A Thought Across | Глава 9
©Перевод выполнен командой @seagodstemplerafayel. Копирование материалов допустимо только с разрешения администрации и с указанием источника.
В деревне Ингу всё ещё строится храм, посвящённый Генералу, а истории о его вознесении перекладывают в легенды для сказителей.
Однако Бог Войны, чьё имя не сходит с уст смертных, в очередной раз ловит себя на раздражении – и всё из-за блуждающих душ под древним деревом.
Любопытная душа: Разве боги не могут являться и исчезать, когда им заблагорассудится? Так почему же ты застрял здесь?
Отстранённая душа: Ты и правда веришь в то, что он бог? Да он наверняка такой же, как и мы – затерянная душа, до которой никому нет дела.
Молодой Бог Войны, явно потеряв терпение, взмахивает своим мечом о двух лезвиях.
Порыв ветра, вызванный этим движением, сметает души в их наполовину погребённые кости, и они не смеют выбираться обратно.
Рафаэль: Тот, кто пойдёт меня искать, разделит мою судьбу и получит клеймо предателя. Никто бы не осмелился.
Любопытная душа: Но если нас никто не обнаружит, то наши души попросту рассеются, и их осколки уже никогда не воссоединятся.
Любопытная душа: А что насчёт тебя? Твоя душа тоже развеется?
Однако это серьёзный вопрос, тяжким грузом лежащий на душе Бога Войны.
Рафаэль: Война окончена. Моя душа должна вернуться на небеса. Так почему я не могу покинуть это дерево?
?: Всё потому, что удел Генерала – восставать против судьбы.
В какой-то момент под деревом появился старик в скромном одеянии. Он достаёт из шкатулки куколку для театра теней, облачённую в доспехи, и начинает её чинить.
?: Я вижу судьбу Генерала. Ты не можешь покинуть этот мир, потому что твой путь ещё не пройдён до конца.
?: Человек может умереть, но судьба его – ещё не завершиться.
?: Перед тобой три пути: стезя праведная, стезя заблудшая и неповиновение самому року.
?: В этой жизни ты выбрал восстание против судьбы. Стремления твои так и не сбылись, тело погребли в земле, а имя стёрли отовсюду.
?: И всё же нити причин и следствий не разорваны – в этом мире ещё остался якорь твоей души.
?: Та, кто умерла за тебя на пути заблуждений.
?: Вам с ней суждено встретиться именно здесь – как зыбкой тени на тропе предначертанного…
?: Отголосок другой жизни, в которой всё сложилось иначе.
Рафаэль: …Я чувствую её присутствие, но не могу понять, кто она.
Рафаэль: Она разделила со мной судьбу?
?: Ей суждено повторить твою трагедию. Дом её сровняют с землёй, отчего она будет сражаться в одиночку до последнего вздоха – а в итоге станет новым Богом Войны.
?: И лишь тогда ты освободишься от круговорота судьбы.
?: Она явится ради тебя – но за ней не придёт никто. Ей суждено задержаться здесь навеки, возложив твой удел на свои плечи, и никогда не познать свободы.
Рафаэль: А есть ли способ даровать ей иной путь?
?: Это ведомо лишь Богу Войны.
Закончив с починкой куклы, старик забирает свою шкатулку и устремляется вдаль.
Бог Войны остаётся наедине с увядшими листьями, скользящими мимо его бестелесной оболочки.
Лунный свет падает на крону дерева, озаряя и неясный силуэт божества.
Горный дух в белом одеянии восседает на ветке, взирая с усмешкой и лениво болтая ногами.
Горный дух: Я совершенствовалась сто лет, чтобы обрести человеческий облик. Ты здесь уже больше века – неужели и божественная природа требует взращивания?
Горный дух: И кого же? Врага? Былую любовь? Уж точно не того, кто тебе поможет?
Рафаэль: Ту, кого мне надлежит спасти.
Горный дух: Будь у меня твоя божественная мощь, я бы жила лишь в своё удовольствие. Какое нам дело до страданий мира смертных?
Рафаэль: Она отличается от других. Я не могу её оставить.
Горный дух: Пф, какой упрямец! Я слышала про бодхисаттв, направляющих души на верный путь, но чтобы Бог Войны? Тебе отведены лишь бесконечные побоища.
Горный дух: Ты научишь её убивать? Поведёшь её в сражение? Поможешь с великим завоеванием?
Рафаэль: Я расчищу её путь от терний, возьму на себя груз несчастий и исполню всё, что пожелает её сердце.
Горный дух: Но ведь таков её удел. Не обречёшь ли ты себя на её страдания, вмешавшись?
Горный дух: Раздели её муки – и, может, в итоге потеряешь свою божественную природу. Внутренние демоны поглотят тебя!
Рафаэль: Одна-единственная мысль может сделать из человека божество или демона – и та мысль родилась лишь благодаря ей.
Горный дух умолкает. Она мотает головой, спрыгивает с ветки и растворяется в лесу белым дымком.
Горный дух: Не понимаю. Все вы, кому небезразличен мир смертных… просто дураки.
Под деревом клубится утренний туман. Юный монах с любопытством глазеет на нечёткий силуэт, парящий над деревом.
Юный монах: Я Хуэйлань. Ты – божество-покровитель этих мест?
Юный монах: Наставник говорит, что такие боги, как ты, наблюдают за всеми существами своих земель.
Рафаэль: Увы, я защищаю лишь одну.
Рафаэль: У мирян для этого есть бодхисаттвы. Она же оказалась в беде по моей вине, и лишь я могу направить её по нужному пути.
Юный монах перебирает чётки и пытается вспомнить наставления своего учителя.
Юный монах: Наставник говорит, что для направления остальных нужно проявлять милосердие. Ты научишь её тому же?
Рафаэль: Нет. Милосердие порождает одержимость, а одержимость приведёт её к смерти.
Рафаэль: Я должен помочь ей отпустить.
Листва шелестит едва слышно – будто по всей Поднебесной звучит единый голос.
Рафаэль: Я освобожу её от оков ненависти в этой жизни.
Рафаэль: Она будет жить, не возносясь божеством и не будучи низвергнутой, как демон… И её душа обретёт покой.
Юный монах не совсем понимает, но благоговейно складывает ладони.
Юный монах: Боюсь, я не понимаю твоих намерений… Но верю, что ты милостивое божество. Пусть однажды ты встретишь ту, кого ищешь.
Бог Войны наблюдает за удаляющимся силуэтом юного монаха, а затем переводит взгляд на осенний пейзаж, обрамляющий Огненную тропу.
Горы накрывает ещё одна волна тумана, и Огненная тропа превращается в багряную реку.
Бог Войны закрывает глаза, не ведая, сколько лет минует до его следующего пробуждения.
Но связанная с ним душою однажды найдёт его, идя вдоль берегов реки времени.
Когда наши души сливаются воедино, бесчисленные годы, неведомые мне ранее, рекой устремляются в моё сознание.
Будто я прожила века, но замерла в одном-единственном моменте.
И я становлюсь единым целым с этой рекой, превратившись в каплю её течения.
Плывя в этом потоке неведомо куда, я не слышу голоса, который пояснил бы, куда я направляюсь.
Но неведомым образом понимаю, что не переправляюсь с одного берега на другой.
Неизвестная сила медленно тянет моё сознание обратно к берегу.
Чувства возвращаются вновь: вначале обжигающая боль ран, а затем едкий запах дыма и пороха с поля битвы.
Я слышу вдалеке полные боли вопли.
Я всё ещё на поле брани. Но где же Рафаэль?
Рафаэль: Боевые товарищи покинули меня.
Рафаэль: Я был вынужден сражаться с врагом в одиночку.
Рафаэль: Раз смерть неизбежна…
Рафаэль: То пусть она настигнет меня на горе трупов…
Рафаэль: Я помню тот день… Листья падали точно так же.
ГГ: Рафаэль, мы победили. Нам больше не придётся сражаться.
Рафаэль: …Не нуждаются в Боге Войны.
Рафаэль: Бог Войны пробуждается, лишь когда неизбежны сражения.
Рафаэль: Не останется распрей…
Рафаэль: И клинок мой обрушится на всех без разбору.
Рафаэль: Если не хочешь стать трупом под деревом… Отпусти меня.
ГГ: Уйдёшь сейчас – и внутренние демоны поглотят тебя…
Рафаэль: Много лет назад Багряный Генерал умер под этим деревом.
Рафаэль: …Неупокоенная из-за желания.
Рафаэль: Ты не повторишь ту печальную судьбу. Ты свободна от одержимости…
Рафаэль: Когда поднимется осенний ветер…
После Битвы на Огненной тропе остаются лишь дым и трупы.
Две страны заключают перемирие, и Цю отправляют юного императорского отпрыска в качестве заложника. За этим миром таятся бесчисленные кости, усеявшие пограничные земли.
Кажется, будто десятилетия войны наконец пришли к концу.
Однако мир хрупок, что крыло цикады; он длится всего несколько лет.
Едва новый император Цю восходит на престол, как разрывает в клочья прежний договор. Он не только возвращает три города, но гонит войска дальше на юг – и мечи их направлены на Хэннин.
Говорят, будто в день, когда выступили войска, отпрыск царского рода, отданный в заложники, тихо испустил дух. Никто не осмеливается спросить о причине его смерти, и в летописях о нём остаётся лишь одно неясное слово: «скончался».
Над Хэннином вновь сгущаются тучи войны. С армией Цю у самых стен люди, скованные ужасом, всё чаще вспоминают «возрождённую Богиню Войны» - Верховного Генерала-меченосца, защитницу всех земель, что пала в битве накануне подписания мира.
По улицам расходятся шепотки: генерал на самом деле не умирала, а скрылась, исполненная горькой ярости. Сердце её заледенело от мольбы императорского двора о мире.
Люди возжигают благовония под городскими стенами, молясь о возвращении Богини Войны в Хэннин, чтобы она ещё раз защитила их от несокрушимой конницы.
Хроники северного похода, Том 7
Когда пламя войны вспыхивает вновь, в войске Хэннина безмолвно объявляется воительница, неизменно сражающаяся в первых рядах.
Это женщина, что скрывает лицо старой маской, скупа на слова и не боится смерти. И пусть судьба раз за разом бросает её в безвыходные положения, она неизменно выживает.
На вопрос, почему она взялась за оружие, женщина в маске отвечает: «Я должна ещё раз встретить кое-кого из прошлого на поле боя».
И что же произойдёт, когда она найдёт его?
«Тогда мы разделим кувшинчик “Весенней капли”».
Хроники северного похода, Том 7
Я уже не помню, сколько времени сражалась на этих землях.
Последнее, что осталось в памяти, – это небо над перевалом Скорбных Песков, почерневшее от стрел, и взрыв боли в груди.
И не стала ни богом, ни демоном.
Точно так же, как бесчисленные мирные жители и солдаты, погибшие на войне, я стала затерянной, заблудшей душой, что бесцельно парила по миру.
Мягкосердечная душа: Ты здесь новенькая. Если у тебя есть близкие, лучше навести их во снах.
Мягкосердечная душа: Сообщи им, где умерла, чтобы они могли забрать твой прах.
Мягкосердечная душа: А иначе в аду ты окажешься без рук и ног, и тебе поручат там тяжелейшую, самую изнуряющую работу. Это просто ужасно!
Я задумываюсь над тем, как выглядела в момент смерти. Быть насквозь изрешечённой стрелами – может, и героический конец, но зрелище точно не из приятных.
В сознании всплывает чьё-то лицо – может, человека, что пришёл за моими останками. Однако образ этот очень расплывчатый, и я не могу вспомнить имя, поэтому просто мотаю головой.
ГГ: (Лучше, если никто не увидит меня в таком состоянии.)
Зима сменяется летом, и годы в смертном мире утекают, как вода.
Знамёна у деревни Ингу сменились – но иероглифы принадлежат не Хэн и не Цю, а другому государству.
А храм Генерала стоит неизменным, невзирая на ветра и дожди, и божественное сияние его ещё не угасло.
Я лишь блуждающая душа, неспособная выстоять перед божественной аурой, и поэтому могу лишь издалека наблюдать за постепенно выцветающей статуей Генерала, с которой облупляется золотая краска.
В тот день деревня Ингу оживляется вновь: утреннюю тишину развеивает гул гонгов и соны.
Наступила пора для очередного шествия в честь божества, и гомонящая толпа наконец собирается на площади перед храмом.
Поблизости поднимают экран из белой ткани, освещённый тёплым сиянием свеч, и за ним стоит тощий старик в простых одеяниях.
Цуй Цзю: Я Цуй Цзю, и сегодня я поведаю вам сказание о двух генералах!
Куклы – один силуэт с клеймором и другой с мечом о двух лезвиях –покачиваются и мельтешат на экране.
Легенда про Бога Войны становится преданием о двоих.
Генерал-меченосец не стала божеством, но почитали её не меньше.
Цуй Цзю: …В конце концов, Генерал-меченосец и Бог Войны слились воедино душами и телами, кося целые армии, как траву…
Два силуэта на экране постепенно накладываются друг на друга, сражаясь с безудержным пылом.
Я наблюдаю не мигая, укрывшись за деревом.
Мягкосердечная душа: Хватит смотреть на представление! Кто-то пришёл за тобой!
ГГ: Прошло так много лет, что родных у меня и не осталось. Наверняка это какой-то грабитель могил.
Мягкосердечная душа: Нет, там правда кто-то есть, и он собирает твои кости!
Мягкосердечная душа: И выглядит таким серьёзным. Он прямо под самым большим деревом на Огненной тропе.
Я в оцепенении плыву за этой душой, возвращаясь на Огненную тропу.
Силуэт в доспехах, освещённый последними лучами солнца, стоит под древним деревом.
Он садится на корточки, тщательно перебирая разбросанные камешки и кости.
А затем резко останавливается, наткнувшись на потрёпанный сюнь с едва заметными контурами двух рыбок на поверхности.
И он начинает собирать кости вокруг.
Мягкосердечная душа: Кем он тебе приходится?
Мягкосердечная душа: Бьюсь об заклад, это твой муж!
Меня постепенно окружают заблудшие души Огненной тропы.
Невинная душа: Он привлекательный, а ещё с изящными пальцами.
Невинная душа: И обращается с костями нежно, будто может им навредить.
Гомон душ со временем утихает, и я сосредотачиваюсь лишь на его пальцах, подбирающих каждую косточку.
Мою душу охватывает странное тепло – будто её согрела его ладонь – и я бормочу себе под нос.
ГГ: Странно. Его пальцы ведь всегда были холодными…
Наконец собрав всё, он достаёт изящный кувшинчик, украшенный бумажкой с размашистым иероглифом «весна».
Он перемещает туда кости, и моя душа устремляется туда же – бесконечные странствия наконец пришли к концу.
Он нежно похлопывает по боку кувшинчика.
???: Прости, что заставил ждать так долго.
Я смотрю на него из кувшинчика, и его взгляд наполняет меня необъяснимым чувством умиротворения.
???: Западное море необъятно, и мне понадобилось немало времени, чтобы отыскать страну Ди.
Меня охватывает беспокойство: а если он поймёт, как долго я пробыла затерянной душой и совсем позабыла, кто он такой?
ГГ: Кхм… Ещё немного, и тебе пришлось бы прочёсывать ад в поисках меня.
???: Это не помеха. Я всегда тебя найду.
Я замолкаю, вспоминая слова других душ, и неуверенно спрашиваю.
ГГ: Почему? Ты… и правда мой муж?
???: Раз ты сказала это, то не можешь забрать свои слова обратно. Но в первую очередь стоит запомнить моё имя. Я Рафаэль.
ГГ: Рафаэль, ты единственный, кто собрал мои останки. Я поверю всему, что ты мне скажешь.
Пусть я и растеряла все воспоминания, но лишь от его имени во мне пробуждается лёгкость, которой я не ведала с самого начала своих скитаний.
ГГ: У меня наверняка был безупречный вкус. Да, не сомневаюсь, что была весьма талантлива, раз у меня такой прекрасный муж.
ГГ: Но теперь нас разделяет смерть, так что нет нужды оставаться мне верным.
Рафаэль: Значит, не разлучайся со мной надолго.
Я пытаюсь осмыслить его слова, пока он нежно поглаживает край кувшина.
Рафаэль: Хочешь с ними попрощаться?
Я следую за его взглядом: затерянные души собрались в кучку за деревом, не смея к нему приблизиться.
Я устраиваюсь в кувшине поудобнее, лишь едва выглядывая из кувшинчика – души с завистью мне машут.
Мягкосердечная душа: Пусть твоя новая жизнь будет безмятежной!
Невинная душа: Больше не умирай такой молодой!
Он надёжно закрепляет кувшинчик на седле гнедого коня, а затем садится на него верхом.
Мне нравится. Кувшинчик наклонён, а значит, я могу прислонить голову к его краю и наблюдать за проплывающими мимо пейзажами.
ГГ: Рафаэль, куда ты меня везёшь?
Рафаэль: Кое-куда очень далеко. В глубинах Западного моря сокрыта страна Ди.
ГГ: Мы погрузимся в море? Там живут люди?
Рафаэль: Да. У них человеческие тела и рыбьи хвосты, и носят они одежды из морского шёлка.
Рафаэль: Прибыв туда, мы сразу же отыщем того, кто умеет исцелять души.
ГГ: Но ты так и не рассказал, кем приходишься мне.
ГГ: Родственником? Другом? Мужем? Или… врагом?
Задрав голову, Рафаэль наблюдает за вздымающейся над горизонтом луной.
Рафаэль: Полагаю, что в какой-то мере каждым из них, – а иначе как бы я тебя нашёл?
Ветер вздымает увядшие листья позади него, и кажется, будто по всей Поднебесной звучит единый голос.
Рафаэль: Ничего, если ты забыла эту жизнь.
Рафаэль: Лишь помни… Какие бы прекрасные виды ни ждали впереди, я разделю их с тобой.