April 19, 2022

Космический корабль в гараже

Оливер плюнул на хромированное крыло своего корабля и протёр его рукавом комбинезона.

— Я не помешаю? — в гараж заглянул сосед Джон и сделал шаг к Оливеру.

— Нет, Джон, помешать ты можешь только себе, если не зайдёшь: не сможешь полюбоваться напоследок моим красавцем.

Джон хохотнул и подал руку Оливеру.

— Летишь?

— Лечу, Джон, — кивнул Оливер и подал руку в ответ.

Сосед Джон обошёл вокруг корабля.

— Красавец! Краше птицы.

— Спасибо, Джон.

— Для меня местечко найдётся?

— Есть местечко. Но ты ведь не полетишь, Джон.

— Это верно. Как бы мне этого не хотелось, но полететь я не могу.

— Да, Джон. У тебя здесь семья. Сын. Дети. А у меня кто? Я могу позволить себе это развлечение.

Сосед Джон покачал головой.

— А ты испытывал корабль, Оливер? С тобой ничего не случится?

Оливер усмехнулся.

— Я проводил испытания, Джон. Они прошли с блеском.

На верстаке за Оливером, среди инструментов и металлической стружки, лежала миниатюрная модель корабля, размером с таксу. И даже название корабля — «Фаланга» — было написано на модели. Сквозь стёклышки в кабине видно было двух пассажиров — побольше и поменьше. Сосед Джон облизнул губы, собираясь что-то сказать об этом, но промолчал.

— Спасибо за твоё беспокойство, Джон. Я не пропаду.

— Я не сомневаюсь, Оливер. А всё твои золотые руки!

Уходя от него, Джон подумал:

«Бедный Оливер. Золотые руки и чугунная голова».

⁕ ⁕ ⁕

— Он всё-таки летит, — сообщил Джон жене.

— Не мели чепухи, Джон. Нам нужно съездить в магазин, купить карандашей для Коры. Она же рисует, надо её поддержать.

— Это прекрасно. Но послушай, Анна, у него уже всё готово. Он построил корабль, он вот-вот сядет в него и полетит! Ты представляешь?

— Представляю, что он не улетит дальше своего почтового ящика.

— А я верю, что он улетит гораздо дальше!

— Ну, и дурак. Собирайся, Джон, поедем.

⁕ ⁕ ⁕

Их дети были Кора, Тим и Полин, которую все звали Мышкой. Когда родители уехали, Тим и Полин сели смотреть телевизор, а Кора села перед ними с блокнотом на коленях, чтобы сделать наброски их портретов.

— Мышка, не вертись, а то получится размазня, — сказала Кора сестре.

Полин сперва вздрогнула, но потом послушно замерла и больше не шевелилась; только морщилась несколько раз, когда у неё начинало что-нибудь колоться или чесаться, но она не хотела, чтобы у Коры вышла размазня.

— Нарисуй мне меч, — сказал Тим, не отрываясь от телевизора.

Кора улыбнулась.

— Какой меч, Тимми?

— Рыцарский меч! И рыцарского коня! И рыцарскую принцессу! — Тим подпрыгивал на диване.

— Может, Мышка будет принцессой?

Тим нахмурился и перестал подпрыгивать.

— Что ты, нет! — воскликнул он и толкнул Полин в плечо.

— Эй! — возмутилась Полин. — Выйдет же размазня!

— Потому что ты-ты-ты-ты, — кривлялся Тим, раздражая маленькую сестру. — Ты, мышня болотная, и есть размазня!

— Ух! — воскликнула Полин и ущипнула его за руку.

Тим, не издав ни звука, взял Полин за ухо и выкрутил его до красноты.

Полин тоже промолчала, но прижала ладонью ухо и наморщила подбородок. Глаза её забрало тонкой плёнкой слёз.

— За это, Тимми, я нарисую тебя с рыцарским мечом, — сказала Кора.

Полин с удивлением открыла рот.

— И на рыцарском коне.

Тим просиял.

— И в виде рыцарской принцессы.

Полин расхохоталась, а Тим покачал головой.

— Заткнитесь вы, супердуры.

⁕ ⁕ ⁕

Карандаши для Коры уже лежали в машине. Анна оставила Джона и пошла купить чай, печенье и мёд. А Джон сидел в машине и ел мороженое. Жирное, очень густое, сливочное мороженое в бумажном стаканчике, посыпанное разноцветным шоколадным драже. Если бы Анна увидела, как её муж уплетает эту сладость, она бы закатила глаза и сказала:

«Видели бы тебя твои дети».

«Да брось, Анна, у меня не так много…».

«Радостей? Так ты хотел сказать? Как тебе не стыдно, Джон. У тебя трое прекрасных детей. Меня ты, как я понимаю, давно перестал считать своим сокровищем…».

«Анна!».

«Но променять детей на мороженое! Джон, Джон…».

И всё удовольствие коту под хвост. Поэтому, Джон спровадил Анну за чаем и всем остальным, и побежал в киоск за мороженым, которое сейчас уже подходило к концу. Он поскрёб палочкой по дну стаканчика, облизал её, вытер рот своей сухой крепкой рукой, и вышел из машины, чтобы выбросить стаканчик в ближайшую урну.

⁕ ⁕ ⁕

«Какой же мёд выбрать? В сотах или обыкновенный?».

Заняв себя этим вопросом, Анна отправилась по магазинам, чтобы во время принятия решения не сидеть без дела. Она побывала в магазинах постельного белья, посуды, верхней одежды, обуви, и, почему-то, заглянула в магазин товаров для новорождённых, где провела в размышлениях о мёде больше всего времени. Рассматривая детское питание и погремушки, Анна думала ещё и о Джоне. О его детях, которых она родила и о своей любви к нему, которая с каждым рождённым ребёнком казалась ей все большей выдумкой.

«Я бы не отдала за тебя жизнь, дорогой», — часто думала она. И хотела думать с горечью, но выходило просто равнодушно. «А ты отдал бы за меня жизнь. Но не потому, что любишь меня, а потому, что поступить иначе было бы нехорошо».

«И чем он мне понравился? Или мне просто некуда было деваться. Возраст был уже немаленький». Они поздно встретились и дети появились не сразу. Анна не рада была рядом с Джоном. И чувствовала себя на шестьдесят лет, хотя ей было сорок семь. «Зачем мне Джон? Зачем мне дети? Кажется, я просто трачу время. Или я просто не помню, что такое быть одной?» Анна скучала по свободе, которой у неё никогда не было. До тридцати двух лет она жила с родителями, а потом появился Джон и забрал её. «Что бы я могла делать, будь я одна?»

Она вышла из магазина детских товаров, решив, что возьмёт обыкновенный мёд.

⁕ ⁕ ⁕

Лучше всего у Коры выходили маленькие рисунки простым карандашом, которыми она заполняла тетрадные страницы. Кора сама по себе начала однажды рисовать и у неё быстро начало получаться. Ни отец, ни мать её не рисовали, как и Тим с Полин. И Коре ни с кем в семье было не поделиться особенностями своих новых способностей, и она начала отдаляться.

Полин, хоть и не подавала вида, чувствовала, что-то нехорошее в делах Коры. Как будто старшая сестра могла бы ей этим навредить. То есть, сама Кора никогда бы не тронула её, не причинила боли, но она бы, наверно, не стала вмешиваться, если бы кто-то другой захотел тронуть Полин. Она бы скорее схватилась за карандаш и увлечённо срисовала бы сцену.

Да и рисунки выходили порой жутковатыми. Было в них что-то тихое, блёклое, но тревожное. Как сдавленный смех на похоронах или всхлипы посреди смеха в цирке. Никаких чудовищ, способных напугать маленькую девочку, Кора не рисовала, но временами, при взгляде на рисунки, Полин чувствовала, как ей становится тоскливо, как сердце её костенеет и, вместе со всякой косточкой её скелетика, звенит от робкой дрожи. Но причина не была явной, и похоже всё это было скорее на предчувствие.

Несмотря на перебранки с братом, Полин любила его больше всех в семье. Если она обзывала его, то делала это только для вида и думала, что он поступает так же.

А Тим тянулся к отцу, которому был малоинтересен. Как, впрочем, и его сёстры. И Тим часто играл в мяч с соседом Оливером.

⁕ ⁕ ⁕

Когда Джон и Анна вернулись домой, они никого не застали.

На полу возле включённого телевизора, по которому шла программа о животных, обитающих в пустынях Невады, лежал лист бумаги с рисунком Коры. Анна подобрала его и кликнула мужа.

— Иди сюда, Джон. Кора хорошо рисует. Посмотри.

Они сели на диван, где до этого были их дети, и, держа перед собой рисунок – каждый со своей стороны, — погрузились в историю, которую рассказала им дочь. Тихим голосом ведущий телепрограммы описывал особенности Eremobates pallipes — подвида мелкой сольпуги, обитающей в Мохаве.

«При нападении они издают пронзительный писк или стрекотание. Этот звук происходит от трения хелицер друг о друга».

В рисунке Коры была сложная композиция и угадывалось присутствие сюжета, но фантастичность происходящего мешала его ухватить.

— Ты что-нибудь понимаешь, Джон?

— Узнаю наших детей.

— Да, вот Тим.

— А вот Мышка.

— А это, кажется, наш диван. Под ним какие-то молотки и стружки…

— А вот ещё Мышка. Видишь? Бежит к дверям.

— И за окном… Что-то за окном.

За окном на рисунке виднелся хвост космического корабля. Из-под него на асфальт выливалась жирная масса огня и чёрного дыма. И в черноте, как на рентгеновском снимке, Джон и Анна увидели силуэт маленького иссушённого существа, скелетика, поднявшего руку в бестолковой попытке ухватить улетающий корабль за хвост. Подсознательно они понимали, что ухватить корабль существо хотело не для того, чтобы полететь с ним, а для того, чтобы остановить и отобрать что-то — своё, горячо любимое.

Кора вскоре объявилась, но объяснять рисунка не стала.