Ханна Циммерман
— Реальное имя: Ханна Циммерманн | Позывной: Тилль.
Реальное имя утеряно вместе с воспоминаниями и персонаж этого имени не помнит, однако его могут знать те, кто когда-то был с ней знаком, так же оно мелькает в документах Сибири.
— Гетросексуальна [по крайней мере, никто не доказал обратного].
— Ранее: кадет ЦРУ, член спецотряда базы «Сибирь». Ныне: пропавшая без вести, в документах родной баз числится как погибшая при исполнении.
— Ранее была на должности специалиста по тактическому разминированию, в ходе последней миссии перешла в статус старшего координатора отряда.
— Рост: 155 см. Вес: 55 кг. Достаточно крепкая девушка, хоть и низкого роста.
— О девушке до потери памяти можно сказать так: Ханна привыкла видеть в людях худшее, как и любой поживший жизнь человек, связанный с военным делом. Ей зачастую движет профессиональный цинизм. Она строга, грубовата и не терпит глупости или непрофессионализма. Её сарказм — это отточенное оружие, которым она отгораживается от мира и держит окружающих на расстоянии. В юности она была почти одержима необходимостью постоянно доказывать свою состоятельность. Циммерманн — не слепой солдат (хотя прежде чем руководить, она, как и все, училась подчиняться), она — аналитик. Перед тем, как действовать, она просчитывает ситуацию на несколько шагов вперёд. Можно сказать, что она — саркастичная сука с профессиональной выдержкой,
Потеряв память, она утратила выборочный набор данных о себе и мире. Большинство из того, что в ней осталось — вымученные годами практики навыки, потому что каждый солдат знает: руки не забывают. Она стала осторожнее, возможно утратила часть обретенной на службе гордости, но все равно осталась холодным куском скалы. Ей не приходилось говорить о чувствах, не приходилось делиться тем, что в её голове. Если ей не угрожает опасность — она задумчиво пялится в стену или в пол, молчаливо, не привлекая внимания. Просто думает, роется в обрывках воспоминаний, но каждый раз приходит к выводу, что это бесполезно.
— Ханна Санчес появилась на свет в городе Де-Мойн, штата Айова. Её мать, с корнями русских иммигрантов, была воплощением дисциплины и амбиций, женщиной, которая верила, что успех достигается только упорным трудом и безупречностью. Отец же, напротив, был её полной противоположностью — свободолюбивый автомеханик с длинными волосами. Он слушал исключительно тяжелый металл и считал, что главное в жизни — не потерять чувство юмора, «а иначе — пиздец». Именно от него Ханна унаследовала музыкальный вкус и тот самый острый, подчас циничный сарказм. Чтобы найти свой путь и доказать, что она не принадлежит целиком ни к одному из родительских лагерей, Ханна с головой ушла в учёбу.
Её путь в «эпицентр» начался с неброского письма, пришедшего после блестящего выпуска из школы. Программа Агентства Security Guard приняла ее в ряды кадетов. Её выдающиеся оценки, результаты олимпиад, рекомендации учителей и тренеров и конечно же, чистая биография — всё это стало пропуском туда, куда она стремилась всю жизнь. В военное дело. Здесь не было места полутонам: только физика взрыва, механика оружия, хрупкость человеческой плоти перед лицом слепой силы. Три года в лабиринтах учебных и тренировочных центров превратили её в инструмент, но не для той работы, о которой она думала. Она поглощала тома по геополитике, училась читать между строк, часами оттачивала безупречный акцент. На тактических учениях, там, где другие нервничали, Ханна молча работала и добивалась успехов. Психологический анализ показывал ценный, но подходящий не для каждой работы профиль. Ей сказали, что мундир оперативного сотрудника ЦРУ — не её размер. Но Агентство не разбрасывается такими кадрами. Ей предложили иную дорогу, более прямую и ответственную.
К двадцати годам её перевели в кадеты на базу «Сибирь».
В рамках хрупких, едва теплящихся соглашений о сокращении угроз, была сформирована межнациональная группа, где она по началу занимала должность лингвиста (по воле случая, ведь удобно знал подходящие для коммуникации с новой группой языки) и младшего специалиста по тактическому разминированию (исходя из её кадетской подготовки с упором на работу по борьбе с терроризмом).
Отношения с командой сложились быстро: пусть не такие уж и тёплые, но зато весьма понимающие. Русские коллеги шутники дали ей позывной «Тилль», потому что фамилия с немецким звучанием моментально привела их к единственной немецкой вещи, не касающейся Второй Мировой: «Рамштайн». Можно было бы просто назвать ее «Рамштайн», но это слишком длинно для комлайна, поэтому было принято решение оставить позывной «Тилль», в честь всеми известного солиста. Многонациональность была преградой лишь поначалу, как и разброс по возрасту, ну а вскоре им начали поручать более серьезные миссии. Одна из них, миссия под кодовым названием «Энигма», стала последней для всего отряда. При невыясненных обстоятельствах отряд отключился от комлайна и перестал выходить на связь. Предположительно, все погибли в результате столкновения с… «врагом»? По крайней мере, никто не вернулся, но этим происшествием заняться не успели: сразу после случилось крушение «Сибири».
Ханна получила серьезную травму головы и вернулась в этот обновленный ад на земле словно чистый лист, с периодическими приступами эпилепсии, головной болью и прочими прелестями черепно-мозговой. Она пробыла в коме около четырех месяцев, а после пробуждения не смогла узнать даже собственного имени, лишь позывной. Выживший коллега, который был рядом с ней, успел вкратце объяснить:
«Твой позывной — Тилль. Мой — Вал. Мы из одного отряда и я здесь, чтобы забрать тебя. Ты что, не помнишь? Мы ведь служили в-…»
Договорить он не успел: в подвал, где держали таких же тяжело больных вдруг ворвался врач, вопя о том, что в укрытие ворвались отродья и нужна срочная эвакуация.
«Мы встретимся позже, Тилль, найди меня!»
Она нашла его позже, когда все улеглось. Правда среди мёртвых… И странно было совершенно ничего не чувствовать. Жаль, что он не успел рассказать о ней хотя бы немного больше.
Потерявшая память Тилль прибилась к небольшой группе тех, кто пытался спастись. Она какое-то время восстанавливались, но быстро набилась в разведку: сердце закономерно просилось на «поле боя». Девушка быстро вспомнила, почему нельзя привязываться к людям, почему нельзя разговаривать слишком громко, почему каждого нужно считать врагом, пока не докажет обратное. Руки помнили, что делать, ноги помнили, куда бежать, а она даже не понимала, откуда. Она скиталась по разным группам людей, везде оставаясь призраком. И почему все русские шутят про Тилля Линдеманна? Последние полтора года живет практически в отшельничестве.
В момент, когда показалось, что ей не к чему стремиться и не за чем жить без своих людей и памяти о большей части своей жизни, она вдруг увидела сон, который с тех пор преследует её: пейзаж незнакомого города, заснеженная церковь. Она решила, что это место — ключ, триггер, который вернет ей память и даст смысл, например, к банальному существованию. Осталось найти это место… Это ведь не должно быть слишком сложно? Главное — в одиночестве.
-/ Языковая подготовка ЦРУ — одна из вещей, которые покинули ее голову, хоть и не полностью. Сейчас она говорит на русском, ведь после пробуждения оказалась в подходящей языковой среде, так же говорит и на английском. Однако два эти языка считались для неё родными, так что радоваться нечему, идиотская латынь, которую она так усердно учила, провалилась глубоко в сознание.
-/ Огневая подготовка: Стрельба в движении и в условиях ближнего боя (CQB).
-/ Базовые навыки рукопашного боя: Техники обезоруживания и самозащиты.
-/ Тактическая медицина (TCCC): Оказание неотложной помощи в бою.
-/ Ориентирование по местности.
Неудивительно, что практические навыки её не покинули, впрочем, такое поведение замечали за многими военными, которые лишались памяти из-за травмы.
Психологические и лидерские навыки были не только частью подготовки, но и важным фрагментом её исходной личности, так что, в какой-то мере тоже уцелели.
-/ Управление в условиях стресса: Способность сохранять ясность мышления и принимать решения при неполной информации и под давлением.
-/ Тактическое лидерство: Принятие решений и управление малой группой в боевых условиях.
Можно долго рассуждать о том, сколько головной боли приносят подобные травмы, причем, эту фразу можно применить как в прямом смысле, так и в переносном. Риск эпилепсии (и у неё уже были эпилептические припадки), возможность раскрытия шизофрении в будущем, боли, провалы в памяти в настоящем, тремор.
-/ Ханна — отпетая трудоголичка. Она буквально страдает и ментально и физически, когда у неё нет работы или работы слишком мало. Она зациклена на том, чтобы быть занятой, берется за любой труд, который ей предложат.
-/ Она никогда не любила публичность. Соц сетей не вела, своих фотографий нигде не выкладывала, так что даже если это было бы возможно, ничего узнать о себе в интернете она не смогла бы.
-/ Опыт научил её молчать о многих вещах, не распространяясь о личных терзаниях. В остальном она весьма прямолинейна, а спеси этой в ней не меньше, чем дерзости, грубости, язвы и яда
-/Курит. Как только выдается возможность. Мечтает однажды набрести на брошенный человечеством табачный завод, чтобы больше не нуждаться.
-/ Жуткая неубиваемая тварь. Иногда кажется, что она была рождена, чтобы ебашить. Попробуй сказать ей слово поперёк — увидишь, как поперёк твоего горла встаёт что-то, не предназначенное для употребления внутрь.
-/ Очевидно, страдает от ночных кошмаров, а так же часто сталкивается с приступами бессонницы.
-/ Нетактильная. Либо уверенно врет о том, что ненавидит прикосновения.
-/ Никогда не видела бессмертных вживую и несколько сомневается в их существовании. На самом деле, она даже толком ни у кого не спрашивала, что они такое. Да и какая разница? Наверное, просто какое-то замысловатое кодовое наименование.