Вначале своего употребления я вообще не хотел признавать, что у меня есть какая-то проблема.
На любые ее проявления я отвечал, что у меня всё нормально. Например, когда я учился в колледже, одногруппники говорили мне, что я стал странным, я им отвечал: «Это просто моя молодость, со мной всё хорошо».
В первые годы употребления я был в иллюзии, что в любой момент смогу остановиться, что впереди вся жизнь. Но со временем мне нужны были новые ощущения. Наркотики становились сильнее, и со временем я сильно похудел. Одни из отношений с девушкой, которые у меня появились, были вызваны желанием помочь мне. Спустя несколько лет я признал: я — наркоман. Продолжение признания связано было с влиянием субкультуры, и я решил, что умру как рок-звезда. Собственно, на этом этапе жизни я стал выжигать все свои сферы в жизни, и всё, что было для меня когда-то ценным, стерлось напрочь.
Когда я стал осознавать, после отчисления и потери отношений, что со мной происходит, я начал предпринимать меры. Обращение за помощью затянулось, первые попытки лечения отвергались. Иллюзия прошлой жизни и розового употребления на подсознании сохранялась в течение 5 лет.
Только прожив за первый трезвый год несколько кризисов и вынесши полное признание поражения, я смог принять помощь.
На борьбу я потратил 5 лет. И борьба, я считаю, — это вязкое болото для меня. Это то состояние, где мои стадии идут вниз, к физическому разложению и деградации личности. На другой стороне — признание болезни, принятие того, что мне нужна помощь, и позволение принципам выздоровления существовать в моей жизни через ежедневную работу над собой. Сегодня мне не нужно больше бороться.