Выхожу из шкафа — я ...

...потомственный диссидент. И очень-очень давно хотел написать о своих личных счётах с человеческой глупостью.

Так случилось, что мой отец погиб в армии, по не понятным мне причинам. Это было в 1986 году. Мне было год, он якобы тогда служил на Дальнем Востоке солдатом срочной службы. В похоронке значится, что он умер в результате трёх пулевых ранений: в лёгкое, брюшную полость и сердце. А в устном разговоре, когда его молодая жена и моя мать пыталась узнать, что же случилось, был ответ: «Самоубийца ваш муж».

И в принципе это правда. Сейчас, довольно очевидно, что служить в российской армии, особенно в период войны в Афганистане — равносильно самоубийству. Впрочем, как и во многих других армиях Земли во время любой войны. Особенно, если лояльность, а не компетентность — главный принцип отбора кандидатов на повышение по карьерной лестнице в Этой Стране.

Сейчас уже будет трудно выяснить, что же случилось на самом деле. Но причина смерти не так важна, как сам её факт. Возможно отец застрелился сам, не выдержав издевательств. Или он участвовал в потасовке с коллегами по несчастью. Или в результате какого-то засекреченного конфликта с Китаем. Но мой личный выбор для причины смерти моего отца: война в Афганистане — очередная ошибка и позор человечества.

И возможно, я даже готов оправдать его смерть. Ведь это воспитало во мне установку: «Держись от госструктур подальше  —  проживёшь подольше».

Второй мужской фигурой был дядя. Вот уж кто-кто, а дядя был реальным диссидентом. Семейная легенда гласит. Жил-был в стране СССР, в «Ленинградском НИИ Химии-Физики» кем-то там служил. Вумнай был страшна. Жил - не шибко тужил, да угораздило его начать писать письма в ЦК КПСС с экономическим рационализациями в стране СССР. В начале 80-х предупреждал, о не верной экономической политике и пророчил катастрофу.

В итоге, дядюшку заперли в дурдоме и принялись его «лечить» психотропами. И если он не был психотиком до «лечения», то уж точно стал таковым после. По крайней мере ненадолго.

После неведомого мне периода времени, его выкрала бабушка - женщина по видимому крепкой закалки.

Выкрала, да и в доме скрывала. Без паспорта, без работы, без пенсии, и без мед помощи.

Вцелом, довольно странная семейная история. Хотя если немного знаком с Историей Этой Страны, и тех госрежимов, что её эксплуатировали, то и странность куда-то девается.

По словам же матери, которая познакомилась с ним в 1983году, он производил впечатление человека разумного, весьма компетентного и немного через чур въедливого.

После смерти отца, связь с семьёй отца прервалась. То ли мать не стремилась сама, то ли родичам было не до того.

Так вот была стёрта государством очередная семья. Почти полностью. Мать моего умерла, отец из дому ушёл. Дядя ушёл в глубокое подполье. Из всех Мартыновых этого генеалогического замеса остался только я.

Как после такого лично мне сохранять лояльность к Российской государственности?

А вот и отлично сохранял. Социум и телемозгомойка отлично постаралась. К 18 годам я был готовым пушечным мясом и наверное тоже бы сгинул в топях русского национализма.

Однако, слава жертве моего отца, и Господу Иегове, Шиве и Кетцалькоатлю Слава, я вырастил в себе порядочную невротическую тревожность. И оттого предпочёл учёбу службе.

Таки да, до сокровенных 27 лет я жил в тревоге. И я привык. И ещё несколько лет продолжался мой подЪём со дна бытия к поверхности. А до того мне было тяжко. Вот отсюда мне кажется я и получил опыт парадоксального птср. От обратного. Стресса не было. Острого и сильного. Но он был хронический и такой какой-то нереальный.

Я всё время блуждал по теневой стороне улицы, напуская на себя равнодушный вид при виде сотрудников МВД. Редкие поездки в метро служили мне метафорой спуска в царство Аида и темой для глубоких медитаций.

Год за годом я по плавной спирали погружался в депрессию — выученную беспомощность. И озлобленность — неспособность конструктивно утилизировать не сильно могучую, но кипучую мою энергию.

Рекрутский возраст прошёл, а молодость нет. Я в чём-то так и остался подростком и юношей, болезненно вцепившемся к детскую на всё способность. Научиться выбирать, стало для меня трудной задачей.

Отсечь всё лишнее, убить в некотором смысле себя в других ветках развития. Оставить одно направление, вырасти в иерархии компетентности, с тем, чтобы в будущем обрести ещё одну встречу с выбором, затем ещё, и ещё. Жестоко держать себя в рамках дисциплины. Не расплываться по древу мыслей. Желать одно, любить его же. Не жалеть и не сомневаться. Мыть руки с мылом и маску регулярно менять. Теперь это мои заповеди. Мой кодекс правоверного служителя культа счастья.

Так, если кратко, я и оказался здесь и сейчас. Шаг за шагом, выбор за выбором, я создал эту Реальность. Свою Реальность. И продолжаю её менять. Не быстро, конечно. Однако, что такое годы в сравнении с Вечностью? А что такое вечность в сравнении с мгновения ми счастья в объятиях любимого человека?

Вынужден признать, что быть настоящим диссидентом у меня тонка кишка. Мне правда очень не хочется ни в российскую тюрьму, ни в российскую армию, ни на российскую госслужбу. Потому что и то, и другое поразительно напоминает мне  одновременно и могилу, и такой своеобразный нудный ад, в котором ты вынужден минута за минутой терпеть мучительно унылое бытие, в то время как из тебя по капле высасывают твоё личное время и тратят его на поддержание видимости порядка и благолепия на вверенном участке.

Однако, в чём я получил действительно хороший урок, так это в философском отношении к реальности и условностям социально принятых норм.

uQti471KZ7KM6B61kFDhVQ