𝐢 𝐥𝐨𝐯𝐞 𝐲𝐨𝐮
сайлус бессилен в момент, когда твой звонкий смех разливается по комнате, заставляя его самого улыбаться прежде, чем успевает опомниться. ты протягиваешь руку, сложив два пальца в форме сердца, и бросаешь на него взгляд, полный ожидания. ты ждешь, когда он закончит фигуру.
— сайлус, — смеёшься ты. — ты делаешь неправильно.
он наклоняет голову, притворяясь, что не понимает, хотя прекрасно знает, что делает.
— разве? — протягивает он. уголки его губ ползут вверх. — мне кажется, всё именно так.— нет, не так.
— покажи мне, милая, — шепчет он, слегка наклоняясь, и его багровые глаза блестят озорством.
ты вздыхаешь, но улыбаешься. берёшь его за руку и сжимаешь пальцы, пока они не становятся единым целым с твоими. твоя кожа соприкасается с его – тёплой и нежной – и ваши руки образуют идеальное сердце.
и он видит. но его взгляд прикован к тебе.
на мгновение мир сужается до пульса на его запястье, формы твоих аккуратных пальцев, прижатых к его руке, и отражения света в твоих глазах. люк и киран смеются где-то позади тебя, а с насеста доносится слабое карканье мефисто, но сайлус почти не обращает на это внимания.
он видит лишь тебя — твоё лицо в обрамлении гирлянд, горящих над головой, в твоём взгляде отражается слабое мерцание звёзд. ты сияешь. ты жива. и когда ты снова смеёшься, он чувствует, как что-то внутри него замирает, а сердце колотится быстрее. он думает, что ты никогда не выглядела так прекрасно. и он мельком задаётся вопросом, понимаешь ли ты, какую часть его сердца ты уже держишь в своих руках.
— ну же, босс ! — голос люка прорывается сквозь тихий смех, грубый и дразнящий. — посмотрите в камеру. улыбнитесь !
сайлус выдыхает, закатывая глаза. конечно. он должен был догадаться, что они не оставят этот момент без внимания.
— вы, двое... – начинает он, уже почти готовый высказать им все, что думает, но слова улетучиваются прежде, чем он успевает закончить.
потому что ты внезапно оказываешься прямо рядом с ним, так близко, что воздух между вами словно меняется. твоя щека касается его — мягкая и невероятно тёплая — и он чувствует твою улыбку. это прикосновение стирает всё его раздражение, погружая его в нечто спокойное, нежное и слишком человеческое. он смягчается, бросает взгляд на телефон люка, и на его губах появляется едва заметная улыбка — неохотная, но искренняя.
— вы что, снимаете? — недоверчиво спрашиваешь ты, забавляясь этим.
смех кирана эхом разносится из-за объектива.
— мы не можем упустить такую возможность ! никто не поверит, что наш босс — влюблённый романтик, без доказательств.
ты смеёшься — этот звук окутывает сайлуса, как солнечный свет, делая совершенно беззащитным. когда ты отстраняешься — даже на дюйм — он ощущает потерю, словно его обдало холодным ветром. он и не осознавал, сколько тепла получил от этого короткого прикосновения, пока оно не исчезло.
— тогда нам лучше заняться компроматом. — легко говоришь ты.
сначала в щеку — поцелуй мимолетный и игривый, он заставляет сердце сайлуса замереть. мужчина поворачивается лицом к тебе и в этот момент твои губы находят его.
кажется, каждый нерв натянут до предела, пораженный идеальным моментом слияния ваших губ. всё вокруг меркнет. смех люка, возгласы кирана, даже отдаленное карканье мефисто — всё это исчезает, остается лишь гул в ушах, биение собственного сердца, и вкус твоих губ на его губах.
ты отстраняешься быстрее, чем он успевает потянуться за тобой и настигнуть. твои глаза сияют в мерцающем свете, а на губах всё ещё играет улыбка. всего мгновение сайлус просто смотрит на тебя, любуется. в груди разливается тепло — глубокое, всепоглощающее. ты — причина всего. заставляешь его чувствовать себя живым. когда он смотрит, как ты смеешься, все еще сияющая в свете гирлянд, он понимает с пугающей уверенностью, что если это тепло когда-нибудь покинет его... он никогда больше не найдет дорогу обратно к самому себе.
смех раздается между вами — его, твой, хохот люка где-то вдалеке, — но все это сливается во что-то более мягкое, приглушенное. кажется, что мир замер, словно сама ночь затаила дыхание.
сайлус наклоняется ближе к тебе, не успев одуматься, — это инстинктивное движение, вызванное притяжением. его губы касаются изгиба твоей шеи, а голос звучит тихо, лишь для тебя.
— я люблю тебя, — шепчет он. эти слова обжигают твою кожу, они искренни и откровенны.
он чувствует, как ты замираешь — всего на мгновение, на долю секунды от удивления, — и не может тебя винить. он нечасто это говорит. он никогда не умел открыто выражать свои чувства, озвучивать то, что носит в своем сердце. но сейчас, когда ты прижимаешься к нему, а в ушах всё ещё звучит твой смех, он жалеет, что не говорил этого чаще. не говорил, когда у него была такая возможность.
ты отстраняешься всего на дюйм, чтобы взглянуть на него. свет гирлянд отражается в твоих глазах, в их глубине кружатся крошечные галактики, и на мгновение он забывает, как дышать.
— я тоже тебя люблю, сайлус. — нежно шепчешь ты в ответ.
слова едва слышны — хрупкие, нежные —, наполняют его сердце. он закрывает глаза, позволяя им проникнуть глубже, запечатляя их в памяти. он клянется себе, что никогда не забудет, как ты это произнесла. ты всегда признавалась так легко, словно это было самой простой истиной.
теперь, когда он открывает глаза, перед ним стоишь не ты. тусклое, стерильное свечение экрана, холодный свет отбрасывает пустые тени по всему кабинету.
из динамиков доносится твой смех — слишком яркий, слишком живой — и он пронзает тишину. рука сайлуса дрожит, лежа на краю стола. видео повторяется вновь и вновь: твои руки сжимают его большие ладони, ваш поцелуй, запечатленный навечно в своем сиянии.
он наблюдает за этим в тишине. он почти верит, что ты все еще здесь, сидишь напротив него и ждешь, когда он повернется и улыбнется. но когда он поднимает глаза, там ничего нет.
воздух вокруг него кажется мертвым — как будто то тепло, которое ты принесла с собой, оставило это место пустым с твоим уходом. каждый звук, каждый вздох кажутся слишком громкими в этой пустоте. раньше ты наполняла этот дом своим настроением: смехом, раздражением и нежными поддразниваниями, от которых у сайлуса неизменно поднимались уголки губ.
теперь здесь только пустота, которую ты оставила после себя, тишина, такая тяжелая, что она душит.
ты должна быть здесь, отпраздновать еще один год вместе — отпраздновать то время, за которое он так упорно боролся. время, которое, как он думал, у вас двоих было.
он по глупости поверил в это всем сердцем. поверил, что после всего случившегося вы двое наконец-то перехитрили судьбу.
сайлус тяжело прерывисто вздыхает и качает головой. он чувствует себя глупцом — подумать только, он мог изменить судьбу своими руками. решить, что он мог спрятать своё сердце в твоих объятиях и на этот раз сохранить его в целости. он действительно верил, что всё будет по-другому. что вы состаритесь вместе. что оба наконец обретёте покой, наблюдая, как дни пролетают в тихой красоте безмятежной жизни. вместо этого он сидит в окружении призраков и тишины. смотрит на воспоминание, которое никак не хочет исчезнуть.
он почти машинально встаёт и пересекает комнату. в углу ждёт старая пластинка — та, что ты подарила ему на первую годовщину. он проводит рукой по краю винила, касаясь большим пальцем выцветшего написанного тобой имени на конверте. затем запускает пластинку. в воздухе раздаются первые ноты, тёплые и потрескивающие. мелодия наполняет тишину, и на мгновение он позволяет себе расслабиться. закрывает глаза и представляет, как ты напеваешь себе под нос, как твой смех тихо струится по его груди, пока ты танцуешь, а пластинка на заднем плане крутится медленно и лениво. он почти чувствует это: твоё тепло прижимается к нему, фантомные удары твоего сердца отдаются в его рёбрах, твоё дыхание едва ощутимо щекочет шею. затем — нежный поцелуй. лёгкое, как дуновение ветра, прикосновение к его лбу. он не знает, то ли его рассудок помутился, то ли ты — вторая половина его души — всё ещё здесь, всё ещё пытаешься утешить то, что от него осталось.
слезы стекают по щеке и в них отражается монитор. мужчина не утруждает себя тем, чтобы стереть их. они льются в такт песне, а твой смех едва слышно эхом отдаётся в его голове.
когда пластинка доигрывает последнюю ноту, возвращается тишина — густая, всеобъемлющая. сайлус с трудом сглатывает, в горле стоит ком, и он шепчет в тишину:
губы дрожат. слова — тихие и отчаянные — звучат сдавленно. их разносит гул затихающей пластинки. он надеется — всем, что от него осталось, — что они каким-то образом дойдут до тебя. где бы ты сейчас ни была.