3. НОВАЯ КРОВЬ
По пустому залу ожидания, находящемуся неподалёку от стыковочного отсека аванпоста “мелтуотер”, эхом прошел стук шагов по металлическому полу. Во мраке отсека источником света выступали лишь несколько торговых автоматов, поставленных здесь предприимчивыми жителями для того, чтобы матросы со стыкующихся подлодок закупали себе здесь какую-нибудь еду или выпивку. Два сотрудника службы безопасности аванпоста зайдя в помещение включили свет, и их взору предстала уже знакомая картина зала ожидания: несколько рядов металлических лавок, несколько выходов в разные стыковочные порты, и два монитора с указанием рейсов, чья стыковка тут запланирована, и примерным расстоянием от станции до судна. Через два часа, или чуть больше, на этом аванпосте должен был начаться отбор кандидатов на работу на “клинок коалиции” – гордость Коалиции Европы, местного планетарного правительства, один из немногих гвардейских кораблей. По такому поводу многие моряки стянулись в городок, дабы попытать удачу и примкнуть к экипажу корабля. Самым первым в пустой зал зашёл невысокого роста человек в синей робе, под которой виднелась полосатая сине – белая тельняшка. Тот поздоровался с сотрудниками СБ, стоявшими около заднего ряда, у мест ожидания, и сел на лавке, поближе к тому выходу, который должен вести к желанному судну.
Меня зовут Константин Саблин. Мне двадцать лет, я старший матрос. Несколько месяцев назад я уволился со службы на прошлом корабле ради того, чтобы начать спокойную жизнь без смертельных опасностей флотской службы. Со временем, однако, я понял, что это не по мне. Меня снова тянет в море, потому что я зависим от адреналина, и игра, где на кону стоит жизнь, меня всё же привлекает больше. Можно сказать, что я уволился, пытаясь убежать от вечного зуда под кожей — этой проклятой тяги к риску, что сводила меня с ума в тишине мирной жизни. Но “Клинок”... этот корабль манил меня, как игла наркомана.
До меня недавно дошла информация о том, что гвардейский корабль встает на стоянку здесь, в мелтуотере. Мне говорили, что в отличие от остальных гвардейских кораблей, здесь капитан сам выбирает кого взять в команду, а кого нет. Досадно то, что я оказался не одним таким умником. Я занял место в зале ожидания за пару часов до того, как должен был начаться отбор, и стал свидетелем того, как толпа желающих набивается в отсек, устраивая настоящую давку. Большая часть такие же, как и я – на работу хотели. Но что странно – с появлением людей увеличилось и число охранников с аванпоста, чего обычно не бывает. Вместо того чтобы трепаться с остальными желающими присоединится к команде “Клинка” я решил подслушать охрану. Один из охранников сам недоумевал, почему их сюда послали, на что старший ему ответил:
- “Тут не толпа главное, а сами матросы с той подлодки. На компьютер главы станции недавно интересное сообщение пришло, которое гласило: “Что, петух, думал можно нам такую подставу устроить и спокойно жить? Мы подлости не прощаем. Лучше ищи зонтик, потому что при нашей встрече будет свинцовый дождь”. Отморозки обещали тут стрельбу устроить, вот почему мы тут.
- “Так оружия нам не дали, думаешь дубинки тут помогут?”
- “Не знаю, почему координатор решил сэкономить на огнестреле для нас. Нам только бог поможет, случись что.”
КАПИТАН СУДНА “КЛИНОК КОАЛИЦИИ” НАЧИНАЕТ ОТБОР – загорелось оповещение на мониторах. Толпа резко оживилась, люди повставали со своих мест, а некоторые начали прорываться к выходу к кораблю. Охрана выписала несколько профилактических ударов по головам самых инициативных граждан, и отогнала людей от выхода к судну. Вскоре дверь распахнулась со стороны корабельного порта, и в зал ожидания вошёл седой человек в чёрном кителе. Все сразу поняли, что это капитан. Толпа снова оживилась, в отсеке начался страшный балаган: кто – то свистит, кто – то просто выкрикивает просьбы о принятии на работу. Человек в кителе выхватил револьвер, висевший у него на поясе, и несколько раз выстрелил в потолок, чем сразу установил в отсеке гробовую тишину. Со злобным выражением лица он осмотрел ожидавшую его толпу, а затем открыл дверь, через которую он вошёл, и крикнул:
- “Мёбиус, стремянку!!! И бинокль!”
Через минуту лестницу принесли и установили, капитан залез на неё, достал бинокль и принялся тщательнее изучать толпу.
- “Ты!” – капитан показал куда – то в центр зала. С широкой улыбкой встал человек в зеленоватой форме, какую обычно носят электрики. Только он начал представляться, как капитан его перебил, сказав:
- “Да не ты, а тот, кто справа от тебя сидит, в погонах капитана второго ранга. А ты нахуй иди.”
Капитан второго ранга поднялся со своего места, но глава “клинка” не дал тому и слова сказать, сразу отправив к себе на корабль. Подняв еще пару матросов, и отправив тех к себе на корабль, капитан еще раз стал оценивающе всматриваться в толпу. По всей видимости, никто его не устроил, а потом тот сказал:
- “Ладно, наверное, это всё… Мёбиус!!!”
Я понял, что это мой единственный шанс. Сейчас или никогда. Я встал со своего места, взял свой вещмешок и направился к капитану.
- “А ты чё, глухой что ли? Всё, набор окончен”
- “Товарищ капитан, я очень хочу служить на вашем корабле! Я вообще не из робких, все мне по плечу. Сильный я и ловкий, всех ваших научу. Может я могу вас убедить?” Я немного покрутил свой вещмешок, из которого раздался звон стекла. Выражение лица капитана сменилось с недовольства на хитрую ухмылку. Он сразу понял, что внутри моей сумки.
- “Ну ладно, проходи. Пройдем собеседование, я же не тиран какой – то. Я вообще за власть способных.”
- “Охереть, я в двух шагах от вступления на службу на клинке. Судьба явно на моей стороне. Собеседование… Какие у него могут быть вопросы…? - “За мной” – сказал капитан. За металлической дверью был стыковочный порт – просторный и пустой отсек с серыми стенами и полом. Посередине большой резервуар, заполненный водой, бывший стоянкой для кораблей. Большая часть корабля была под водой, лишь шлюз и идущий от него трап выглядывал на поверхность. Пока мы шли по трапу, капитан сказал:
- “Ты главное сумку не урони. А, ну и сам в воду не падай, да.”
От осознания происходящего ноги буквально подкашивались. Для меня, да и всех, кто хоть немного знаком с темой военного флота на Европе, клинок был эталоном, вызывающим благоговейный трепет. Судно, выходящее на самые опасные задания и всегда с них возвращающееся. Легендарный капитан и образцовая команда, им воспитанная. Самое лучшее и современное оснащение. У этого корабля, казалось бы, и вовсе отсутствовали минусы. Даже про другие 4 гвардейских корабля могли в официальных источниках написать что-то плохое, но про клинок – ни разу. Ну как, плохое то я выяснить смог, даже их можно подкупить, но и цена неимоверно высока – настоящий ром с самой земли, стоящий баснословных денег. А с другой стороны, то, что я смог дать такую взятку, минусом не является, ведь мои цели самые правильные и оправданные. Пока я пребывал в раздумьях, мы успели дойти до самого корабля.
Сам верхний шлюз представлял из себя просто квадрат небольшой площадью. В нем была одна металлическая дверь, за которой располагалась еще одна небольшая комната, полностью пустая, лишь с системой откачки воды в полу, и еще одной тяжелой металлической дверью. После дверей уже шло то, что я бы назвал предбанником – то была небольшая комната, с парой серых металлических шкафов и несколькими стойками для скафандров. От предбанника вниз уходила ступенчатая лестница, видимо она вела к основной части судна. Я уже стал осматриваться на этой палубе, когда капитан пошел еще дальше вниз, и сказал: “Не здесь. Палубой ниже.” На нижней палубе встретилась компания из трех матросов, которые завидев меня переглянулись и стали причитать:
- “Беги лучше отсюда, друже, беги! Нам тут так мало платят! Работаешь за троих, а получаешь за одного!” Капитан повернулся в их сторону и рявкнул:
- “А ну пшли вон отсюда, дармоеды!” И завел меня в капитанскую рубку. От обилия разнообразных компьютерных систем на мостике разбегались глаза, и они же слезились от стойкого запаха табака. Также я заметил занимательный плакат на стене. На нем был нарисован мозг, и была надпись: “Согласно статистике, члены нашего экипажа в среднем на 24% умнее собаки.” Честно, плакат меня очень смутил, и заставил на секунду задуматься об отношении капитана к людям. Хотя, в отличие от той ситуации на станции, сейчас капитан выглядел довольно спокойно, так что сделать окончательный вывод о нем у меня не получалось. Он показал на свободное кресло, попросив присесть.
- “Саблин Константин Александрович… Плавать умеешь?”
Такой вопрос, еще и самый первый, смутил, от чего я немного замялся, однако, спустя пару секунд молчания я ответил, что умею.
- “Навыки какие есть?” – спросил он меня, и стал оценивающе смотреть. Даже нет, он в один момент стал просто сверлить меня взглядом, будто бы пытаясь в душу заглянуть…
- “Умею чинить электронику, немного понимаю в компьютерах, с починкой насосов и всех систем им подобных тоже проблем нет, на станции работой с механикой занимался, и на предыдущем месте службы тоже. Могу даже в службе безопасности быть, удар у меня хороший – так двину, что соперник еще долго не встанет.”
- “Кстати об этом. Как ты ладишь со, скажем так… Странными личностями?”
Этот вопрос тоже заставил меня замяться. Страшно было до жути – мой счастливый билет может оборваться в зависимости от одного неправильного ответа. И как на это отвечать? Чёрт возьми…
“Господи, ну ты и придурок. Что ты только что сказал?” – думал я про себя. С лица капитана уже не сходила улыбка. Пару секунд он посидел молча, после чего сказал:
- “Знаешь, а ты мне нравишься. Последний вопрос. Два плюс два чему равно?”
Верить в простоту вопроса я отказывался. Херово, когда понимаешь, что в вопросе есть двойное дно, вот только не пойму, что он так пытается выяснить. Волнение с самого начала «собеседования» так и не проходило, и пытаясь придумать что-то дельное, я выпалил:
Капитанская улыбка только ширилась. Сначала он пытался сдержать смех, прикрыв рот свободной рукой, и стараясь отвести от меня взгляд, а потом и вовсе залился раскатистым хохотом, выронив из второй руки трубку, содержимое которой рассыпалось на пол.
- “Ты принят” – сказал все еще улыбающийся капитан, подняв с пола трубку и подув на неё несколько раз – “Зайди к Камилю Ренатовичу, это мой зам по политической работе. Он на этой же палубе. А, да, и содержимым сумки поделись.” Раздосадованный тем, что он таки вспомнил про мою взятку, я достал из своего вещмешка три бутылки рома и передал их капитану, сказав:
- “Честно, я думал вы меня за это на месте расстреляете. Гвардейский же корабль.”
- “Ты не растерялся в сложной ситуации, и пошёл на риск чтобы достичь выполнения поставленной задачи. Мне нужны не моралисты, а те, кто выживут в аду, и после этого вернутся домой. А твой… подарок. Это приятный бонус для меня и доказательство твоей мотивации.” После этого небольшого диалога морской волк, с лица которого не сходила довольная улыбка, забрал мои бутылки и убрал их в свой сейф на кодовом замке. После чего велел мне уходить.
Я вышел из капитанской рубки, и оглядывая палубу, искал глазами дверь, около которой должно было быть написано, что там сидит заместитель по политической работе. Из-за спины меня кто-то окликнул.
- “Новенький? Камиля Ренатовича ищешь?” – спокойным тоном спросил меня, по всей видимости, один из служащих этого корабля. Он, как и капитан, тоже с интересом смотрел на меня, а я – на него, уж больно колоритно он выглядел. Передо мной стоял мужчина, чуть ниже меня ростом, хотя по нему было видно, что физическая форма у него хорошая. На нем была тонкая черная куртка, под которой виднелась полосатая бело-синяя тельняшка, и большой металлический христианский крест на груди.
- “Да, заместителя капитана по политической работе…”
- “Ой, ну этих всех формальностей тут не надо. Для всего судна Камиль Ренатович это имя нарицательное.”
- “Ну… хех…” – на лице незнакомца появилась какая-то недобрая ухмылка, после чего тот сказал:
- “Это лучше увидеть самому…О! Слышишь?”
Я прислушался. Откуда-то с другого конца этой палубы слышался неразборчивый крик.
- “Мы называем его кабинет «Вавилон». Вавилон – Вавилон. Плавятся души дьявольским огнём. Тебе туда, кстати.”
- “Спасибо…” – неторопливо протянул я. Вся уверенность, полученная после успешного собеседования у капитана, пропала.
- “Кстати, а тебя как зовут?” – решил я поинтересоваться у своего «навигатора».
- “Мёбиус, Андрей Евгеньевич. Старший мичман на этой посудине. Если ты выдержишь разговор с Ренатычем, я, вероятнее всего, буду твоим начальником. Удачи.”
- “Спасибо” – сухо протянул я и поплёлся к «Вавилону». Уж очень не хотелось туда идти.
Дверь «Вавилона» была широко распахнута, будто бы приглашая всех прохожих хотя бы одним глазком взглянуть на истязания, там творящиеся. Впрочем, я даже смотреть не захотел – лишь слушал, стоя поблизости. Если поначалу Камиль Ренатович спрашивал про связи с экстремистами, террористами, или криминалитетом, то спустя немного времени, в ход пошли более экстравагантные вопросы.
- “Тебя привлекают мужчины? Пидорас?!” – последнее слово он произнес очень четко, выговаривая каждую букву, видимо, чтобы его жертва поняла, что не ослышалась.
- “Нет… Меня девушки привлекают больше…” – отвечал шокированный кандидат. Стоило ему только закончить, как корабельный дознаватель снова повысил голос:
- “Ну и пошёл вон отсюда! Нам тут такие не нужны!! Не годен!!!”
От этого умопомрачительного диалога, я, выражаясь языком ненаучным, охуел.
Я нехотя вошел в кабинет, и, внемля жесту дознавателя, присел на стул напротив него. Внешний вид этого товарища можно было бы описать одним словом: брутальность. Когда пока еще молчащий мучитель встал, чтобы что-то достать из одного из своих шкафов, я понял, что он просто огромен: он был очень высокого (явно выше 185 см) роста, а когда он сел за стол, я обратил внимание на то, что его руки, наверное, раза в два больше моих. Да и сам он на вид был здоровым и плечистым. Затем он присел, став заполнять какие-то бумаги. Пока он не начал меня допытывать, я решил осмотреть его кабинет. На одной из стен был плакат – “Сила в единстве.” На противоположной же стене, около его стола, висело три пустых портретных рамки. Над ними красовалась надпись: “Лучшие доносчики месяца.” И под каждой отдельной рамкой были небольшие подписи. Под первой – “Агент Криль, предоставил 10 листов А4 с информацией.” Далее шёл некий агент “медуза”, который настучал на восемь листов. Последним шёл некий агент “клинок”. Его рамка была ближе всего к политруку. Однако, информации о его «работе» почему-то не было. Я усмехнулся, и спросил:
Камиль Ренатович на секунду оторвался от бумаг, подняв голову. Он ухмыльнулся, и сказал:
- “Герои не пишут доносов. Они их получают.” И снова «зарылся» в документы. Когдасудовой особист закончил заполнять какие-то бланки, он обратился ко мне:
- “Паспорт, говорю, давай” – недовольно гаркнул на меня собеседник. Я молча достал из сумки документ и протянул ему. Он раскрыл синюю книжицу с серебряной звездой коалиции, забил какую-то информацию в свой компьютер, несколько раз перевел взгляд с паспорта на монитор своего ноутбука. После этого, он перевел полный недоверия взгляд на меня, и сказал:
- “Поздравляю, ты принят. Документ о твоей службе на корабле я потом отдам капитану.”
- “В смысле?” – думал про себя я. Где же плавление душ дьявольским огнем?
Я потянул руку, чтобы забрать свой паспорт, который особист держал двумя пальцами, как вдруг тот схватил меня свободной рукой, а рукой с паспортом нажал на кнопку, закрыв дверь за моей спиной.
- “Сначала ты жил в Оазисе – крупном городе, контролируемом сепаратистами. А после того, как союзный флот начал его штурм, ты исчез из города. Через две недели после того, как ты пропал, ты оказался в глубоком тылу коалиции. Любой порядочный особист усомнился бы в твоей честности, ибо в твоей биографии слишком много… пробелов.” Грозный политрук, сверлящий меня абсолютно холодным взглядом, выдержал небольшую паузу.
- “По-хорошему, тебя надо отправить под трибунал, а оттуда на расстрел. С другой стороны, я понимаю, что всех подряд записывать во враги народа нельзя, и ты мог быть обычным беженцем. Я готов дать тебе шанс на искупление. Ты можешь стать моими руками и ушами на этом судне, доказав тем самым свою верность коалиции. Будешь добывать для меня нужную информацию, и я дам тебе амнистию. В противном случае, тебя расстреляют, как шпиона.”
Стук сердца отдавался в ушах. Резкая смена настроения политрука, и угрозы расстрелом, нагнали панику, от которой меня всего трясло. Как только он закончил, я лишь нервно сглотнул, и не найдя в себе сил хоть как-то ему возразить, ответил:
- “Хорошо, я буду с вами сотрудничать.”
Камиль бросил мне под руки бланк и ручку. На листке было написано:
“Я, (прочерк для имени), даю добровольное согласие на сотрудничество с корабельной службой безопасности на конфиденциальной основе.” Ниже располагалась строчка – “За ценность сведений, передаваемых мной, и/или опасность, грозящую мне за сотрудничество, прошу назначить денежное поощрение в размере (прочерк) кредитов.”
Особист обратился ко мне, показав пальцем на прочерки в бланке:
- “Значит, вот тут, где согласие, пишешь фамилию, имя и отчество, а там, где поощрение оставляешь прочерк.”
Я молча исполнил его указания, после чего особист забрал документ и убрал его в отдельную папку в своем шкафу. После этого он взял ручку, и на бумажке под рамкой «агента клинка» подписал: “работает над рекордом.” Я лишь молча сидел на месте, пока мучитель не повернулся в мою сторону, сказав:
- “Чё уселся? Свободен! Дальнейшие указания получишь позже. И если там ещё кто-то есть, передай, что могут заходить.”
Я спешно покинул кабинет и оказался в коридоре, ощущая себя совершенно разбитым, униженным и опустошённым. Стать стукачом в первый день – это сильно. Работать на него мне не хотелось, впрочем, альтернативой была только смерть.
Мрачные мысли, родившиеся в моем сознании, усилились благодаря отличительной особенности местного пейзажа: этой особенностью были серые металлические стены, чье уродство экипаж даже не старался скрыть: нигде не было видно следов краски, или плакатов, какие вешают на некоторых судах. Вдруг из-за спины раздался свист: снова этот товарищ с крестом.
- “Ну как, успешно? Ты теперь с нами?”
- “А чего хмурый тогда такой? Ты не расстраивайся, он так на всех давит, стукачей себе ищет. Ты же не пошёл у него на поводу?» - спросил мичман, и, ткнув пальцем в небо, надавил мне на самое больное место. Из этого ещё и выкручиваться нужно было, ибо один бог знает, что здесь делают с теми, кто доносит на товарищей.
- “Нет, не согласился. Но он при допросе упомянул мою погибшую сестру…”
- “Вот гад, а. Ничего святого нет у человека. У него только работа, работа, и еще раз работа. Вот поэтому его и недолюбливают. Ну это ладно, забудь лучше про него.”
Мичман немного подождал, будто бы не желая слишком резко переходить от моей погибшей сестры к мотивационным речам.
- “В любом случае, я тебя поздравляю, товарищ Саблин! Теперь ты часть команды самого известного на всей Европе корабля. Говорю сразу, я человек занятой, так что инструктаж тебе проведет глава твоего отделения – старшина Кацман. Но в общих чертах положняк такой: твой главный – Кацман, самый главный – единственный, неповторимый и непревзойденный мичман, то бишь я.”
- “Так ведь по уставу есть же еще офицеры…” – после этих слов мичман на секунду выпучил глаза, а потом снова сделал невозмутимое лицо, сказав:
- “А, не, к нам такие не заходят. Ну всё, тебе палубой ниже, я пошёл, очень занят. Бывай!”
И после этих слов он унёсся тоже куда-то вниз. Шёл я неторопливо и в некоторой степени настороженно. Ненадолго показалось, будто все звуки на корабле умолкли, кроме жужжания ламп. Даже в той части корабля, где должны были жить матросы стояло безмолвие. То ли это сама судьба издевается надо мной, давя на нового стукача этим зловещим молчанием, то ли здесь моряки такие зашуганные.
Пока я проходил мимо одной из кают, дверь в которую была прикрыта, тишину прорезали истошные крики: несколько голосов просто вопили, казалось бы, на пределе возможной человеческой громкости, а один невероятно высоким, почти девичьим голосом завизжал:
Сразу после этого исполненного ужаса крика, из каюты послышался страшный грохот, а за ним резкие и очень громкие хлопки, будто бы издаваемые сразу несколькими источниками. Константин от такой канонады в ужасе отпрянул от двери, из которой сразу после начавшейся стрельбы высунулся моряк с недовольным выражением лица. Местный обитатель приставил к голове Константина револьвер, схватил за синий рукав его робы и затащил в каюту.
- “А вот и ещё одна крыса! Чё ты тут слушал?!”
Вы знаете, чувство, когда к вашей голове приставлен пистолет довольно трудно сравнить с чем-то ещё. Оружейная сталь, особенно приставленная к твоему лбу, обладает удивительным эффектом: не то, что двигаться самому не хочется, а даже бегать по помещению глазами. Мой взгляд остановился на похитителе: какой-то тип, обмотанный пулеметной лентой. Единственное, что напоминало о том, что я не на пиратском корабле, была его белая фуражка, с лентой вместо кокарды и прошитой золотым цветом надписью “подводный флот” на ней.
- “Ты кто такой? Ты чё тут забыл?” – спрашивал со злобой в голосе неизвестный
- “Не мямли, а то мозги вышибу!”
- “Я… Я… Старшину Кацмана искал…”
- “Чё? А на кой ляд он тебе сдался?”
- “Я новый, он мой командир, отпустите я не скажу ничего никому” – затараторил я.
Захватчик ослабил хватку и отвёл пистолет.
- “Слушай, а ведь говорили же что-то, что капитан новых искать будет…” – обратился он к товарищам. Выражение лица сменилось со злобы на недоумение. Он достал из кармана рацию, что-то на ней понажимал, и связался, по всей видимости, с мичманом.
- “Андрей Евгеньевич, да, извините, что отвлекаю. А у нас случайно новеньких не было? А, да? Вы его ко мне послали? Да видимо заплутал в коридорах и отсеках. Да, конечно, найдем. Да, самый радушный приём устроим. Да, всего доброго, еще раз простите за беспокойство.”
- “Ты Саблин Константин?” – спросил он уже без всякой агрессии в голосе.
- “Ой…” – виновато протянул человек, намеревавшийся мне пол минуты назад вышибить мозги.
- “Звать меня Артём Кацман, я руковожу этими оболтусами. И тобой теперь тоже. Кстати, жить ты будешь в этой же каюте.”
Новый начальник указал на место на верхнем уровне двухъярусной кровати.
- “Куда я попал… Насобираю политруку нужного компромата, и уволюсь нахер, как только смогу. Мало того, что доносчиком сделали и убить хотели, так мне еще и жить теперь с этими бандитами! Господи, дай мне сил!” – про себя я причитал о том, как несправедливо со мной обошлась жизнь.