Основная проблема феминизма
Я в Париже живу как денди,
Женщин имею до ста.
Мой член как сюжет в легенде,
Из уст переходит в уста.
В. Маяковский
Писать про феминизм в 2024 году наверное даже уже не моветон, а целое закапывание себя в How do you do fellow kids? Однако то, во что он превратился с течением времени, не может не занимать — изначально это была маргинальная мысль о смещении социального веса с мужчины на женщину, а по итогу мы имеем воинственных трансгуманистов, усиленно лишающих европеоидную расу средств к существованию.
На самом деле подобный переход вполне логичен, хотя и не всегда виден с первого взгляда. Нельзя было предсказать, во что мутирует подобное движение, но то, что оно превратится во что-то людоедское — запросто. Дело в том, что феминизм никогда не был про женщин, женщины в нём вообще не нужны. Недаром у первой его волны отдельное название — суфражизм. У суфражисток была совершенно конкретная и конечная цель — добиться избирательных прав для женщин. И они её добились. А уже дальше началась какая-то абстракция, которая ни к чему не ведёт кроме бесконечного бурления говн. Как замечательно отметил Юрий Каменецкий, советский поэт, — "Есть у революции начало, нет у революции конца!".
С самого начала наша волна феминизма не скрывала своего левачества. Концепция системного угнетения, в нашем культурном пространстве обозванная стрелочкой, очень уж сильно напоминает нацистскую риторику. Замените белого цис-мужчину в этой схеме на еврея, а женщин и цветных на немцев, и вы получите удивительное и невероятное. На самом деле нет в этом ничего удивительного, мы видели это кучу раз. Давайте я расскажу вам сказочку, а вы спроецируете её на разные известные события скажем в Европе начиная с XVIII века.
Сказка о борьбе с несправедливостью
Постулируется, что феминизм — это борьба с угнетением женщин мужчинами. Потом выясняется, что понятие "женщина" расплывчатое, поэтому мы в него включаем всех, кто считает себя женщинами, а это буквально кто угодно в той или иной мере. Сначала обозначается один враг — белый цисгендерный мужчина. У него больше всего привелегий, которые он выстраивал тысячелетиями, поэтому именно с тем, что делает его жизнь приятной за счёт других, и нужно бороться. Грабь награбленное, как говорится. А потом выясняется, что нужно бороться ещё и с женщинами, которые не поддерживают феминизм — они дискредитируют свой пол в этой неравной борьбе. Бороться с ними нужно конечно мягко, мы же всё-таки за их благо боремся, но всё же настойчиво.
Потом выясняется, что "женщин" очень много — это богатые и бедные, натуралки и гомосексуалки, белые и чёрные, с вагиной и с членом. Тут уже нужно разворачивать новые фронты наступления — мы же не можем сделать счастливой чёрную женщину, избавив её от сексизма, но не от расизма? А значит нужно бороться ещё и за права её детей, мужа, семьи — они всё подвергаются расизму.
С людьми, сменившими пол, вообще всё плохо — большинство людей в мире вообще не понимают, кто это и как их оценивать. Мужчина, ставший женщиной — женщина? Ну вроде да. А женщина, ставшая мужчиной? Вроде нет, но она же была женщиной. Или она получила привилегии и теперь не нужно её поддерживать?
Сложно! Сложно! Сложно!
Общество людей, нуждающихся в системной помощи, растёт как снежный ком, силами активистов уже невозможно даже банально принимать все запросы от них. Нужно оружие побольше, нужен переход на более высокий культурный уровень. Крупные компании видят запрос общества на всю эту движуху и готовы поддержать ради повышения продаж. Да, они наживутся на нас, заработают на наших страданиях. Но это способ заявить о себе, чтобы общество пассивно начало нас поддерживать! Разве богатые не угнетают бедных, разве мы не должны бороться и с ними? А разве это не наша мечта — использовать угнетателей в своих целях? Да, выходит криво, но это справедливо — абьюзить абьюзера.
И вот чернокожая женщина с избыточным весом заменяет в рекламе Celvin Clein худую блондинку модельной внешности. Наконец-то нас увидят! Но общество не принимает нас — из самых разных мест самые разные люди, большей частью мужчины, оскорбляют нас, желают нам зла и просят, нет, приказывают уйти. Всё-таки мы были правы! Угнетение имеет всеобъемлющий системный характер, наша борьба только начинается! Мы должны проникнуть во все сферы, где женщина, чёрный, инвалид, трансгендер и гей подвергаются угнетению — в кино, литературу, телевизор, компьютерные игры, комиксы. Мы должны бороться повсеместно, чтобы добиться справедливости.
Но вот проблема — мы бьём из воздушки по слону. Да, крупные компании отреагировали на нашу волю, а культурные слои медленно, но верно позволяют нам проникнуть в них. Ключевое слово — медленно. Пройдёт десяток лет, и наша борьба всем набьёт оскомину, станет одним из трендов прошлого и забудется, а наши страдания возобновятся с новой силой. Нужно перекопать общество до основания. Чтобы бороться с системой — нужно стать системой. Нужно влиять на политиков, административный ресурс, суды, законодательство, даже на систему образования — люди со школы должны учиться принимать других, чтобы жить в мире, максимально избавленном от страданий. В мире, в котором каждый будет иметь своё место под солнцем.
Наши активисты форсируют крупные телепередачи, получают административные должности, даже в армии есть трансгендеры — в самом оплоте маскулинности! Мы пишем правильные учебники для детей, даём им возможность самим выбирать свою судьбу и решать, кто они на самом деле. Наша борьба уже даёт свои плоды — с нами считаются, нас воспринимают всерьёз. Кто знал, что всё зайдёт так далеко!
Конец
Конечно же всё это тухлодырый пиздёж. Всё они прекрасно знали, и это и было их изначальной целью — получать всё больше и больше власти. И все их действия были направлены только на это и ни о какой защите кого-то от кого-то изначально не было и речи.
Каждое леваческое движение работает по одной и той же схеме. Сначала они выбирают действительно угнетённую группу населения и супер-врага. Этот враг настолько огромен, что мало того что угнетённые не в силах с ним бороться, так и вместе с активистами-леваками у них нет никаких шансов. Разница в размерах и соотношении сил настолько колоссальна, что цели борьбы расплывчаты — воевать можно во все стороны.
Начинается вестись речь о том, что у супер-врага дела настолько лучше угнетаемых, что это несправедливо. И дела у него так хороши именно из-за того, что он отбирает ресурсы у угнетаемой группы. Зачастую это действительно так, но угнетаемая группа может жить в целом даже и неплохо, но всё-таки не настолько, чтобы не хотеть большего. Сравните положение рабочих в 1717 и 1917 годах или положение женщин в 1514 и 2014 годах. Положение улучшилось неимоверно, но всё равно эта группа не является доминирующей. Мысль о том, что она и не должна быть доминирующей, даже не рассматривается.
Появляются вожди сопротивления, к угнетаемой группе не имеющие никакого отношения. Найдите рабочего в составе вождей коммунизма или избиваемых женщин среди феминисток — вы удивитесь. Эти люди — состоятельные буржуа, просто истеричные. Они начитались Руссо или Маркса и так прониклись страданиями выбранной ими угнетённой группы, что прямо кушать не могут — нужно их защищать.
Звучат громкие лозунги и призывы изменить весь мир. Изначальная концепция мутирует, включая в себя всё больше конкретных врагов в составе супер-врага и всё больше угнетённых групп. Таким образом леваки привлекают электорат, который будет за них сражаться. А живая сила им ой как нужна.
Они заключают тактические союзы, которые после выполнения задач расторгаются в одностороннем порядке. Бывшие союзники объявляются врагами, благо идеалы борьбы сформулированы так расплывчато, что изъян можно найти буквально в ком угодно. Главное условие — обвинение должно исходить от влиятельного лица, представляющего всё движение разом и максимально удобного ему. Потом, с ростом политического влияния, движение проникает в культуру и политику. Начинается промывка мозгов детей — они податливы, эмоциональны и жестоки. Ну и через 10-20 лет во всю эту хуйню реально никто не будет верить, поэтому нужно сразу растить поколение, которое будет искренне считать их идеи единственно верными, чтобы вопросов не возникало. И всё, финита ля комедия!
Единственный момент — с прошлого раза они всё-таки чему-то научились. В этот раз они не начали с порога кричать о необходимости массовых убийств и не начали сразу стрелять по всем подряд, вырезая семьи. В этот раз они взяли долгий разгон и не выделили супер-лидеров, распределив ответственность за пропаганду на большое количество лидеров мнений.
Ещё одним отличительным признаком левачества является его уродливость. В погоне за недостижимым идеалом истеричные леваки не ограничивают себя в средствах и не думают о последствиях, что приводит к одновременно смешным и печальным последствиям. Хотели построить рай на Земле? Получили череду экологических катастроф и осушили Аральское море. Хотели дать людям свободу определять себя? Получили кучу детей с изуродованными гениталиями и гормональным фоном. Хотели накормить весь мир? Получили голод 20-30х и через 50 лет закупали пшеницу из США. Хотели дать место женщине в спорте? Получили полную сумятицу, в которой огромные тестостероновые существа на две головы опережают обычных женщин и судьи не могут понять, кто перед ними — мужчина или женщина. Ну и так далее.
Я это всё к чему. Феминизм не преследует интересы женщин. Он преследует интересы людей-симулякров, созданных из гиперболизации реально существующих проблем. Реальные интересы женщин никого не интересуют, ибо они не соответствуют идеалам-симулякрам.
Феминистки могут бесконечно долго рассказывать о том, что женщина хочет быть свободной индивидуальностью, строить карьеру, добиваться признания в обществе. Но если мы посмотрим на выборы, которые женщины делают в реальности, то мы увидим, что они выбирают дом, семью, детей, спокойствие и надёжного доминантного мужчину (в среднем, без учёта девиаций). Мы увидим, что женщин действительно бьют и насилуют, что мужчины действительно предвзято относятся к их интеллектуальным способностям. Но это палка о двух концах — мужчины не получают детей после развода и во многих случаях теряют половину имущества, точно так же подвергаются психологическому насилию и, о боже, не имеют декретного отпуска на 3 года. А ещё в большинстве семей, так уж сложилось, их растят женщины. И в детском возрасте они никак не защищены от насилия с их стороны. А фраза "Ох уж эти бабы" с филигранной лёгкостью заменяется на "Ох уж эти мужики".
А ещё мы увидим, что идеи феминизма строго детерминированы ареалом проживания его активисток. Это же уже давно мем, что феминистки не смеют залупаться на арабский уклад жизни или на положение женщин в экваториальной и северной Африке. Может быть боятся. Может быть понимают, что у них для этого всё ещё не хватает влияния. А может быть им кристально похуй, и редкие выпады в ту сторону — это лишь формальные блики для галочки.
Знаете, почему феминизм выстрелил в США, Канаде и Европе, а у нас — нет? Да потому что он не для нас был придуман. У нас нет проблем с трансгендерами и чёрными — у нас попросту нет этих людей. Точнее есть, но в таком мизерном количестве, что они не объединяются в социальную группу. Проблема интернациональности для нас тоже не актуальна — у нас ещё со времён империи всё нормально с межэтнической коммуникацией. Единственное, за что это движение смогло зацепиться — это за проблемы женщин. Но в условиях российского матриархата, вызванного демографической ямой ВОВ, степень угнетения слишком мала.
А ещё вы заметили, как мало в инклюзивной американской культуре азиатов и индусов и как много негров? Или как мало в движении бодипозитива людей без конечностей и с ожогами, и как много жирдяев? Ответ, думаю, сами догадались какой. В Америке много негров и жирдяев. И на них и делается упор. Хуй они клали на реальные проблемы, им нужен только электорат, желательно истеричный.
Хотя знаете, я передумал. Главная проблема феминизма заключается в другом.
Он должен был защитить женщин
А по итогу погубит Запад