| 𝖫𝖸𝖮𝖭
город шелка, торговли и больших состояний. здесь деньги пахнут не золотом, а дорогими тканями, вином, кожей, пряностями и свежими чернилами на торговых договорах. лион давно стал местом, где богатство может принадлежать не только дворянину. купеческие дома способны сравниться с некоторыми аристократическими семьями, а искусные мастера передают знания свои из поколения в поколение. здесь ткут тончайший шелк, создают ткани, достойные королевского двора, шьют дорогие наряды и отправляют товары далеко за пределы франции. по оживленным улицам движутся повозки, нагруженные тюками тканей и бочками вина. в лавках спорят о цене, на рынках торгуются до хрипоты, а в богатых домах купцов устраивают приемы, на которых заключаются сделки, способные изменить судьбу целой семьи.
но стоит отойти от шумных улиц, как лион меняется. за городом начинается другая франция. здесь раскинулись густые леса, среди которых прячутся небольшие деревни и старые поселения. за полями виднеются озера, вдоль дорог стоят полуразрушенные часовни, а вечерами в домах крестьян зажигаются редкие огни. жизнь здесь течет медленно и почти не зависит от роскоши столицы.
однако именно здесь, вдали от королевского двора, родилось нечто опасное. поначалу это были лишь рассказы о древних богах, старых обрядах и людях, которые собирались в лесах после захода солнца. затем появились первые тайные братства. их становилось все больше, а вместе с ними росло и влияние тех, кто стоял во главе культа. они отвергают церковь и королевский порядок, поклоняются множеству древних божеств и верят, что франция должна принадлежать не одному монарху, а тем, кто способен вернуть стране старую веру.
но сила культа заключается не только в крестьянах. золото его постепенно проникает в города. подкупленные чиновники закрывают глаза на странные собрания, купцы предоставляют тайные убежища, а некоторые представители знати начинают принимать щедрые дары. говорят, что среди тех, кто поддерживает культ, уже есть люди, имеющие доступ ко двору. никто не знает, насколько глубоко он успел проникнуть. одни считают все это суеверием. другие смеются над рассказами о тайных жертвоприношениях и ночных собраниях. но иногда на рассвете в лесах находят следы костров, которых никто не признает своими. и с каждым месяцем все больше людей начинают шепотом произносить одно и то же имя. король должен пасть. а франция — принадлежать им.