ОТ «ОСАЖДЕННОЙ КРЕПОСТИ» К «КОВЧЕГУ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ»
Часть 1. Диагноз: что показали три исследовательские сессии национальной идеи
Риск проиграть собственному народу, а не внешнему противнику.
За последние годы страна проделала огромную работу: собралась, мобилизовала ресурсы, выстроила жёсткий каркас суверенитета. Этот этап состоялся. Но возникает естественный вопрос: куда движется энергия общества теперь? Что стало актуально? Какие запросы вызревают внутри, когда острая фаза позади?
Чтобы это выяснить, я провела три исследовательские сессии — и результаты оказались неожиданными. Общество ищет не продолжения мобилизационной логики, а следующего шага: от Крепости — к Ковчегу. От обороны — к созиданию. Если этот сдвиг не увидеть вовремя, есть риск, что государство и общество начнут двигаться в разных направлениях.
Результаты исследования показывают растущий разрыв между «картой» (тем, как видит ситуацию власть) и «территорией» (тем, чем живёт народ). Для дальнейшего развития страны важно этот разрыв увидеть и устранить.
Используя терминологию методологической школы Г.П. Щедровицкого, для решения этой задачи необходима пересборка схемы. Именно методологию Георгия Петровича я использовала для анализа актуальной модели «Пентабазис», представленной начальником Управления президента России по обеспечению деятельности Государственного совета А.Д. Харичевым. А чтобы собрать новую схему, нужна диагностика свежим взглядом и без когнитивных искажений — и именно её на мой взгляд даёт методика Social Presencing Theater, разработанный Отто Шармером в рамках Теории U (MIT), которая легла в основу методологии исследования.
Как это работает и что это может показать. Логика метода проста: группа участников принимает на себя роли ключевых сил общества — «Власть», «Народ», «Молодёжь», «Справедливость», «Травма», «Национальная идея» — и через групповое движение в пространстве выявляет то, что не схватывается опросами и фокус-группами: напряжения, тяготения, блокировки. Социальное поле говорит телами, а не анкетами.
Я провела три сессии с участием 30 человек, отобранных через открытый набор из различных социальных слоёв: среди участников были бывшие работники гос.структур, художники, психологи, финансовые директора, историки, специалисты из рекламы. Возраст — от 25 до 45 лет, все проживают в Москве (хотя многие — не москвичи по происхождению), уровень дохода — от нестабильного заработка до нескольких миллионов в год. В первых двух сессиях участвовала одна и та же группа из 10 человек, в третьей — новая группа из 10 участников, что позволило проверить, воспроизводятся ли ключевые паттерны.
Важная оговорка: это качественное исследование с ограниченной выборкой, а не репрезентативный срез общества. SPT не заменяет социологию — он работает иначе: позволяет в условиях ограниченного ресурса увидеть динамику большого количества переменных и обозначить направления для дальнейшего изучения с ракурсов, которые не открываются через анкеты и фокус-группы. Например, именно сессии показали, что Травма может быть не проблемой, а ресурсом, и что отношение к Земле — это вопрос не территории, а взаимности. Эти гипотезы я планирую проверить через количественное исследование и серию глубинных интервью.
Эта часть ниже — про то, что именно показало социальное поле.
ДИАГНОЗ: МОБИЛИЗАЦИЯ ВЫПОЛНЕНА. НУЖЕН СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ
Анализ показывает: текущая структура цивилизационного кода, сформированная в 2022–2025 гг., свою историческую задачу выполнила. Она смогла собрать страну, мобилизовать ресурсы и выстроить жёсткий каркас суверенитета.
Однако для этапа 2026–2030 эта стратегия нуждается в развитии. Мобилизационная логика, эффективная в острой фазе, сегодня начинает сдерживать живую энергию роста. Сессии зафиксировали запрос общества на эволюционный скачок — на переход от обороны к созиданию.
В ходе трёх сессий я увидела, как на моих глазах складываются два устойчивых «узла» живой энергии общества:
- Узел интеграции: «Народ + Травма + Любовь» — здесь травма не лечится насильно, а принимается как часть идентичности, и через это рождается устойчивость.
- Узел смысла: «Национальная идея + Справедливость + Дух времени» — здесь собирается смысловой каркас будущего.
И ключевое: связующим звеном между этими узлами и Властью становится Молодёжь — поколение перемен, которое берёт на себя ответственность не «за себя», а за целое. Именно в этой конфигурации участники сессии фиксировали пиковую энергию и чувство будущего.
Ниже — пять точек, где сессии показали разрыв между «как устроено сейчас» и «что ищет живая энергия».
1. ОДИНОКАЯ ВЛАСТЬ И КРИЗИС ДОВЕРИЯ
Почему от государства отворачиваются — и что его оживляет
Самый устойчивый паттерн, который повторился во всех трёх сессиях, — это одиночество Власти. Не злой и не всесильной, а именно одинокой, от которой отворачиваются.
В первой сессии АП (аппарат президента) начинает с фразы «я хочу всё видеть» — и заканчивает в самом углу комнаты, на стуле, в изоляции. В рефлексии звучит: «Люди были далеко от меня, даже если рядом». Единственный тёплый контакт — с Молодёжью, которая «села напротив с вызовом на лице», но вызвала тепло.
Во второй сессии АП — «посмотрим, что будет» — но в итоге: «от меня все чуть отворачивались. Ощущение, что инородное тело». Роль Предков говорит: «сложно себя проассоциировать с тем государством, что сейчас. Потеря контакта сильного». Сама АП чувствует «негатив от административного давления» и хочет «всё контролировать, но что-то остаётся за спиной и это напрягает».
В третьей сессии картина достигает кульминации. Власть заплакала, когда вышла Земля. Травма встала за спиной вплотную — и Власти стало тяжело дышать. Поколение 45+ село напротив и смотрит «как в телевизор» со словами «ублюдки» — и Власть ощутила «паралич и боль». Народ — «не замечал» Власть. Сама Власть «опустила голову», «отвернулась от центра и смотрит в окно».
Перед нами не враг и не тиран. Перед нами структура, от которой ушло доверие — и она сама это чувствует. «Инородное тело». «Люди далеко, даже если рядом». Это не внешняя оценка — это переживание самой Власти изнутри роли.
И в публичном пространстве мы видим то же самое: анализ общественного мнения по поводу личного участия/не участия в СВО показывает не страх, а именно недоверие. Люди не идут на контакт не потому, что боятся, а потому что не верят Системе.
Но сессии показали и второе: что именно Власть оживляет.
Разворот происходит в третьей сессии. Молодёжь начинает с «сильной претензии к государству», но когда поколение 45+ ложится рядом со Смертью, а Власть уходит далеко от всех, — Молодёжь чувствует «свой долг и крест быть с ней, вести её за собой». Молодёжь подходит к Власти, и Власть кладёт руки ей на плечи и ведёт её из дальнего угла в центр комнаты, где сосредоточены основные участники. После этого Власть говорит: «после контакта с Молодёжью захотелось просто следовать. От этого и возникло чувство катарсиса».
Это ключевая сцена всего исследования. Катарсис наступает не тогда, когда Власть стала сильнее, а тогда, когда она перестала быть одинокой. И пришли к ней не с подчинением, а с ответственностью — «вести за собой». Не «служить», а «не терять». Как сама Молодёжь формулирует: «Презрение бесплодно. Нельзя терять государство, в нём сохраняется возможность длить историческое предназначение».
Кризис доверия — это не дефект народа и не злая воля Власти. Это структурный разрыв связей. Власть в нынешней конфигурации оказалась выключена из живой ткани общества — и от этого страдают обе стороны. Молодёжь устала от претензий, Власть устала от одиночества. Мостом между ними становится не контроль и не послушание, а взаимное признание субъектности: Власть признаёт Молодёжь как субъект, Молодёжь признаёт Власть как институт, который нельзя терять.
Это означает переход от модели «ресурс — управленец» к модели «партнёр — партнёр». Не «оловянный солдатик», идущий молча по приказу. Не «наёмник», идущий только за деньги. А взрослый субъект, готовый горы свернуть — если с ним разговаривать как с равным.
2. ВЛАСТЬ В КОНТУРЕ СВЯЗЕЙ
От одинокой вертикали — к Власти в связке
Первый пункт зафиксировал факт: Власть одинока, от неё отворачиваются, и оживляет её связь с Молодёжью. Но из этого факта следует структурный вывод, который стоит проговорить отдельно.
Власть несёт на себе чужой груз — и от этого задыхается. В третьей сессии Травма встала вплотную за Властью с самого начала. Фраза Травмы к Власти: «Что ты, я тебя люблю, ты самый лучший». Власти стало тяжело дышать. Поколение 45+ при этом смотрит на Власть «как в телевизор», не замечая огромную Травму за её спиной.
И вот — ключевой момент, который меняет всю конфигурацию. Когда Власть встаёт и уходит, Травма идёт за ней — но потом переходит к Народу. Травма «присела и обняла Народ России за шею, положила его голову себе на грудь». И — неожиданное: Народ принимает Травму. «Когда ко мне пришла травма… там было и тепло, и желание заботиться, и живость. Как будто это и есть жизнь — ну вот такая она, что ж поделать». Они сплетаются так крепко, что попытка Любви их разъединить воспринимается как насилие.
Что это значит: Травма — это не зона ответственности Власти. Когда Травма переходит к Народу — к своему настоящему адресату, — она перестаёт быть грузом и становится частью живой ткани. А Власть, освободившись, получает возможность двигаться и дальше становится возможной вся финальная сцена с Молодёжью.
Это критически важный вывод: Власть не должна нести травму народа за него. Попытка «переработать» коллективную травму управленческими методами — указами, идеологией, нарративами — приводит к тому, что Власть теряет дееспособность, а Народ лишается своей собственной работы с памятью и болью. Травма должна быть возвращена Народу — не как наказание, а как его достояние, с которым он умеет обращаться.
Живая Власть — это не изолированная вертикаль, которая несёт на себе всё. Это Власть, которая отпустила то, что ей не принадлежит (Травму — Народу), и восстановила то, что ей необходимо: связи со Справедливостью (как с внутренним камертоном), с Молодёжью (как с поколением, принимающим ответственность), с Землёй (как с опорой).
Это не означает «слабой» власти. Наоборот — это означает власть, у которой больше опор и меньше ложного груза. Одинокая вертикаль, несущая чужую боль, — ломается. Вертикаль, включённая в живую сеть связей, — держит.
3. ТРАВМА КАК СИЛА, А НЕ КАК ПРОБЛЕМА
То, что должно быть признано
Это, возможно, самая контринтуитивная находка сессий — и при этом одна из самых точных.
Участник в роли Народа формулирует её буквально: «Травма есть, с ней насильно ничего не сделать. Я её не выбирал, со мной это случилось, и я живу с этим — не умирая, не сдаваясь, а принимая и продолжая жить. Может, травма вовсе и не травма, а часть народа, и ключик где-то в том, как с ней обращаться — не лечить её, а идти с ней вместе туда, куда хочется».
И отдельно важно: когда Любовь в сессии попыталась разорвать связь Народа и Травмы, это было воспринято как насилие. «У любви с самого начала были холодные руки. Она обнимала меня, но и хотела разсоединить… Воспринималось как насилие. В отличие от травмы».
У нашего народа действительно за спиной много травм — войны, репрессии, развалы, потери. Стандартный подход — «травму надо проработать, вытеснить, залечить или отпустить». Сессии показали, что этот подход не работает и воспринимается как агрессия. Травма — это не проблема, которую надо решить. Это часть биографии, и попытка её отрезать отрезает вместе с ней и живую ткань народа.
Интеграция травмы — это не её преодоление, а её признание как части идентичности. Когда народ принимает свою историю целиком — с тёмными страницами и жертвами, — из этой целостности рождается устойчивость. Антихрупкость. Сила, которая не требует отрицания прошлого для того, чтобы идти вперёд.
4. ЗЕМЛЯ КАК ОПОРА — НО ТОЛЬКО ВО ВЗАИМНОСТИ
Почему «мы живём на Земле» — это ещё не связь с ней
В сессии Земля появилась как роль — и сразу легла. Её первая фраза: «Есть и буду с вами или без вас». Абсолютно инертная. В финале она говорит: «Земля с народом, но богатства никому» — и отдельно:«Власти, видимо, Земля особо не нужна».
Власть заплакала, когда Земля появилась в своей роли. Это не случайно.
Связка «Народ + Земля» включилась только в один момент — когда Народ развернулся к Земле. «Ко мне пришла энергия, тепло, захотелось сесть ровно и что-то делать. Было волнительно, что земля уйдёт». И условие контакта, которое сам Народ формулирует: «примет ли меня земля, помнит ли она, что я не только беру, но и забочусь».
Мы действительно физически живём на Земле — но сессия говорит не про физическое наличие. Земля проявила себя как отношение, а не как территория. И это отношение сейчас сломано:
- Власть относится к Земле как к ресурсу для добычи. Земля это чувствует: «Власти я особо не нужна». Её ответ — «богатства никому». Не государству, не корпорациям, не олигархам — никому, кто с ней не в отношениях заботы.
- Народ живёт на Земле, но в режиме потребления, не во взаимности. Сначала пренебрежение. Затем — страх: «а примет ли меня земля, помнит ли она, что я не только беру».
Это не про «живите в деревне». Это про три вещи.
Во-первых, признание Земли субъектом отношений. Пока Земля — это «территория», «недра», «ресурсы», связь с ней мёртвая. Живой она становится, когда к ней относятся как к тому, с чем взаимодействуют, а не как к тому, что эксплуатируют.
Во-вторых, восстановление локальной укоренённости. «Это моё место, я за него отвечаю». Современный урбанизированный житель — это «кочевник», который может уехать куда угодно и нигде не укоренён. Для него Земля — абстракция. Восстановление локальных связей (с конкретным городом, районом, лесом, рекой) — это то, что превращает жителя в человека места.
В-третьих, пересмотр отношений с «богатствами». Кому в итоге принадлежит то, что даёт Земля? Сессия говорит жёстко: никому, кто не в отношениях заботы с ней. Это очень сильный и неудобный тезис, который стоит того, чтобы его осознать.
5. ПАРАЛИЧ ПОКОЛЕНИЯ 45+: СКРЫТЫЙ ТОРМОЗ
Поколение, которое знает как надо — и отказывается двигаться
Самая жёсткая точка диагноза — и её нельзя обойти.
В третьей сессии поколение 45+ формулирует своё состояние с пугающей честностью: «Знаю, что надо встать, что нужно что-то изменить, но понимаю, что не стану. Не стану меняться, потому что в этом и есть моя суть. Я знаю, как и куда надо встать, но вставать не буду из принципа».
И добавляет жёсткое: «Бездействие — это тоже действие, у которого есть последствия».
Это не про возраст как таковой. Это про поколение, которое одновременно обладает ресурсами и отказывается меняться. Это значительная часть нынешних управленцев среднего звена, держателей капитала, профессионалов, тех, кто занимает ключевые должности. Если они не двинутся — никакая новая архитектура не соберётся. Молодёжь упрётся в стену.
В сессии это показано физически: 45+ крепко держится за Справедливость и Истину как за единственное, что её ещё удерживает от падения. «Сзади подкрадывается дух времени — я крепко хватаюсь за справедливость и истину ещё крепче. Иначе меня снесёт словно ветром. Держусь и знаю, что сам не выстою». В итоге — Поколение 45+ ложится рядом со Смертью.
Но у этого паралича есть ключ.
Сессия показывает: 45+ двигается только в связке со Справедливостью. Не просто с декларацией справедливости («патриотизм», «традиционные ценности»), а с реальной, переживаемой справедливостью — ощущением, что личный опыт, труд и потери этого поколения были не напрасны.
Их невозможно сдвинуть призывами, льготами или угрозами. Их можно сдвинуть только возвращением темы справедливости как реальной, а не ритуальной. Пока для 45+ не будет признана и восстановлена справедливость их собственной биографии (90-е, потерянные карьеры, обесцененный труд, невыплаченные обещания), они будут держаться за то, что есть — даже если сами понимают, что это их убивает.
ПЯТЬ РАЗРЫВОВ — ОДИН ВОПРОС
Итак, диагностика показывает пять разрывов:
- Человека видят ресурсом — а он уже субъект.
- Власть изолирована — а ей нужны живые связи.
- Травму пытаются лечить — а её нужно признать.
- Землю считают территорией — а она просит отношений.
- Поколение 45+ парализовано и держит всю систему — а оно хочет видеть Справедливость.
За всеми пятью стоит один и тот же структурный вопрос: в какой роли государство относится к своим людям? Как к ресурсу (тогда они — материал), как к подопечным (тогда они — дети), или как к партнёрам (тогда они — взрослые, с которыми вместе можно что-то строить)?
Нынешние идеологические рамки — на примере «семьи семей» у А. Д. Харичева — стараются ответить на этот вопрос. Но, как мне кажется, его рамка упирается в ловушку: о государстве говорится как о том, кто «стимулирует», «формирует моду», «продвигает» и «воспитывает». То есть — о государстве в роли старшего.
Сессии показали, что часть общества от этой роли уходит. А та часть, что в ней остаётся, — парализована.
Значит, нужна другая сборка. О ней — во второй части.
Продолжение следует. В Части 2 — «Ковчег человечности»: куда движется живая энергия общества, почему Россия изнутри устроена не как крепость, а как ковчег, и что это значит для 2026–2030.