"Я устал быть Омегой" Экстры
С тех пор как мы с Со Ын Су решили встречаться, прошёл уже целый месяц.
Это вообще реально? Мне до сих пор не верится.
Впервые в жизни… нет, за обе свои жизни это мой первый возлюбленный. Первый парень.
Стоило только подумать об этом, как лицо вспыхивало, и казалось, я сойду с ума.
«Встречаемся» — это слово звучало настолько сладко, что казалось, я вот-вот подавлюсь от него.
Для меня, всё ещё зелёного, было трудно осознавать, что у меня есть любимый.
Поэтому каждый раз, когда Со Ын Су… нет, Ын Су-ши пытался проявить тактильную ласку, я замирал как деревянный брус и тут же сбегал.
Сначала Со Ын Су пытался понять меня, но когда я раз за разом убегал, поджав хвост, он начал обижаться.
Когда я мыл посуду, атмосфера вдруг изменилась, губы Со Ын Су медленно потянулись к моим, и я в панике оттолкнул его и убежал в свою комнату.
Чёрт, всё испортил. Даже просто глядя на его лицо, сердце так бешено колотится, будто вот-вот выскочит из груди.
Я спрятался под одеяло и пытался унять бешено стучащее сердце, но Со Ын Су пришёл следом и резко сдёрнул с меня одеяло.
— …Почему ты всё время убегаешь?
Печальный Со Ын Су — такой милый.
Но всё равно, прикосновения — это сложно...
«А как же я раньше справлялся?»
Куда подевался тот я, что принял признание Со Ын Су и с охотой целовался с ним?
«Где теперь моя решимость довести Со Ын Су до состояния спелого помидора?!»
Сейчас мне достаточно даже тени от него, чтобы сердце заколотилось так сильно, что невозможно жить.
И это недоумение в его глазах вызвано моей реакцией.
— Нет! Нет, совсем нет! Конечно же нет!
«Просто... я впервые официально с кем-то встречаюсь… Я не знаю, как себя правильно вести.»
Я и представить не мог, что этим кем-то окажется парень… Но всё равно, сейчас Со Ын Су для меня как будто неприкасаемая святыня.
Наверное, вот так чувствует себя человек, глядя на только проклюнувшийся росток салата. Его хочется лелеять и беречь, и от этого внутри становится так тепло.
Даже лёгкое прикосновение заставляет затылок щекотать, и хочется сбежать.
«Интересно, другие тоже чувствуют это, когда встречаются?»
Как у них вообще это получается? Моё сердце вот-вот взорвётся…
Из-за этого я невольно избегал прикосновений Со Ын Су.
Он заговорил со мной расстроенным тоном:
— Тогда почему ты так себя ведёшь?
Что же делать. Можно ли сказать ему?
Глупая гордость мешала мне говорить.
Мне казалось, будто я люблю его больше, и если он это поймёт, то может разлюбить… Мне стало страшно.
«Нет! В отношениях самое главное — это разговор!»
Нет ничего глупее, чем демонстрировать гордость перед любимым.
Я перебрал в памяти всё, что когда-либо читал о любви, и, покраснев до ушей, с трудом выговорил:
— Со, Со Ын Су-ши, я так волнуюсь, когда смотрю на тебя… так нервничаю, что даже дышать не могу.
— У-у тебя такое красивое… нет, привлекательное лицо. И ты так приятно пахнешь. И заботишься обо мне… Даже на ферме, когда тяжело, никогда не жалуешься и помогаешь…
Я тараторил без остановки, а Со Ын Су только улыбался, как ангел.
— Это ведь естественно заботиться о любимом человеке.
Не верится, что этот человек мой парень.
Я был так счастлив, что аж сердце сжималось от переполнявших чувств.
— Но всё равно! Я волнуюсь так сильно, что просто с ума схожу!
На лице Со Ын Су появилось удивлённое выражение. Мне даже показалось, что он сдерживает улыбку.
Надо мной упала тень, Со Ын Су положил руки мне на плечи и медленно наклонился.
«О-он… он что, хочет поцеловать меня?!»
Я опешил и застыл, но Со Ын Су вдруг рассмеялся, легко и ясно.
Я собрал всю свою храбрость, чтобы это сказать, но он, будто ему весело, только дразнит меня, и мне вдруг стало обидно.
Что в этом такого? Что тут вообще особенного?
Это можно было бы просто пропустить, как воду сквозь пальцы… Но когда тебя не понимают, становится особенно тяжело.
Я резко швырнул в Со Ын Су подушку.
Он — типичный представитель доминантных альф, и с его рефлексами подушку поймал без труда.
Я и не ожидал, что он даст себя ударить, но тот факт, что он так легко поймал подушку, ещё сильнее меня разозлил.
Вот в этом раздражении я и ляпнул:
— Давай… немного… держаться на расстоянии.
Очередная сказанная мной глупость — «давай немного держаться на расстоянии».
Вот так и прошло уже две недели.
Я уткнулся лбом в стол в гостиной и тяжело, как будто подо мной рушилась земля, вздохнул.
«Я сошёл с ума. Просто с ума сошёл…»
Зачем я вообще такое сказал? Зачем довёл всё до такого? Сколько бы я потом ни жалел, это уже ничего не меняло.
«…Если это действительно то, чего Чан Ён-ши хочет, тогда пусть будет так.»
Мой мягкий, добрый любимый человек… принял это нелепое предложение. Сразу же.
Но когда Со Ын Су уступил и отступил, меня это только сильнее взбесило, и я добавил ещё более обидные слова:
— Что? Как можно вот так, без сопротивления, сразу согласиться на то, чтобы не видеться?
— Но ведь это было желание Чан Ён-ши. Я просто хотел… проявить понимание…
— Не потому ли, что тебя раздражает, как я всё ещё не могу обращаться к тебе без формальностей?
Со Ын Су без тени раздражения, с такой лёгкостью… согласился. И от этого у меня всё внутри перевернулось.
Я сорвался и начал говорить глупости, хотя знал: ни до, ни после начала наших отношений он ни разу не дал мне повода разочароваться.
— Да с чего бы мне! Это же чушь!
Я ответил резко, раздражённо, и с этого момента лицо Со Ын Су тоже помрачнело. Похоже, он разозлился.
— …Тогда скажи, как мне себя вести?
— Не знаю. Сейчас просто не хочу тебя видеть.
— …Понял. Когда всё уляжется, поговорим ещё раз.
Честно говоря, я думал, что это значит «давай остынем, а потом встретимся и обсудим всё спокойно».
«Но я и представить не мог, что он всерьёз возьмёт и уедет в Сеул…»
Со Ын Су оказался настоящим человеком действия.
Стоило мне только сказать, что не хочу его видеть, как он, наспех собрав вещи, уехал в свой дом в Сеуле.
[Когда остынешь — напиши. Я буду ждать.]
Оставив всего одну короткую записку.
Когда я, осознав, что напрасно сорвался, решил найти Со Ын Су, чтобы первым извиниться, наткнулся на ту записку… и снова вспыхнул от злости.
«Ну и дурак же он, раз делает всё, как я сказал!»
В тот момент я просто злился на него. Подумал, что он уехал специально, чтобы я это увидел, назло. В бешенстве разорвал записку и выбросил.
«Вот ещё! Я, что ли, первый напишу?!»
Обидевшись, я решил совсем не выходить с ним на связь.
Мы с Со Ын Су не обменялись ни одним сообщением. Мы окончательно вошли в фазу холодной войны.
«…А теперь, когда хочу первым написать — так стыдно, хоть провались.»
Сколько раз я брал в руки телефон и откладывал его обратно.
Думал позвонить первым… но как вспомню, что он за всё это время так и не написал, обида брала верх, и я отказывался.
«А что, если я позвоню, а он не возьмёт трубку?»
А если возьмёт и скажет, что мы просто не подходим друг другу и стоит расстаться?...
Мозг снова рисовал только самые страшные, мрачные варианты и я просто не мог набраться храбрости, чтобы написать.
Я и сам понимал: поступил по-идиотски. И было вполне логично, если бы Со Ын Су разочаровался во мне.
«Наверное, я ему просто разонравился…»
Всего месяц отношений и я уже устроил такую глупую сцену.
Время, когда мы должны были только и делать, что целоваться и смеяться, как милые влюблённые… а я вот так всё испортил.
Может, он просто устал от моего недалёкого характера и решил прекратить общение.
От этой мысли у меня будто сердце разрывалось.
— Хнык… Я не знаю, что делать…
Мне было ещё более тоскливо от того, что в этом мире у меня даже нет друзей, с которыми можно было бы обсудить всё это, мои любовные переживания.
Единственные, с кем я мог бы выйти на связь это дедушка… и те, кто признавались в любви. Ах, ещё Секретарь Чой.
«Но я же не могу им позвонить!»
Вот и оставалось только мучительно переживать всё в одиночку, день за днём.
Генерал, увидев, как я всё глубже увязаю в своей тоске, подошёл ко мне и ткнулся головой в бок.
— Генерал… Папа сам виноват, но не знает, как теперь всё исправить…
Когда я обнял Генерала и стал жаловаться, мой милый пёсик, будто понимая всё до последней эмоции, стал нежно лизать мои щёки.
— Спасибо тебе, Генерал… за то, что утешаешь…
— А… ты просто вкусняшку хочешь? Понял, дам.
Я протянул радостному Генералу лакомство, а потом долго-долго смотрел в экран телефона.
Пронзая взглядом телефон несколько минут, я наконец поднял руку и нажал на знакомый контакт.
После короткого сигнала раздался голос собеседника.
[Да, молодой господин. Это Секретарь Чой. Что-то нужно сделать?]
Позвонил я не любимому Со Ын Су, а своему универсальному чит-коду — Секретарю Чою.
— Мне нужно… подготовить всё, чтобы поехать в Сеул.
[Прошу прощения? Так внезапно? Что-то случилось?]
Сжав глаза, я пробормотал почти неслышно:
— Вот уже две недели, как он уехал в Сеул…
Услышав голос потрясённого Секретаря Чоя, я ещё острее ощутил всю тяжесть происходящего.
— Мы не общаемся уже две недели… Не могу набраться смелости первым позвонить… но хочу знать, как у него дела… вот…
Пока я мямлил, не в силах связать слова, Секретарь Чой заговорил вместо меня серьёзным, твёрдым голосом:
[Я немедленно всё подготовлю и отправлюсь с вами в Сеул. Пора навестить господина Со Ын Су.]
Стоило лишь секретарю услышать, что у нас возникли проблемы, как он примчался ко мне без промедления.
— Ай-ай, молодой господин. Что же это за беда такая?
— …Ты в порядке? Разве дедушка не заставил тебя вернуться в компанию, чтобы снова поручать работу?
— Председатель разрешил мне в любой момент брать отпуск, если вы срочно позовёте.
— То есть… ты ему и про меня с Со Ын Су рассказал…?
О, Господи, Будда, Аллах — кто угодно, только не это!
— Нет-нет. Я что, совсем без такта? Раз уж можно уйти без объяснительной, я ни слова не сказал о вашей личной жизни.
Я с облегчением выдохнул. Если бы дед, Председатель Сон, узнал об этом, жизнь Со Ын Су могла бы оказаться в опасности.
«Для него, как для деда, я любимый внук, и он без колебаний встанет на мою сторону.»
Хотя именно я начал ту ссору, дедушке такие детали были бы безразличны.
Он бы видел перед собой лишь человека, заставившего его драгоценного внука страдать и хотел бы его уничтожить.
«Нельзя допустить такого бедствия.»
Если дед решит расправиться с тем, кто довёл меня до слёз, с мощью компании, его уже никто не остановит.
«Поэтому я должен сам это всё уладить…»
С такими мыслями я и предложил ехать в Сеул, но стоило секретарю появиться в доме, как моя решимость пошатнулась.
— Да, господин. Сразу выезжаем в Сеул?
— …А что, если Со Ын Су устал от меня?..
На мой вопрос секретарь сначала широко раскрыл рот, потом стукнул себя по лбу и, глядя на меня во все глаза, отчётливо произнёс каждое слово:
— Поскольку я не Со Ын Су, не могу гарантировать это на сто процентов, но с вероятностью в 99,9 процента могу сказать.
— Что вы сейчас зря переживаете. И, скорее всего, Со Ын Су тоже мучается от тех же мыслей, из-за чего не решается вам написать.
Секретарь Чой с гордостью поднял руку.
— Я вот недавно получил предложение от любимого человека.
На его безымянном пальце красовалось кольцо, которого я раньше не замечал.
В другое время я бы, конечно, порадовался и поздравил.
Но сейчас, когда моя любовь рушится, я ощутил, как внутри закипает раздражение.
«Мало того, что болит, так он ещё и соль на рану сыплет.»
Ты сейчас… похвастаться решил, да?
Это случилось в тот самый момент, когда я вот-вот мог разрыдаться.
— Как думаете, сколько конфликтов было у меня и моего любимого до того, как я получил предложение?
— Мы прошли через кучу кризисов, но всё равно накопили уверенность в том, что хотим провести вместе всю жизнь. Поэтому и решились на брак. Поверьте словам человека, который вот-вот станет женатым.
Совет от будущего мужа, пожалуй, не может быть плохим.
Наполовину как в тумане, я кивнул.
Тогда Секретарь, глядя на меня с жалостью, помог собрать вещи и в мгновение ока закинул чемодан в багажник.
Разумеется, не забыл и о Генерале, оставил его на попечение прислуге.
— Поедем на максимальной скорости, а вы, молодой господин, удобно располагайтесь на заднем сиденье.
— Эх, пока вас не видел вы так исхудали. И взгляд потерянный.
Цокая языком, секретарь сунул мне в руки какие-то снеки и рванул в сторону Сеула.
Я бездумно жевал печенье и наблюдал, как за окном мелькают пейзажи.
«Если бы я сейчас ехал вместе с Со Ын Су… Было бы гораздо лучше.»
Где-то по дороге, глядя в календарь на телефоне, Секретарь Чой вдруг заговорил:
— А… молодой господин. Похоже, я понял, почему Со Ын Су уехал в Сеул.
— Почему? Потому что не может меня видеть?
— Эй, вы что, когда нормальные отношения начались, сразу начали всё портить? Не в этом дело. Посмотрите на сегодняшнюю дату…
— Что-что… У студентов ведь сегодня начало семестра!
Я тут же схватил телефон и проверил дату. На сегодняшнем дне красовались яркие стикеры и пометки:
«День возвращения Со Ын Су в университет».
Я был так поглощён ссорой, что напрочь забыл: сегодня день его возвращения к учёбе.
«Надо было заранее позаботиться…»
Я бессмысленно уставился на расписание, словно выжигая глазами эти слова.
И тут секретарь снова заговорил:
— Хм, может, именно поэтому он и поехал в Сеул пораньше?
— Всё-таки он возвращается в университет после долгого перерыва. Раньше-то приходилось бесконечно подрабатывать и на учёбу, и на жизнь… А теперь всё иначе.
Как и говорил секретарь, всё именно так и оказалось.
Со Ын Су по моей просьбе устроился на отличную подработку и хорошо на этом заработал.
Если прибавить к этому деньги, которые я дал ему, уверяя, что мы больше не встретимся, с оплатой обучения в университете больше не было проблем.
Он как раз принял решение вернуться к учёбе и посещать занятия с усердием.
Здесь свою роль сыграл и Председатель Сон.
— Я не против, чтобы ты встречался с моим внуком. Но! Очень надеюсь, что ты окончишь университет без промедлений!
Со Ын Су с улыбкой согласился, пообещал, что так и сделает, и был рад, что теперь может сосредоточиться только на учёбе.
— Если подумать о том, как я буду снова ходить по кампусу после такого перерыва… аж волнительно.
Глаза Со Ын Су, когда он говорил это, сверкали, как будто в них отражались звёзды.
До нашей ссоры я с радостью представлял вместе с ним его студенческую жизнь и напыщенно уверял, что он может просить у меня всё, что захочет.
«…А сейчас я даже не знал, когда у него начинается семестр. И еду за ним впопыхах…»
Я хотел быть тем, кто первым поздравит его, ведь мы стали так близки…
Но из-за глупой гордости упустил момент, когда нужно было быть рядом.
«Он, наверное, злится, что я до сих пор не написал.»
Погружённый в мрачные мысли, я молча уставился в пол, и тут Секретарь Чой поспешил снова заговорить:
— Насколько я знаю, у Со Ын Су почти не осталось свободного времени, чтобы ещё брать академический отпуск. Так что, раз он давно не был в университете, ему, скорее всего, нужно было многое подготовить: к занятиям, к возвращению… Вот он и уехал пораньше. Разве не так?
Глядя на меня, секретарь выглядел расстроенным.
— Эх, молодой господин. Всё будет хорошо. Со Ын Су хоть и молод, но парень с умом. Он не из тех, кто сгоряча бросает отношения.
— Думаешь, он не собирается со мной расставаться?
— Уверен. Так уж устроена любовь — чем ближе вы становитесь, тем больше поводов для ссор. Из-за мелочей, недопониманий… Но именно через это и строятся по-настоящему крепкие отношения.
На это Секретарь Чой поднял руку с тем самым блестящим кольцом и продемонстрировал его мне.
В его уверенной позе читалась искренняя вера в своего возлюбленного.
«Я тоже хочу, чтобы Со Ын Су мог мне доверять… чтобы мы были опорой друг другу, как настоящие партнёры.»
— Заедь сначала в торговый центр. Я хочу встретить Со Ын Су в приличном виде.
Я так спешил, что выскочил весь в грязи и поту.
Появиться перед любимым после долгой разлуки в таком виде это просто неуважение.
— Хочу ему понравиться. Извиниться… как следует. Выглядеть хорошо.
Смущённо сказав это, я заметил, как на лице секретаря появилась какая-то странная, довольная ухмылка.
— …Что? Чего смеёшься? Мне неприятно.
— Да ничего. Просто впервые так ясно вижу: вы и правда влюблены. Ради Со Ын Су даже свою любимую ферму временно забросили… Вот уж точно неравнодушны.
— …Всё, хватит. Поехали, одежду покупать.
По моей просьбе секретарь отвёз меня в бутик, вызвал продавца и помог подобрать одежду, которая мне подходит.
Разумеется, сначала он снял для меня номер в отеле, чтобы я мог как следует принять душ и смыть с себя пыль и пот — это даже не обсуждалось.
Всего за несколько часов я превратился из простого деревенского парня, фермера, в изысканного младшего наследника богатой семьи.
— Давно я такого не надевал… как-то неловко.
— Эй! Это же не костюм, а просто повседневная одежда. Только не вздумайте снимать, сказав, что неудобно!
— Я же не ребёнок, чтобы так поступать.
Перекидываясь шуточками, я купил подарок для Со Ын Су.
«Кажется, жёлтые фрезии прекрасно подойдут Со Ын Су.»
Так что я купил яркий букет фрезий, а ещё — часы и сумку в честь его возвращения в университет.
— А? А, нет. Не для себя. Я подумал, будет здорово подарить Со Ын Су.
Дома я видел, что он всегда носит старые, потёртые кроссовки.
И каждый раз, глядя на них, думал: «Может, купить ему новую пару? Уверен, аккуратные кожаные туфли ему очень пойдут.»
Секретарь снова изобразил свою загадочную и ехидную улыбку.
— Знаете, говорят, что дарить обувь это как бы намёк: «Возвращайся обратно ко мне.» Такой смысл вложили?
Он действительно задел меня за живое.
В глубине души я всё ещё надеялся, что, если принесу этот подарок, Со Ын Су снова улыбнётся мне, и мы сможем помириться.
Но, смущаясь, я не мог признаться в этом вслух.
— А… нет же! Не говори чепуху, Секретарь Чой!
— Хм, всё сразу понятно тем, кто имеет опыт в любви, особенно мне, будущему мужу. Вы сейчас в самом нежном возрасте, и вы оба очень милы.
— Да-да. Пусть будет по-вашему.
Мы аккуратно погрузили красиво упакованные подарки в машину и вместе с секретарём направились к университету, где учился Со Ын Су.
Чем ближе становился университетский кампус, тем сильнее билось моё сердце от волнения и нервозности.
— Интересно, занятия уже закончились? Придётся ли долго ждать?
Я никогда не учился в университете, так что не знал, и потому спросил у Секретаря Чоя. Он покачал головой.
— Всё в порядке, юный господин. Сегодня у них всего лишь первый день, скоро все закончится. Согласно полученному мною отчёту, господин Со Ын Су скоро выйдет из здания.
Я обнял заранее купленные подарки, чтобы в тот момент, когда увижу Со Ын Су, сразу же выйти из машины.
Я не знал, получится ли у меня смягчить его обиду просто с помощью подарков, но всё равно хотел поздравить его с тем, что он наконец-то может снова сосредоточиться на учёбе.
Хотя я и не болел, но стоило только подумать о Со Ын Су, как мои щеки начинали гореть, будто к ним приложили грелку.
Следивший за мной секретарь протянул мне ключ от отеля.
Когда я с недоумением посмотрел на него, Секретарь Чой прошептал почти заговорщицким тоном, будто делился секретной информацией:
— Вы знаете, что является самым популярным элементом в этом отеле?
— То, что там всегда доступны люксы, специально предназначенные для пар, желающих провести жаркую ночь.
Я, как взрослый человек, прекрасно понимал, что это значит.
Моё лицо покраснело уже не просто слегка — оно пылало, как будто вот-вот взорвётся, но секретарь продолжил говорить очень серьёзным тоном:
— Вы же официально признанная пара, даже Председатель одобрил ваши отношения. Раз уж вы поссорились, сейчас как раз подходящее время устроить небольшой романтический жест — это может положительно повлиять на примирение.
— И потом, если вспомнить ваши слова, вы ведь говорили, что вам слишком волнительно находиться рядом с Со Ын Су? Что из-за этого вам хочется прикоснуться к нему, но вы сдерживаетесь, потому что сердце будто разрывается? Вот это и стало причиной всей этой суматохи.
— Всё верно… но когда ты это говоришь, мне кажется, что я просто умру от стыда.
— Но вы же не умрёте, так ведь? Значит, я продолжу. В конце концов, вы — молодой, полный сил человек в двадцать с лишним лет. И естественно, вам хочется быть рядом с тем, кого вы любите, не так ли?
Аааа! После этих слов мне стало так неловко и стыдно, что казалось я сейчас сойду с ума.
«Правда ведь… Я тоже хочу прикоснуться к Со Ын Су, поцеловать его… Бывают моменты, когда я не хочу расставаться с ним ни на секунду.»
Я боялся, что эти бурные, розовые чувства захлестнут меня с головой и унесут прочь, и потому я избегал Со Ын Су.
Когда я смотрел на Со Ын Су, в голове сами собой возникали непристойные фантазии, и я не мог смотреть ему прямо в глаза… Я сдерживал себя, потому что хотел стать более достойным, спокойным партнёром.
«Но я и представить не мог, что всё так обернётся…»
Пока я нервно теребил пальцами воздух, Секретарь Чой смотрел на меня с выражением, каким мать-птица смотрела бы на своего детёныша, впервые взмахнувшего крылышками.
— Всё в порядке. Это совершенно естественно.
— …Я вообще-то ничего не говорил, Секретарь Чой.
— Мы же оба мужчины. Я и так прекрасно понимаю, о чём вы думали. Уже по тому, как вы держите ключ от отеля, будто это священная реликвия.
Я машинально опустил взгляд на руки — и правда, я всё ещё крепко сжимал переданный мне ключ, как будто это была последняя надежда, точно липкая ловушка, которая не отпускает добычу.
Я попытался что-то сказать от смущения, но секретарь, с видом человека, который всё уже понял, протянул мне ещё кое-что.
— Вот. Думаю, сегодня это может пригодиться. Возьмите.
Это были… презервативы, альфа- и омега-супрессанты и противозачаточные таблетки.
— Кстати, это не я выбирал. Председатель! Лично! Сам всё отобрал и велел мне, в случае чего, передать вам в руки.
— Это не «в руки», ты мне словно пощечину влепил!
— Вы оба взрослые, ответственные люди. Нечего тут вести себя так, будто я вам взятку даю. Вы официальная пара, чего тут стесняться?
Аааа! От его слишком свободного подхода к вопросу я едва не зашвырнул в него букет.
«Я… я вообще-то ещё не готов к такому!»
Но, вопреки всему, мои руки аккуратно приняли и убрали всё в карманы: презервативы, супрессанты, таблетки…
— …Они хотя бы без побочных эффектов?
— Конечно. Я же сказал, Председатель сам отбирал. Только надёжные, проверенные средства, чтобы всё прошло гладко и приятно.
— Хаа… Когда ты так это говоришь звучит ещё страннее. Подожди, а зачем тогда супрессанты?
На мой вопрос Секретарь Чой слегка наклонил голову.
— Юный господин, вы не проверяли свой цикл на этот месяц?
Из-за всех этих волнений с Со Ын Су я совсем забыл проверить, когда должна начаться следующая течка.
Я поспешно открыл календарь в приложении и посмотрел предполагаемую дату начала цикла…
«Вот почему он всё это приготовил…»
Я был омегой, и сейчас находился буквально в шаге от того, чтобы войти в течку, словно бомба замедленного действия. Обычно я принимал супрессанты, чтобы спокойно ее пережить, но в этот раз всё было иначе.
У меня был любимый человек. И не просто кто-то, а прекрасный, доминантный альфа с редким генотипом. Я мог бы справиться с циклом через близость с партнёром.
— Поскольку вы рецессивный омега, если встретите течку без супрессантов, есть высокая вероятность потерять контроль, — сказал Секретарь Чой, — поэтому я и подготовил препараты.
— Это… ты что, прямым текстом подталкиваешь меня к этому, да, Секретарь Чой?
— А вы против? Хотите, я всё отменю?
Он так убедительно произнёс это, словно собирался прямо сейчас позвонить в отель и аннулировать бронь. Я сдался.
Честно говоря, мне было интересно.
«Каково это провести ночь с любимым человеком?»
Всё, что я знал, было из школьных учебников по половому воспитанию. Но это был первый раз, когда у меня появился по-настоящему любимый человек и первое желание быть с ним физически.
Хотя мы и поссорились, я всё это время скучал по Со Ын Су. Хотел увидеть его.
Думал ли он обо мне, когда мы были врозь? Хотел ли написать?
Я ждал его с трепетом, с надеждой в сердце, что он появится.
Через какое-то время из здания экономического факультета вышла группа студентов.
Я даже забыл, что сижу в машине, и чуть было не крикнул ему навстречу:
— Сонбэ! Вы точно придёте сегодня на собрание в честь начала семестра, да?
— Вы ведь ушли в академ, появлялись только один семестр… Мы так скучали!
К Со Ын Су начали стекаться люди, словно пчёлы к мёду. Среди них были бета-девушки, омеги-парни, альфы-девушки. Все они окружили его.
Кто-то с аккуратным макияжем даже распылял феромоны, откровенно заигрывая с ним.
— О-о… Юный господин, у Со Ын Су, похоже, слишком много поклонников… — начал было Секретарь Чой, но, увидев моё лицо, тут же умолк.
— Простите, но… у вас сейчас очень страшное лицо. Может, нам уехать?
Я крепко сжал в руках букет фрезий, который собирался подарить Со Ын Су, и продолжил наблюдать за ним.
Он, стоящий среди толпы, выделялся словно одинокий журавль среди кур. Его утончённая, чистая внешность и так всегда привлекала внимание, но теперь, в элегантной одежде, купленной на увеличившееся пособие, он и впрямь выглядел как настоящий аристократ.
К тому же, с его крайне доминантным альфа-генотипом… даже для постороннего взгляда он был неотразимым, редким человеком, которого нельзя упустить.
Но сердце всё равно болело. Кололо. Было горько и неприятно.
Не зная, что я рядом, Со Ын Су с каменным лицом шёл сквозь толпу.
— Сонбэ! Пожалуйста, скажите, придёте ли вы на собрание. Правда ведь? Многие пришли только ради вас!
— Я собираюсь зайти, но только на короткое время.
— Эй, Ын Су. Помнишь меня? Мы поступили в один год. Я всегда хотел подружиться с тобой, даже когда ты был омегой… Можешь дать номер?
— Если не будешь писать ничего, кроме учёбы — можешь взять.
Со Ын Су с холодной вежливостью отшивал каждого. Но я, наблюдая за ним среди клубящейся массы феромонов, почувствовал, как моё сердце упало от тревоги.
Тук-тук. Сердце колотилось неровно и слишком быстро.
Мне безумно хотелось выскочить из машины прямо сейчас, закричать, что этот человек мой возлюбленный, и чтобы никто не смел к нему прикасаться.
— Ю… юный господин, может, мне вмешаться и вытащить Со Ын Су из той толпы?
Но у меня не было в себе уверенности.
«А вдруг Со Ын Су не хочет меня видеть?»
Уже пошла вторая неделя, как он не выходит на связь. Этого времени более чем достаточно, чтобы разочаровавшийся в партнёре человек решил расстаться.
А вдруг, когда я подойду, Со Ын Су посмотрит на меня так же безразлично, как смотрел на всех тех, кто пытался его окружить? Я не вынесу этого.
«Но ведь у меня есть подарки…»
По крайней мере, их я должен был отдать сегодня, несмотря ни на что. Ведь сегодня день его возвращения в университет. Этот день пройдёт и уже никогда не повторится.
Пусть я опоздал с извинениями, но хотя бы с поздравлением я не хотел опаздывать.
Я взял букет фрезий и подарочные коробки, заранее приготовленные, и открыл дверцу машины.
— Секретарь Чой, я на минутку к Со Ын Су. Скоро вернусь, подожди.
— Что? А… да, но, юный господин, подождите…!
Я проигнорировал встревоженный голос секретаря и быстрым шагом направился к Со Ын Су.
— Такой красавчик… он, что, знаменитость?
— Постойте… у него лицо знакомое, не кажется?
— Выглядит как из очень богатой семьи. Настоящий принц.
Незнакомые люди в толпе что-то говорили, глядя на меня, но мне было не до них.
Те, кто окружал Со Ын Су, первыми заметили меня и округлили глаза, словно кролики, испугавшиеся света.
— Боже… он, что, первокурсник?
— Нет, не слышала, чтобы кто-то такой поступил в этом году.
— Тогда он с другого факультета? Не припомню, чтобы кто-то такой красивый был в списке. Просто с ума сойти…
Игнорируя шум и удивление, я пошёл прямо к Со Ын Су.
Наверное, ему надоели назойливые разговоры он надел наушники, чтобы отгородиться от окружающих.
Поэтому он заметил меня только тогда, когда я подошёл совсем близко. Его лицо застыло в шоке, и… мне стало немного больно.
— Сегодня твой день возвращения в университет, верно? Поздравляю с началом семестра.
С немного растерянным видом Со Ын Су принял моё поздравление. Я с невозмутимым лицом протянул ему подарки и пышный букет фрезий.
Кто-то из толпы прошептал: «Он ему признание делает, что ли?», но я проигнорировал это.
— Я хотел поздравить тебя с возвращением к учёбе… Примешь?
Подарки, которые я с трудом протянул, Со Ын Су принял с искренней радостью на лице.
— Конечно. Вау, я не ожидал, что ты приедешь лично… Я очень рад.
Он прижал нос к фрезиям и вдохнул аромат. Это был момент, словно вырванный из картины.
Этот его взгляд… только он начал смягчать подступающее во мне жгучее чувство ревности, как всё снова пошло наперекосяк.
К Со Ын Су подскочил омега с ароматным, сладковатым запахом. Невысокого роста, стройный, с мягкими чертами лица, типичный образ «милого омеги». Он с самого начала пытался кокетничать с Со Ын Су, распыляя феромоны и заигрывая при каждом удобном случае.
Теперь этот омега в буквальном смысле повис на его руке, заглядывая в глаза с притворной миловидностью.
— Прости, но Ын Су-сонбэ уже пообещал прийти на сегодняшнее собрание в честь начала семестра. У него уже есть планы, так что, может, тебе лучше уйти?
Со Ын Су с неудовольствием отстранил того омегу, но для меня этого было достаточно, чтобы внутри всё вспыхнуло.
«Кого ты собрался уводить, а?»
Из глаз у меня, кажется, посыпались искры. Наверное, тот тип был доминантным омегой — вон как самоуверенно ухмылялся, будто и правда считал себя лучше меня.
Кто-то покушался на него, открыто и бесстыдно и у меня в животе всё сжалось от отвращения.
Я не выдержал и резко выпалил:
— Кто ты вообще такой, чтобы мне приказывать?
Я не отводил взгляда от Со Ын Су.
— Я не его друг. Я его парень.
Лицо того омеги перекосилось, а люди вокруг замерли с раскрытыми ртами. Кто-то даже достал телефон и стал снимать нас на камеру.
Я больше не собирался сдерживаться. Протянул руку к Со Ын Су:
— Ча… Чан Ён-ши, подожди, это всё… что происходит…
Он молча протянул руку, и я тут же крепко сжал её. Вместе мы побежали к машине Секретаря Чоя.
— Эй! Сонбэ! Сонбэ! — доносился сзади возмущённый голос того надоедливого омеги, но я проигнорировал его.
Со Ын Су, несмотря на то, что был выше меня ростом и сильнее, не стал сопротивляться и спокойно пошёл за мной. Я почти втолкнул его на заднее сиденье и тут же сел рядом. Затем отдал команду:
— Секретарь Чой, вези нас в тот самый отель.
Он ответил с необычной серьёзностью, и машина рванула с места, стремительно направляясь к цели.
Со Ын Су был в полном замешательстве. Он моргнул несколько раз, не понимая, что происходит.
— Эм, Чан Ён-ши, что вообще происходит? Какой ещё отель? Я ведь собирался пойти на собрание по случаю начала семестра…
Я вытащил у него из руки телефон и без церемоний засунул себе в карман. Он только смотрел на меня с выражением абсолютного недоумения, даже не пытаясь остановить.
— Потому что я сегодня собираюсь тебя похитить.
Лицо Со Ын Су стало ещё более странным. Я моментально покраснел — до такой степени, что я пожалел, что вообще открыл рот.
Увидев, как я покраснел до состояния варёной свёклы, Со Ын Су тоже залился румянцем, как спелый персик.
В итоге из-за нас страдал только ни в чём не виноватый секретарь.
— Юный господин… ну и фразочка у вас… — тихо проворчал он во время вождения.
Я проигнорировал критику секретаря и, обращаясь к Со Ын Су, с дрожащим голосом произнёс:
— Сегодня я собираюсь тебя похитить и сделать своим, только своим. Если ты против, если хочешь отказаться, я остановлюсь. Я отвезу тебя домой, только скажи.
— И это ты называешь похищением? Это же просто слова, не похищение.
Похоже, он воспринял мои действия как наполовину шутку, но я был абсолютно серьёзен.
— Со Ын Су-ши, ты сейчас похищен мной, и я запру тебя на целый день так, чтобы ты не смог никуда пойти. Понял?
Даже если мой голос дрожал, и звучало это больше трогательно, чем угрожающе, я ничего не мог с собой поделать. Только так я мог справиться с накатившей ревностью.
«Я не хочу отдавать Со Ын Су кому-то другому…»
Он человек, который должен смотреть только на меня. И человек, которого могу любить только я.
Кажется, я слишком недооценивал, как Со Ын Су может казаться другим людям красивым и привлекательным. Стоило только приехать в Сеул и оказалось, что вокруг сплошные соперники.
Ревность закипала и вот-вот могла перелиться через край. Сердце жгло, будто раскалённый кусок металла.
Если бы я мог вытащить своё сердце и показать его Со Ын Су…
Я осторожно поднял руки и коснулся его щёк, заставив его взгляд сосредоточиться только на мне.
— Если бы я знал, что будет вот так… не стал бы избегать. Что такого в прикосновениях, которые происходят от любви.
— Я был слишком самоуверен. Я должен был дать тебе понять, что ты принадлежишь только мне…
И, поддавшись импульсу, я медленно поцеловал его. Мягкие, тёплые губы скользнули по моим, будто пронзив электричеством.
Я хотел лишь легко коснуться, как птица клюёт зёрнышко, но всё затянуло, будто в трясину. Словно человек, изнывавший от жажды несколько дней, я жадно припал к его губам.
Я хотел быть ближе, совсем рядом.
Пылающая, кипящая ревность будто превратилась в желание. Я инстинктивно запустил пальцы в его шелковистые волосы на затылке и углубил поцелуй. Лёгкими укусами и влажными касаниями я ласкал его губы, затем коснулся языком его плотно сжатых зубов, словно шепча: открой, впусти меня. И он, будто услышав этот язык тела, послушно раскрыл губы.
Когда он открыл рот, я будто ребёнок, ворвавшийся в магазин мороженого, без колебаний принялся исследовать его горячее нутро. Неловко, неумело, но страстно. Мне было всё равно, что это стыдно или неловко.
Я просто хотел смотреть только на него и любить его до самых костей.
Когда я, задыхаясь, ненадолго оторвался от его губ, Со Ын Су слегка оттолкнул меня. Это было не резко, но меня словно обожгло.
— Это… тебе не понравилось?.. Ты… не хочешь больше? — мой голос задрожал, я звучал так жалко, будто сейчас получу отказ. Чёрт.
Со Ын Су, выслушав меня, вдруг сдержанно хихикнул.
— Эти слова… знаешь, ты звучишь совсем как я перед нашей ссорой.
— Просто скажи! Ты меня больше не хочешь, потому что я пришёл слишком поздно?
— Да как же… Не в этом дело. Просто…
Он закрыл лицо ладонями, словно не знал, что делать, а потом прошептал:
Я так увлёкся поцелуем, что совсем забыл о существовании секретаря.
— Вы двое… такую прекрасную любовь демонстрируете… Но может, вы, эм, без меня продолжите?.. — выдохнул он с печалью, словно собирался заплакать. — У меня ведь тоже есть любимый человек, знаете ли…
Секретарь Чой, видимо, не желая становиться свидетелем нашего с Со Ын Су сближения, вёл машину к отелю с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь.
— Вот! Желаю вам прекрасно провести время! Если захотите вернуться домой — просто позвоните, я приеду!
Он с молниеносной скоростью вытащил из багажника все мои вещи и высадил нас с Со Ын Су в лобби отеля… а затем моментально уехал, словно спасался бегством.
То ли от последствий затянувшегося поцелуя, то ли от общей суматохи, я стоял растерянно, тупо уставившись в точку, где только что стояла машина.
В этот момент Со Ын Су подошёл сзади и крепко обнял меня.
— Хм, Чан Ён-ши… нет, уважаемый похититель. Так что, каков твой план?
Я достал из кармана ключ от отеля — тот самый, что дал мне секретарь с пожеланиями «хорошо провести время».
— …До самого утра… я… я… собираюсь доказать… всем телом… что ты — только мой…!
Я хотел как-то завуалированно сказать, что хочу провести с ним ночь, но вместо этого получилось как грозное заявление о… чём-то совсем другом. Так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.
— Аха… вот как? Понятно, — улыбнулся Со Ын Су, не скрывая веселья в глазах.
«Да я же серьёзно пришёл с твёрдым намерением…!»
Увидев его смеющееся лицо, я взбодрился от злости и, пересилив стыд, выдал ещё одну фразу-бомбу:
— Н-не смейся! Даже если ты будешь умолять меня остановиться я всё равно не остановлюсь!
— А я и не думаю, что ты шутишь, — прошептал Со Ын Су, прижимая меня к себе сзади и легко прикусывая кожу на шее.
— Ты точно уверен? У меня, знаешь ли, с выносливостью всё очень хорошо.
От одного только дыхания Со Ын Су по телу побежали мурашки. Всё щекотало, и внутри разливалось странное, тёплое покалывание.
Если бы это был мой обычный «я», я бы уже начал пятиться и отступать, но не сейчас.
«Я ведь пришёл, чтобы помириться!»
Надо столкнуться с этим лицом к лицу!
И я не мог не последовать зову собственного сердца:
— Конечно, уверен. Думаешь, зачем ещё я сюда пришёл?
— …Только не пожалей потом, Чан Ён-ши.
— Да всё будет нормально! Пойдём уже в номер!
Мы, потащив багаж, прошли регистрацию и поднялись на самый верхний этаж отеля.
Как и обещал Секретарь Чой, номер был оформлен с заботой о паре, готовой провести ночь любви.
На кровати уже были рассыпаны ароматные лепестки роз, в форме сердца горели свечи с нежным ароматом, а рядом стояли изящные закуски и бутылка вина.
«Чувствую себя, будто на предложение руки и сердца приехал…»
Эй, что за бред вообще лезет мне в голову? Мне всего двадцать с хвостиком, а я уже думаю о браке? Это было не к месту. И для меня, и для Со Ын Су.
Я даже пару раз сам себе пощёчину отвесил, чтобы прийти в себя.
«С какого-то момента тело как будто всё горячее становится…»
Сознание постепенно мутнело, это было нехорошим знаком.
«Стоп, неужели… Течка уже началась?»
Если так, то дело дрянь. Как только на меня начинает действовать течка, я теряю контроль и превращаюсь… ну, практически в зверя.
«…В текущей ситуации это даже, возможно, к лучшему?»
— Чан Ён-ши, ты в порядке? Зачем ты себя ударил… Щёки же распухли.
Со Ын Су, занимавшийся вещами, тут же подбежал ко мне и начал прикладывать к щеке ладонь. Холодную, приятную. Я потерся щекой о его ладонь, и почувствовал, как он вздрогнул.
От него всё сильнее исходил аромат феромонов: свежие цветы, цитрус, лаванда, апельсин…
«Это… из-за приближения течки? Когда был один, такого не было…»
В этой мутной, туманной реальности я видел только его. Моего альфу, единственного и яркого. Разум словно растворился, а на его месте осталась лишь липкая, алого цвета жажда.
Хочу слиться воедино. Это всё, что было в голове.
Со Ын Су попытался вытащить руку, но я не отпустил её.
— Похоже, у тебя началась течка …
Я притянул его ладонь к себе и языком провёл по ней.
Хотя, вроде бы он не сделан из сахара, но стоило прикоснуться языком и сладость разлилась по всему телу.
Сердце забилось чаще. Кровь бежала в виски. Нервы обострились, я чувствовал всё, вплоть до колебания воздуха.
Но я не испугался, как в первый раз, когда столкнулся с этим состоянием в этом мире.
Я хотел лизать эту руку ещё, целовать, прикусывать, оставляя на коже следы.
Я не хотел останавливаться на руках. Хотел, чтобы он… этими длинными белыми пальцами… раз за разом касался моих самых чувствительных мест.
Жажда охватила меня, я начал сосать его пальцы так, словно это была конфета. С них исходил тот же сладкий цветочный аромат.
Я облизывал их один за другим, смакуя, но в этот момент Со Ын Су с раскрасневшимся лицом резко оттолкнул меня.
Бах! И я упал прямо на кровать.
Со Ын Су, отступая, поспешно отстранился от меня.
Когда любимый альфа оттолкнул меня, внутри всё болезненно сжалось.
— Почему? Со Ын Су-ши ведь тоже… ты же хотел этого…
Ты ведь хотел не просто обниматься и целоваться, а соединиться, переплести тела и души, оставить след друг на друге… показать друг другу всё, без остатка.
Даже несмотря на течку, из меня, должно быть, исходят лёгкие, соблазнительные феромоны, и всё равно Со Ын Су остаётся непреклонным, словно неприступная крепость.
Он, с покрасневшим до самой шеи лицом, сказал мне:
— Когда омега в течке, он готов принять любого альфу.
— Как это «и что»…? Чан Ён-ши, то, что ты сейчас хочешь этого — это просто инстинктивное желание. Я не хочу, чтобы наша первая ночь была в таком состоянии.
Даже в этом помутнённом сознании я понимал: он говорит так, потому что любит меня.
— Конечно. Потому что я люблю тебя, Чан Ён-ши.
Стоило услышать это — и слёзы хлынули, не переставая.
— Я ведь первый… начал вредничать… хык… придирался по пустякам, отдалился… Мне так жаль… И спасибо… — я заплакал по-настоящему, навзрыд.
Со Ын Су растерянно смотрел на меня, а потом медленно сел на кровать рядом и обнял меня, похлопывая по спине.
— Сказать, что я совсем не злился было бы неправдой. Но пока я скучал по тебе, не видя твоего лица, вся моя обида растаяла.
Он был точно человек-пряник, сделанный из сахара. Иначе как ещё объяснить, что он говорит именно те слова, которые могут растопить мою тоску и одиночество?
Я уткнулся носом ему в плечо и, всхлипывая, прошептал:
— Но… хуу… мои чувства, с которыми я пришёл в этот отель… они настоящие. Я не передумаю.
— Нет! Когда я был у тебя в университете и увидел, как к тебе липнут люди мне так стало плохо, что я с ума сходил!
Говоря откровенно, я увидел, как в глазах Со Ын Су что-то дрогнуло.
— Конечно! Я ревновал ужасно! Ты чья вообще половинка?! Куда это тебя тащат!
Я, что случается редко, набрался смелости, взял его за руку и поцеловал.
Потом я чмокнул его в лоб, нос и обе гладкие щёки.
— Лоб, нос и вот эти гладкие щёки тоже мои.
И наконец легко, будто клювиком, коснулся его губ.
— И эти прелестные вишнёвые губы тоже мои, понял?
Я снова уткнулся в него, а он долго ничего не говорил, просто крепко обнимал. А потом прошептал:
— Зачем? Лучше просто… сейчас, со мной…
— Где он, Чан Ён-ши? Я не спрашиваю, потому что не хочу. Просто… я хочу заниматься этим с тобой, когда ты будешь в ясном уме. Я хочу увидеть тебя настоящего.
Со Ын Су отстранил меня от себя, заглянул прямо в глаза и улыбнулся с лукавым выражением.
Я был словно загипнотизирован этой улыбкой. Даже головокружение куда-то делось, и я послушно сообщил, где лежит лекарство.
— …во внутреннем кармане моей одежды. Секретарь положил.
— Прямо образцовый секретарь, — сказал Со Ын Су, и его голос прозвучал приглушённо, почти хрипло, пока он снимал с меня верхнюю одежду.
Он легко нашёл в кармане упаковку с лекарством и, принеся стакан воды, подал его мне.
— А… — я, не сопротивляясь, проглотил таблетку, как он и сказал.
Оставшись сидеть на кровати в лёгком оцепенении, я почувствовал, как Со Ын Су сел рядом и взял меня за руку.
— Секса, — ответил он буднично, словно обсуждал расписание ужина.
А… то есть… как только подействует, сразу секс…
— Ладно… Надеюсь, лекарство сработает побыстрее.
— Я тоже, — спокойно кивнул Со Ын Су.
…И ровно через пять минут я об этом ужасно пожалел.
Перед глазами был потолок незнакомого отеля. Похоже, я задремал и только что проснулся.
Со стороны послышался голос Со Ын Су.
— Со Ын Су?.. А мы… почему здесь?
На его слова разум в течение 0.1 секунды восстановил хронологию событий.
«А… точно. Я же приехал повидаться с Со Ын Су. А потом увидел, как он тонет в море поклонников у университета… Разозлился… И в запале, как и говорил Секретарь Чой, мы поехали в отель, чтобы…»
Стыд и смущение захлестнули меня с головой. Я стремительно вскочил с постели и отпрянул от Со Ын Су как можно дальше. Хотя это было всего несколько шагов, мне казалось, будто это жизненно необходимое расстояние.
Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я знал, как неадекватно омега реагирует на альфу во время течки и всё равно потерял бдительность.
«А может, я сам… подсознательно хотел, чтобы всё так и произошло…»
Прочь, развратные мысли! Прочь, бесы похоти!
Всё, что я натворил, никак не уходило из памяти, и мне хотелось просто исчезнуть. Особенно унизительно было вспоминать, как я облизывал его пальцы… которые, к слову, всё ещё были влажные…
С чувством глубокой вины я поклонился Со Ын Су под углом в девяносто градусов и торжественно извинился:
— Прости! Всё из-за моей течки… ты подвергся такому унижению…!
— Хм… боюсь, теперь уже ты будешь тем, кто пострадает, Чан Ён.
— Мы ведь договорились заняться сексом. После приёма ингибитора, в здравом уме.
Одного взгляда на сияющее лицо Со Ын Су хватило, чтобы понять: он абсолютно серьёзен.
— Ты же не откажешься от своего обещания? Ты ведь сам говорил, что хочешь… — напомнил он.
Я хотел закричать: «Когда это я такое говорил?!», но воспоминания неумолимо всплывали.
«Я говорил, что хочу… облизывал, сосал пальцы… причём с таким энтузиазмом…»
У меня не было никаких оправданий. Я молча уставился в пол.
Тогда Со Ын Су сказал тихим голосом:
— Но… если ты действительно не хочешь, мы не будем.
— После ссоры из-за телесной близости я особенно остро понял, что мне достаточно просто твоего присутствия рядом.
— Я думаю, можно подождать, пока ты будешь к этому готов. Не обязательно торопиться.
«Он… говорит это, чтобы не давить…»
У меня перехватило дыхание. И в то же время я почувствовал невероятную благодарность.
Со Ын Су старался подстроиться под меня, того, кто никогда раньше не был в отношениях.
И я ведь тоже… я ведь потому и пришёл так далеко — потому что любил его, потому что он был мне дорог.
В воздухе до сих пор слабо витал запах феромонов, которые я, сам не осознавая, источал во время течки. Если он его уловил, то его тело должно было отреагировать. И всё же, несмотря на желание, он не перешёл границу, он ждал моего согласия. Он ставил мою волю на первое место.
Перед таким человеком… я не могу просто опрокинуть уже накрытый стол.
«Я не могу отступить прямо здесь!»
Выжав из себя храбрость, которой хватило бы разве что муравью на заднюю лапку, я с трудом выдавил:
— Э-э… э-эт… э-этого… ну, отношения…
Будто деревянная кукла на шарнирах, я весь скрипел и заедал, но Со Ын Су лишь мягко усмехнулся.
— Я же говорил, не нужно себя заставлять. Предупреждаю заранее, если мы начнем, остановиться уже не сможем.
— Н-но всё равно… ничего! Я… я смогу!
«Стоп, разве меня сейчас не заманивают?..»
Стоило только об этом подумать, как его руки внезапно ухватили меня за талию и уложили на кровать.
Я даже не успел осознать, что происходит, как одежда с меня исчезала одна за другой. Те дорогие вещи, что я купил в люксовом бутике — всё оказалось на полу, будто небрежно сорванные обёртки.
Я остался в одном нижнем белье. Всё моё тело покраснело, словно от одного прикосновения могло вспыхнуть.
— Всё хорошо, Чан Ён. Ты красивый.
Он легко коснулся губами моего лба. Если в состоянии течки мне это просто нравилось, то теперь, в ясном сознании, я будто ожог получил, этот поцелуй обжёг меня изнутри.
Я смущённо попытался прикрыть приподнявшуюся часть тела рукой, но Со Ын Су, который как раз избавлялся от своей одежды, заметил движение и перехватил мою ладонь.
— Ах! Это… это слишком пошло! Нельзя так говорить!
Я отчаянно пытался закрыться, но Со Ын Су, взглянув на мою напряжённую промежность, только тепло улыбнулся.
— Даже если захочешь передумать, уже поздно. Я тоже завёлся.
Я застыл, увидев его обнажённое тело, проступившее сквозь распахнутую одежду.
Огромный баклажан гордо располагался между ног Со Ын Су. Судя по внушительной и крепкой форме, это был баклажан особого размера — явно хорошо ухоженный и выкормленный всеми питательными веществами.
Я моргнул, затем протёр глаза и снова посмотрел на это гигантское орудие, которое он почему-то называл половым органом… но размер по-прежнему оставался ужасающим.
Со Ын Су с лёгким румянцем на щеках смущённо пробормотал:
— Если так в упор пялиться… мне тоже неловко.
— К-как… вообще такое возможно? Он влезает хоть как-то?!
Охваченный первобытным ужасом, я судорожно вцепился в простыню и начал пятиться назад, волоча задом по кровати.
«Как это вообще… туда войдёт?!»
То, что у Со Ын Су между ног, больше напоминало оружие, чем орган. Я и представить себе не мог, что главный уке оригинального произведения на самом деле прячет между ног такую базуку.
Он натянул на себя презерватив, самый большой из тех, что приготовил Секретарь Чой, и я, мелко дрожа, искренне задавался вопросом, не станет ли этот вечер концом моей земной жизни.
— Где ты тут «хорошо» видишь?! Если это войдёт, я умру!
Я чуть ли не всхлипывал от страха, но Со Ын Су крепко держал меня, не давая сбежать.
Нет. Я должен выбраться отсюда. Срочно.
Я рванулся, укрывшись простынёй, и уже собирался встать и сбежать, но Со Ын Су вцепился мне в лодыжку и я снова грохнулся на широкую кровать.
Он с улыбкой открыл крышку флакона с гелем-смазкой.
— Я сделаю всё так, что ты об этом не пожалеешь.
Тело таяло, словно желе. В ушах непрерывно звенели влажные, непристойные звуки, от которых голова шла кругом.
В комнате, наполненной сладким цветочным ароматом феромонов, я широко раздвинул ноги. Между ними расположился полностью обнажённый Со Ын Су, медленно вводя один за другим свои белые, словно изящно выточенные, пальцы в мою дырочку.
Каждый раз, когда он проникал пальцами внутрь, раздавался мокрый звук.
— Хх… Э-это странно… Со Ын Су-ши.
Присутствие его пальцев в моей дырочке было невероятно ощутимым. Поскольку это место не было предназначено для принятия чего-либо внутрь, инородное тело вызывало дрожь, и я непроизвольно постанывал.
Со Ын Су взял ещё немного геля и вылил его мне на пятую точку. От холодного прикосновения я вздрогнул.
Возможно, из-за того, что я был мутировавшим рецессивным омегой, моё влагалище не увлажнялось. Поскольку у меня не выделялась естественная смазка, оставалось только добавлять больше лубриканта.
Мокрые звуки звенели в барабанных перепонках громче, чем гром. Моё обнажённое тело не чувствовало холода, напротив, я ощущал, как разгорается жар.
Я лежал, полностью обнажённый перед человеком, который ласкал мою промежность, и возбуждался от стыда и предвкушения того, что должно было случиться.
Со Ын Су заметил мой слегка приподнявшийся член и рассмеялся.
— Чан Ён-ши, твой член такой милый…
— Ммм… перестань так говорить…
— Но он правда милый. Вот так…
Со Ын Су продолжал вгонять пальцы в мою дырочку сзади, а другой рукой обхватил мой член, нежно скользя вверх-вниз.
Для меня, который даже никогда не мастурбировал, это было совершенно новое ощущение. Даже такого лёгкого прикосновения хватило, чтобы по спине пробежали мурашки, а внизу живота вспыхнула молниеносная волна удовольствия.
Я не мог выдавить ни слова, а Со Ын Су лишь усмехнулся, словно всё понимал без слов.
И затем добавил ещё один палец внутрь.
Но ощущение наполненности было настолько сильным, что я едва мог дышать. Всего три пальца, а казалось, будто я уже на пределе. Моя тугая дырочка раскрывалась, и мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда.
Я едва сдержал дрожь в голосе, и выражение лица Со Ын Су вдруг стало… странным.
— Кажется, он только что ухмыльнулся?..
Но у меня не было времени на раздумья, он тут же усилил натиск.
Сведя все три пальца вместе, он начал давить на внутренние стенки.
Тёплая, влажная плоть внутри реагировала на каждое движение его руки, и из моего рта сами собой вырывались прерывистые стоны.
Со Ын Су, который до этого безжалостно исследовал мои мягкие внутренности, вдруг надавил на одну особенно чувствительную точку, и моя спина выгнулась.
Короткая, но неописуемая волна удовольствия накрыла меня с головой.
Ошеломлённый необычным, но невыносимо приятным ощущением, я попытался вырваться, но это было бесполезно.
— Чан Ён-ши, тебе же нравится…
Он снова нажал на то самое место. Я дёрнулся, пытаясь сопротивляться нарастающему удовольствию, но под его пальцами это было бессмысленно.
В его глазах читалось ненасытное удовлетворение, и я всё понял.
Сомневаюсь, что смогу уйти отсюда на своих ногах.
Благодаря тому, что он целенаправленно атаковал мою простату, моя дырочка стала расслабленной и податливой.
Если вначале она сжималась, не желая отпускать вторгающиеся пальцы, то теперь я отчётливо чувствовал, как она раскрывается в такт движениям, отчего мои щёки пылали от стыда.
Количество пальцев внутри уже достигло четырёх.
Пальцы Со Ын Су были длинными, ровными и грубоватыми из-за мозолей, что делало их довольно толстыми.
И теперь он безжалостно растягивал мои узкие, нежные внутренности, заполняя их до самого предела.
Чем больше времени проходило, тем мягче и податливее становились мои стенки, и Со Ын Су, очевидно, получал от этого удовольствие. Каждый раз, когда он находил то самое место, он настойчиво тер его, доводя меня до дрожи.
— Мне приятно видеть, как ты наслаждаешься, Чан Ён-ши. Так что… может, перейдём на следующий уровень?
«Что?» — я даже не успел спросить, как резкий толчок пронзил низ живота.
Со Ын Су притворился, будто вытаскивает все четыре пальца, но затем резко и глубоко вогнал их обратно. Мои уже разгорячённые и чрезмерно чувствительные стенки содрогнулись от этого удара.
На моём члене, уже давно протекающем предэякулятом, начали появляться прозрачные капли спермы.
Глубоко засевшие внутри пальцы по-прежнему не двигались.
— Выта… вытащи… Мне странно… Слишком странно…
— Чувствуешь, что сходишь с ума?
— Это совершенно нормальная реакция, так что всё в порядке.
Нет, со мной всё НЕ в порядке!
Он не дал мне и слова сказать, снова раздался громкий хлюпающий звук, и его пальцы безжалостно вонзились внутрь.
И затем он начал ритмично двигать пальцами вверх-вниз, будто выдерживая чёткий такт. Я попытался вырваться, извиваясь, но это было бесполезно. Со Ын Су, словно решив ни за что не отпускать меня, крепко держал мои покрасневшие бёдра и безжалостно растягивал мою дырочку.
Мои судорожные стоны только углубили его довольную ухмылку.
Он усердно работал пальцами, растягивая меня, а затем поднял голову и приблизился к моей груди.
— Чан Ён-ши, ты прекрасен, даже когда плачешь.
Моё тело дёрнулось от неожиданной атаки, Со Ын Су начал тереть мой левый сосок пальцами, а правый зажал губами и сжал зубами.
— Твоя грудь такая чувствительная.
Он игнорировал мои протесты, словно играл с игрушкой: то дёргал сосок, то снова засасывал его в рот, смакуя.
Невыносимое щекочущее удовольствие, о котором я даже не подозревал, ударило в голову.
Из члена просачивалась прозрачная жидкость. Дырочка, раньше скользкая только от лубриканта, теперь постепенно увлажнялась естественным образом, моё тело наконец откликнулось, и омега-физиология взяла своё.
— Чан Ён-ши, как твои соски могут быть такими красивыми? Круглые, алые, набухшие… словно цветы.
— Хх… пожалуйста… хиик… замолчи!
Но, несмотря на протесты, я не удержался и сам взглянул на свою грудь.
На фоне белоснежной, никогда не знавшей солнца кожи ярко выделялись распухшие красные соски. Их чёткая, округлая форма лишь усиливала мой стыд.
Со Ын Су щипнул сосок и спросил:
— Я же сказал, это странно…! Ах!
— Тебе стоит научиться говорить правду, Чан Ён-ши. Если приятно — так и скажи.
С этими словами он покатал левый сосок между пальцами, а правый зажал губами и присосался, слегка пощипывая кончиком языка.
Со Ын Су наблюдал за моей реакцией, время от времени сжимая мои соски зубами. Каждый раз я вздрагивал, как только что пойманная рыба, и судорожно стонал.
Его пальцы, неустанно работавшие во мне, не останавливались ни на секунду. Я задыхался от волн удовольствия, поднимавшихся по спине и груди.
Но Со Ын Су не ограничился лишь кусанием и ласками сосков, его язык скользнул по плоской груди, затем вниз, к животу, и ещё ниже, к паху. В его движениях чувствовалась почти что одержимость.
Все мои обещания «справиться» перед сексом были забыты. Я плакал и умолял:
— Но мы ещё даже не начали по-настоящему.
— Я… я не могу… хиик… Мне страшно…
В ответ на мои жалобы Со Ын Су мягко прижался губами к моим, словно пытаясь успокоить.
Его губы были пухлыми и нежными, но поцелуй оказался таким же интенсивным, как и его пальцы внутри меня. Он не просто касался, он ворвался в мой рот, грубо исследуя каждый уголок, контрастируя с прежней осторожностью.
Его язык жадно, но не неприятно, исследовал каждый сантиметр. Я едва не терял сознание.
Тем временем его пальцы продолжали методично растягивать мою дырочку, уже полностью расслабленную и готовую принять что-то гораздо большее.
Когда я уже полностью утонул в болоте наслаждения, Со Ын Су перекинул мои ноги себе на плечи и приставил к моему входу огромный член, покрытый презервативом.
Благодаря лубриканту и естественной смазке, проникновение прошло легко.
Но даже когда внутрь вошла только головка, я закричал. Он был слишком большим и длинным, заполняя меня до предела.
— Н-нет… А-а… Не войдёт… Я порвусь…
— Тшш… Всё хорошо, Чан Ён-ши. Посмотри на меня. Ты справляешься. Ещё чуть-чуть и он войдёт полностью.
Но вместо протестов из моего рта лились только стоны.
— Я буду входить медленно. Тебе не будет больно.
Горячий, толстый член постепенно проникал внутрь, растягивая мои узкие внутренности. С каждым новым сантиметром мои стоны становились громче.
Хотя мы использовали целых две бутылки лубриканта, а его пальцы хорошо подготовили меня, размер его члена заставлял моё тело протестовать.
Я дёргался от боли первого проникновения, но Со Ын Су мягко прижимал меня, шепча:
— Тшш… Скоро боль сменится удовольствием.
Со Ын Су с сочувствием посмотрел на меня, с мокрым от слез лицом, горячо выдохнул и сменил позу.
Не успев понять смысл его слов, я услышал глухой звук шлепка, когда он одним резким движением полностью вошел в меня.
Мозг пронзила волна невыносимой боли и наслаждения, лишив меня возможности мыслить. На мгновение перед глазами поплыли черные пятна.
Одновременно из моего члена брызнула сперма. Белые липкие капли забрызгали грудь Со Ын Су и медленно стекали вниз.
— Я сделаю тебе еще приятнее, Чан Ён-ши.
Его член, глубоко вошедший в меня, начал двигаться, скользя по внутренним стенкам. Со Ын Су начал по-настоящему работать бедрами, резко вгоняя его в меня снова и снова.
Громкие, влажные звуки ударов звенели в ушах. Казалось, мое тело разрывается на части от боли, но с каждым толчком по всему телу разливалось странное, незнакомое удовольствие.
— А, вот это место тебе нравится.
Когда Со Ын Су нашел особенно чувствительную точку глубоко внутри, мое тело судорожно изогнулось в наслаждении.
На лице моего возлюбленного появилось выражение удовлетворения, словно у хищника, завершившего охоту.
— Но тебе же хорошо, Чан Ён-ши.
Он крепко держал меня, не давая сопротивляться новым ощущениям, и безжалостно продолжал двигаться, как ураган.
Громкие, непристойные звуки наших соединенных тел заполнили комнату.
Под его агрессивными, безостановочными толчками я в какой-то момент полностью потерял рассудок и просто поддавался движениям. Боль исчезла, осталось только всепоглощающее наслаждение, терзавшее мое тело.
Когда Со Ын Су достиг самой глубины, сдавливая мою простату, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его члена, словно пытаясь втянуть его еще глубже.
— Ммм... Ты так сильно сжимаешься...
Я в отчаянии вцепился в него, словно только он мог меня спасти. В туманном сознании я искал его губы.
Со Ын Су охотно ответил на поцелуй. Наши губы слились в страстном, беспорядочном танце, обмениваясь слюной. В то же время наши соединенные тела бешено двигались навстречу кульминации.
Через тонкий презерватив я почувствовал, как горячая, густая сперма заполняет его.
В тот же момент мое тело сотрясло от оргазма, и я тоже кончил, обильно изливаясь между наших тел.
— Ххх... м-м... хватит... больше не могу! Правда, не могу!
Пережив шокирующую волну удовольствия, я попытался оттолкнуть Со Ын Су.
Но прошло совсем немного времени, а его член снова стал твердым, и он произнес:
— Я же предупреждал, Чан Ён-ши. Мы даже не начали по-настоящему.
— У нас сегодня много времени. Разве не так?
Впервые с тех пор, как я встретил Со Ын Су, его сияющая улыбка показалась мне зловещей.
У меня не было выбора. Прижатый к нему, я мог только стонать и снова погружаться в пучину наслаждения.
Начавшись поздним днем, наш секс не прекращался до вечера, до ночи, и даже до рассвета следующего дня.
Со Ын Су, словно пытаясь наверстать все потерянное время, снова и снова погружался в меня, пока не кончал.
Пока он извергался несколько раз, я, кажется, кончил десятки раз. Точное число я не считал, но в какой-то момент сперма закончилась, и из меня потекло что-то прозрачное — ни моча, ни смазка.
— Не хочу… мм, я еще не закончил.
На кровати Со Ын Су выглядел настоящим безумцем. Несмотря на запас презервативов, он использовал их все, раз за разом заполняя меня до предела.
Простыни были липкими от спермы, смешанной с непонятной жидкостью и естественной смазкой.
Мы продолжали сливаться на испачканной постели, наши феромоны густо витали в воздухе, лишая рассудка. Я барахтался в мире, где существовало только наслаждение.
Но в какой-то момент, когда Со Ын Су резко вошел глубже, я закричал, как безумный.
Даже он на секунду остановился.
— Н-не надо… пожалуйста… не трогай там…
Глубоко внутри, как спрятанное сокровище, находилось омега-ложе, иначе говоря, репродуктивный орган омег.
Кончик его члена коснулся его.
В тот момент на меня обрушилось невыносимое, варварское удовольствие, и я, рыдая, умолял остановиться.
Презерватив был надет, я принимал подавители, беременности быть не могло. Но при мысли «А вдруг?» меня охватил ужас.
Со Ын Су молча наблюдал за мной, затем поцеловал мои слезы.
— Будешь злиться на меня потом.
В тот же момент его густые, доминантные феромоны заполнили комнату.
— Тебе не будет больно. Я все изучил…
Не в силах сдерживаться, он оттянулся и резко вогнал член обратно.
Я даже не закричал, лишь выгнулся дугой.
— Ах… Чан Ён-ши, ты так сильно сжимаешься…
Массивный член продолжал грубо напирать на сомкнутый вход, медленно, но неумолимо расширяя его.
С каждым новым миллиметром я погружался в волну удовольствия, перекрывающего боль, и стонал, теряя рассудок.
Слюна текла изо рта, а бессвязные стоны сливались в один непрерывный поток.
Под воздействием феромонов чувствительность достигла предела, и в какой-то момент лоно, не выдержав яростного натиска, сдалось, пропуская альфу внутрь.
— Ах… Чан Ён-ши, ты чувствуешь?.. Я вошёл в тебя полностью…
Скрытая внутри часть моего тела раскрылась полностью, и, когда член вонзился в неё, последние проблески сознания исчезли. Я извивался, как зверь, не способный мыслить.
Мои внутренности, переполненные наслаждением, жадно сжимались вокруг него, и в итоге мы израсходовали последний презерватив.
К концу секса мои веки опухли от слёз.
Я попытался ударить Со Ын Су, но моя дрожащая рука не могла даже поцарапать его.
Вместо этого он притянул меня к себе, гладя по спине и шепча извинения:
— Прости… но это было слишком хорошо.
Проблема была в том, что «слишком хорошо» едва не свело меня с ума.
Когда я пробормотал это сквозь сон, Со Ын Су остолбенел:
— …Чан Ён-ши, ты только что перешёл на «ты»?
Я был измотан и измучен. Мне хотелось просто уснуть.
И с этими словами я провалился в сон, будто меня вырубили.
Я спал глубоко, без сновидений, но задница горела огнём, будто меня ужалил рой пчёл. Внутри всё ныло от растяжения, а мышцы болели, как после марафона.
С трудом разлепив веки и поднявшись с кровати с одеревеневшим телом, я услышал, как из моих губ вырвался хриплый, изможденный голос.
«Вчера у меня был секс с Со Ын Су…»
Воспоминания о жаркой ночи пронеслись перед глазами, как панорама. Одной только мысли хватило, чтобы лицо залилось краской, а между ног предательски дрогнуло.
Я оглядел кровать, но следы бурной ночи исчезли, остались лишь мягкие одеяла, аккуратно укрывающие меня. Голое тело было заботливо завернуто в халат, а липкие следы спермы, должно быть, смыл сам Со Ын Су, теперь я был чист.
Ах, если не считать многочисленных следов укусов, покусываний и ласк, оставшихся на коже. Заглянув под халат, я поспешно запахнул его снова, морщась от ноющей боли.
«Использовал меня так жестоко и просто исчез?!»
Я уже начал ворчать себе под нос, раздраженный одиночеством, как вдруг дверь открылась, и появился Со Ын Су.
— Сначала вот это. Думаю, горло болит — купил рисовую кашу.
Я промолчал. Хоть и хотелось устроить разборки, его взъерошенный вид (будто он мчался через весь город) и потная рубашка заставили смолкнуть.
— Не надо. У меня есть руки, неужели я не могу… ой?
Едва я попытался встать, как ноги подкосились, и я рухнул на пол.
Колени дрожали так, что стоять было невозможно. Я пробовал подняться, кряхтя, но тщетно.
Я не мог даже ходить. А глубокая, жгучая боль между ног сводила с ума.
Слезы хлынули снова, от обиды и беспомощности. Со Ын Су в падении опустился передо мной на колени.
— П-прости! Я просто… был так счастлив стать твоим, что перестарался. Я виноват. Можешь ударить меня, если злишься.
— Как я могу тебя бить?! Испорчу твое красивое лицо и что тогда?!
— …Тогда как мне загладить вину?
Сквозь рыдания я крикнул растерянному Со Ын Су:
— Не знаю! Но я голоден, так что… сначала накорми меня этой кашей!
В итоге он с ложечки кормил меня рисовой кашей, которую я ел с неохотным хмурым видом.
«Черт. Но мне и правда понравилось — потому и ругаться неудобно!»
— М-да… Похоже, у вас двоих была очень яркая ночь.
Когда мы покидали отель и вызвали Секретаря Чоя, чтобы он отвёз нас домой, это были его первые слова при встрече.
В тот момент я всё ещё сидел у Со Ын Су на спине. Услышав моё ворчание, Секретарь Чой мгновенно замолчал, а Со Ын Су смущённо почесал щёку.
— Чан Ён-ши, прости… Это из-за меня…
Со Ын Су хотел вынести меня на руках, как принцессу, но, испугавшись моего предупреждения, что мне будет слишком стыдно и я умру, он согласился на компромисс — просто понёс меня на спине.
Вариант идти на своих ногах я отбросил ещё в самом начале, всё тело болело, будто меня избили палками.
Когда мы с Со Ын Су устроились на заднем сиденье, Секретарь Чой, держась за руль, спросил:
Генерал, наверное, уже ждёт пропавшего папу.
К тому же, изначальная цель, помириться с Со Ын Су, была достигнута, так что больше не было причин оставаться в Сеуле.
— А что насчёт вас, Со Ын Су-ши?
На вопрос Секретаря Чоя Со Ын Су тут же ответил:
— Я тоже поеду с Чан Ён-ши в его дом! Всё равно же выходные.
Со Ын Су начал болтать с Секретарём Чоем, объясняя, что, как только закончится собрание перед началом семестра, он сразу же отправится в мой загородный дом.
Я же, развалившись на коленях у Со Ын Су, не мог поддерживать разговор.
Близость с любимым человеком подарила мне не только физическое наслаждение, но и душевную наполненность.
«Когда же мы сможем сделать это снова?..»
Зная, что позже я буду в ужасе сожалеть об этих мыслях, я схватил руку Со Ын Су и погрузился в сон.
Когда мы приедем, нас встретит наш дом, наполненный знакомым запахом земли.
Дом, который теперь станет совершенным, потому что Со Ын Су вернулся в него вместе со мной.
Меня зовут Генерал. Мне два года, и я статный деревенский дворняга.
Когда мне был год, меня чуть не забрал и не прикончил торговец собаками, но тогдашний незнакомец, а ныне мой папа Чан Ён, спас меня и привёл к себе домой.
С тех пор папа меня очень любит. Когда мы впервые встретились, я был ранен, и он вылечил меня. А после принял в семью, дал мне шанс жить счастливо.
Весь просторный двор и ухоженный дом: теперь это всё моя территория, как говорит папа.
— Генерал, живи там, где хочешь, внутри или снаружи. Можешь свободно ходить туда-сюда.
Видя, как папа с любовью обо мне заботится, я подумал:
«Буду рядом с папой всю жизнь!»
А ещё буду его защищать. Папа, как для человека, выглядит довольно хрупким, а я сильный, так что стану для него надёжной охраной.
И вот, вскоре после этого, появились плохие люди, замышлявшие что-то против папы.
Все до одного мужики крупнее и выше папы.
— Так он, Сон Чан Ён, живёт здесь?
— Ещё и собаку завёл? Он, Чан Ён?
Во-первых, они, завидев меня, поморщились. Обычно дяди и тёти улыбаются и говорят, какой я хорошенький. А эти уставились на меня так, будто я что-то отвратительное.
Папа говорил: «Те, кто не считает тебя милым, просто слепы». Значит, плохие.
Во-вторых, папа самец, и вполне себе настоящий. А эти типы вились вокруг него, как будто собирались отбить.
Странно… Зачем самцам домогаться другого самца?
В-третьих, наш дом — это моя и папина территория. А они припёрлись, да ещё и намереваются остаться!
Потому что папа приходил ко мне, жаловался, что устал, и снимал стресс, прижавшись ко мне животом.
…Нет-нет, это не значит, что мне не нравятся обнимашки.
— Ууу… Генерал, эти типы сводят меня в могилу…
«Папа! Я не дам этим мерзавцам тебя увести!»
С этого дня я усилил охрану. Начал следить за каждым шагом плохих людей, что пытались прибрать папу к рукам.
«Чуть зазеваюсь и они набросятся!»
Настоящий самец должен быть всегда готов к ухаживаниям за самкой. Но эти балбесы даже не сразу поняли, что им папа нравится. Жаль, конечно. Лучше бы остались такими глупыми.
Когда же они наконец осознали свою «влюблённость», то начали подстраиваться и флиртовать с папой при каждом удобном случае. От этого у меня глаза на лоб лезли.
«Это же мой папа! Куда прёшь, говнюк?!»
Самцы, пытающиеся отбить моего папу — да я это так не оставлю!
Каждый раз, как только кто-то из них начинал заигрывать, я становился в боевую стойку и громко рычал, показывая, чтобы проваливали.
— Почему он только на нас так лает?
— Ну, видно, мы ему не нравимся.
«Убирайтесь! Проваливайте, жалкие людишки!»
Однако люди не понимают собачьего языка, и потому эти паршивцы продолжали вертеться рядом с моим папой.
Целых четверо мужиков доставали моего папу!
У меня часто появлялось дикое желание вцепиться им прямо в промежность, но, увы, я всё ещё слишком мелкий и слабый щенок.
Если попытаюсь укусить рискую пострадать сам. Так что от этой идеи пришлось отказаться.
А потом случилось страшное папа вдруг потерял сознание и упал.
«Кто-нибудь! Спасите моего папу, люди!»
Человек-старик, папин кровный родственник, понял мои сигналы и помог ему. Даже те самые навязчивые мужики, что только и делали, что путались у папы под ногами, забеспокоились и поехали с ним в больницу.
— Ох, Генерал, ты волновался без папы?
«Папа! Папа вернулся! Папа жив-здоров, я так рад!»
Хотя мои слова и не доходят до папы, я был искренне счастлив, что мой спаситель и любимый человек вернулся домой целым.
С того момента… ну, я решил не рычать на тех мужиков так яростно, как раньше. Ведь они всё же помогли спасти папу.
Но! Как только замечал, что кто-то из них снова пытается клеиться к нему — сразу начинал громко лаять:
«Моего папу вам не отдам, убирайтесь прочь!»
Те люди, которых я называю «плохими», судя по всему, когда-то обидели моего папу.
Он явно их не любил и раздражался при их появлении.
Но папа у меня добрый… Пожив с ними рядом, даже к этим типам немного привязался.
И всё же он оказался умным человеком, выбрал себе другого мужчину, получше.
— Чан Ён-ши, если ты не против, можно я с тобой на прогулку пойду?
«Этот человек… гуляет с нами? Вполне годный человек!»
Мужчина по имени Со Ын Су тоже питал чувства к моему папе.
Сначала я сомневался, но потом заметил, как он начал кружить рядом и стал вести себя иначе и я, умный пёс, сразу всё понял:
Это странно… Почему папа, такой же самец, так привлекает только других самцов?!
Как бы то ни было, мой папа, который держался от всех на расстоянии, не возражал против Со Ын Су.
Он к нему хорошо относился, заботился, и больше не был настороже, как с другими.
Папа и сам не замечал, но иногда, гуляя с тем человеком, внезапно краснел — как закат.
«Папа тоже влюбился в Со Ын Су…»
Он сам ещё не осознал этого, но я понял, и мне стало страшно:
«А вдруг он уйдёт к нему навсегда?!»
И потому, несмотря на то что признал этого человека «неплохим», я всё равно зарычал на него и оскалился.
— …Сообразительный у тебя пёс.
«Как он догадался?! Этот человек не так прост, нужно быть начеку!»
…Пусть он и умеет хорошо мыть меня и гладить, но я пёс чести.
Я обязан защищать своего папу. Всегда.
Человека по имени Со Ын Су я тоже причислял к тем самым плохим, кто покушается на моего папу, и изо всех сил старался не дать ему его увести.
«Папа будет жить со мной! Ему подойдёт милая человеческая самка! Самцы — прочь!»
Я лаял, думая, что делаю это ради папы…
Но, в конце концов, папа влюбился в этого самого Со Ын Су.
— Генерал, теперь и Со Ын Су часть нашей семьи. Понял?
— Со Ын Су мой… парень. Может, даже поженимся когда-нибудь. Хотя, может, рано ещё такие вещи говорить… В конце концов, мы оба ещё молодые. Я опять за своё, да?
«Папа! Если тебе он и правда нравится — женись, но только возьми меня с собой!»
С того момента, как папа, мой папа Чан Ён, вытащил меня из грузовика мясника, он стал моим всем.
Он был настолько добрым, что даже после того, как полюбил другого человека, не бросил меня, а продолжил жить в нашем уютном доме с большим двором.
Иногда он ездил в гости в Сеул, чтобы повидаться с Со Ын Су, а я оставался дома и спал в его кровати, скучая.
«Хочу, чтобы папа скорее вернулся…»
Наверное, Луна исполнила моё желание, потому что папа никогда не задерживался надолго и возвращался быстро.
Но меня немного смущало одно: папа каждый раз возвращался, завернутый в какое-то покрывало или одеяло, и приносил его тот самый человек, Со Ын Су.
Человек, который водил машину, всегда смотрел на него с изумлением:
— Как вы вообще умудряетесь человека в такое состояние доводить?
— Простите… Но Чан Ён слишком красив.
— Ужас! Не хочу слышать ничего такого! Мне хватает слов «красивый» от моей жены!
— Но, Секретарь Чой, после свадьбы вы сами как будто только и делаете, что хвастаетесь…
— Кхм. Женат — значит счастлив.
Когда я это слышал, Со Ын Су обнимал моего папу и шептал:
«Я знаю, что такое свадьба! Это ритуал, чтобы самец и самка могли спариться!»
Зачем он говорит такие важные слова, если папа всё равно спит и ничего не слышит? Но лицо у него в такие моменты было… очень счастливое.
«Похоже, он и правда сильно любит моего папу…»
И тогда я вычеркнул Со Ын Су из списка плохих.
Раз он любит папу, значит, не сделает ему зла.
Значит, я тоже могу принять его как часть нашей семьи. Раз папа его любит!
— А, смотрите-ка. Со Ын Су, Генерал в последнее время к вам с особой лаской лезет.
— Похоже, он наконец-то признал меня.
«Хм! Ты, человек-самец, оказывается, добрый — даёшь мне лакомства!»
Со Ын Су был официально повышен до «доброго человека».
Потому что лакомства — это святое!
Папа и Со Ын Су иногда ссорились, но в целом продолжали жить вместе в любви и согласии.
Однажды я проснулся ночью и услышал, как они издают звуки спаривания.
— Ха, ыыын… А, хватит уже лизать это место!
— Но Чан Ён не хочет меня отпускать. Ты издаёшь слишком соблазнительный феромон.
Даже сквозь плотно закрытую дверь доносился резкий голос, и по животной интуиции я понял: эти двое сейчас спариваются.
«Люди — поистине загадочные существа!»
Но в тот же миг, услышав, как папа будто бы стонет от боли, я встревожился и начал царапать дверь.
«Эй ты, Со Ын Су! Человек-самец! Если ты причиняешь боль моему папе, я тебя не прощу! Пусть даже это важный ритуал для людей!»
Когда я начинал царапать дверь, стоны папы моментально стихали, и в доме воцарялась тишина.
Я был уверен, что Со Ын Су пугается моей отваги и хотя бы на время прекращает спариваться с моим папой. И от этой мысли мне становилось приятно.
— Со Ын Су! Генерал прямо за дверью! Так что, пожалуйста, прекрати уже… Ах!
— Если шум мешает, давай попробуем потише.
— Какой же ты… чёрт побери… Хрррх!
Со Ын Су часто приезжал в наш дом, чтобы провести время с папой. Я слышал, что пока он не закончит учёбу в каком-то университете, не может постоянно быть с папой, поэтому они пока что жили на расстоянии.
«Он же уже спаривался с папой и после этого оставляет его одного?!»
Я всерьёз задумался над тем, не вернуть ли Со Ын Су обратно в список плохих. Но, увы, лакомства, которые он приносил вместо папы, были уж слишком вкусными и жевательными.
Иногда папа запрещал мне их, говоря, что я становлюсь слишком толстым, но Со Ын Су, якобы нехотя, всё равно давал их мне тайком.
«Ты добрый человек-самец! Ты и правда достоин быть партнёром моего папы!»
— Не знаю, что ты имеешь в виду, но почему-то чувствую, будто ты признал меня за угощение.
«Иногда мне кажется, что ты понимаешь, о чём я говорю!»
Папа, заметив, как хорошо я лажу с Со Ын Су, начал размышлять… и в итоге привёл в дом какую-то другую собаку.
— Познакомься, Генерал. Это Королева, хотел назвать ее Воительницей, но Со Ын Су сказал, что это ужасное имя для собаки. Поэтому остановились на «Королеве».
«Ты, значит, хозяин этих владений? Приятно познакомиться! Меня зовут Королева, так зовёт меня хозяин!»
Собака по имени Королева, которую привёл папа, была такой же деревенской дворнягой, как и я. Папа сказал, что нашёл её в приюте, где содержат бездомных собак — без родословных, без документов.
— Я подумал, тебе может быть одиноко, Генерал… Может, тебе лучше будет с парой.
«Э? Папа! Но я ведь не скучал?!»
Я прекрасно справлялся и в одиночестве, но, видимо, папа, который сам влюбился в Со Ын Су и наслаждался своей сладкой любовной жизнью, решил, что и мне пора завести пару, и привёл для меня самку.
— Надеюсь, вы с Королевой подружитесь. У нас большой двор, так что если у вас появятся щенки, мы всех вырастим.
«Честно говоря, я не собирался заводить семью… но если папа думает, что так я стану счастливее, я постараюсь!»
Если мне, как и папе, доведётся встретить хорошую пару, с которой я буду на одной волне, это будет настоящим благословением.
Вот почему я собрался с духом и подошёл к Королеве.
«Привет! Королева! Я Генерал!»
«Я знаю! Хозяин уже всё рассказал!»
«Давай будем хорошими супругами и заживём вместе счастливо!»
«Ой, нет уж! Ты не в моём вкусе! Мне нравятся более брутальные и харизматичные псы!»
Не обошлось без трудностей… Но благодаря упорному ухаживанию и регулярным тренировкам я всё-таки завоевал любовь Королевы.
«Теперь будь ко мне добра! Изменишь — сожру.»
«Я-я буду стараться! Ты единственная самка в моей жизни!»
— Похоже, у Королевы характер даже покрепче, чем у Генерала. Тебе так не кажется, Со Ын Су?
— Я не очень разбираюсь в собаках, но совершенно точно могу сказать, что Королева Генерала держит в ежовых рукавицах. Прямо как Чан Ён меня.
— Что за бред! Это ты меня!...
На этот раз у меня не было времени обращать внимание на перебранки этой парочки.
«Я преданный и верный самец! Королева, я буду заботиться о тебе всю жизнь!»
Мы с Королевой успешно сошлись.
Прошло немного времени, и она забеременела, а вскоре родила наших щенят.
— Ух ты! Со Ын Су, посмотри! Эти новорождённые комочки так трогательно шевелятся. Просто ангелочки…
— По-моему, Чан Ён выглядит ещё милее.
— Господи, опять ты за свое? Знаешь, ты становишься все наглее и наглее!
«Папа! Со Ын Су! Хватит уже устраивать тут весь этот любовный цирк перед моими детьми! Хотите ссориться, идите внутрь и спаривайтесь там!»
«Да! Хозяин! У меня сейчас послеродовой стресс, между прочим! Ты совсем такта лишился?!»
— Ой, простите, ребята. Не будем мешать вашему времени.
Наш добрый папа… Он лучше всех. Кормит нас как положено, водит к врачу, если заболеем, и даже приготовил нам специальную еду в честь рождения щенят.
«Мне действительно повезло с хозяином.»
Как же хорошо, что тогда я встретил папу.
— Посмотрим… Щенков всего семь, может, назвать их в честь семи цветов радуги?
— …Чан Ён, по-моему, у тебя не самый лучший вкус в выборе имён.
«Мне всё нравится! Какое бы имя папа ни дал, оно будет прекрасным!»
— Да он, наверное, всем будет доволен, лишь бы это от Чан Ёна.
«Конечно! Потому что он — мой папа!»
Я ведь самый любящий щенок на свете!
Так наши с Королевой щенки и получили имена по цветам радуги.
«Королева, ты отлично справилась. Наши детки такие красивые.»
«Само собой. В кого они, как не в нас.»
Королева, под стать своему имени, всегда вела себя с достоинством и величием. Даже в этом я находил её очаровательной.
Я ведь совсем не собирался заводить семью и потомство. Но встретив папу, а потом Королеву, я понял: иметь семью — это настоящее благословение.
Пока мои малыши мило попискивали, я неустанно облизывал их, и внутри у меня рождалось новое, твёрдое решение.
«Так же, как я охранял нашего хозяина и папу, я буду защищать и вас. Моих любимых малышей. Я сделаю всё, чтобы вы выросли здоровыми, сильными псами. Я воспитаю вас изо всех сил, как научил меня папа, Чан Ён.»
Я тоже хочу, как и мой папа, стать заботливым, любящим отцом и надёжной опорой.
На мои мысли Королева тихо усмехнулась.
«Глупыш. Ты уже и хороший муж, и замечательный отец.»
«А как же. Иначе почему я до сих пор живу с тобой?»
«Это первый раз, когда ты меня хвалишь! Хе-хе, не зря я всегда слушался! Папа говорил, что если кого любишь — слушайся. Я так рад, что послушался его!»
Даже если Королева меня и поддевала, я всё равно глупо улыбался.
«После того как я встретил папу, вся моя жизнь стала счастливой.»
Семеро щенков росли не по дням, а по часам. Время, когда они кормились молоком у мамы, пролетело в одно мгновение, и вскоре они уже могли есть другую пищу.
Их белоснежная шерсть стала пушистой, как если бы их пару раз обваляли в рисовых лепёшках, а когда они немного подросли, двор, который когда-то казался мне огромным, стал тесным.
— Щенков так много… Думаю, стоит расширить двор, пока совсем не стало тесно.
— Сделай, как хочешь, Чан Ён. Я во всём за тебя.
Я понял: скоро у малышей появится собственная площадка, где они смогут вдоволь бегать и играть.
«Папа! Чан Ён-папа! Я тебя очень-очень люблю!»
Я хочу жить рядом с папой вечно.
С самого момента, как я впервые встретил его, моё единственное желание, чтобы это мгновение, когда я рядом с папой и тем, кого он любит, длилось вечно и было наполнено счастьем.