Banquet Ablaze
©Перевод выполнен командой @seagodstemplerafayel. Копирование материалов допустимо только с разрешения администрации и с указанием источника.
ГГ: Фух… Теперь здесь хотя бы можно жить.
Когда пыль и хлам убраны, в маленькую квартирку наконец врывается свежий воздух.
После очередного эпизода намывания полов я плюхаюсь отдохнуть, и взгляд цепляется за потолок и стены, покрытые краской.
ГГ: (Рафаэль говорил, что раньше жил здесь. Он сам написал эти картины?)
Краска облупилась и выцвела от времени, но смелые цвета и неукротимые мазки всё ещё можно разглядеть.
ГГ: (Похоже на стиль Рафаэля, но чем-то отличается…)
ГГ: Просто любуюсь искусством.
В поле зрения появляется знакомое лицо. Я хватаю Рафаэля за рукав, указываю на стены и делюсь своими мыслями.
Рафаэль: А-а-а, понимаю. Знаешь, твоя художественная интуиция уже острее, чем у 99,8% населения планеты, госпожа.
ГГ: Когда целыми днями проводишь время с талантливым художником, поневоле чему-то да научишься.
Рафаэль: И что же ты ещё заметила? Рассказывай.
ГГ: Хм... Вижу места, которые были закрашены или переписаны.
Я очерчиваю пальцами участок на потолке. Рафаэль ложится рядом, чтобы мы могли рассмотреть его вместе.
ГГ: Вот здесь что-то вроде чёрного кактуса? Но, если присмотреться, под ним есть оранжевый и ярко-розовый.
ГГ: Почему художник закрасил эти тёплые, живые цвета?
Рафаэль: Ну-у-у, всё потому, что...
Он наклоняется ближе, пока наши лбы не соприкасаются, дыша теплом мне в ухо.
Рафаэль: Цвета, яркие, как солнце… Красивы и полны страсти, конечно же... Но могут обжечь любого, кто подойдёт слишком близко.
Рафаэль: Зрителя затянет в этот жар, как непривязанного воздушного змея, пока от него не останется лишь пепел.
Рафаэль не отвечает, а встаёт и тянет меня за собой.
Рафаэль: Давай быстренько закончим распаковывать вещи – а потом я отведу тебя в лучший ресторан морепродуктов в городе.
Поднимаясь, я замечаю неряшливую стопку набросков рядом с нашими чемоданами, которой раньше тут не было.
Рафаэль: Я только что вытащил их из-под шкафа в спальне.
Чувствуя мою озадаченность, Рафаэль складывает пожелтевшие хрупкие листы в сумку.
Рафаэль: Я думал, что уже собрал все его наброски, но, похоже, кое-что осталось припрятанным.
ГГ: Значит, и они, и рисунки на стенах – не твои?
Рафаэль: Ага, определённо не мои.
Рафаэль: Тогда я не мог заставить себя рисовать.
Рафаэль: Эти работы и квартира принадлежали…
Рафаэль: Можно сказать, моему учителю рисования.
ГГ: Ты никогда не упоминал о нём.
Рафаэль: Он пропал без вести много лет назад.
Рафаэль: Так писали в новостях.
Рафаэль: На самом деле я просто позволил себе верить, что он пропал.
Аккуратно уложив наброски в отдельную коробку, Рафаэль возвращается к распаковке наших чемоданов.
Рафаэль: Он любил мир над волнами и много лет назад покинул Лемурию, чтобы рисовать пейзажи, которых никогда раньше не видел.
Рафаэль: Может, он и правда нашёл свою утопию. Настолько чарующую, что забыл вернуться.
На его лице нет и тени печали. Я не уверена, стоит ли задавать ещё вопросы, но он уже захлопывает чемодан.
Рафаэль: Ладно. Хотя, подожди…
Рафаэль: Чуть не забыл об этом.
Рафаэль ставит на видное место изысканную коробку с вином – подарок для владельца винодельни на сегодняшнем банкете.
Бутылка плотно запечатана, однако насыщенный, бархатистый аромат вина быстро наполняет комнату.
ГГ: Оно называется «Дионис», в честь самого бога вина. Должно быть, вкус просто потрясающий.
Рафаэль: К сожалению, для сегодняшнего ужина оно слишком крепкое.
Рафаэль одной рукой хватает моё пальто, а другой разворачивает меня.
Рафаэль: Пошли. Выберем что-нибудь более подходящее уже в ресторане.
После ужина мы с Рафаэлем идём обратно с бутылочкой вина – подарком от хозяина ресторана.
Время от времени из харчевен доносится звон бокалов и весёлый гомон, перекликающийся с крепким ароматом вина в вечернем воздухе.
ГГ: Не ожидала, что владелец ресторана действительно тебя знает.
ГГ: И для них ты «малыш Раф», а не «Рафаэль, знаменитый художник».
Рафаэль: В свою защиту скажу: я тогда уже был не совсем ребёнком.
Рафаэль: Но-о-о по вашим, человеческим меркам… технически являлся несовершеннолетним.
Может, это из-за вина его голос звучит мягко и томно, прямо как лунный свет над нами.
Поразмыслив, я всё же решаюсь спросить о том, что не осмелилась озвучить в квартире.
ГГ: И всё же... Почему ты жил здесь тогда?
Рафаэль: ...Я слишком пьян, чтобы впомнить.
Рафаэль закрывает глаза и качает головой, но продолжает шагать идеально ровно. Я касаюсь его щеки – совсем не тёплая.
ГГ: Тогда спрошу иначе. Ты… был несчастен, когда жил здесь?
Я вспоминаю, как он говорил, что в то время не мог заставить себя рисовать.
Рафаэль: ...Я почти не выходил на наружу.
Он срывает незнакомый цветок с лозы, вьющейся по стене.
Рафаэль: Старый дворецкий, сопровождавший меня, переживал: думал, что я могу влипнуть в неприятности. И-и-и попросил меня сидеть дома.
Рафаэль: Но мой учитель либо рисовал, либо пил. Двенадцать часов он посвящал одному, остаток дня – другому.
Рафаэль: Иногда он таскал меня по барам, и мы обходили всё побережье от востока до запада. Моей задачей было тащить его домой, когда он отключался.
ГГ: Ничего себе. Ты был заботливой несовершеннолетней рыбкой.
Рафаэль: Ага-а. Пока он пил, я просто стоял снаружи и наблюдал за течением жизни на берегах.
Рафаэль отвечает лёгкой улыбкой, прячет цветок в карман моей куртки и берёт меня за руку.
Следуя по тропинке между рядами виноградных арок, мы выходим к уединённому побережью.
Рафаэль: Дай мне руку. Раз... два... три.
С помощью Рафаэля я взбираюсь на крутой склон, и перед глазами открывается вид на всё побережье.
В лунном свете море мерцает серебром, словно рассыпанные бриллианты.
Скалы покрыты густой зеленью и цветущими лианами. Белая пена взмывает вверх, а волны с ритмичным шелестом накатывают на песок.
ГГ: Невероятно красиво… Теперь понятно, почему здесь столько баров.
ГГ: Я бы тоже не отказалась выпить при таком виде.
Рафаэль: С волками жить – по-волчьи выть. Ты здесь всего день, а уже как своя.
Рафаэль находит место, где можно сесть, и похлопывает рядом с собой, протягивая бутылочку с вином.
Рафаэль: Раньше здесь было ещё красивее.
Рафаэль: Море было яркого зеленовато-голубого цвета, луга пестрели ромашками, а над красными утёсами кружили чайки.
Рафаэль: Я наблюдал за тем, как солнце уходит за горизонт, а на смену ему приходит луна.
ГГ: Тут и сейчас потрясающе. И такое чувство... умиротворения, будто океан смывает все тревоги.
Я делаю глоток вина и вдруг понимаю кое-что.
ГГ: Может, твой учитель специально вытаскивал тебя наружу.
ГГ: Ты был в подавленном состоянии. Возможно, он пытался тебя развеселить.
Рафаэль: …Сомневаюсь. Его интересовали только искусство и выпивка. Он был не из тех, кто преследует скрытые цели.
Рафаэль: Но, если он когда-нибудь вернётся из этой своей утопии, я спрошу.
Он сжимает бутылку, но не пьёт, лишь молча смотря на море.
Я не знаю, стоит ли расспрашивать дальше, поэтому оглядываюсь в поисках того, что могло бы разрядить обстановку.
ГГ: Ты говорил о красных утёсах. Где они?
Рафаэль: Сейчас слишком темно.
Рафаэль: К тому же, на их месте теперь винодельня.
Он указывает на здание вдали, похожее на поместье.
Рафаэль: Винодельня «Хоэнлос». Мы поедем туда завтра вечером.
ГГ: А, вот как она называется.
Рафаэль: Ты даже не удосужилась прочитать приглашение и просто пошла за мной. Не боишься, что я тебя возьму и продам?
ГГ: Ты сам говорил, что это пустяки – а всё-таки приехал в такую даль.
Рафаэль: Я сказал, что владелец не совсем мой друг. Но он важен.
Рафаэль: Я долго ждал этого приглашения.
Рафаэль: Конечно. Разве оно уже не стоит на нашем столе?
Рафаэль: Я подарю тщательно подготовленное мной изысканное вино.
Я киваю лишь спустя несколько секунд, не в силах избавиться от странного чувства.
Рафаэль кладёт голову мне на плечо, делает маленький глоток и возвращает бутылку.
Рафаэль: Ветерок сегодня просто чудесный... Давай побудем здесь ещё немного.
Рафаэль: Пей сколько хочешь. Потом отоспимся.
Рафаэль: Будем отдыхать до завтра... до начала банкета.
Следующим вечером мы точно вовремя прибываем в винодельню «Хоэнлос».
Из роскошного бального зала, полного гостей, доносится музыка. Едва Рафаэль туда входит, как к нему спешит мужчина.
???: Господин Рафаэль, добро пожаловать! Для меня большая честь, что вы проделали такой путь.
Рафаэль: Я не мог пропустить открытие вашей новой винодельни, господин Олден.
Они обмениваются рукопожатиями, после чего Рафаэль берёт меня под руку.
Рафаэль: Это господин Олден. А это моя спутница.
После короткого обмена любезностями Рафаэль вручает вино. Лицо Олдена меняется от удивления к чистому восторгу.
Рафаэль: Скромный подарок, не более.
Гостья А: «Дионис»? Но ведь в мире существует всего пять бутылок?
Остроглазая гостья замечает этикетку и ахает.
Гостья А: Боже мой, господин Олден, вам невероятно повезло! Чтобы его заполучить, одних денег совсем не достаточно.
Гостья А: Слышала, на аукционе за него заплатили баснословную сумму. Господин Рафаэль, не вы ли тот загадочный покупатель?
Рафаэль: Это просто была удачная находка.
Рафаэль: Однако я, увы, не знаток, поэтому решил подарить его истинному ценителю – такому, как, например, господин Олден.
Рафаэль: А если оно принесёт радость всем в этот торжественный день – тем лучше.
Олден: Это... Вы слишком щедры, господин Рафаэль.
Олден рассыпается в благодарностях и подзывает сомелье, чтобы унести вино.
Рафаэль сохраняет вежливую улыбку, обменивается с Олденом ещё парой фраз, а затем переключает внимание на меня.
Рафаэль: Почему ты так смотришь на меня?
Рафаэль берёт маленькое пирожное и подносит к моим губам.
ГГ: Просто… я давно не видела тебя среди такой толпы. Немного непривычно?
ГГ: Как ты вообще познакомился с господином Олденом?
Рафаэль: Помимо винного бизнеса, он коллекционирует предметы искусства и бывал на нескольких моих выставках за границей.
Рафаэль: Даже приходил на мою лекцию об искусстве Лемурии в Линконе.
Разговаривая, мы переходим в другой конец зала.
По всему периметру расставлены стеклянные витрины, и в каждой из них – предметы из личной коллекции господина Олдена.
ГГ: Если так, зачем ты подарил ему нечто настолько ценное? И сказал, что он важен...
Я задаю вопрос, который не давал мне покоя со вчерашнего дня.
Рафаэль: Как я уже говорил, вино должно быть у того, кому оно подходит.
Рафаэль: Только так оно сможет выполнить своё истинное предназначение.
Он внезапно останавливается. Его взгляд прикован к стене позади меня, и я оборачиваюсь, видя картину маслом.
На ней изображено сверкающее море, и гребень каждой волны переливается бликами.
Мои глаза расширяются, и я подхожу ближе: цвет и блеск чешуи весьма необычны.
ГГ: (Почему это выглядит так знакомо... Неужели?..)
Рафаэль: Ладно, на сегодня достаточно.
Его ладонь закрывает мне глаза, но уже поздно.
Теперь я вспомнила. Эти прекрасные чешуйки… я видела их на Рафаэле.
В голове всплывает ужасная мысль. Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.
ГГ: Ты знал… что твой учитель не попадал ни в какую «утопию».
Яркий свет зала режет глаза, но Рафаэль остаётся совершенно невозмутимым.
Рафаэль: Две вещи, которые он любил больше всего, заманили его в смертельную ловушку.
Рафаэль: А потом сожгли дотла.
Все кусочки мозаики вдруг складываются воедино: почему Рафаэль приехал сюда, почему Олден так важен, и…
ГГ: То вино… это ведь не просто подарок, да?
Рафаэль: Куда бы ни попал Дионис, за ним следуют безумие и смерть.
Рафаэль: Он искушает смертных самым изысканным вином в мире, и те утопают в его сладости, прежде чем упокоиться в блаженном забвении.
Зал наполняется аплодисментами. Под взглядами гостей Олден поднимается на сцену и начинает речь.
Рафаэль: Нет более подходящего подарка, чем эта бутылка вина.
Я не уверена, говорит ли он об Олдене или своём учителе.
ГГ: Те, кому причинили боль, обретут покой, а жадные – понесут расплату.
ГГ: А тебе... надеюсь, это поможет двигаться дальше.
Олден: ...Особую благодарность хочу выразить господину Рафаэлю. Он преподнёс нам поистине выдающееся вино для этого торжества!
Прожектор внезапно перемещается, когда Олден салютует Рафаэлю. Бутылка Диониса стоит на столе рядом с ним.
Олден: Предлагаю выпить, господа.
Гости поднимают бокалы. Рафаэль следует их примеру, но не поворачивается к сцене.
Он опускает взгляд на золотистую жидкость, словно видит в ней воспоминание.
Он чокается с невидимым бокалом, и я слышу его шёпот на лемурийском.
После речи Олдена Рафаэль просит меня подождать и исчезает в толпе, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.
Проходит время, а он всё не возвращается. И когда я уже собираюсь пойти его искать…
Рафаэль: Прости, что заставил ждать.
ГГ: Рафаэль… что-то случилось?
Рафаэль: Здесь слишком много народу, чтобы что-то могло «случиться».
Он забирает мой полупустой бокал и залпом его осушает.
ГГ: Мне здесь не нравится. Можно мы пойдём домой?
Рафаэль смотрит в окно. Из-за туч доносятся приглушённые раскаты грома, и сверкает молния.
Тёмные тучи нависают над головой. Волны накатывают одна за другой, и вода поднимается выше щиколоток.
Рафаэль достаёт из кармана маленький флакон. Внутри что-то слабо мерцает…
Должно быть, он вернулся за ней, когда просил меня подождать.
Рафаэль: Помнишь мои слова, милашка? Всё, что рождено океаном, в конце концов туда и вернётся. В его глубинах мы находим иную вечность.
Мягкое пламя окутывает флакон, когда Рафаэль опускается на колени и кладёт его в воду.
Волна уносит его прочь, пока крошечный огонёк не исчезает там, где море встречается с небом.
Рафаэль: Давным-давно именно он помог мне выбраться отсюда.
ГГ: Ты говоришь о своём учителе?
Рафаэль: Да. Он оставил себе ровно столько денег, чтобы хватило на последний глоток.
Рафаэль: А всё остальное потратил на две новые личности для меня и старого дворецкого… и на билеты, которые позволили нам уехать.
Он смотрит на винодельню вдалеке. Силуэты за окнами танцуют, словно сцены из жуткого спектакля.
Рафаэль: Теперь я наконец вернул долг. Я достойно попрощался с ним.
Не успеваем мы опомниться, как начинается ливень.
Но мы продолжаем танцевать. Одежда промокла насквозь, а волны поднимаются всё выше и омывают наши ноги.
Рафаэль: В этом мире полно вещей, которые могут поглотить тебя целиком – стоит только им позволить.
Кто-то из нас оступается – не помню, кто именно – и мы теряем равновесие, падая в океан.
Бесчисленные волны накрывают меня, пока тёплое прикосновение не вырывает из ледяной воды.
Он обхватывает меня за талию и тянет вверх, прежде чем я ухожу под воду.
Рафаэль кладёт голову мне на плечо, и мы прижимаемся друг к другу, покачиваясь среди тёмных вод.
Рафаэль: Так что ты должна крепко держать меня.
Репортёр: Сегодня утром владелец винодельни «Хоэнлос», Олден, был найден захлебнувшимся в бочке с собственным вином.
Репортёр: На месте происшествия не обнаружено признаков насильственной смерти, и полиция предварительно квалифицировала случившееся как самоубийство…
Мягкий дневной свет просачивается сквозь шторы и заливает раскрытую книгу у меня в руках: на странице раскинулся синий океан под солнцем.
Рафаэль: Я думал, ты не смотришь.
Я отвечаю, сидя у Рафаэля на коленях.
Рафаэль: Ты так любишь командовать…
Комнату наполняет спокойная музыка. Погружённые в свои тихие занятия, мы прижимаемся друг к другу.
Та штормовая ночь и всё, что случилось на винодельне, постепенно бледнеют в памяти – как тучи, уступающие место голубым небесам.
Спустя какое-то время он говорит.
Рафаэль: Ты не боишься? Того, кто я есть.
ГГ: ...Ты потому взял меня с собой? Хотел увидеть мою реакцию?
Рафаэль: Не буду отрицать – отчасти, да.
ГГ: Наклонись поближе, и я скажу.
Когда он приближается, я обвиваю руками его шею, оставляя лёгкий поцелуй в уголке губ.
Когда мы отстраняемся, я замечаю странный блеск в его глазах.