Питер Бесте: летописец субкультур
Питер Бесте родился 3.07.1978 в Вашингтоне, а вырос в пригороде Хьюстона. В детстве заинтересовался тяжёлой музыкой, которую слушал его отец. В основном музыку открывал для себя через передачу MTV «Headbanger’s Ball» и те диски, что завозили в локальные магазины — глэм- и трэш-метал восьмидесятых. Но в старших классах школы он заинтересовался хардкором, панком и эмо-сценой и попал в местную тусовку, также активно посещая концерты. И одновременно с этим в Питере проснулся интерес к фотографии. По его словам, на тот момент никакого художественного замысла у него не было, только желание зафиксировать на память людей и места. Он брал на концерты мамину плёночную мыльницу, а потом просто относил плёнки в сетевой фотомагазин, печатал и собирал альбомы. Закончилось это увлечение музыкой и фотографией тем, что Питер поступает в университет Святого Эдуарда в Остине на факультет фотожурналистики.
В это время у него в голове рождаются идеи проектов, которыми он будет заниматься долгие годы. Они принесут ему широкую известность и культовый статус среди любителей музыки. Грандиозным итогом каждого его проекта становилась изданная им книга, можно даже сказать, фотомонография, и, рассказывая о них, я буду идти по хронологии их выхода. Однако нужно держать в уме, что некоторые его экспедиции и погружения в субкультуры происходили порой в одно и то же время, пересекались и даже перетекали одна в другую. Ну и кроме того, годы наблюдения и освещения музыкантов не могли не перерасти в дружбу, и Бесте, хоть и завершил свои проекты, всё равно остаётся погружённым в их творчество и продолжает писать эти истории.
«True Norwegian Black Metal (2002–2008)»
Во время учёбы в университете Бесте познакомился с блэк-металом и заинтересовался этим жанром. Он читал статьи в таблоидах о преступлениях норвежских музыкантов, а затем прочёл знаменитую книгу «Lords of Chaos» («Князья хаоса»). Питер очень впечатлился жанром, но одновременно и удивился: невероятно притягательная, но закрытая культура с очень мощной визуальной эстетикой, но при этом практически лишённая качественных фотографий — лишь любительские промо-снимки, сделанные самими группами и их друзьями. И в голове у Бесте родилось желание создать документальную летопись этого жанра. Что интересно: по его словам, несмотря на то что он вырос на хэви-метале, он не был поклонником блэк-метала до погружения в свой будущий проект, его привлекало закрытое коммьюнити музыкантов и слушателей, развивающееся в стороне от мейнстрима. Он стал активно интересоваться этой музыкой, ходил на выступления групп, когда те приезжали в Техас или ближайшие штаты, и снимал их как аккредитованный фотограф от музыкальных журналов — он уже завершал университет и начинал сотрудничать с печатными изданиями, в частности с Dazed & Confused, Vice, Rolling Stone. В 2001-м на фестивале Milwaukee Metalfest XV он отснял Gorgoroth, познакомился с ними за сценой и начал готовиться к поездке в Норвегию.
Как раз в 2001-м Бесте заканчивает университет, и для того чтобы сэкономить средства, переезжает к родителям. Он работает и копит деньги, одновременно ведя переписку с группами из Норвегии: он снимал их гастроли в США и отправлял снимки музыкантам, тем самым налаживая контакты перед тем, как приехать непосредственно к ним в гости. В 2002 году Питер накопил несколько тысяч долларов, купил сотню катушек плёнки, билеты в Норвегию и улетел в Берген на пять недель. У него был блокнот, в который он выписал адреса хостелов, несколько контактов — в частности, музыканты Gorgoroth и Enslaved, а также список групп, с которыми он хотел познакомиться.
Полагаю, норвежский блэк-метал — тот случай, когда особенно не требуется погружение в контекст. Сам Бесте формулирует свой интерес так: «Блэк-метал в Норвегии развивался как самодостаточный культурный мир — мир, определяемый противостоянием христианству, скептицизмом по отношению к современной жизни и намеренным отстранением от основного общества… Я шесть лет фотографировал это сообщество, имея постоянный доступ к нему. Мои фото отходят от зрелищности и рассматривают блэк-метал как форму конструирования идентичности и культурной преемственности — формируемую окружающей средой, убеждениями и постоянным желанием существовать вне современных норм». По сути, именно к уникальным культурным сообществам Питер и питает тягу, исследуя их во всех своих проектах.
Тем не менее 2002-й обстановка в Норвегии следующая: Варг Викернес (Burzum), Бард Фауст (Emperor) и Гаал (Gorgoroth, Trelldom) сидят в тюрьме, причём последний, хоть и попал туда на самый меньший из всех срок (на год), зато буквально в прошлом 2001 году, что вновь всколыхнуло обсуждение о том, что блэк-метал — жанр, пропагандирующий насилие, нигилизм, мизантропию и оскорбление чувств верующих. В тусовку, взрастившую этих добрых и светлых людей, весной 2002-го приезжает Питер, имеющий смутные договорённости о съёмках с теми контактами, которые успел завести, и при этом, по его словам, «не имея понятия, что будет делать оставшиеся 23 часа этого дня после съёмки, а ещё меньше понимая, что будет делать ещё пять недель в этом холодном и чужом краю».
Уже в ту поездку на свет появился один из знаменитых кадров. Бесте планировал отснять Gorgoroth и вместе с барабанщиком группы Квитрафном (который теперь более известен под своим настоящим именем Эйнар Селвик, основатель проекта Wardruna и композитор сериала «Викинги») шли к машине ждать Кинга, когда тот закончит наносить грим у себя в машине. Мимо шла пожилая женщина, и на её лице отпечатались характерные эмоции. Фотоаппарат был у Питера под рукой — и теперь небольшой переулок под названием Kjellersmauet в Бергене навеки стал местом притяжения музыкальных туристов.
К 2008-му году, когда вышла книга под названием «True Norwegian Black Metal», Питер побывал в Норвегии уже тринадцать раз и провёл там в общей сложности почти год. У него завязывались тёплые отношения с музыкантами, и те позволяли ему раскрыть себя с помощью фотографий. Например, группа 1349 отправилась с Питером в Несодден, пригород Осло, увешанные сумками с гримом, костюмами и бутылками с керосином. Их целью стала пещера, в которой музыканты играли, будучи детьми. Результат — роскошный фотосет, жемчужиной которого стал Фрост, выдыхающий пламя. Что любопытно, снимал тогда Бесте на среднеформатную камеру, и единственным источником света был факел, на который и дыхнул горючим барабанщик.
Наттефрост (Nattefrost, Carpathian Forest) подружился с Бестом настолько, что впустил его в свой самый приближённый круг и продемонстрировал невероятно личное: коллекцию ногтей и волос. Да, в то время Расмуссен активно шёл по пути провокации и саморазрушения, что и отражено в фотографиях, снятых Бесте, на которых фронтмен Carpathian Forest предстаёт не только в героическом образе эталона блэк-металлиста (одна из этих фотографий и стала обложкой как книги, так и второго сольника Nattefrost), но и человека с зависимостями и слабостями.
Свой метод документальной фотографии Бесте формулирует как «муха на стене»: минимальное вмешательство и отказ от постановочных студийных рамок. Он наблюдает за музыкантами, стараясь не превращать их в одномерные карикатуры, оставляя в них и юмор, и человечность. К примеру, выцепить Аббата и Immortal на фотосессию получилось лишь в 2007-м, и там инициатива была не за Питером. Он понимал, что режиссировать происходящее не получится, и лишь следовал указаниям самих музыкантов. А, к примеру, Darkthrone он показал, напротив, сквозь призму своего восприятия: снял дуэт в лесу, но без привычного грима и кривляний времён «Transilvanian Hunger».
В 2003-м Бесте снимал группу Windir и, в частности, их основателя Вальфара. Вместе они гуляли по долине Согндал, недалеко от дома Вальфара. К сожалению, в начале января 2004-го там и случилась трагедия: Вальфар попал в снежную бурю и замёрз насмерть, так и не успев добраться до дома родителей, к которым шёл. Эту суровость норвежской природы, в том числе, Питер старался запечатлеть в своём проекте, чтобы показать связь радикальной и свирепой музыки с местами, где она рождается.
Например, с Гаалом их связали тёплые дружеские отношения — и тот пригласил Бесте пожить у себя дома, в одинокой хижине вдали от города, чтобы как следует прочувствовать природу. Напомню контекст: Гаал, он же Кристиан Эспедаль, только что вышел из тюрьмы, где отсидел срок за нападение на человека, и одновременно с этим тянется суд по обвинению в другом насильственном преступлении, когда он на протяжении нескольких часов избивал сорокалетнего мужика и грозился выпить его кровь. При этом группа Gorgoroth только что отыграла резонансный концерт в Кракове, впечатливший местных клириков настолько, что они тоже подали на всю группу в суд. Питер также посетил этот концерт и зафиксировал его бэкстейдж — подготовку обнажённых распятых людей и отрубленных овечьих голов.
Сам Бесте говорил по данному поводу следующее: «Первый раз, когда я поехал провести несколько дней в доме Гаала, — должен признаться, я немного нервничал. Но это оказалось замечательным опытом. Одна из самых мирных недель в моей жизни. Прилететь из Нью-Йорка туда, где дождь идёт 75 дней подряд, а ты в горах, ходишь в походы — от этого захватывало дух». И несмотря на сложный характер Гаала, Бесте нашёл к нему подход, и тот стал одним из главных героев его работы. Помимо фотографий, в 2007-м Питер стал инициатором и продюсером документалки «True Norwegian Black Metal», снятой Vice и посвящённой Гаалу. Тот как раз вышел из тюрьмы после второго срока за тот случай с «вампирским» насилием, и в прессе его называли самым опасным музыкантом. Советую посмотреть, очень занимательное зрелище. Сам Бесте говорит, что Гаал — настоящий, и всё, что он говорит, это не поза, а то, во что он действительно верит.
За шесть лет норвежских экспедиций Бесте фиксировал культовых скандинавских металлистов в образах и вне их, на сцене и за её пределами. В барах, спальнях, лесу и даже ванной. Его кадры становились обложками и деталями альбомов. И в 2008-м весь накопленный материал был издан в виде книги, закрепив визуал жанра и сделав некоторые фотографии Питера буквально иконами. К текущему году книга пережила уже девять изданий, что для летописи изначально изолированного и антисоциального жанра — невероятный успех.
В принципе, всего вышесказанного хотел бы добиться любой амбициозный творец, и Питер мог бы этим ограничиться: его кадры тиражируемы и постоянно используются, роялти капают. Но дело в том, что в те же годы, на другой стороне Атлантики, он начал работать над проектом, одновременно похожим и совершенно противоположным.
«Houston Rap (2004–2013)»
Давайте сразу пошутим предсказуемую остроту о том, что Питер явно испытывает тягу к чёрной музыке, и двинемся дальше. Причина его интереса к рэп-сцене Хьюстона очевидна: это такое же замкнутое на себе сообщество, делающее и распространяющее музыку в DIY-формате. К тому же сам Питер вырос в этих местах и сам наблюдал становление этой сцены, по его словам, «с вуайеристским интересом». Задокументировать жизнь этих людей и их среду он задумал в те же годы, что и норвежцев, но, несмотря на географическую близость, попасть к ним было куда сложнее.
А вот здесь без контекста не обойтись. Рэп — уникальный жанр и отличается от всех остальных тем, что у него есть точные дата и место рождения: 11 августа 1973 года, Нью-Йорк, район Южный Бронкс, Седжвик-авеню, 1520. Ну, то есть понятно, что предпосылки были и до того, но в этом доме и в этот вечер DJ Kool Herc провёл настолько пати хард, что это здание на уровне штата Нью-Йорк было признано «колыбелью хип-хопа», а в 2016-м эту улицу переименовали в Hip-Hop Boulevard. И развивался жанр сначала в Нью-Йорке, затем переместился на другое побережье США. И в восьмидесятые в Хьюстоне возникла сцена, впервые нанесшая на рэп-карту Америки юг. С годами он менялся и, начав жизнерадостным и быстрым, под влиянием тяжёлой жизни, а также специфического наркотика (редакция предупреждает: наркотики — это очень плохо, ни в коем случае не употребляйте ничего) «лин» — смеси на основе рецептурного сиропа от кашля, — который также стал изобретением Хьюстона, стал очень медленным и повествовательным, сформировав уникальный характер музыки. В двухтысячном году от передозировки того самого сиропа и прочих увеселительных веществ скончался DJ Screw — одна из самых влиятельных фигур хьюстонского хип-хопа, который и сформировал его саунд. Это, в том числе, стало вдохновением для Питера Бесте — он понял, что надо успеть зафиксировать уходящую эпоху, пока она ещё есть. К тому же многие районы Хьюстона менялись и джентрифицировались, и их тоже нужно было сфотографировать до того, как среда, породившая специфическую и влиятельную сцену, уйдёт безвозвратно.
Своё путешествие в хьюстонский рэп Бесте начал в 2004-м по уже знакомой схеме: через горизонтальные связи. Равно как и норвежские блэкари знакомили его со своим кругом, так и здесь через общего знакомого Питер вышел на промоутера Мэтта Сонзалу, который занимался этими артистами. И Питеру повезло в том, что первым же его героем стал K-Rino — невероятно влиятельная фигура с максимальным андерграундным респектом. Эрик Кайзер (настоящее имя K-Rino) начал читать рэп в 1983-м году и стал основателем South Park Coalition, так что именно он и его соратники по S.P.C. и Street Military стали началом проекта. Питер немного изменил подход и почти сразу же обратился к журналисту Лансу Скотту Уокеру, с которым они вместе работали в Vice и Rolling Stone, потому что понял, что, в отличие от героев молчаливой северной природы, улицам нужен голос. Вместе с Лансом Питер методично прочёсывал районы Хьюстона в поисках фактуры для кадров. Но в первый год проекта, несмотря на завязавшееся общение с K-Rino, они встречали настороженность, и, по словам Бесте, ему постоянно приходилось слышать в спину неодобрительные крики типа «Чё этот белый хер с камерой шарится у нас на районе?».
Ситуация изменилась в 2005-м: Питер издал накопленный материал по хип-хопу в журналах, и Хьюстон стал обретать международную славу — к примеру, в британском Dazed & Confused ему посвятили целый разворот. Таким образом, он доказал, что его интересует, в том числе, и продвижение хьюстонской сцены, а не представление её деятелей как диковинок для белой аудитории. Сам Бесте даёт следующую ироничную ремарку по данному поводу: «В конце концов, всем нужно продавать пластинки». И с этим Питер тоже помог: он начал снимать артистов легендарного Rap-a-Lot Records, в том числе и для обложек их альбомов.
По словам Питера, самые жёсткие и пугающие андерграундные персонажи стали его самыми близкими и доверенными контактами в проекте. Например, Ganksta N-I-P провёл его по самым опасным местам Саут-Парка, и перед ним стали открываться те стороны, которые никогда не были доступными для белой стороны города. Бесте описывает это как самодостаточную культурную экономику: свои звёзды, предприниматели, сети поддержки, микроэкономика, выстроенная вне национального внимания. Его основная задача в проекте была уйти от портретов знаменитостей к погружению в среду: продюсеры, бизнесмены, родственники, малоизвестные участники, часть которых к моменту съёмок уже исчезла из публичного поля. Он снимал вечеринки в закрытых ночных клубах, переделанных из заброшенных супермаркетов, где вся движуха начиналась в два часа ночи и где собирались две-три тысячи посетителей. Чтобы у него не было проблем внутри, диджей объявлял со сцены: «Сегодня с нами Питер из Нью-Йорка, фотограф журнала Rolling Stone!», чтобы ему позировали, а не пытались напасть.
Изначально книгу планировалось издать на несколько лет раньше, чем вышло по итогу, но сам Бесте оказался даже рад этому — дополнительные годы работы позволили ему погрузиться в чрево Хьюстона ещё больше и не получить слишком поверхностный результат. Но по понятным причинам очень много хороших снимков пришлось выбросить, поскольку они оказались слишком жёсткими даже для максимального возрастного рейтинга.
Девять лет работы оформились в две книги. «Houston Rap» — непосредственно фотоальбом Бесте, «Houston Rap Tapes» — устные истории, собранные Уокером, когда он беседовал как с музыкантами и продюсерами, так и с радиоведущими, клубными МС, сутенёрами, проститутками, наркоторговцами. Уокер продолжил начатую с Бесте работу и стал крупнейшим исследователем феномена хьюстонского хип-хопа, издав множество влиятельных книг о сцене. Университет Хьюстона выкупил весь архив фотографий Бесте, касающихся рэп-сцены, и поместил их в доступный для исследователей архив в библиотеке редких коллекций. Оцифрованные фото доступны в электронном архиве университета.
«London Grime (2005)»
Во время работы над уже описанными проектами Бесте на три недели отправился в Лондон, а конкретно — в Ист-Энд, чтобы прикоснуться к культуре грайма. В отличие от норвежского блэка или хьюстонского рэпа, это не было серией экспедиций с налаживанием дружбы и погружением в среду, а поверхностное разведывательное знакомство со специфической сценой. И тем не менее понятно, что зацепило Питера — закрытая самодостаточная культура, в которой легко находятся параллели с его предыдущими героями. Бесте: «Меня привлекли их схожие убеждения и способность создавать что-то уникальное, одновременно рассказывая истории о том, откуда они родом и через что им приходится проходить. Одно из главных сходств грайма с хьюстонским рэпом заключается в том, что он создавался и продвигался внутри сообщества с помощью внутренней сети поддержки пиратских радиостанций и так далее — подобно тому, как DJ Screw создавал свои микстейпы, и как это распространялось и множилось. Эта самодеятельная сеть Screw в некотором смысле сравнима с пиратскими радиостанциями лондонского грайма, где они распространяли музыку».
В те годы грайм находился в стадии формирования и ещё не имел за собой столь же масштабной истории, как его старшие товарищи. Любопытно, что одновременно с Бесте ту же сцену снимал британец Юэн Спенсер, ставший для грайма тем, кем для хьюстонского рэпа стал Питер, то есть человеком, тщательно задокументировавшим уникальную культуру через приближение и погружение. Результатом стали сперва книга «Open Mic», а затем одноимённый фильм. Для Питера Бесте же лондонский грайм стал объектом интереса не как жанр, а скорее, как механика — ещё одна субкультура, строящая свои инфраструктуру и идентичность вне мейнстрима.
«Dans med meg (2009–2017)»
Один из блэкеров как-то сказал Бесте: «Хочешь увидеть по-настоящему сатанинскую Норвегию? Посмотри на дансебанды». Это стало толчком для старта ещё одного проекта, который посвящён уникальному явлению скандинавских дансебандов.
Дансебанд — это феноменальный жанр, развившийся в Норвегии, Швеции и Дании и определяющий как сам музыкальный стиль, группы, его исполняющие, и культуру его сопровождающую. Сформировался он из-за специфики жизни сельской Скандинавии — фермерские хозяйства жили изолированно и разрозненно, но обязательно сходились вместе во время важных сезонных событий для формирования семейных связей и общения. Центральным событием обычно становились общественные танцы. В нашумевшем фолк-хорроре «Солнцестояние» отражена эта традиция, пусть и с некоторыми допущениями.
Но если в былые века люди танцевали под фольклорное сопровождение, то с появлением поп-музыки и начал обрисовываться современный дансебанд, дошедший до нашего времени. Это музыка, предназначенная не для пассивного прослушивания, а для парных танцев. Это микс из диско, рок-н-ролла, поп-рока и прочих ритмичных жанров, под которые удобно двигаться на танцполе. Зачастую — каверы на известные шлягеры с изменёнными аранжировками и, разумеется, на языках стран, откуда происходит дансебанд. В Норвегии и Швеции, по словам Бесте, это не ностальгия, а живая и продолжающаяся социальная форма, укоренённая в месте, повторении и коллективной практике.
Дансебанды исполняются в общинных залах, фолк-парках, деревенских танцплощадках, а также на огромных фестивалях, куда съезжаются музыканты и танцоры со всей Скандинавии.
Фотопроект «Dans med meg: Kos, campingliv og danseband» («Танцуй со мной: уют, кочевая жизнь и дансебанд») начался с той шутки в блэк-коммьюнити, но перерос в заказ от музея Rockheim в Тронхейме, и Бесте вновь отправился в Норвегию фиксировать общественно значимое наследие. Он объединился с Хайди Ставрум — культурологом и профессором Университета Юго-Восточной Норвегии. Ставрум как раз работала над диссертацией под названием «Радость танца и повседневная жизнь» и на тот момент уже провела около сорока суток на фестивалях дансебандов. Причина её интереса была такая же, как у Бесте во всех его проектах: эта культура слишком долго жила своей жизнью без того, чтобы авторы, фотографы и другие документалисты ею серьёзно занялись. В 2014-м Ставрум защитила свою работу и таким образом стала первым в мире человеком с докторской степенью по дансебанду.
Объектом изучения Бесте и Ставрум стали фестивальные горести и радости, преданность дансебанд-фанатов, бродячая жизнь музыкантов на гастролях, значение танца, содержание и статус дансебанд-культуры, когда музыка и радость танца соединяются на танцполах и фестивальном кемпинге. Книга была издана только в Норвегии на норвежском языке и стала портретом самого странного явления Скандинавии, при этом став не иронией над провинциальной «несерьёзной» субкультурой, а документацией живой социальной системы. Сам Бесте в 2019-м в интервью говорил, что опыт работы над этой книгой дал ему инструменты, которые затем он применил в своём следующем проекте, который назывался…
«Defenders of the Faith (2015–2018)»
В 2015-м году Бесте работал фотографом на круизе «70,000 Tons of Metal» — ежегодном фестивале, который проходит на борту круизного лайнера в Карибском бассейне. Там он задумался о серии «натюрмортов» батл-вестов, известных у нас как «жилетка трэш-металлиста», ну, та самая, которая делает её владельца невидимым для женщин. Однако он быстро понял, что без контекста и владельца это не работает, и небольшой проект перерос в большой.
С подобными жилетками Бесте был знаком — такая была и у его отца, и у товарищей из Норвегии (например, у Фенриза из Darkthrone, который вообще известен как популяризатор подобной стилистики). Но во время съёмок на немецком фестивале «Keep it True», который посвящён «олдовому» металу, Бесте понял, что жилет — это не просто предмет одежды, это буквально музыкальная визитка, плод творчества, доказательство идентичности и верности определённой культуре и даже некое фэшн-заявление.
Оптику для своего визуального исследования Бесте выбрал ту же, что использовал во время «Dans med meg» — открытые фестивальные пространства и не постановочные портретные фото, а фиксация естественных моментов, отражающих энергию, страсть и братство метал-культуры.
Героями «Defenders of the Faith» стали уже знакомые Питеру музыканты — Фенриз (Darkthrone), Аббат (Immortal), Силеноз (Dimmu Borgir) и новые контакты в музыкальной среде — Visigoth, Manilla Road, Behemoth, Sadistic Intent, Cemetery Lust, Leviathan и, разумеется, слушатели и фанаты. Более того, на страницах книги разместились два жилета, которые сам Питер собрал для себя в процессе работы над проектом.
Для съёмок Бесте перемещался по миру, устраивая опен-колл для счастливых обладателей выдающихся жилетов. Если до того Питер привязывался к месту, демонстрируя связь культуры и страны/города, где она появилась на свет, то для «Defenders of the Faith» он посетил фестивали в Германии и Швеции, разумеется, опен-эйры и единичные концерты в США, а также Канаду, Австрию, Испанию и Норвегию. В отличие от «Dans med meg» и «Houston Rap» это был проект, не нуждающийся в текстовой поддержке, и исключительно визуальное повествование. Предисловие к книге написал Билл Биффорд из группы Saxon, живой свидетель истоков этого явления, высказавшийся о значении батл-веста как антропологического артефакта.
«Dungeon Synth (2023–2026)»
В мае 2026-го Питер Бесте официально объявил о выходе своей новой книги под названием «Dungeon Synth». Однако поклонники жанра и подписчики самого фотографа заметили его интерес задолго до того — Питер уже активно работал с музыкантами и собирал материал. Например, уже в 2024-м, фотографируя на развалинах немецкого замка Хахберг группу Depressive Silence, Бесте не скрывал, что эти фото, помимо промо самой группы, необходимы ему для фотопроекта.
Причины интереса Питера Бесте к данжен-синту достаточно очевидны. Его корни ведут в Норвегию девяностых, и многие герои его первого проекта также спустя годы стали героями уже нового открытого и оформленного жанра. Данжен-синт зародился до того, как появилось само название жанра — изначально это были интро и инструменталы, сыгранные на дешёвых синтезаторах и разбавлявшие основной материал на культовых блэк-метал альбомах. Но некоторые из музыкантов пошли дальше, записали и выпустили целые сольные альбомы подобного материала. Например, Сатир из Satyricon, он же Сигурд Вонгравен, выпустил в рамках проекта Wongraven ставшую ныне культовой пластинку «Fjelltronen»; мотающий срок Варг — два инструментальных альбома Burzum, поскольку в тюрьме ему разрешили играть только на синтезаторе; ну а бывший басист Emperor Мортиис и вовсе в рамках проекта своего псевдонима Mortiis уже больше тридцати лет сосредоточен на подобной музыке. Подобную музыку также сочиняли и в Германии, и в Польше, и в Украине — разумеется, всё это были сайд-проекты металлических групп.
Но при том, хотя к двухтысячным годам уже был довольно большой корпус музыки, у неё не было названия, и более того, никто особенно не объединял её в один жанр. Сам Мортиис определял себя как dark dungeon music, остальные не парились, зато слушатели и музыкальные критики ломали копья и обзывали эти опусы то pagan ambient, то atmospheric dark ambient, то ещё как. Но в марте 2011-го в интернете появился ресурс под названием Dungeon Synth, запущенный энтузиастом по имени Эндрю Вердна. Он заметил, что все эти демки и отдельные альбомы имеют схожее звучание, и сформулировал сперва для себя, а затем и для общественности название жанра, которое одновременно отсылает и к самоопределению Мортииса — оттуда и появился «данжен», и к основному инструменту стиля — синтезатору. Ему удалось привлечь внимание к уже забытым проектам, и те обрели новое дыхание, а также открыть дорогу для огромного количества новичков, которые прониклись данжен-синтом и начали творить в этом жанре, раздвигая его границы (достаточно сказать, что за эти пятнадцать лет появились такие направления, как дино-синт, машрум-синт и вообще что угодно синт, если ты достаточно смел).
Но главное — за годы до официального открытия и за те, что успели пройти после того, как случилось великое пришествие данжен-синта, в разных странах успела сформироваться своя субкультура мечтателей-эскапистов, на которую обратил внимание Питер. Его предисловие к книге: «Переходя от интимных портретов к суровым, атмосферным пейзажам, фотографии показывают пространства, в которых создаётся эта музыка: спальни, леса, руины и придуманные миры, ставшие осязаемыми благодаря одиночеству и воображению».
Как оказалось, данжен-синт — это одновременно и музыка одиночек в смешных волшебных шляпах, творящих в гаражах, и абсолютно фестивальное явление. К примеру, в Бельгии в настоящем замке проходит Dark Dungeon Fest, а в Англии — Albion Dungeon Fest. На обоих фестивалях был и Питер, включив отснятый материал в большую книгу. Промежуточным же итогом этого проекта был изданный им при поддержке лейбла Out of Season фэнзин «Dungeon Synth: The Archives», который он представил как раз на прошлогоднем «Альбионе».
Как и во всех предыдущих проектах, фотографии Питера украсили также и альбомы артистов, которых он снимал. Так, в этом году увидели свет новые альбомы Fief и Mortiis с его фотографиями; до того его кадры использовали Erang и Old Tower. Буквально на днях, первого октября, в Лос-Анджелесе прошла презентация этой книги и открытие выставки с фотографиями из неё. В понедельник же начнётся рассылка экземпляров тем, кто оформил предзаказы в издательстве и на сайте самого Питера. Очевидно, что через несколько лет Питер ещё вернётся с новыми проектами, ну а пока пусть его видение данжен-синта становится столь же культовым, каким уже успел стать норвежский блэк.
За пределами проектов
За годы работы с музыкантами из разных стран Питер обрёл множество знакомств и заработал авторитет сразу в разных жанрах. Ну и не стоит забывать, что он — профессиональный фотограф-документалист и по образованию, и по призванию, так что он постоянно что-то снимает и за пределами проектов, и за пределами музыки в том числе. Например, в 2011-м в журнале Vice он издал фотопроект под названием «Химтрейлы». Его заинтересовала конспирологическая теория о том, что инверсионный след самолётов — это тайно распыляемые некими организациями (или даже с большой буквы — Организациями) химикаты, призванные что-то сделать с населением (дальше уже всё зависит от того, как далеко отлетела кукуха говорящего). До нас эта конспирология дошла с задержкой, но зато во время пандемии коронавируса дураков, которые в неё поверили, хватало с избытком. Питер развлекался тем, что снимал эти следы в небе, а также сторонников этой теории заговора. К сожалению, поскольку фотографии увидели свет в печатном издании, снимков этого проекта в цифровом виде не существует.
Разумеется, Питер активно снимает группы и отдельных артистов, не входящих в его крупные проекты. Так, его фото использовались в альбомах и промо Wolves in the Throne Room, Vitriol, Visigoth, Inquisition, Stormkeep, Me And That Man (сольный проект Нергала), Hallas, Castle Rat и многих других.
Культурное наследие
Очевидно, что самым влиятельным и популярным для переосмысления был и остаётся проект «True Norwegian Black Metal». Например, его фотография Квитрафна на Kjellersmauet в Бергене в какой-то момент получила отдельную жизнь, и количество её переосмыслений в социальных сетях как среди обычных поклонников тяжёлой музыки, так и других музыкантов зашкаливает. Эта традиция получила название «When in Bergen…», и в небольшой переулок постоянно прибывают люди, чтобы сфотографироваться с узнаваемого ракурса.
Кроме того, образы с его фотографий используются для разнообразного мерча — патчей, флагов, постеров. Также люди с удовольствием татуируют на себя портреты, запечатлённые Бесте. Ну а в Хьюстоне, по понятным причинам, успехом пользуются образы тамошних музыкантов.
Но самой неожиданной, но при этом официальной коллаборацией стала коллекция скейтов и другого мерча от московского бренда DAZE. В оформлении досок были использованы каноничные фотографии Gorgoroth, Carpathian Forest и Immortal. Ещё более удивительно то, что выпущена эта коллекция была в 2024-м, и сами DAZE даже хотели организовать выставку Бесте в Москве. Да, дата верная: 2024-й. К сожалению, на данный момент эти планы, видимо, находятся в заморозке, но хочется надеяться, что Питера в России мы ещё увидим.
