«Мне не нравится этот знак…»
Skimist — «Лимб» (07.08.2026)
Обычно у меня не возникает проблем с тем, чтобы начать текст об очередном запавшем в душу релизе. Садишься и пишешь — чего уж проще. Но сегодня впервые за долгое время не знаю, с какой стороны подлезть: слишком интересно со всех ракурсов.
Буквально на прошлой неделе Skimist впервые выступили в Москве в рамках фестиваля НЕДР от Зависимого лейбла без названия и лого. До этого, судя по количеству афиш, довольно регулярно давали концерты в Северной столице.
Если закопаться ещё глубже, то в соцсетях проект обозначился в октябре 2024 года — просто возник из ниоткуда, а несколькими днями позже появился анонс первого выступления.
В сети Skimist описывают как коллаборацию «участников Ypres, Sequoian Aequison, “Црвених Цветова”, Vranaс, Pressor, “Огниво”, Ciolkowska, Tõll и многих других коллективов». Звучит сразу как заявка на успех среди аудитории, погружённой в лор этих команд, и людей, в принципе завязанных на наш родимый андер. А уж наличие дебютного двойного сингла «Лимб» в каталоге лейбла «Фузз и Дружба» как будто бы заранее ставит поперёк всей обложки красный штамп «утверждаю».
Название проекта вызывает много вопросов. Ни в одном языке оно не существует дословно, если, конечно, мои лингвистические изыскания верны. Словари предлагают отсылку к английскому — от английского to skim (скользить по поверхности, бегло осматривать, пролистывать), т. е. буквально «тот, кто скользит по поверхности», «поверхностный созерцатель»; к шведскому (skymning — сумерки) с более загадочным флёром — обитатель сумерек. Нейросети натужно проводят параллели с эскапизмом, а где‑то даже выскакивают попытки притянуть язык шелта (ирландских кочевников, тех самых, в чью культуру нас погружали в известном художественном фильме).
Возможно, в ближайшем обозримом будущем нам всё же удастся пролить свет на этот неологизм. Но не сегодня. Я же пока склонна к версии со скольжением. Даром что логотип группы похож на буквы, нарисованные на запотевшем зеркале, — слегка подтекающие, готовые исчезнуть в следующий миг.
Поэтому просто скажем: «Вау, какой коллаж!»
Услышав однажды Skimist вживую, а после нырнув в прослушивание релиза, удивляешься тому, насколько одни и те же композиции могут по‑разному звучать и восприниматься со сцены и в наушниках. Если живые выступления — это полнокровное, глубокое и отчасти тёмное действо с бьющей через край энергией, то студийная запись — нечто эфемерное, больше похожее на молочный утренний туман, в котором теряется даже яркий свет фар. И ты обречён ходить кругами без надежды на то, чтобы выбраться, сбежать отсюда живым.
Открывающая сингл одноимённая композиция «Лимб» — как раз тот самый путаный, туманный и замкнутый на себе лабиринт, где каждый следующий наворот не приводит к выходу, а лишь глубже погружает в бесконечный и призрачный день сурка, полный остывающего уже отчаяния. Цикл за циклом.
Лимб — навечное промежуточное состояние, когда ты ни слишком хорош, чтобы попасть в рай, ни слишком подонок, чтобы гореть в аду. Обречённый вечно болтаться в этом подвешенном состоянии, тихо сходишь с ума. Но даже в этой вечной зацикленности есть свои опасности: слышишь ли ты свои собственные шаги, длинным отголоском растягивающиеся по окружности? Ты уже давно прошёл по тому участку дуги, но эхо всё ещё догоняет. А может, это кто‑то, также идущий по этой расчерченной демонами окружности. Такой же пустой и никакой, как ты.
Интересно, что во всех мифах и преданиях меловой или солевой (расчехляйте шутки) круг прочно защищал от проникновения нечисти. Здесь же окружность начертана для того, чтобы не дать выбраться наружу.
Спокойный, убаюкивающий и вгоняющий в гипнотический ступор вокал воссоздаёт образ рутины, где нет места новому и яркому. Бесконечное повторение фразы «обязательный лимб» звучит почти как приговор. Пограничное состояние не выбирают — его назначают.
Этот же голос вырывает из мифического, показывая действительность, в которой тоже ничего не меняется: обезличенное, всего лишь элемент системы, где «красота» и «безопасность» — ещё два элемента пазла, вгоняющего в осознание того, что смысла нет вообще ни в чём.
Казалось бы, мелодически трек мало чем отличается от другого хорошего «пост‑панка»: недотяжело до метала, слишком тяжело для того же инди. Но подвешенное состояние мелодии лишь подчёркивает циклический ужас, заставляя узнавать себя. Как и бесконечные повторения припевной части. Раз за разом, кружащие, как липкая паутина, складываясь в затейливый узор смертельной ловушки.
Когда слушаешь «Лимб» в записи впервые, наслаждаешься тем, насколько это просто красивая песня. Но я люблю ставить над собой эксперименты. Иногда они ставят себя надо мной без моего ведома. И теперь (шёл n‑й день бесконечного повторения релиза на репите) могу сказать лишь одно: это по‑настоящему страшная вещь. Хуже, тем не менее, от этого она не становится. Хочется просто встать и выйти к чертям за пределы четырёх стен, в которые мы почему‑то так любим себя замыкать.
Грешным делом вспомнилась какая‑то стародавняя книжка, где индейцы удивлялись тому, что европейцы так любят одеяла — плотные, жаркие, удушающие, иной раз вонючие. Настолько для тех краснокожих важна была свобода. Даже под покровом ночи.
Пройдёмся. Вырвемся из «Лимба», потому что впереди — «Знак», вторая композиция с релиза.
«Знак» — это точка над i, припечатанная к грудине весом могильной плиты. Вырвавшись из лимба (вырвавшись ли?), мы оказываемся лицом к лицу со всей болью: от неприятия («то молчание — лучший ответ»), когда уход в тишину — единственно возможная позиция, к «мне не нравится этот знак», потому что после, в утяжелившейся, уже пост‑роковой или даже, если будет угодно, почти пост‑метальной партии, которая похожа на трепыхание вены, отбивающей нитевидный пульс, будто по капле жизнь вытекает из постепенно ослабевающего тела (метрономы танцуют не так). И французская вставка Et pour moi c’est la fin de ma vie («Для меня это конец моей жизни») работает здесь не как украшательство, хотя в ней и есть лёгкий налёт каренинского драматизма, она чётко обозначает конец всего. Не панический, но неотвратимый.
Сначала мне думалось, что «Знак» следовало бы поставить открывающим релиз. Но, скатываясь всё глубже в смыслы, понимаешь, что это то, что прогонялось бы раз за разом, застрянь мы в посмертии (лимбе) — когда, зависнув в небытии, или считая последние секунды жизни, вспоминаешь всю её. И ярче всего перед глазами проносятся моменты рождения, смазываются и яркой кометой проносятся моменты юности, тяжёлым грузом давят на рёбра подступающие моменты угасания.
Среди глубоких строк обоих треков встречаются будто бы нарочито «дурацкие», неправильные конструкции: «то ли друг, то ли враг, то ли так», «всё не так уж и так». Фразы, словно сложенные ребёнком, который только учится грамотной речи.
Но именно они звучат острее даже наворотов языка «классиков». Перед самым своим концом мы обнуляемся, перед лицом смерти или бесконечного пасуем, теряя весь тот багаж знаний, над которым так усердно работали, торопясь жить. А что, в итоге, останется после? Лишь бесконечно повторяющийся лимб.
После того как последние отзвуки затихают, ещё долго сидишь, тупо уставившись в стену. В груди перемалываются лёгкие, сердце сдавливает и ломает в пыль рёбра. Остаётся лишь хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, и повторять, как заевшая пластинка:
Et pour moi c’est la fin de ma vie.
Отсутствие чётких акцентов на артикуляции в «Знаке» порождает ещё пачку макабрических чудищ. Пока велась работа над этим текстом без, собственно, доступа к текстам композиций, мы здесь получали и «если есть, что ты должен сказать…», и «Это messe du fond de la vie» («месса из глубин бытия»), что давало композиции совершенно другой коленкор.
Иными словами, творчество Skimist — это как шкатулка с кучей секретов, иные из которых рождаются сами собой в разуме, воспалённом от попыток его понять. Такая коробочка с тайнами, каждая из которых, будучи разгаданной, протыкает пальцы выскакивающими из неожиданных пазов иголками, смазанными ядом.
Много где в моих текстах вы можете встретить фразу — «это лучший/красивейший/самый что ни на есть релиз этого года». Но сейчас я просто скажу, что «Лимб» нужно пережить, чтобы, даже застряв в нём…
Вместо постскриптума: я сердечно благодарю свою подругу детства, связь с которой была утеряна (почему‑то? или классическая история взросления?) — Ксению Педченко — за то, что спустя годы молчания пришла ко мне на помощь с французским. Мне, человеку, всю жизнь изучавшему английский и немецкий, было бы не справиться без неё.