Солнце, Сумрак и Радуга (часть2)
Бар разгромили бандиты с нижних уровней. Разнесли в щепки. Даже нанятые охранники не помогли. Досталось всем. Сама хозяйка, Ирка по прозвищу Белка, целую неделю провела в больнице, где её и навестила очень импозантная дик в деловом костюме.
Странная гостья, принесла бутылку дорогого алкоголя и настоящих фруктов. Нельзя было жить в Радужном районе и не знать, правую руку мамаши Мары, Миру. Эта дик была легендой, всегда в курсе событий, всегда на пике справедливости, защитница спокойствия и сладострастия на подвластной ей территории. Помимо милых, дорогих подарков, израненная Белка получила внушительную сумму денег на счёт, а также просьбу восстановить бар на прежнем месте, с обещанием защиты от самой Мары. А просьба мамаши, это фактически приказ.
Ирка, покинув больничные стены, прикупила осколочное ружьё, расширенную медицинскую страховку и пару имплантов. Большую же часть суммы, полученной от дик, она потратила на восстановление бара. Конечно же, было понятно, что всемогущая Мара, хозяйка всего криминального мира, Радужного района, не просто так помогает какой-то там мелкой предпринимательнице, однако противиться её воле не было никакой возможности, да и желания.
Пожертвования от мафии были действительно серьёзные, значительно больше, чем она смогла собрать сама для первой попытки открытия заведения на краю квартала. Нанятые строители были расторопны и уже через пару недель новые, витринные окна, разукрашенные обнажёнными девицами с бутылками в руках, засветились призывным светом.
Всё было по-новому, и всё было великолепно. Вместо одного единственного старого пилона, появилась сцена со сменными декорациями и современной подсветкой. Удалось организовать даже небольшую кухню, а в бар помимо дешёвого пойла, заехало несколько бутылок действительно высококачественного натурального дорогого алкоголя.
Белка была в восторге, ровно до того момента, как открылась. Первыми её посетителями были двое дик, явные посланники мамаши. Однако зря Ирка расстроилась. Ни принуждать к продаже Розового льда, ни отбирать построенный на криминальные деньги бар, ни предлагать что-либо другое противозаконное, ей не стали. Наоборот, посетительницы представились, как охрана, выделенная лично Марой, для сладенькой Белки. Они, так и сказали, сладенькой.
Теперь всё встало на свои места. Каким-то образом, сама того не зная, Ирка оказалась в центре бандитских разборок. Её новое имущество играло в этом деле не последнюю роль, вероятно, как пограничная зона влияния. Страшно? Конечно, страшно! Хотя, с такими охранниками не очень, в народе ходили самые завиральные слухи о силе, выносливости и боевых качествах дик.
Охранники сменялись каждый день. Это всегда были именно дик и всегда по двое. Они иногда пили пиво, но в основном, играли в компьютерные игры или смотрели шоу. Несколько раз приставали к стриптизёршам и пару раз соблазняли посетителей. Однако сильных проблем не доставляли, наоборот сразу вмешивались в любой конфликт. Ещё одним приятным моментом было то, что за новую охрану не нужно было платить. Белка быстро привыкла и работала в удовольствие.
Настоящие неприятности произошли спустя две недели после открытия бара. Вечер был в самом разгаре. Занято больше половины столиков. Только что закончилось феерическое выступление Изабеллы, почти десять минут к ряду крутившейся на пилоне вниз головой и вытягивавшей длинные ноги, но так и не обнажившей своей прелестной груди. Всё ещё было впереди!
Ей на смену вышел смазливый парень с розовыми волосами по прозвищу Смычок. Он пел и медленно танцевал, обнажаясь. Голос был прекрасный, он звал к какой-то далёкой звёздной любви. Белка смотрела на зал из-за стойки, вот парень крутнулся на месте и сильно выгнулся, стало видно, что под тонкими эластичными трусиками у него имеется не только крепкий член, но и внушительных размеров пробочка, расположившаяся в попе. Ирка тихо хихикнула, глядя как одна из дик, кажется, Анфиса, гладит себя под столом, созерцая шоу. Ещё бы, Смычок просто зажигалка, ещё несколько человек в зале, тайком лакали себя.
Дверь распахнулась как-то резко и зло. Сразу стало понятно, что пришли не посетители, а неприятности. В бар ввалились, пятеро мужчин, заметно контрастирующих со всей здешней публикой. Ни пирсинга, ни модных топов и шортов, ни цветных волос. Вошедшие выглядели старше местных завсегдатаев, головы брили на лысо, одевались в худи и спортивные штаны, а тела свои украшали татуировками низкого качества.
Двое сразу направились к бару, ещё двое скинули со стула какого-то молодого парнишку, тут же заняв столик и став приставать к его спутнице. Последний направился прямо к сцене, где самозабвенно пел Смычок, демонстрируя не очень приличными телодвижениями, как он собирается кого-то любить среди звёзд.
Ирка зашарила под стойкой в поисках осколочного ружья. Как минимум в одном из вошедших она узнала того, кто в прошлый раз громил её бар. Глаза её расширились от ужаса, руки похолодели и всё никак не могли нащупать оружие, хотя пару раз касались цевья. Все мысли об охране вылетели из головы.
- До тебя, похоже, так и не дошло. – Один из подошедших плюнул на стойку жёлтой слюной курильщика. – Здесь, в округе, живут нормальные люди. Им не нравится заведение, где всякие мальчики выдают себя за девочек и наоборот. Это наш район, мы здесь таких не любим.
Внезапно послышался страшный грохот. Все обернулись, а Смычёк перестал петь. Бандит, что направлялся к сцене, лежал, опрокинув в падении стол и распугав посетителей. Прямо в проход была демонстративно выставлена нога Анфисы. Клиенты оказались вполне понятливые, почуяв начало беспорядков, они потянулись к выходу. Певец скрылся со сцены.
- Кажется, вы ошиблись районом. – Рядом с занявшими столик бандитами, выросла фигура второй дик, Патриции.
Охранницы были абсолютной противоположностью татуированным мужчинам. Более высокие, они прямо-таки излучали спортивный дух, плоские в кубик животы, мощная мускулатура рук, напружиненность в движениях. Анфиса была одета в топ-ленту без лямок, едва скрывающую объёмные груди, и розовые лосины в звёздах, через которые явно проглядывал почти стоящий член не маленьких размеров. Патриция, облачённая, в джинсовые бриджи, с ложным замком демонстрировавшие гладкий лобок, сходящийся не в ложбинку, а переходящий в мощный ствол, более тщательно прикрывала свои верхние полушария, футболкой в сине-белую полоску.
- Ты что такое? – Сидевший за столиком бандит ещё больше развалился на стуле. – Я здесь у себя дома и таких уродств как ты не потерплю. Свалило отсюда в ужасе.
Он смачно плюнул в Патрицею, которая, как-то легко увернулась от противной слюны и, не прекращая движения, смачно ударила своего обидчика. Второй сидевший за столиком мужчина, сделал резкий выпад без замаха. В руке его блеснуло лезвие ножа.
Анфиса в мгновение ока оказалась у барной стойки. Как раз вовремя. Поняв, что разговор не удался и пора переходить к делу, один из бандитов схватил Белку за шею и потянул на себя, а другой с длинным обоюдоострым клинком в руке обернулся в зал. Дик действовала быстро, невероятно быстро.
Удар в почку. Пальцы разжимаются, отпуская Ирку. Смещение, удар в солнечное сплетение, нож падает на пол, бандит сгибается пополам. Резкий удар сверху вниз, почти в прыжке, прямо в печень. Мужчина валится кулем, в ближайшие пол часа, он в сознание не придёт. Теперь опять тот, что хватал Белку, он как раз пытается выпрямиться. Левой в челюсть, правой в корпус и добивание сверху.
Патриция справилась не так хорошо. Один из бандитов встаёт с пола, второй пытается заслонить лицо, от без разбора молотящей его дика. Анфиса не стала бы вмешиваться, если бы не увидела, что белые полоски на футболке подруги постепенно становятся красными.
Резкое движение вперёд и, тот, что поднимался с пола получает мощный хук правой. Что-то блеснуло в воздухе. Натренированный организм Анфисы позволил ей увернуться от острых краёв битой бутылки. Пожалуй, обычный человек, остался бы сейчас без половины лица. Тот из погромщиков, что ранее распростёрся возле сцены, был сейчас вооружён и нападал. Но, что такое обычный бандит против дик? А против дик, боксёра? Удары только правой, в рёбра, в шею в голову. Завершающий левой в живот.
Белка наконец-то нащупывает ружьё и являет его на свет из-под барной стойки. Стрелять не в кого. Все нежелательные посетители бара лежат навзничь, никто из них даже не стонет, хотя все дышат. Патриция сидит на стуле, держась за распоротый бок, кровь постепенно стекает и пропитывает сексапильные бриджи. Анфиса стоит посреди зала, сжимая и разжимая окровавленные кулаки.
- Белочка, сладенькая, закрой, пожалуйста, на сегодня своё замечательное заведение. – Патриция достаёт из кармана маленький смятый пакет.
- Пет, тебе бы к врачу. – Укоризненно смотрит Анфиса.
— Вот ещё. – Дик высыпает на стол маленькие прозрачно-розоватые кристаллики. – Я не пропущу такое шоу. Давай лучше сюда шприц.
Белка бежит к двери, вешает табличку с надписью «закрыто» и запирает все замки. К тому моменту, как она вернулась в зал, все бандиты были уложены на сцену и связаны пластиковыми стяжками. Анфиса ходила между ними и делала каждому укол, после чего те начинали слабо шевелиться. Патриция сняла с себя футболку и примотала её к раненому боку. Кровь стала идти гораздо меньше, всё-таки метаболизм дик, это что-то. Грудь, тоже!
- Белочка, сладенькая, помоги нам. – Анфиса протянула барменше маленькую видеокамеру. – У нас фильм намечается с интересными сценами, поснимай.
Бандиты, тем временем, начали приходить в себя, они слабо шевелились, а в их глазах горела лютая ненависть. Хотя не только она. Рты их были заткнуты, и слышалось только тихое мычание. Вместо попыток вырваться, недавние агрессоры напряжённо разглядывали обнажённую грудь Патриции. Там конечно было на что посмотреть, два внушительных размеров, почти идеальных шара, украшенные тёмными сосками с шоколадными ареолами.
- А они точно сыграют свою роль? – Раненая дик откинулась на стуле, слегка морщась и поглаживая свой пах.
- Ещё бы. – Заулыбалась Анфиса, снимая лосины и являя на свет внушительных размеров член, почти готовый вонзаться в плоть. – Мы их такой дозой Розового льда накачали, что они на всё теперь готовы. Нужно только их чуть-чуть разогреть.
Ирка почти сразу потеряла связь с реальностью, как бывает с неопытными операторами. Мир схлопнулся до экрана камеры, а всё окружающее происходило как бы за кадром. Вот Анфиса двигает рукой, как бы взвешивая свой член, держа его у лица Патриции. Та целует его то в головку, то у самого основания. Но интереснее всего не это. Бандиты начинают как-то неестественно двигаться, стянутые пластиком. Они больше не пытаются вырваться, наоборот их желанием становится подползти поближе, к играющимся дик.
Патриция оттягивает вниз свои джинсы, являя на свет, чуть искривлённый влево член, увенчанный вытянутой, пика образной головкой. Связанные издают уже не мычание, а подобие стона вожделения. Анфиса, похлопав свою подругу пенисом по щеке, направляется к лежащим на сцене. Глаза их следят за покачивающимся из стороны в сторону длинным эрегированным членом.
Ещё пол часа назад, презирающие гомосексуализм во всех его проявлениях, мужики, теперь были готовы на всё, лишь бы заняться сексом хоть с кем-нибудь. Их члены торчали сквозь спортивные штаны, выдавая крайнюю степень возбуждения. Блестящие глаза, шевелящиеся от вожделения губы. Так действует на людей Розовый лёд, наркотик эпохи полисов.
Анфиса нагнулась и стянула штаны с первого попавшегося бандита. Тот задёргался, то ли пытаясь подставить для члена анус, то ли предлагая свой стоячий агрегат. Дик, не стала разбираться, она сняла со следующего повязку, затыкающую рот. Не прошло и десяти секунд, как бандиты принялись заниматься единственным ставшим для них доступным сексом. Никаких возражений, никаких протестов, только чистая похоть.
Дик обернулась, пока стягивала штаны со следующего связанного. Патриция развалившись на стуле, водила рукой по члену, который никак не хотел вставать в полной мере, наверное, это было связано с потерей крови. Рядом застыла Белка в неестественной позе, ноги полусогнуты, стопы развёрнуты внутрь, а колени наружу, спина согнута, рот открыт, а обеими руками стиснута камера.
Анфиса стянула штаны со всех мужчин, не спеша при этом ослаблять основные путы. Бандиты и без того сходили с ума от желания. Один тут же развернулся спиной, пытаясь стянутыми руками, раздвинуть ягодицы не очень-то чистой попы. Другой, стоило с него снять кляп, начал молить о сексе.
- Я прозрел. – Причитал он, высовывая язык в направлении члена дика. – Я всегда жил ради этого. Я хочу попробовать член. Пожалуйста. Дай мне пососать.
Раздев всех бандитов, Анфиса оставила их связанными и отошла от сцены. Ирка замерла, лишь изредка двигая камерой из стороны в сторону. Патриция, наконец, добилась полного стояка и увлечённо двигала рукой по пенису, глядя на развивающееся, на сцене действо.
Ещё недавно бывшие брутальными мужиками, бандиты, теперь капая слюной, отсасывали друг другу члены. Один из них уткнулся лицом с пластиковый пол и отклячил попу. Другой, не смотря на путы, умудрился подняться и просунуть смазанный слюной член ему в анус. По залу разнёсся стон. Белка нагнулась вперёд ещё сильнее, явно не отдавая себе отчёт. Её колени мелко дрожали, а губы были распахнуты.
Минуту спустя, все бандиты приняли участие в оргии, посасывая члены или вставляя в анус, а может быть и то и другое. Анфиса не видела больше причин их связывать, а потому разрезала путы. Вот тут оргия заиграла новыми красками. Совокупляющимся, под действием Розового льда, всё равно на гигиену. Началось действо, не приятное для обычных посетителей бара Белки.
- Фу. – Заключила Патриция. – Прежде чем нападать на заведение в Радужном районе, им стоило бы помыться. Хотя они и так воняли не очень хорошо. Теперь определённо ещё хуже.
- Нет проблем. - Анфиса открыла заднюю дверь заведения и меньше чем за минуту вытолкала туда бандитов, пытавшихся в качестве протеста ухватить её за член. - Белочка, отдай камеру.
Но барменша, сосредоточив объектив на выпирающей части тела Патриции, не отреагировала, пока могучая рука не забрала гаджет. Поле этого Ирка словно вернулась в реальность. Ноги её подкосились, и барменша рухнула на пол с круглыми от непонимания глазами.
- Ничего страшного не случилось. – Анфиса подняла девушку. – Теперь тебя не тронут эти люди. Мама же говорила, что позаботится о тебе. Это ещё не всё. Твоему заведению только предстоят годы процветания. Так мама говорила.
Внезапно до Белки дошло, что дик, говорит, как-то не так. Ни мамаша, и ни Мара, а именно мама, вкладывая в это какой-то особый смысл.
- Вызови, пожалуйста, скорую. – Анфиса выпрямилась и посмотрела на бледную, от потери крови, Патрицию.
5.Старый солдат и металлические пиявки.
Наверное, раз став солдатом, невозможно перестать быть им. Даже если ты пережил всех своих командиров. Даже если ты восемнадцатый самый старый человек на планете с населением более ста тридцати миллиардов. У тебя есть право на получение военной пенсии минимум от трёх полисов. Твоё обычное пособие способно покрыть любые нужды. Все без исключения военные и охранные организации готовы платить бешеные деньги, лишь бы видеть тебя хотя бы своим консультантом.
Солдат всё равно остаётся солдатом. Не генералом, это важно. Невозможно быть кабинетным стратегом, солдат должен находиться на передовой. Что же делать, если нет войны, и даже конфликтов? Определённо, полицейская работа не может удовлетворить, того, кто привык проливать чужую кровь. Даже силовые подразделения не то.
Роман пробовал себя и так и эдак приладить к этому новому миру. Не получалось. Идти в пустоши стрелять мародёров и охранять генераторы кислорода, скорее охота, чем война. Не благородно. Служба в силовых структурах разлагает. Всё же, госбезопасность — это доминирование над гражданскими. Куда пойти старому солдату, когда уже нельзя перестать быть солдатом. Причём на столько старым солдатом.
Конечно же, не хотелось больше убивать. Всегда есть момент, когда разум затмевает такая возможность, лишать людей жизни. Казнить и миловать. Когда тебе подчинён самый фундаментальный закон, делающий человека человеком, наличие разумного сознания. Ты можешь лишать его или оставлять в существовании. Вскоре приходит осознание, что бытие, лучше, чем небытие.
Многие убийцы, через некоторое время становятся ярыми пацифистами, готовыми защищать свои убеждения с оружием в руках. Потому, что более никак не умеют. Роман же нашёл изящный способ оставаться на службе, неважно какой, и заодно бороться с врагом, не убивая живых существ.
Роботы. Роботы, которые нападают на других роботов или присасываются к источникам энергии. Незарегистрированные, списанные единицы. Те, кого по каким-то причинам не разобрали на материалы, для вторичного использования, и не перепрограммировали. Некоторые единицы настолько древние, что даже не различают разницы в живых и не живых объектах. Правда, это редкость. Всё же, в большинстве случаев срабатывает запрет на причинение вреда человеку, если это не военный экземпляр. Или охранный. Или боевой полицейский. Что бывает, но, как правило, крайне редко. Силовые структуры следят за своим утилем.
Роман, живя в скромной квартирке, скромного рабочего района, был в отличие от соседей обеспеченным человеком, а также, имел работу. Примерно половина жителей подобных кварталов существовала исключительно на пособие. Он был своего рода местной звездой, ещё бы, восемнадцатый из старейших людей на планете. Человек, прошедший десятки войн и конфликтов. Тот, кто остался в живых и видел ещё становление полисов и гибель государств.
Сегодня он бесстрашно опускался в лифте, туда, куда никогда не светило солнце. Потом долго спускался по щербатой бетонной лестнице, до площадки, где его встретили сослуживцы. Во всяком случае, Роман по привычке считал их именно сослуживцами, а не просто коллегами.
- Четыре человека в аду. – Попытался пошутить Жак.
Пожалуй, только Роман имел нормальное представление о том, что такое ад. Остальные были настолько моложе, что к моменту их рождения, религия, в систему мировоззрения которой входило это понятие, умерла. Представление об аде, осталось как о мифическом месте, где страшно и нет ничего хорошего.
В этом отношении всё вполне соответствовало представлениям молодёжи. Здесь не было ни жара, ни чертей, зато, били растрескавшиеся бетонные стены, сочащиеся влагой и покрытые колониями грибка. Когда-то давно установленные на потолках коридоров лампы не горели. Температура окружающей среды составляла плюс десять градусов по Цельсию. Она была здесь постоянна, никогда не менялась.
Четверо смелых спустились ниже уровня трущоб, для устранения гнезда металлических пиявок. Логово роботов обнаружил накануне один из дронов разведчиков, что в изобилии шныряют по старым коллекторам в поисках критических повреждений структуры стен.
Для уничтожения гнезда всегда выделяются добровольцы. Никто не знает, с чем придётся столкнуться. Металлические пиявки тащат в своё логово, всё потенциально ценное, захламляя его всяким мусором. Роботов полагается уничтожать, а найденное добро, сдавать в специальную комиссию по учёту ценностей. На деле же, ликвидаторам гнезда, никто не запрещал забирать всё, что натащили роботы, для личного обогащения. Беда в том, что это могли быть, как ювелирные украшения, так и противопехотные мины.
Когда тоннель закончился, четверо мужчин, вооружённых электромагнитными пушками, оказались в метре над площадкой строго коллектора. Ничто кроме налёта ржавчины не намекало на то, что здесь когда-то текли потоки воды. В углу уныло молчали два старинных углеводородных электрогенератора. На бетоне валялись какие-то металлоконструкции, а в самом дальнем углу возвышалась гора вещей, явно случайно найденных роботами, но не нашедших применения.
- Пора! – Рыкнул Роман и бросил вперёд электромагнитную гранату.
Сверкнуло. Голубоватые молнии замелькали по всему залу. Треск, запах озона, и, казалось бы, вся техника погибла. Однако стоило людям выпрыгнуть из тоннеля, как с заваленного мусором пола поднялись несколько роботов. Сразу можно было различить двух дворецких, двух крупье и ещё пару фасовщиков. Они не представляют опасности для людей. Отреагировав на раздражение, роботы слепо дёргались из стороны в сторону, не видя людей в принципе. Так были устроены их электронные мозги.
Команда в состав которой входил Роман, была опытная. Во избежание инцидентов, они сначала отключили всех роботов. Потом установили ловушки во всех тоннелях, сходящихся к старинному коллектору. Только после всех приготовлений, стали осматривать трофеи.
За право вырезать с поверженных механизмов конденсаторы, Михаил как правило отказывался от всей остальной доли при разорении гнезда. Жак предпочитал рабочие механизмы, а Николай, в основном специализировался на редких углеводородах, которые использовались при строительстве старинных моделей роботов. Таким образом, никто не мешал Роману рыться в самом гнезде. Здесь не было никакой органики, техника предпочитает технику, даже в посмертии. Сломанные аккумуляторы, старинные коммуникаторы, какие-то пластиковые коробки. Вот эта не вскрытая, с яркими печатями, кажется космическая почта. Наверное, ценная. Куски старых станков не имеют ценности, кроме как на рынке втор сырья. Роман засунул коробку подмышку и отошёл в сторону, водя оружием из стороны в сторону, но всё тихо.
Мужчины рылись в старых железяках, описывали находки и ждали утилизационную команду. Два десятка роботов, явились через пару часов. Они под чистую вынесли все, что представляло хоть какую-то ценность, включая самих хозяев гнезда, обречённых теперь на переработку. Плёвое дело. Хорошо, здесь не оказалось какого-то хитрого механизма, настроенного на агрессивное взаимодействие с людьми.
Роман с пластиковой коробкой подмышкой и его напарники, нагруженные запчастями, покинули разорённое гнездо металлических пиявок.
Утро — это хорошо. Здесь на верхних этажах, утро не просто информация в виде цифр на часах или писка будильника. Здесь это свет в окно. Иногда яркий солнечный, как сейчас, иногда тусклый пасмурный, но именно свет после тьмы. Верхние уровни на то и верхние, чтобы обеспечить достойных светом и тьмой, а не как внизу, вечным сумраком.
Пробуждение Миры было самым обычным. Яркие лучи восходящего солнца били в потолок, отражаясь от хрустальной люстры и, солнечными зайчиками, разбегаясь по постели. Одеяло смялось и сдвинулось, открывая большую упругую грудь с затвердевшими по утру сосочками. Длинные тёмные волосы раскиданы по подушке.
Стоило сдвинуть одеяло в сторону, как выяснилось, что затвердели не только сосочки. То, из-за чего она и её дети носят грубое прозвище, дик, торчало, словно высеченная из камня колонна, покрытая синими прожилкам и увеченная красновато-синей головкой. В принципе ничего нового, в силу происхождения и физиологии, подобные ей с раннего детства вынуждены изучать анатомию своего организма.
Кстати, о детях, где там Анфиса и Жани. Уже давно выросшие, великовозрастные, но всё равно остающиеся для Миры детьми. Примерно двадцать два года назад она сдала свою сперму, с периодичностью в несколько месяцев и перестроила свой жизненный цикл, получив взамен двух очаровательных детишек. Эти две проказницы принесли много хлопот и не меньше радости в её жизнь.
Постель Миры находилась на, своего рода балконе, с которого легко можно было оглядеть всю квартиру-студию. Только кухня, находившаяся под лестницей, да скрытая за дверьми уборная, были недоступны взору. Всё остальное, прихожая, большая гостиная, гардеробная, спальни и несколько столов с оборудованием, было как на ладони.
Встав и поправив волосы, Мира свесила свою большую обнажённую грудь через хромированные перила балкона. Видимо Анфиса пришла вчера поздно и навеселе, ботинки разбросаны, как попало, модные штанишки со звёздочками не в шкафу, а на спинке кресла, нижнее бельё прямо на ковре. А где же сама негодница?
Подавшись ещё дальше вперёд, так, что член высунулся меж прутьев ограждения, она обнаружила детей, причём сразу обоих. Жани при полном параде, кофточка, чулки, короткая юбочка. Даже чересчур коротенькая, эрегированный член торчит из-под неё, хотя это, наверное, видно только по тому, что она сидит на корточках. Анфиса же вообще пренебрегла одеждой, стоит, прислонившись спиной к шкафу гардеробной, и гладит тёмно-фиолетовые волосы сестры.
Хотя многие считают, что дик нельзя отнести к какому-либо конкретному полу, сами себя они причисляют скорее к женщинам. Манерами, одеждой и во многом поведением, они подтверждают это. Потому и обращаются друг к другу как к дочерям, сёстрам, матерям несмотря на то, что это не совсем точно.
Жани с наслаждением заглатывала член, стремясь засунуть его как можно глубже себе в глотку. Анфиса же нежно гладила её по голове, приговаривая что-то слышное только им двоим. Близкие к инцесту отношения тоже были обычным делом в семье дик. Не имея возможности забеременеть на прямую, а также вынужденные жить с врождённой гиперсексуальностью, им пришлось изначально откинуть многие моральные устои и предрассудки.
Взять, к примеру, тот же минет, который сейчас самозабвенно делала Жани, даже не замечая, что за ней наблюдают. Именно в такой форме, он является детищем цивилизации. Изначально же это действо воспринималось, как унижение. Способ получить удовольствие, не доставляя его другому. Более того, лучше всего, когда это происходит по принуждению, под таким страхом насилия, что униженная особь, даже не смеет причинить боль своему угнетателю. Издевательство и своего рода пытка, с одной стороны, а с другой желание унизить, покарать, заставить мучиться. Жертва обязана испытывать отвращение и стыд. Варварство, одним словом.
Сейчас всё не так, и это хорошо. Отличным примером является Жани, начавшая раскачиваться всем телом и ускоренно двигать головой, без всякого принуждения, по собственной инициативе. Сейчас люди совсем другие, минет, стал актом любви. Его делают, чтобы доставить удовольствие близкому человеку, выказать своё расположение. Оральный секс перекачивал в русло приятных развлечений. Тот, у кого сосут член, больше, как правило, не является доминирующей фигурой, всё делают за него. Нёбо, губы, язык, глотка, даже пищевод, если это позволяет физиология партнёров, всё идёт в дело. Существует множество техник занятия оральным сексом, ведь из акта насилия он превратился в акт любви.
Просунув руку между прутьями перил, Мира принялась гладить свой половой орган, ещё не опавший со сна. Только ощутив всю мощь, зажатую в кулак, она осознала, чем занимается. Гиперсексуальность, что тут поделать. Глубоко вздохнув, она принялась ускоренно водить рукой по стволу.
Её дочери, меж тем, похоже, не стремились к быстрому концу. Почти доведя Анфису до оргазма, Жани вытащила изо рта не маленьких размеров член, мокрый от слюны и смазки, и приложила его к своему лицу. Губами она нежно начала затягивать в рот яички, облизывая и посасывая их по очереди. Анфиса стонала, вцепившись в голову сестры.
Отойдя на пол шага назад, но, не выпуская увлечённых минетом дик из поля зрения, Мира задрала свой член к животу и принялась ещё быстрее двигать рукой вверх-вниз. Она кусала малиновые губы, чтобы не стонать. Не желая нарушать идиллию.
Сёстры меж тем разошлись не на шутку. Снова заглотив до основания член, Жани принялась с утроенной силой двигать головой. То почти полностью вытаскивая пенис изо рта, то упираясь носом в плоский живот сестры. Собственный её член болтался, высунувшись из-под смятой юбки почти на половину, и сочился смазкой. Анфиса запустила пальцы в тёмно-фиолетовые волосы, массируя голову сестры.
До балкончика, где мастурбировала Мира, стало доноситься ритмичное: «А! А! А!». Хлюпающие звуки тоже стали громче. Сёстры перешли на какой-то запредельный темп движения. Анфиса вдруг резко подалась вперёд, вдавливая голову Жани себе в пах обоими рукам и согнулась, нависнув над ней. Тело её сотрясали сильные конвульсии. Так продолжалось почти минуту. Мира даже успела забеспокоиться, не удушит ли одна её дочь, другую. Но, нет, дик одновременно откинулись назад, тяжело дыша, но каждая по-своему.
Изо рта Жани появился на свет уже не твёрдый как камень, но всё ещё распухший член, перемазанный слюной и белыми сгустками не проглоченной спермы. От этого зрелища, горячая волна оргазма ударила в голову Миры, а, не менее горячая струя спермы в живот. Дик, повалилась на кровать, раскидав по простыне руки и волосы и продолжая фонтанировать семенем. Белые струи с характерным запахом падали на живот, грудь и шею. Вскоре дёргающийся член уже не извергал, а просто выливал сперму, растекающуюся по лобку и яичкам.
Блаженство. В другой раз, Мира возможно бы полежала так по дольше, размазывая семя по животу и груди, пробуя его на вкус. Возможно, наверх поднялась бы одна из сестёр, увидела её в таком виде и ожидаемо, сильно бы возбудилась. Дальше, последовал бы секс, оральный, анальный или просто петинг с взаимной мастурбацией. На простыне появилось бы больше следов от спермы, а в жизни больше радостных моментов. Но не сейчас. Впереди трудный день.
- Доброе утро! – Крикнула Мира, и быстро сбежав по лестнице, скрылась в душевой.
