История Адриана Ганса, укротителя крыс.
Редакция "ПѣрѣполохЪ" February 20, 2025
Утро. Я сидел напротив камина на деревянном полу зала, укутанный в большое одеяло, пытаясь пить горячий чай, но руки меня не слушались.
За ночь так и не удалось уснуть — сигарета за сигаретой, чашка за чашкой в попытках успокоиться. Без толку. Я делал маленькие глотки, чай в кружке плескался, вырываясь наружу из фарфорового заточения, и ему это периодически удавалось — капли кипятка обжигали пальцы.
Мне было больно. Не только от ожогов.
В доме, который всегда казался мне крепостью, больше не ощущалась безопасность. Я стал узником собственного разума — воспоминания нахлынули потоком, старые травмы, которые я годами пытался забыть, снова всплыли.
Не хотелось думать ни о чём, но думалось обо всём, теряясь в бескрайнем океане событий.
Набравшись сил, я встал и подошёл к зеркалу. Серое лицо, синие мешки под глазами. Контуры становились всё чётче, будто кто-то обводил их углём.
— Было бы неплохо вздремнуть. Хотя бы пару часов, — подумал я.
Дождь с прошлой ночи всё ещё не утихал — постукивая по подоконнику, не усиливаясь и не затихая.
Я рухнул на диван и провалился в сон под симфонию воды и стали.
Я очнулся в пустом коридоре исследовательского центра. Воздух был спертый, стены обшарпаны.
Справа — комната охраны и камеры хранения.
Я взглянул на часы: без пятнадцати девять.
Свет не горел. Только за дальней дверью мерцала лампадка — мягкое апельсиновое свечение отливало на треснувший мраморный пол. Было достаточно светло — левая сторона коридора выходила наружу. За стеклом, над чёрным лесом, висела полная луна.
Старые стены, будто живые, подсказывали путь — к двери с табличкой:
Я бесшумно скользил вдоль зелёных стен. Дверь скрипнула и поддалась, открывая врата во тьму.
Щёлкнул выключателем — ничего.
— Чёрт, опять перегорела. Только недавно же меняли! — пробормотал я.
Ловким движением вытащив из кармана фонарик. Одинокий луч прорезал темноту.
Вдоль стен стояли металлические стеллажи с колбами и пробирками. В глубине — письменный стол.
На полках показались стеклянные контейнеры, наполненные мутно-красной жидкостью. Я таких раньше не видел.
— Откуда они?.. — прошептал я.
Решив рассмотреть поближе, я попытался достать один.
Контейнер выскользнул из моих рук и с грохотом разбился о пол.
Жидкость хлынула в разные стороны, алые волны догоняли осколки битого стекла.
Чёрно-коричневая, в спутанном, жёстком меху. С огромной пастью, утыканной клыками, как ножами.
Существо открыло чёрные глаза. Его взгляд встретился с моим.
В ужасе я бросился к двери. Подскользнулся. Упал. Рывком вцепился в ручку, вывалился в коридор и захлопнул дверь, лихорадочно провернув ключ в замке.
Затем - стук когтей. Звон металла. Что-то упало.
— Что это, мать его, было?!.. Надо прятаться. Я чувствую… Нет. Я знаю!
Оглянувшись - увидел в другой части коридора пожарный выход.
— Туда! Надо выбраться отсюда!
Я бросился к двери. Гулкий топот и шумное дыхание бились эхом по стенам.
Обернувшись в поисках спасения — я увидел её.
Тварь летела прямо на меня, вынырнув из темноты, широко распахнув пасть.
Я проснулся от собственного крика, захлёбываясь воздухом. Всё тело в холодном поту.
— Ну и приснится же такая чертовщина… — рука дёрнулась.
Я посмотрел на часы. Прошло всего полтора часа.
Был уже почти полдень. Спать больше не хотелось.
Взбудораженный кошмарами я окончательно пришёл в себя.
Меня всё ещё потряхивало, но сознание прояснялось, надо навестить Виктора, поговорить с ним об Адриане, забрать ключи наконец!
Дождь закончился, но небо оставалось серым, хоть изредка и пробивались лучи света, я всё же решил захватить с собой зонт.
Проходя по улицам города, я вдруг заметил, как сильно они изменились. Всё казалось светлее, чище, даже радостнее, чем пару дней назад, когда я выходил из морга под ледяным ливнем.
Запах мокрой земли и камня после дождя приятно щекотал нос, мостовая блестела на солнце. Сегодня даже фабрики молчали — воздух казался на удивление свежим и прозрачным. Людей было много: дети бегали с бумажными самолётиками, влюблённые сидели на веранде у кафе. Город словно пробудился от долгого сна.
Футбольный мяч закатился под ноги. Я поднял глаза — впереди с громкими криками мне махали мальчишки. Улыбнувшись, я пнул мяч обратно.
— Даже детство на мгновение вспомнил, — подумал я.
Я шёл молча, но невольно улыбался. И всё же мысли о Викторе не давали покоя. Кто он? Я не помню, чтобы кто-то вообще жил над часовым магазином. Неужели он настолько замкнут и нелюдим? И как он вообще познакомился с Адрианом?
Пока я размышлял, ноги сами собой вели меня вперёд. Я прошёл мимо театра, парка, витрин магазинов — и вот уже оказался на Грейтон-стрит. Солнце окончательно вышло из-за облаков. Часовой магазин Линдольна стоял на углу, как и прежде. Я попытался проскользнуть мимо, но старик, словно почуяв, уже махал мне руками, приглашая зайти.
Колокольчик над дверью весело зазвенел. Линдольн стоял за стойкой и, надев очки, широко улыбнулся.
— Отто! День добрый! Давненько ты ко мне не заглядывал. Пришлось самому тебя ловить! — рассмеялся он.
— Приветствую. Прости, работы навалилось. А мои часы пока в порядке.
— Тогда зачем зашёл? Ты ведь живёшь далековато отсюда. Я уж было подумал, снова ко мне пришёл.
— Ты слышал про Адриана? Он умер. Я... я его видел.
— Да, что-то слышал. Но и не знал, правда ли это. Хотя у тебя работа такая — мёртвых видеть, — усмехнулся Линдольн.
— Он сильно изменился. Ему ведь всего двадцать восемь... А выглядел, как ты, старина.
— Не как я, а как «мальчишка в самом расцвете сил»! Мне всего-то восемьдесят два, — и мы оба рассмеялись
— В любом случае, мне нужно понять, что с ним случилось. Агнес сказала, что у твоего соседа сверху — Виктора — есть запасные ключи от его дома.
— Виктор? — переспросил Линдольн, нахмурившись. — Странно. Я думал, у него вообще друзей нет. Он ведь из дома не выходит уже который месяц… А тут такое. Ну, если надо, иди. А, как освободишься — заходи. Поиграем в шахматы, чай налью. Без сахара, как ты любишь. - улыбнулся старик.
— Зайду обязательно, — кивнул я и вышел из магазина.
Найдя взглядом парадную я направился к ней. На смену солнечному свету — глухая серость . Мрачные пролёты, облупленные стены в холодных тонах, запах сырости и плесени — будто в другой мир попал. Откуда-то тянуло сквозняком.
"Вот это контраст..." — мелькнуло в голове. "Из света — в тьму. Почему тут так... неуютно?"
Я ускорил шаг, желая поскорее вернуться под тёплое солнце, и почти бегом взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступени.
Застыв у двери в квартиру Виктора, я собирался с мыслями. Нужно было всего лишь постучать — но даже это казалось испытанием.
Дверь резко выделялась на фоне облезлой парадной: старая, но ухоженная, выкрашенная в свежий алый цвет. Контраст к серым, холодным стенам — как шрам на мраморе.
Я постучал. Тишина. Ни звука. Постучал снова — сильнее, с нажимом. Всё так же пусто. Напряжение внутри росло. Казалось, я здесь не один. Каждый вздох гулко отзывался в тишине, и я всё чаще бросал взгляд в темноту лестничных пролётов.
Ударил в третий раз — уже почти в истерике. Где-то под солнцем, не способным пробиться сквозь кирпичи старого дома, остались и моё спокойствие, и прежняя лёгкость.
Наконец, послышались шаги. Дверь резко распахнулась — я вздрогнул.
Передо мной стоял опрятный мужчина с бородкой, лет тридцати пяти.
— Кто ты, чёрт возьми? На кой ляд так долбишься? Не открывают — значит, не ждут. Понял? — бросил он раздражённо.
— Добрый день. Вы — Виктор, верно? Меня зовут Отто Вайс. Я хотел бы поговорить с вами о...
— О Боге? — перебил он. — Мне это неинтересно. Проваливай.
Он уже потянулся закрыть дверь, но я успел вставить ногу в проём.
— Нет! Пожалуйста. Я хочу поговорить об Адриане.
Он на секунду замер. Повернулся, вглядываясь в меня, как будто что-то вспоминал.
— Я был его другом. Недавно узнал о его смерти. Мне нужно понять, что произошло. Тут как-то жутко.. Можно я войду?
Молчание повисло ещё на пару секунд.
— Заходи, — коротко сказал он и отвернулся.
Квартира поразила. Не запустение — порядок. Простор, чистота, ни следа пыли или затхлого воздуха. Мы прошли в гостиную. У стены — массивный книжный шкаф. Виктор указал на кресло, я сел. Он устроился напротив.
— Ну, какой-то там Отто, — с язвой начал он. — Говори. Что тебе нужно?
— Я хочу узнать правду о смерти Адриана. И я знаю: у вас есть ключ от его квартиры. Мне нужно попасть туда.
— У Адриана не было друзей, — отрезал он. — Он сам так говорил.
— Это неправда. Мы были близки. И я знал его много лет.
— Знал? — Виктор приподнял брови. — Тогда скажи, где ты был всё это время? Почему не знал, что с ним? Почему не появился раньше — до того, как стало поздно?
— Не строй из себя того, кому не всё равно. Себя обманывай. Ему — уже всё равно.
Мои глаза опустились. Внутри всё сжалось.
— Я... не знал. Если бы только понял раньше...
— Не оправдывайся. Мне это ни к чему, — спокойно сказал он. Указывая ладонью он произнес — За тобой шкаф. Вторая полка слева — ключ. Рядом лежит книга. Если поймёшь, о чём она — бери. Если нет — не трать время. Бери и уходи. Я не люблю гостей. Особенно тех, кто задерживается.
Я встал. Подошёл к полке. Ключ лежал между книг. Сунув его в карман, мой взгляд зацепился за обложку: «Время в безвременье» — Самуил Свайт, о которой сказал Виктор. Ни название, ни автор мне ничего не говорили. И всё же я взял её. В этой книге было что-то странно притягательное. Будто она ждала меня.
В смятении от жестоких слов Виктора я вышел на улицу. Солнце, к которому я так стремился, вырвавшись из липких объятий зловещей парадной, как назло скрылось за облаками. На душе стало ещё тягостнее.
Люди на улицах редели, словно предчувствуя дождь, спешили укрыться от непогоды. Я достал сигарету.
— А ведь правда... где я был раньше? — думал я, вдыхая горький дым.
— Появись я раньше, мог бы что-то изменить? Или всё было решено задолго до... его смерти? Прости меня, Адриан. Прости...
С глаза скатилась одинокая слеза.
Мои мысли прервал проходящий мимо человек.
— Здравствуйте. Не подскажете, сколько времени? — улыбаясь, спросил молодой парень.
Меня тошнило от его радостного лица в момент моих страданий, но я посмотрел на часы.
— Шестнадцать сорок семь, — буркнул я, не выпуская сигарету изо рта.
— Спасибо... А сигареткой не угостите?
— Да иди уже, я занят, — резко бросил я.
— Извините... — парень замялся и поспешно скрылся в ближайшем переулке.
Чувство вины перед Адрианом не отпускало. Но идти к его дому сейчас?..
— Нет, лучше домой. В таком состоянии я не готов... Надо сначала прийти в себя, успокоиться, всё обдумать.
Размышляя о дальнейших действиях, я потушил сигарету, что будто послужило сигналом к началу дождя.
— Ну вот, опять началось... — пробормотал я, раскрывая над собой чёрный зонт. — Хоть что-то я сегодня сделал правильно.