БИТВА ПРИ ДАБИКЕ: ТРИУМФ ИМПЕРИИ ИЛИ ФАЛЬСИФИКАЦИЯ?
В 778 году в Константинополе стало известно, что арабы готовят очередной набег на территорию Империи. После того, как тремя годами ранее к власти в Халифате пришел халиф Мухаммед аль-Махди, арабские вторжения возобновились. В 777 году военачальник Тумама ибн аль-Валид прошелся по приграничным областям. Об этом известно из византийских и арабских источников:
"В сем году Тумама (Θουμα'μας), сын Ваки вторгся на римские земли и с пленниками вернулся назад". ("Хронография", Феофан Сигрианский)
""В этом году летнюю экспедицию против римлян возглавил Тумама ибн аль-Валид". ("История пророков и царей", Аль-Табари)
Император Лев IV Хазар хотел предотвратить повторение набега и организовал масштабную военную кампанию против Абассидского халифата. На восточной границе Империи были собраны войска пяти анатолийских фем вместе с их стратигами. "Хронография" Феофана Сигрианского сообщает, что войско составляло 100 000 бойцов. Как мы знаем, подобные цифры на самом деле означают "очень много", гораздо больше, чем обычно. Сколько воинов на самом деле могло быть в объединенной римской армии? Византолог Уоррен Тредголд приводит данные по численности фемного войска на 773 год. Совмещу их с названиями фем и именами стратигов:
1) Фема Анатолик - Артавазд Армянин - 18 000
2) Фема Армениак - Каристеротис - 14 000
3) Фема Вукелларии - Тацатис - 6000
4) Фема Опсикий - Григорий сын Музалакия - 4000
5) Фема Фракисий - Михаил Лаханодракон - 8000
Если эти данные верны, то максимальная численность римской армии в этих пяти фемах могла составлять 50 000 бойцов. Это уже вдвое меньше, чем у Феофана. Но вряд ли фемы выступили в полном составе. Кроме того, известно, что самой боеспособной частью римской армии в то время были не фемные ополчения, а Тагмата - конные полки императорской гвардии. Однако, их участие в походе у Феофана не отмечено. Как обычно, о точной численности римского войска сказать ничего нельзя. Зато известно, что главное командование получил стратиг Фракисия Михаил Лаханодракон. Его задачей было войти в Сирию и нанести максимальный урон противнику.
Летописец Феофан начинает этот рассказ с того, что арабская армия во главе с Тумамой стояла у Дабика. Этот военачальник "произвел возмущение". Скорее всего, имеется в виду, что римлянам стало известно о том, что арабы собирают армию на границе и это вызвало тревогу. Халифат никогда не собирал войска вблизи границы ради других целей. Арабский историк Аль-Табари подтверждает слова Феофана. Он пишет, что в 778 году Тумама ибн Аль-Валид снова возглавил летнюю экспедицию и встал лагерем вблизи Дабика. Зная об этом, Михаил Лаханодракон повел сводную римскую армию с отрядами пяти фем на восток. Предположительно, они прошли через Кесарию, затем вошли в горные проходы Восточного Тавра, прошли через долину, где находился тот самый Кукуз (сегодня Гёксун), место ссылки Иоанна Златоуста, и вышли прямиком к Германикии (сегодня Кахраманмараш), родному городу императорского деда, Льва III Исавра. Этот город был главной базой арабов у восточных склонов Тавра.
Сведения о том, что произошло у Германикии, сохранились только у Феофана. По его словам, оказалось, что в это время в городе был дядя халифа по имени Исваали. Рядом с городом находилось большое стадо его верблюдов. Увидев это, римляне захватили верблюдов и осадили город. Феофан пишет, что Германикию можно было взять штурмом, но Исваали "подкупил дарами" главнокомандующего Михаила Лаханодракона, после чего тот снял осаду и "отошел от крепости". В наше время некоторые сторонники Исаврийской династии считают это сообщение клеветой на Михаила, поскольку он был ярым приверженцем иконоборческой политики предыдущего императора, Константина V. Феофан же был иконопочитателем и относился к своим противникам крайне отрицательно. Тем более, что немногим ранее Михаил, будучи стратигом Фракисийской фемы, крайне жестко осуществлял политику императора по борьбе с иконопочитателями и монахами на своей территории. С другой стороны, опровергнуть сообщение Феофана о том, что стратиг Михаил продал интересы государства за щедрый подарок, тоже невозможно.
Так или иначе римляне отошли от Германикии и занялись планомерным разграблением окрестностей. Местное население было взято в плен. Впоследствии его отправят на территорию Империи для расселения во Фракии, которую опустошили войны с болгарами. Феофан пишет, что взяв добычу, римляне вернулись в крепость (εν τω κα'στρω). При этом, и Германикию он называет крепостью. Куда же они отступили? Известно, что в эпоху Античности временный военный лагерь римляне называли castrum. Но в Средние века этот термин распространяется уже и на укрепленные поселения. Возможно, основной римский лагерь был возведен у Германикии. Но почему же тогда римляне не опасались нападения из крепости? Возможно, в ней был относительно небольшой гарнизон и поэтому-то Феофан считает, что Германикию можно было взять без труда. Опять-таки, ни до, ни после сражения Германикия никак не отреагировала на появление римского войска.
Дальше Феофан пишет, что Тумама ибн-Аль-Валид "послал войско и эмиров к Дабику". Это странно, ведь раньше он сообщил, что арабы изначально стояли лагерем у Дабика, несмотря на то, что их военачальник знал о выступлении римского войска. Пассивное поведение Тумамы подтверждает и арабский историк. Значит, для того, чтобы сражение произошло, именно римляне должны были выступить навстречу врагу. От Германикии до Дабика по прямой расстояние 118 километров, а по существующим ныне дорогам - 177 км. Местность вокруг Дабика сегодня представляет собой голую равнину. Очень удобно для кавалерийского столкновения. Две армии сошлись на поле боя и удача оказалась на стороне римлян:
"Пять эмиров и две тысячи войска аравитян, как говорят, истреблены. Римляне пришли в воскресенье, а ушли в пятницу". ("Хронография", Феофан Сигрианский)
Таков рассказ Феофана. Теперь давайте посмотрим, что знал об этом событии арабский историк Аль-Табари. При этом стоит учесть: Аль-Табари жил в X веке и закончил свою "Историю пророков и царей" в 914 году. Феофан же закончил "Хронографию" веком ранее. Его последнее сообщение датировано 813 годом, а умер он в 819. Его сведения могут быть более точными. Аль-Табари пишет:
"Тумама ибн Аль-Валид возглавил летнюю экспедицию и разбил лагерь в Дабике. И римляне собрали армию, пока он был беспечен. Когда его разведчики и шпионы пришли и рассказали, ему, он не обратил никакого внимания на их слова. Он выступил против римлян, которыми командовал Михаил, с авангардом и несколько мусульман были убиты. Иса ибн Али в то время занимал должность в крепости Мараш. Из-за этого мусульмане не совершили набега в этом году".
Как мы видим, рассказ не больше Феофанова, но смысловые акценты расставлены иначе. Конечно, уменьшение своих потерь и увеличение потерь противника было во все времена. Попробуем из этих двух сообщений реконструировать суть событий 778 года.
Для столь глубокого вторжения на территорию противника римляне должны были собрать большое войско. Сводное войско из отрядов пяти фем наводит на мысль, что так и было. При этом, оба источника говорят, что римские стратиги одержали победу. Известно и то, что в Константинополе их встретили как триумфаторов. Скорее всего, для торжественной встречи были основания: Михаил Лаханодракон должен был привезти с собой некие материальные подтверждения своего успеха, то есть, боевые трофеи и добычу. Мы видим, что арабская армия не смогла защитить северные области Халифата от разграбления. Возможно, в этом сыграла роль легкомысленность Тумамы ибн Аль-Валида. И все же, чуть позже он решился атаковать противника, при этом, понес потери. Аль-Табари пишет, что потери были небольшими, было убито всего лишь "несколько мусульман". Действительно, такое может случиться при столкновении авангарда с войском противника. После этого арабы ушли, понимая, что не смогут выдержать боя с римлянами.
Однако, мне кажется, что бой состоялся и был серьезным. На это указывают следующие обстоятельства. Если бы Михаил привез в Константинополь только пленных сирийцев из пограничных областей и то, что можно было награбить в сельской местности, вряд ли это заслуживало триумфа. В столице Империи прекрасно знали, как военные могут преувеличить свои заслуги. И тем не менее Феофан - недоброжелатель Михаила - отмечает тот факт, что торжества по поводу победы были. В своем произведении он далеко не всегда после успешных кампаний римской армии упоминает награждение. Тем более, награждение столь злостного и убежденного иконоборца, каким был Михаил Лаханодракон. И вряд ли это случайно. Я думаю, что победа была внушительной и добычу римской армии составило нечто более существенное, чем несчастные сирийские крестьяне и содержимое их домов. Например, ценные арабские доспехи, снятые с убитых. В таком случае, потери арабов должны быть больше, чем "несколько мусульман". Может быть, они потеряли и не 2000 воинов, как утверждает Феофан, но, все же, существенное число. Недаром ведь, в том году арабский набег так и не состоялся.
К сожалению, подробности боя у Дабика восстановить невозможно. Можно лишь предположить, что столкновение было достаточно кровавым. Если изначально Тумама ибн аль-Валид не отреагировал на появление римской армии, это может означать, что он не счел ее достаточно сильной, чтобы противостоять ему. Вполне возможно, от разведчиков он знал, что римская армия состоит из фемных ополчений, которые считаются менее боеспособными, чем, например, гвардейские полки. С таким настроением Тумама вполне мог решиться на самоуверенную атаку. Обычно считается, что в бою на одного убитого приходится до 3 раненных. Если это так, то арабы потеряли немало бойцов как убитыми, так и раненными и поэтому отступили. Римляне же после сражения могли не спешить. Вероятно, они спокойно перевязали своих раненных, собрали трофеи с поля боя, не забыли ограбить то, что можно было ограбить в окрестностях и отправились в обратный путь.
Рассказ Феофана заканчивается тем, что император Лев IV вместе со своим сыном Константином VI, которому было 7 лет, устроил триумфальную встречу победителям в Софианах. Это константинопольская гавань на берегу Мраморного моря. Она расположена чуть западнее храма Сергия и Вакха и ипподрома. Порт здесь построил император Юлиан в 362 году, а в 569 Юстин II расширил и углубил ее, назвав в честь своей жены Элии Софии. В комментариях к английскому переводу "Хронографии" Феофана говорится, что в Софианах обычно распределялась военная добыча. Стоит отметить и то, что по поводу грандиозных побед в Константинополе торжественные мероприятия проводились на ипподроме. Например, шестнадцатью годами ранее, летом 762 года, Константин V разгромил крупное болгарское войско. Феофан Сигрианский пишет об этом:
«Сражение продолжалось с пятого часа утра до позднего вечера, и великое множество болгар истреблено. Многие взяты в плен, иные сами сдались. Царь, восхищенный сею победою, праздновал ее торжественным входом в город. Во всеоружии со всем войском вступил он в город при радостных криках народа, влача в ручных цепях побежденных болгар».
В этом случае мы видим общую модель триумфа в Константинополе: через Золотые врата в город вступает победоносный полководец (в данном случае сам император Константин V) и движется по центральной улице до ипподрома. За ним следуют боевые подразделения: гвардия и за ними прочие. Следом ведут плененных противников и возы с трофеями. Вдоль главной улицы триумфаторов встречают горожане, после чего собираются на ипподроме. После демонстрации победителей и их трофеев на ипподроме же продолжаются праздничные мероприятия. В нашем случае такого не было.
Вывод: победа при Дабике была существенной, но не грандиозной. Она удостоилась триумфа, но не на ипподроме. Римская армия смогла предотвратить арабское вторжение, спасла от гибели, разграбления и плена сотни и тысячи своих граждан. Взяла немалую добычу, переселила плененных сирийцев на пустые земли во Фракии. Это была безусловная заслуга военачальников, которые вели армию в бой. Таким образом, несмотря на краткость и неоднозначность сообщений о битве при Дабике, можно считать, что римское войско во главе с Михаилом Лаханодраконом одержало победу и нанесло существенный урон арабскому войску Тумамы ибн аль-Валида.
