Авель
•Он фигурирует только под этим единственным именем, без фамилии или дополнительных титулов. Его имя стало нарицательным символом невинной жертвы.
—По человеческим меркам Авель старше любой известной цивилизации.
— Тактический субъект (Бессмертный рядовой).
Авель — высокий ангел с ростом, доходящим до 196 см, с сильным, хорошо сложенным телом. Он стройный, в нём есть мышечная масса. Плечи широкие, грудь развита, руки крепкие, с выраженными, но не перегруженными мышцами. Его телосложение ближе к модельному атлету: пропорциональное, ухоженное, визуально дорогое. Движения сдержанные, уверенные, корпус держится прямо, осанка идеальная, что добавляет некой неестественности.
Лицо ангела обычно имеет равнодушное выражение с слегка добрым посылом. Чёткая линия челюсти, высокие скулы, ровный нос, симметричные черты. Кожа чистая и ровная. На лице две маленькие аккуратные родинки в виде чёрных точек: одна на подбородке, вторая — на правой щеке рядом с глазом. Они выглядят как естественная деталь, метки с рождения. Глаза мужчины ранее были светлыми, после падения стали полностью чёрными, что даёт ощущение неизвестности и странности. В некоторые моменты взгляд из-за них становится тяжёлым, холодным, отстранённым. В нём больше нет мягкости или тепла, только пугающая пустота и отстранённость. Волосы тёмные, волнистые, средней длины, слегка небрежные, уложены будто случайно, но выглядят идеально.
Ранее одетый в струящуюся божественную ткань светлого цвета, теперь носит то, что дают, не из-за собственной прихоти. Но любая ткань также подчёркивает выдающееся телосложение. За спиной Авеля большие белые крылья, мощные, настоящие, соответствующие его силе и росту.
Авель обладает чистым сердцем с самого рождения. Он смиренно подчинялся Богу, делился и отдавал дары без какой-либо злости или чёрных побуждений. Мужчине и вправду нравилось нести свет в мир, заботиться обо всём живом, а главное — верить. Создавать человечество дальше было в его мечтах, как и в мечтах Всевышнего, но хотел ли быть с этим человечеством его брат Каин? Хотелось ли ему видеть Авеля, его дары и искреннюю улыбку? Соперничество между братьями никогда не было ярко выражено с двух сторон, однако помыслы их и размышления были наполнены им.
В разговорах же Авель спустя века остался тактичным и вежливым. Он искренне рад любому живому существу и редко отказывает в помощи. Ангел является очень целеустремлённым, что иногда даже показывает его иную сторону. Ради своего Создателя он многое сделает, но, на удивление, по собственному решению. Мужчину трудно контролировать, так как за долгие годы, точнее века, он научился распознавать манипуляции и понимать из данного спектра человеческие эмоции. Неспособный к обману из-за своих принципов, он действует самостоятельно, не поддаваясь чужому влиянию.
Он предпочитает не убивать, ища иные пути решения, хотя порой это кажется невозможным. Авель сильно отличается от младших собратьев, возможно, из-за своего рождения. Его личность ещё не обрела полной определённости, и в ней до сих пор таится что-то тайное, непостижимое.
Отче наш, сущий на Небесах… Прости своего маленького ребёнка за то, что он был таким безжалостным… Каин, этот нож будет направлен против тебя. Ты бросаешь мне вызов, брат? Думаю, мне придётся убить тебя. Аминь.
Дети Евы и Адама, святые старший Каин и младший Авель: первый возделывал землю, второй же управлял скотом. Однажды Каин принёс в жертву Всевышнему земные плоды, а Авель — первородных ягнят. К разочарованию старшего брата, Бог принял жертву младшего, а его дары отверг. Обуреваемый эгоистичной ревностью, Каин позвал Авеля в поле и там лишил его жизни.
«Золотой мальчик» Авель всегда раздражал своей любовью к жизни, совестью и вежливостью Каина, потому Каин и поплатился вечными скитаниями и полным бессмертием.
«Я возмущался и ненавидел его долгое время. Я умолял и требовал Небеса заставить его и ему подобных страдать. И я буду честен… это напугало меня. Эти мысли о желании смерти и страданиях моему брату и его родственникам — они были ужасны. Сначала я ничего не понимал. Я был слишком поглощён этим. Но теперь понимаю. Я никогда не злорадствовал и не хвастался своими успехами. Потому что любовь к моему брату и семье всегда была на первом месте».
История Авеля началась с несправедливости, но закончилась милостью. Убитый собственным братом, он был возрождён как ангел Создателем, самим Шепфой. Это не был расчётливый жест или попытка создать идеал. Шепфа, в своём высокомерии и могуществе, проявил неожиданную, почти отцовскую жалость к тому, за что он не нес ответственности — человечеству. Он увидел в первой невинной людской жертве мира искру, которую было жаль навсегда погасить, и возродил её, вложив частицу своего света.
Авель нёс некий символ первого возрожденного человека и был чем-то вроде живой ангельской статуи. Шепфа поместил его не во дворец или подле себя, а в место наподобие нефритового павильона в дальних садах Небес. Это место было не тюрьмой, а скорее чем-то вроде золотой клетки спасения. Сюда не ступала нога простого ангела, был запрет. Лишь избранные советники или сам Создатель иногда навещали его для бесед, больше похожих на монологи. Кто знает, ради чего это было: защита или же опасение?
Внутри павильона не было мебели. Авель обычно стоял или долго и долго спал. Он наблюдал за миром через ажурные стены: как ангелы проходят строем, как льётся свет из куполов, как всё подчинено правилам, установленным Шепфой много и много лет со своего возрождения. Мысли ангела никогда не обретали форму желания. Они текли, как течёт река без устья. Долгие размышления о мироздании, небесах, мире смертных имели разные окрасы, никогда не имея чёрного и белого в палитре. Но что мог делать ангел, находящийся как бы в неполноценности своей? Эту «неполноценность» подтверждала его внешность. Его чистейший ангельский облик говорил о доброте, но внутри не было того, что эту доброту рождает. Лишённое каких-либо изъянов тело казалось выточенным из белоснежного камня. Даже его дыхание было настолько медленным и ровным, что создавало иллюзию полного спокойствия. Струящаяся ткань, обвивавшая бёдра и одно плечо, струилась сама по себе, как белая жидкость, застывшая в форме складок. Белоснежные крылья были расправлены, как у каменных херувимов у входа в древний храм, добавляя стройной фигуре ангела величие и статность. Но самое странное это были его глаза. В них не было ни зрачков, ни радужки, только ровное, немерцающее свечение изнутри. Этот свет не выражал ничего: ни мыслей, ни чувств, ни вопросов. Он излучался, делал его взгляд пронзительным и в то же время совершенно пустым. Смотреть в эти глаза было всё равно что смотреть на ослепительно яркую лампу — они не отвечали взаимностью, они лишь освещали того, кто осмеливался встретиться с ними взглядом.
Активно в жизни Небес Авель не участвовал, да и не мог. Он был их молчаливой, прекрасной, недосягаемой витриной. Однако же за столько лет ангел давал о себе знать своими редкими, но появлениями в разных местах через разрешение Создателя. Он играл с детьми, наблюдал за смертными, общался с другими ангелами, в коммуникации, на удивление, всегда заметно преуспевал. Авель был живым доказательством того, что Шепфа способен не только на строгость, но и на акт благодати.
Мужчина хоть и вернулся ангелом, но чем-то в самой сердцевине его бытия было сломлено или так и не включено. Авель помнил это. Помнил пробуждение в лучах созидающей силы, чувство абсолютной благодарности, которое было, пожалуй, самым ярким и понятным чувством в его отстранённой душе. Шепфа дал ему всё: вторую жизнь, дом среди ангелов, защиту. И Авель отплачивал безупречной службой. Он стал не просто ангелом, а воплощённой благодарностью. Его ставили в пример: смотрите, как он справедлив без злобы, добр без снисхождения, милосерден без слабости.
Однако он не ощущал своей добродетели так же, как брат его Каин ощущал свою ярость. Он просто был ею, не осознавая этого, как не осознаёт свою тень человек, стоящий на солнце. Странность эта, с другой стороны, если присмотреться, в его действиях была нечеловеческая. Он никогда не колебался, не сомневался в порыве гнева или жалости. Его решения приходили к нему готовыми, как будто рассчитанными на каком-то внутреннем, безошибочном механизме. Во время боя, если такие моменты и были, его атаки были чисты, точны и смертельно эффективны. После боя, когда многие ангелы дрожали от адреналина или плакали над павшими, Авель с тем же спокойным, почти безучастным выражением лица помогал поднять раненых. Между убийством врага и спасением друга для него не было эмоциональной пропасти.
Падение Небес стало для него личной катастрофой. Он не видел в этом положительного «хаоса», как многие. Он видел крушение дома, который дал ему Шепфа. Видел гибель всех без разбору. Видел, как творение его благодетеля, величественные Небеса, раскалываются и горит в междоусобной войне. А потом почувствовал всем своим нутром и гибель самого Шепфы.
Именно тогда свет в его глазах погас. Не из-за злобы или отчаяния, а потому что иссяк его источник. Милость, давшая ему форму, ушла из мира. Вместо неё остались глубокие, бездонно-чёрные глаза, полные тихой, невысказанной печали о прошлом.
Мир Небес будто «выбросил» его. Он упал на Землю не просто как беженец, а как последний долгожитель ушедшей эпохи. Авель оказался на Земле в самом эпицентре человеческой паники – среди людей, эвакуируемых из-под Оксфорда. Авель не был ранен, но был дезориентирован падением, не полностью осознавая сути происходящего. Поднявшись, Ангел был залит неестественным светом, и на него в ужасе смотрели беженцы, приняв его за новую угрозу. Однако, прежде чем паника переросла в новый бой, на колонну неподалеку налетела стая зараженных тварей, которые стремительно неслись к людям. Авель не ждал команды, инстинктивно он поддался вперед и одним точным, беззвучным выстрелом света ослепил тварей, позволив солдатам добить их. Без лишних вопросов и слов мужчина помог оставшимся. Этого оказалось достаточно, чтобы доказать своё преимущество и получить молчаливое разрешение остаться среди этих людей — по крайней мере, до Роткова. Позже, хоть ангел и сильно помог в экстренной ситуации в Оксфорде, некоторое время отряд относился к нему очень настороженно, вечно расспрашивая о происхождении, целях и его мире. Первое время провалы в памяти, вызванные падением и сменой обстановки мира, помогали играть роль «потерявшегося», но даже когда она стала возвращаться, кто бы об этом узнал? Он просто не говорил на опасные темы, давая людям знать то, что давало бы им его безопасный образ, хоть и не полный.
Возвращающаяся память и трезвый анализ постепенно формировали позицию Авеля. Появились ли с памятью те ощущения, которые Авель даже после возрождения не ощущал ? Он точно не понимал, но точно чувствовал. Ощущал то, что теперь что-то новое течёт по его венам и создаёт движимое им желание. Впервые за всю свою вторую жизнь он чувствовал что-то, что исходило не извне, не из долга или правил, а из какой-то новой, тёмной глубины внутри. Из этого и образовалась цель. Наивная на первый взгляд, но цель.
Он хотел вернуть. Вернуть Небеса. Вернуть дом. Вернуть тот мир, где был порядок. Чтобы всё снова стало на свои круги: свет, гармония, жизнь смертных без этой вечной грызни и разломов. Его статус в Ордене сейчас напоминает шаткое равновесие. С одной стороны — люди, видевшие в нем лишь удобный инструмент для выживания. С другой — он сам, для которого они стали временным, но мощным рычагом в достижении небес. Пока цели хоть как-то пересекаются, ему выгодно сохранять нейтралитет и высокую полезность. Людям нужен щит от зараженных и разломов, ему их ресурсы и доступ к порталу, который является прямой нитью, ведущей к Небесам.
Организация сопротивления апокалипсиса была самой удобной позицией на сейчас. Здесь, среди этих цепких людей, у него не было давления, как в том же культе. Здесь он мог влиять на события, оставаясь в тени. Это было выгодно. Пока выгодно. А завтра, завтра Авель посмотрит, куда ветер подует сильнее. Он поддержит ту сторону, чьи действия сегодня приближают завтрашний день, когда Небеса снова будут сиять, ангелы вернутся в свои обители, а на Земле воцарится покой — тот самый, что был задуман изначально.
Уровень владения: Посредственный контроль.
Авель — опытный воин с природной силой и выносливостью. Он обладает удивительной способностью к регенерации, которая позволяет ему быстро залечивать раны. Его знания в области исцеления глубоки, и он может помогать другим. К тому же он свободно летает и владеет древними языками. Если ангел находится в состоянии безумия, его силы работают во всю мощь.
Авель может отправлять вспышки света, тем самым ослепляя или оглушая противника. Сбивать его или убить полностью он также в силах.
Его регенерация требует времени и запаса сил, он не может восстанавливаться мгновенно. Ему также необходима духовная связь с Небесами. Без неё он теряет некоторую часть силы, становится уязвим и не может полностью использовать свои способности.
С момента его возрождения мужчина имеет сильные провалы в памяти. Он идеально запоминает новое учение, истории или эмоции другого человека, но всё остальное становится для него серой дымкой.
• Авель — некий магнит через «добрую» харизму. К нему часто неосознанно тянутся те, кто чувствует себя одиноким, раненым или сбитым с пути. Они чувствуют в его спокойствии и доброте безопасную гавань, даже если сам Авель не стремится их к себе привлечь.
• Авель очень быстро обучается и ловит всё на лету. Будучи на Земле, он уже умеет управляться с огнестрельным оружием, демонстрируя хорошие навыки стрельбы.
• На Земле ему почти не нужен сон. Ангел может бодрствовать неделями, сохраняя полную концентрацию. Его сознание просто переходит в состояние глубокого, но бдительного покоя. В эти часы он кажется статуей, но ни один звук не ускользает от его внимания.
• Ангел хорошо знает историю, а также забытые языки. Прожив так много лет, он поистине обладает древними навыками и знаниями.
• Мужчина чутко ощущает, когда рядом кто-то есть. Ангел, демон, человек для него это как разное давление в воздухе.
• Даже будучи ангелом, Авель инстинктивно избегает ударов в левую часть груди. Там, где когда-то вошло орудие брата, остался фантомный след это немой отзвук того, что он первым познал насильственную смерть.
• Где бы он ни находился, Авель бессознательно стремится создать вокруг себя идеальный порядок: выровнять предметы, сгладить неровности, убрать всё лишнее.
•Мужчина не всегда имеет привычное людям чувство такта, потому может долго «залипать» на человека, если тот ему понравился, или говорить то, что не должен.
• Его целительный свет может идеально срастить кость, очистить рану и восстановить ткани, но он полностью блокирует болевые ощущения на время лечения. Пациенты описывают это как странное, почти пугающее состояние: они видят, как их плоть затягивается, но не чувствуют ни боли, ни облегчения, ни тепла — ничего.
• Он любит прикосновения, потому что они дают ему ощущение.
• Несмотря на его отстранённость, Авель всегда отвечает добром, оправдывая первое впечатление «святого».