично справлялся с актуальными для его времени задачами: спариваться, драться, искать еду. штука в том, что сейчас при всех наших космолётах, умных книжках и абстрактных мемах, этот кусочек мозга никуда не подевался. именно он ответственен за все ментальные ошибки, именно ему принадлежит множество твоих, казалось бы, дохуя умных решений.

а теория о рептильном мозге принадлежит Полу Маклину, получившему за нее Нобелевскую премию. так что это далеко не околонаучная теория, как «работающий на 10% мозг», а вполне подтвержденная информация. и догадался о ней не один, конечно. я не буду полностью передавать всю теорию, поскольку в ней не разбираюсь и она разнится от источника к источнику. вы также можете дополнить его в комментариях.

рептильный мозг — это то, что обычно называют инстинктами. беги, дерись, жри, еби, бойся, замри — его приказы в нашей голове. для него нет будущего, поэтому мы можем растревожиться по поводу экзамена, хотя он только через полгода. для него нет прошлого, потому мы можем сгорать от стыда, прокручивая посреди ночи воспоминания из 5-ого класса, где ты случайно поперхнулся печенькой и выплюнул её на девочку, в которую был влюблен. из-за него мы делаем импульсивные покупки, звоним бывшим по пьяни и теряем голову от влюбленности. такой это чувак.

лимбический мозг отвечает за социальное поведение, за эмоции (именно за эмоции, а не за реакции на окружающие раздражители), за осознание себя в пространстве и за память. лимбический мозг — это уровень собаки. бывает очень умным, но поэму не напишет. да и зачем, если он и так милашка?

и, конечно, третий житель черепушки: неокортекс — этот парень спас слабых, полудохлых человеков от вымирания. а сейчас вы благодаря нему понимаете, что я здесь пишу (мда, вот где мы все оказались). а также играете в шахматы, смотрите сериал на Нетфликсе про шахматы, входите и выходите в IT и планируете бухнуть на выходных.

всё это в голове не так просто, как кочан капусты, завернуто один в другой. там дикий коктейль, и мои примитивные объяснения не отразят его сложность даже в половину. НО ЭТО СУТЬ. и именно это помогло мне понять, что эмоции и чувства — неизменная, неудаляемая часть моего организма. до этого я, честно говоря, как-то не думала откуда оно да и зачем. но точно знала, что эмоции — это плохо.

я запустила адскую машину рефлексии и вскоре поняла, что тот вечный диалог в моей голове — переговоры этих ребят между собой. когда у меня пмс, древняя рептилия в моей голове говорит: ВСЁ ПЛОХО А ТАКЖЕ ВСЁ ХУЙНЯ УБЕЙ СЕБЯ СЕЙЧАС ЖЕ Я НЕ МОГУ ТАК СТРАДАТЬ ЭТОТ МИР ВРАЖДЕБНЫЙ СЕЛЬСКОЙ ТУАЛЕТ. тогда как рациональный тип вторит: да это просто матка поняла, что в этом месяце не рожаем, расслабься, съешь шоколадку без глютена, прими ванну с эфирными маслами, моя ты радость, утютю.

рептильный мозг не понимает логики ВООБЩЕ. поэтому когда моему другу плохо, я говорю ему: порви их всех, они суки, ты красавчик, и только после этого, только когда он успокоится, мы разбираем почему они — суки и как их порвать на практике. и себя я тоже больше не пытаюсь успокоить какими-то стройными, красивыми утверждениями. иногда, если боишься НЁХов в темноте, нужно стать Дином Винчестером, а не пытаться переубедить себя в том, их не существует.

раньше я думала, что сама виновата в том, что так много боюсь, часто грущу и всё время злюсь. раньше все эти сущности в моей голове воевали. но теперь, как хорошая девочка, я уважаю старших (потому что рептильный мозг не только старее, но ещё и быстрее - ему приходится таким быть, ведь именно он отвечает за твое выживание). я бы прожила без неокортекса, может, даже лучше, чем сейчас, хех, но без рептилии — никак.

но да, это, как и те эфемерные инстинкты — не повод увиливать от ответственности за сделанные тобой поступки. мы часто действуем на одном лишь топливе внутренней ящерицы, пост-фактум объясняя себе: да, я пишу этому парню среди ночи, потому что он дохуя интересная личность. а хитрый рептилий где-то внутри головной тьмы потирает лапки и приговаривает: секс, сеееекс, размноженьице, хехе. но это не значит, что ты обязана общаться с ним, если он начнёт вести себя как мудак. потому что неокортекс нужен нам именно для этого: рептилий в одиночку не справлялся.

а в остальном, я признаю, что рептильный мозг — главный, а я животное, что, по мнению моего мозга, до сих пор прыгает с ветки на ветку, прячется в высокой траве и спаривается, как в последний раз. моя логика, планирование, абстрактное мышление, рациональность — ну вообще не звезды этой вечеринки. они — добрый родитель, тренер, помощник и друг для капризного чешуйчатого мудака.

и это освобождает.
нахуй тяжкое бремя венца творения, я возвращаюсь в первобытный лес.

п.с.

1. и да, конечно, дело не только в одном патриархате. воспитание, темперамент, устройство моего мозга, какие-то ещё обстоятельства — ничего и никогда не бывает просто так. но, так как я гораздо больше понимаю в культуре, чем в психоанализе и нейробиологии, здесь и дальше буду писать именно о тех культурных факторах, которые на меня влияли.

2. всё мною тут написанное это только теоретическая база, которая помогла мне смириться с эмоциями. понимание, как всё работает изнутри, избавило меня от постоянного чувства вины и желания наказать себя за то, что я такая. однако эти знания легли на подготовленный разум. всю основную работу сделала моя психотерапевтка, научившая меня наблюдать за их проявлениями через тело, идентифицировать и правильно выражать их. а о том, какие удивительные дела творит психотерапия, я расскажу в следующем посте.

*готова подраться с двухметровым мужиком — редакция канала «серпентарий сарны» не рекомендует драться с существами, заведомо крупнее вас, сильнее физически и\или пребывающими в алкогольном опьянении. ПОЖАЛУЙСТА, БЕРЕГИТЕ РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ ОТ ПОВРЕЖДЕНИЙ.