"Я не хочу этого перевоплощения" 391-395 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!
Азазель, встретившись со мной взглядом, коротко усмехнулась.
— Ну, ладно. В знак нашей прежней «дружбы» я дам вам ещё одну полезную информацию. Вам ведь интересно, зачем я создала это пространство и пригласила вас сюда?
Она говорил так, будто заглядывала прямо в мою голову.
— На это ответить легко. Это сцена.
С Ней. Плечо невольно дёрнулось.
— Она уже давно говорила, что хочет встретиться с тобой. А Самаэль исполняет всё, чего Она пожелает.
— …Ты хочешь сказать, что всё это создано только ради того, чтобы я встретился с Кали во сне Чон Са Ёна?
На мой переспрос тут же последовал утвердительный ответ.
— Что ещё тут может быть? И причина, по которой я пришла к вам сейчас, проста — цель достигнута. Благодаря этому мне пришлось долго ждать в этом унылом месте.
Цель достигнута. Я сузил глаза, почувствовав нутром сильное несоответствие.
Стоит ли верить в то, что Самаэль собственноручно создал такой лабиринт только потому, что Кали захотела встретиться со мной?
Да, Самаэль боготворит Кали, но неужели ради одной лишь этой причины он приложил столько сил? Разве не было более простого способа?
К тому же, если вспомнить порядок событий — Самаэль создал это место прямо перед терактом на Кванхвамун. Тогда мы как раз спасли Ким У Джина из рук Азазель и приходили в себя после событий в музее.
И в это драгоценное время, когда мы были бессильны к ответному удару, он потратил силы лишь на то, чтобы устроить встречу между мной и Кали?
Мысли спутались, ни к чему определённому не приводя. Самаэль всегда действовал непредсказуемо, поэтому быть уверенным было невозможно.
Азазель быстро поняла, что я ему не верю, и сменила тему, чтобы не дать мне дальше размышлять.
— От вас мне нужно лишь одно — гарантия моей жизни. Но ведь доверия между нами и так нет? Поэтому и нужны эти двое.
— Конечно. Думаешь, мне самой приятно сражаться с вами? Просто я пришла по приказу Самаэля, так что было бы неплохо, если бы вы проявили немного понимания.
Откинув со лба волосы, Азазель показала пальцем в нашу сторону.
— Для начала, остальные отойдите назад. Мне страшно. Только помните, что у меня тут рядом заложники.
После этих слов Азазель мои товарищи переглянулись. Все тревожились, что придётся оставить меня одного.
Увидев побледневшую Мин А Рин, Азазель выдержала паузу и добавила:
— Вы переживаете за Хан И Гёля? Хм, ладно. Разрешу оставить рядом одного.
Пока я растерянно молчал, она коснулась губ и сделала вид, будто задумалась. Хотя на самом деле это была лишь «игра».
Азазель была не менее проницательна, чем Самаэль, и отлично умела использовать чувства других. Даже сейчас, разговаривая с нами, она наверняка не раз солгала и подделала свои реакции.
«И всё же… один человек рядом лишним не будет».
Если рядом останется хотя бы один союзник, у меня будет больше шансов спасти У Со Хёка и Квон Чон Хана, если что-то случится.
«Кого же он выберет? Мин А Рин?»
Пока Квон Чон Хан был взят в заложники, самый уязвимый оказалась Мин А Рин — поэтому именно её логичнее всего было ожидать в качестве жертвы.
Как раз в тот момент, когда я начинал думать, как лучше поступить, если выберут Мин А Рин, палец Азазель указал на кого-то другого.
К моему удивлению, Азазель выбрал Пак Гён Хо. Сам Пак, похоже, тоже не ожидал, что укажут именно на него: хмуро приподнял бровь.
У меня появилось предчувствие, что стало только хуже.
— Итак… отойдите назад. А оружие бросьте на пол, — распорядилась Азазель.
— Вы не думали, что я настолько глупа, что позволю вам сохранить оружие? Достаньте всё из инвентаря и бросьте на пол.
Я проглотил сухую слюну и кивнул товарищам.
Стук. Оружие упало на пол. Меч Лилит, меч Ха Тхе Хона, два пистолета Ким У Джина и стальные шарики были по очереди брошены на пол.
Азазель оглядела валяющееся на полу вооружение и с удовлетворением улыбнулась.
— Прекрасно. Теперь все, кроме этих двоих, отойдите назад.
— Конечно, пока меня не устроит.
Она сделал паузу и добавила, словно предупреждение:
— Я ведь могу мгновенно лишить жизни заложников. Особенно этого ментального, мне достаточно просто выдохнуть, и станет опасно.
Азазель демонстративно сомкнула большой и указательный пальцы, образовав круг. По этому жесту я без труда вспомнил ее способность: стоит ей выдохнуть в этот круг и возникнет мощная ударная волна.
Азазель не из слабых — у нее ранг не ниже S, значит сила атаки тоже значительна. То, что она способна в один момент убить Квон Чон Хана, было правдой.
— Моё терпение не бесконечно, — предупредила он.
После последнего слова все, затаив дыхание, медленно и по очереди отступили. Когда расстояние перевалило за десяток шагов и приблизилось к двадцати, Азазель просто наблюдала за нами.
— Хватит, — наконец сказал она.
Обернувшись, я увидел, что товарищи отошли гораздо дальше, чем я ожидал. Окружавшая нас тьма будто готова была в любую секунду поглотить отступивших.
На таком расстоянии даже SS-классу, как Чон Са Ён или Ха Тхе Хон, потребовалось бы около пяти секунд, чтобы вернуться к нам. Учитывая, что в эти пять секунд кто-то может погибнуть — ситуация была крайне опасной.
— Идеально, — произнесла тихо Азазель.
Рядом со мной появился Пак Гён Хо; в воздухе повисло холодное напряжение.
«Сохраняй спокойствие», — напомнил я себе.
В этот момент наша главная задача обеспечить безопасность заложников У Со Хёка и Квон Чон Хана. Если вернуть их целыми, ситуация снова может склониться в нашу пользу.
— Разумеется, обмен. Это базовое условие сделки, — ответила Азазель и повернула руку.
Словно по команде, У Со Хёк и Квон Чон Хан, до сих пор стоявшие как марионетки, впервые пошевельнулись.
— Я отойду назад. Вы берете заложников, и я сразу же использую предмет телепортации. Делайте с заложниками, что хотите. Если тот, кто применял «вмешательство», действительно это сделал, то после применения они придут в себя, и мои услуги больше не нужны, — бросил он.
Щёлк. Азазель щёлкнула пальцами, и У Со Хёк с Квон Чон Ханом, словно марионетки, прошли мимо нее к нам. Азазель отступила и наблюдала, как они приближаются.
Она действительно собирается вернуть заложников просто так? Почему?
Я не позволил себе расслабиться и продолжал смотреть на Азазель, но та лишь продолжала отступать.
— Квон Чон Хан. У Со Хёк, — позвал я.
Тем временем У Со Хёк и Квон Чон Хан без препятствий дошли до меня, и мы наконец-то встретились.
Я с облегчением выдохнул и осмотрел их тела — к счастью, повреждений не было видно.
— Хан И Гёль. Сначала используй способность вмешательства.
Я думал о том же. Нужно было немедленно снять с них ментальный контроль.
Хотя это был отличный шанс схватить Азазель, но пока двое находились под ее властью, они фактически всё ещё оставались заложниками. По приказу они могли внезапно начать калечить себя или даже напасть на нас. Поэтому, даже если упустить Азазель, ради их безопасности я обязан был первым делом перерезать нити энергии.
Так как я уже находился в облике Квон Се Хёна, способность вмешательства должна была сработать быстрее. Я поспешно собрал силу.
Азазель уловила, как энергия Се Хёна заструилась из моего тела, и уголки ее губ чуть приподнялись.
«Как и ожидалось, нити энергии связаны».
Я отчётливо увидел знакомые нити, перепачканные кровью, тянувшиеся к головам У Со Хёка и Квон Чон Хана. Я уже собирался разорвать их, когда вдруг…
Пфук! — раздался мерзкий звук пронзаемой плоти, и в животе разлилась адская боль. Способность сорвалась сама собой от внезапного удара.
В центре живота торчал острый клинок. Осознав это, я ощутил, как горячая жидкость хлынула из горла.
Знакомое лезвие. Ещё не успев толком осознать, я почувствовал, как меч грубо выдёргивают. Кровь брызнула на пол, и голову закружило.
Я на миг потерял сознание, а придя в себя, согнулся пополам и выплюнул кровавый сгусток. Одежда прилипла к телу от крови.
С трудом обернувшись, я увидел Пак Гён Хо, державшего меч Чон Са Ёна. Безупречно чистое раньше лезвие теперь было залито моей кровью.
Холодный взгляд, которого я никогда прежде у него не видел. Лишь теперь я понял, что означали зёрна граната, которые он съел.
Кх-кха! Снова хлынула кровь, и я, едва сохраняя сознание, опустился на колени, используя силу.
Казалось, внутренности рвутся на части.
Разум бился на пределе, перед глазами всё плыло. Но, возможно, чудом, нити энергии снова стали видны.
Голоса товарищей звучали приглушённо, будто из-под воды.
И именно в этот момент, когда я перерезал нити энергии, стальные сферы, лежавшие на полу, одновременно взорвались.
С каждым вдохом в нос бил резкий запах гари.
На голос, что пытался разбудить меня, я тяжело приподнял веки. Не помнил, как долго был без сознания.
Пол был залит кровью. Боль в животе разливалась по всему телу. Руки, опущенные без сил, опухли и покраснели.
Человек, что держал меня в объятиях, шептал мне. Я с трудом поднял голову и увидел Квон Чон Хана — его лицо и тело, как и мои, были залиты кровью; он натянуто улыбнулся.
Только тогда я вспомнил, что было прямо перед тем, как я потерял сознание: Пак Гён Хо, управляемый врагом, не только ударил меня мечом, но и взорвал все металлические шарики, которые лежали на полу.
Я едва открыл рот, чтобы спросить, всё ли в порядке, как из горла хлынула жидкость. Кровь.
— Какой живучий, — прозвучала насмешка. За плечом Квон Чон Хана на нас смотрела Азазель.
Я, не отрываясь, глянул в ту сторону, где ещё недавно был он.
В этот момент кто-то схватил рукоять мчащегося в мою сторону меча. Большая рука У Со Хёка мгновенно покрылась кровью. Он тоже оказался в эпицентре взрыва — всё тело было в ожогах.
Убедившись, что удар Пак Гён Хо пресёкся, Азазель фыркнула и вынула из складок не телепорт-артефакт, а что-то другое.
Пи-иик — едкий визг пронзил воздух, и в потолке открылись три кроваво-красных портала.
Бум, грохот. Монстры хлынули из потолочных проходов. Команда, что побежала нам навстречу, поморщилась при виде заграждающих их тварей.
Их было не слишком много — не больше двадцати — но в этой ситуации справиться с ними быстро было проблематично: по приказу Азазель мы уже сбросили оружие и оно лежало вокруг меня; да и бойцов, способных сражаться, здесь было всего трое — Чон Хан, Ха Тхе Хон и Ким У Джин.
Пак Гён Хо находился под контролем, У Со Хёк был занят тем, чтобы сдерживать его.
Я не мог дышать. Сознание шаталось; Квон Чон Хан, заметив, что мне хуже, умоляюще заговорил, но у меня не было сил ответить.
Я смотрел на капающие с подбородка капли крови и думал. Чувство смерти было ближе, чем когда-либо.
Что я могу сделать сейчас? Ждать прибытия команды? Или попытаться применить вмешательство на Пак Гён Хо?
Но применять способность в таком состоянии было слишком рискованно — шанс провала огромен. Значит, что остаётся делать…
Тихо. Холодный металл коснулся кисти. Я медленно моргнул и обнаружил рядом длинный ствол ружья.
Это было оружие, которым обычно орудует Ким У Джин. Дрожащей рукой я взял его; палец на спуске, прицел… я навёл ствол на Азазель.
Азазель заметила дуло, направленное в её сторону, и губы её исказились в брезгливой усмешке.
— Какие же вы противные, — сказала она и поднесла большой палец и указательный палец к губам, сложив их в круг.
В тот момент, как я нажал на спуск, Азазель выдохнула.
Кра-ах — звук, будто плоть и кости скручивались, смешался с выстрелом в моих ушах.
В худшем случае сердце пронзят, в лучшем оторвёт плечо. Я был готов, но вместо ожидаемой боли почувствовал на затылке мягкое прикосновение волос.
Хлюп. Кровь плеснула на пол. Левое плечо куртки Квон Чон Хана стремительно пропиталось алым.
Рука с пистолетом дрожала так сильно, что я едва удерживал оружие. Но всё внимание было приковано к слабому голосу Квон Чон Хана.
Ты же говорил, что станешь моим щитом. Значит…
Он не закончил фразу и склонил лоб к моему плечу. От этого пылавший в боли разум вдруг остыл и стал ясным.
Чон Хан, закрывающий меня собой, в этот момент был надёжнее, чем когда-либо. Боль и смятение исчезли. Я глубоко вдохнул и устремил взгляд на Азазель.
Азазель, получившая пулю в бедро, пошатнулась и выругалась. Её телепорт-артефакт валялся на полу, треснувший и бесполезный.
Для меня это был шанс, данный самой судьбой. Я вцепился в дрожавший пистолет и с усилием поднял его, направив ствол.
Моё тяжёлое дыхание заполнило голову. Слишком много крови потеряно. Перед глазами всё плыло.
Азазель, поняв, что собственноручно испортила себе путь к бегству, резко поднесла ладонь к губам. Её лицо исказила ярость.
Даже сквозь туман в глазах моя цель не изменилась.
Ошибки быть не должно. С оружием я имел дело десятки раз. Этот шанс, добытый ценою того, что Чон Хан закрыл меня собой, я не позволю потратить впустую.
Мы с Азазель одновременно нацелились друг на друга.
Выстрел. Звонкий грохот прорезал уши, и пистолет Ким У Джина вздрогнул в моей руке. Я нажал на курок в тот же миг, когда Азазель активировала силу.
Пуля рассекла воздух и достигла своей цели.
Во лбу Азазель появилась круглая дыра, и фонтан крови брызнул наружу. Маска на её глазах треснула и упала на пол.
Впервые я увидел её настоящее лицо. Глаза, широко раскрытые, смотрели пусто. Азазель медленно завалилась назад и рухнула.
В моих объятиях Квон Чон Хан закашлялся и выплюнул кровь. Теперь и его бок залился алым.
Рука, дрожащая от боли, выпустила оружие. Я даже не посмотрел на упавший пистолет и с отчаянием позвал его:
Как и я, Чон Хан выплёвывал кровь. Но он уже потерял сознание. Я поспешно уложил его и коснулся инвентаря.
Нужно скорее лечить Чон Хана, но тело… не двигалось.
Я моргнул, и серый пол мгновенно оказался совсем близко. Я рухнул, не в силах удержать себя. Лечебные предметы, едва извлечённые из инвентаря, рассыпались рядом.
Надо лечить Чон Хана. Надо вмешаться и в разум Пак Гён Хо. Но вопреки моему желанию, пальцы не слушались.
Сонная тяжесть навалилась, веки слипались. Лёжа на холодном полу, я начал дрожать от озноба. Кожа пошла мурашками, а всё тело деревенело.
Там, вдали, я увидел, как Ха Тхе Хон преградил дорогу Пак Гён Хо. Он вырвал у него меч и со всей силы ударил в живот. Тогда Пак Гён Хо вместе с алой кровью выплюнул те самые зёрна граната, что проглотил раньше.
Чей-то голос, зовущий меня, донёсся откуда-то очень издалека. На этом сознание оборвалось.
Чон Са Ён стремительно подбежал к рухнувшему Квон Се Хёну. Следом поспешили Мин А Рин и Ким У Джин.
Когда они добрались до Квон Се Хёна и Квон Чон Хана, воздух был густо пропитан запахом крови.
С побелевшим лицом Чон Са Ён протянул руку. Кончики пальцев, коснувшись губ, уловили едва заметное дыхание. Живы. Оба ещё живы.
Мин А Рин схватила лечебные предметы, валявшиеся возле Квон Се Хёна, и сразу же подняла энергию.
В нормальных условиях требовалась бы операция с врачом, но сейчас на это не было времени. Оба, и Квон Се Хён, и Квон Чон Хан, были на грани смерти.
Прикусив губу, Мин А Рин попыталась начать лечение с наиболее тяжёлой раны — живота Квон Се Хёна. Но в этот момент…
Оглушительный грохот потряс всё вокруг, и пространство задрожало. С потолка посыпалась крошка камней, и Лис нахмурился.
— Собираем оружие и раненых. Нужно немедленно уходить.
— Пойдём туда, где разлом сильнее всего.
Лис, вновь в зверином облике, поднялся в воздух и холодным голосом добавил:
— Я не смогу вести вас ветром, как Хан И Гёль, так что держитесь сами. По одному заботиться о каждом я не успею.
Чон Са Ён поднял Квон Се Хёна на руки, Ким У Джин взвалил Квон Чон Хана на спину. Мин А Рин подхватила без сознания Пак Гён Хо, который, выплюнув зёрна граната, свалился в обморок, и усадила его на огромного волка — У Со Хёка.
Тем временем обрушение ускорилось — с потолка начали срываться массивные глыбы.
Лис легко уворачивался от падающих обломков и вел остальных вперёд.
Без сознания, в объятиях Чон Са Ёна, Квон Се Хён снова выплюнул кровь. Запах крови был настолько силён, что кружил голову и сводил с ума. Чон Са Ён с тревогой прикусил губу.
Он сильнее прижал Квон Се Хёна к себе, будто так мог удержать его жизнь.
Ку-уум! Прямо перед ними рухнул огромный камень. Ким У Джин чудом увернулся и обернулся назад. В дыму и дожде из каменных обломков на полу лежало тело.
Азазель. Её лоб был пробит пулей Квон Се Хёна. Она была мертва. Рядом валялась расколотая маска, а кровь из головы образовала на полу лужу. Сверху уже падали новые обломки, скрывая её тело.
Ким У Джин задержал взгляд на участи врага, которая некогда загнала его на край смерти. Азазель исчезнет вместе с подземным лабиринтом, созданным Культом Праус.
С тяжёлым, противоречивым чувством Ким У Джин снова повернулся вперёд. Настало время выбираться отсюда.
Я открыл глаза и передо мной предстало незнакомое место.
Повсюду стоял густой белый туман. Даже если оглядываться по сторонам, из-за плотной пелены почти ничего нельзя было различить.
Я опустил взгляд — передо мной были рукав чёрного костюма и рука, вся покрытая шрамами.
Немного постояв в растерянности, я сделал шаг вперёд.
Где я нахожусь, зачем сюда попал, куда должен идти — ничего не было понятно.
Значит, оставалось только идти.
И вот, спустя несколько шагов, сквозь колышущийся туман показалась человеческая фигура.
В спине, обрисованной силуэтом, чувствовалось что-то знакомое.
Когда я поспешно шагнул вперёд, кто-то сзади резко схватил меня за запястье.
Я машинально обернулся и невольно поёжился.
Хотя человек находился так близко, что держал меня за руку, его лица нельзя было рассмотреть. Это из-за тумана? Нет, скорее… это странное, смутное ощущение…
— Почему ты идёшь в другую сторону?
Мужчина чуть отстранился в сторону, и за его плечом открылся арочный проём, откуда струился свет.
Так вот… выход? Тогда кто же тот, кого я только что видел? Не Ён Сон У?
Я не мог отвести взгляд назад, то и дело оборачивался. Мужчина, сжимавший моё запястье, помолчал и снова спросил:
— Ты встретил кого-то знакомого?
Я сам того не желая покачал головой и коснулся затылка.
В таком подозрительном месте встретить знакомого вряд ли означало что-то хорошее. Я колебался, не зная, как поступить, а мужчина мягко потянул меня к двери.
— Поверь мне. Если хочешь выбраться отсюда, нужно выйти именно здесь. Другого пути нет.
— А почему ты так хорошо знаешь это место?
Доведя меня до самой двери, мужчина сухо произнёс:
— Что бы ты здесь ни видел — всё это ложь. Тебе остаётся только открыть эту дверь и выйти.
— Не забивай голову лишним. Ну, давай.
Он положил мою руку на дверную ручку.
«Что бы ты здесь ни видел — всё это ложь».
Странно, но словам этого незнакомца я почти не усомнился.
Медленно сжав ручку, я потянул её на себя. И мне показалось, что мужчина улыбнулся, хоть из-за тумана его лица было по-прежнему не видно.
Когда дверь распахнулась, в лицо ударил сияющий свет и тёплый мягкий ветер. И лишь тогда я понял, насколько чужим и жутким было это место, затянутое молочно-белым туманом.
Я хотел выбраться немедленно. И невольно испытал благодарность к тому, кто так естественно повёл меня к выходу.
Он отступил на шаг и с лёгкой усмешкой ответил:
— Прощай, Квон Се Хён. Никогда сюда больше не возвращайся.
Ветер, дующий из-за двери, чуть развеял туман, скрывавший его фигуру. И прежде чем всё вокруг заслонил ослепительный свет, я заметил — кончики его развевающихся волос были каштановыми.
Сознание постепенно прояснялось. Первое, что я услышал, это ровный механический сигнал аппарата, отслеживающего сердцебиение.
Медленно открыв глаза, я увидел потолок. Опустив взгляд, осмотрел своё тело. В больничной рубашке я выглядел вполне целым — ни царапины, ничего не болело. Я снова стал Хан И Гёлем.
«Странно… казалось, будто я что-то видел во сне.»
Но никаких воспоминаний не было. Я почесал лоб и осторожно попытался приподняться. В это же время кто-то вошел.
Я повернул голову в сторону голоса и слегка вздрогнул. Лицо Чон Са Ёна, который подошёл ко мне ближе к кровати, выглядел измотаннее, чем когда-либо. Перед его измождённым, окутанным мрачной аурой лицом в памяти всплыли моменты, что случились до потери сознания.
— Едва не умер, но всё обошлось — едва спасли, и сейчас он в порядке.
Чон Са Ён рухнул в стул у кровати и тяжело вздохнул.
— Его вылечили прямо как вышли из врат. Если бы не «Афина», было бы совсем плохо и для тебя, и для Квон Чон Хана, и для Пак Гён Хо.
При произнесении имени Пак Гён Хо у меня в груди застрял тяжёлый комок.
— Гранатовые семечки, которые он съел на лестнице, расплавили внутренности. Если бы Ха Тхе Хон немного опоздал, у него бы тоже образовалась дыра в животе, но он успел вовремя.
Воспоминание о том, как Ха Тхе Хон ударил Пак Гён Хо всплыло перед глазами — тот поступок, по сути, спас ему жизнь.
— У Со Хёка тоже были сильные ожоги, но его вылечили, так что не переживай. Все ребята спят в других палатах после лечения.
Поток облегчения чуть смягчил напряжение в груди. Чон Са Ён внимательно посмотрел на меня и затем опустил взгляд; потом тихо заговорил.
— Ты был в наибольшей опасности.
В голосе Чон Са Ёна, прошептавшего это почти не слышно, явно слышалась тень упрёка.
— Квон Чон Хан тяжело ранен, но его жизнь вне опасности. Атака Азазель пробила плечо и бок; закрыть рану и восстановить ткань возможно.
Чон Са Ён поднял руку и прикрыл глаза. Его неустойчивое состояние заставило моё сердце сжаться.
— Тебя пронзило SS-ранговым клинком, и даже если вокруг будет хоть сто целителей, ты не так быстро поправишься… и я…
— Я никак не мог предположить, что случится такое. Если мое оружие в итоге убьёт тебя…
Я схватил лицо Чон Са Ёна, который пытался избежать моего взгляда, и принудительно встретился с ним глазами. В чёрных глазах, которые он до этого прикрывал рукой, плотно засели тревога и вина.
— Не фантазируй лишнего. Я не умер. Я жив, и мы с тобой разговариваем.
— Это была неизбежная ситуация.
Чон Са Ён сжал губы. Наморщив лоб, он отодвинулся от моих рук.
— Если бы мы чуть дольше выбирались из врат, или если бы даже одного целителя не хватило в ожидании, если бы ты хоть немного не выдержал…
— Если бы хоть одно из этого не случилось, ты бы не дождался нормального лечения и просто умер. Хан И Гёль, ты же сам знаешь.
— Чтобы убить Азазель и выбраться оттуда, это было лучшим вариантом.
Неужели бы я сам захотел поставить Квон Чон Хана щитом и взять в руки пистолет? В тот момент, когда Пак Гён Хо съел те гранулы, безопасного пути уже просто не было. С точки зрения сектантов, при обнаружении моей личности и способности вмешиваться я оказался главным приоритетом. Так что то, что на меня напали — в итоге моя ошибка и моя проблема. Я это понимаю.
«Что изменится, если теперь корить себя?»
В той ситуации нужно было выбирать наименее худшее. В результате Азазель умерла, и мы, хоть и раненые, сумели выбраться и получить лечение. Это не было прекрасным решением, но оно было лучшим из доступных. Чон Са Ён должен это понимать.
Понимаю, что он психологически потрясён, ведь я чуть не умер от его же оружия. Но в словах Чон Са Ёна было что-то большее. Я уже слышал подобные разговоры раньше и вновь ощутил холодок и смутное отторжение. Поэтому спросил, не выдержав:
— Чон Са Ён. Так что ты хочешь мне сказать?
— Даже если бы я умер, ты знаешь, что атаковать Азазель было необходимо. Так почему ты говоришь это так, словно…
Я не осмелился закончить фразу. Мне было страшно услышать ответ. Если он действительно имел в виду то, что я подумал — рана была бы слишком глубокой.
Воздух в палате сжался. В молчании Чон Са Ён отводит взгляд; он не стал отрицать.
— Ещё ночь. Лежи, отдохни, — сказал он и вышел из палатки, уходя, избегая разговора.
Я тихо выдохнул, глядя ему в спину. Никакого простого пути не было.
Я понимал его чувства: теперь, когда Азазель мертва, остались Самаэль и Кали, две опаснейшие фигуры. Если я — носитель вмешивающей способности — выбываю, у нас нет шансов. Понимая это, Чон Са Ён, должно быть, пугается ещё сильнее; особенно после того, как я чуть не погиб. Я тоже хотел бы поддаться его желанию и уступить, но сейчас это невозможно.
«Хотелось бы, чтобы он чуть больше мне доверял», — подумал я, горько улыбнувшись и поправив браслет на запястье. Красный камень блеснул в свете лампы.
Прости, Чон Са Ён. Я отступать не буду.
Я снова вспомнил винно-карие глаза Кали из сна Чон Са Ёна, от этого у меня по позвоночнику пробежал холодок.
Кали, наверное, пыталась убить меня через Азазель, чтобы Чон Са Ён пал в отчаяние и всё бросил. Увы для неё, этот план провалится.
Если я и умру то только после того, как защищу Чон Са Ёна и этот мир. Иного конца не будет. Я сам этого добьюсь.
Шурх. Звук шагов приблизился к моей кровати.
Подойдя ближе, собеседник медленно провёл рукой по моей щеке. Я делал вид, что сплю, рассчитывая момент, но быстро схватил эту руку.
Он, похоже, не ожидал, что я уже не сплю; не выпуская его руку, я сел и включил лампу на тумбочке. В тёплом жёлтом свете лицо собеседника оказалось в зоне видимости.
— …Не думал, что ты проснёшься.
Пак Гён Хо, застигнутый врасплох, отвел взгляд и неловко улыбнулся. В отличие от прежних раз, когда ему было всё равно, что я держу его руку, сейчас он выглядел неловко и, отпустив мою кисть, отступил — хотя я знал, что он не убежит.
— Ты проснулся раньше. Мастер Чон Са Ён заходил, но, похоже, не успел передать тебе.
— …Я был в палате с индивидуальным уходом и сразу пришёл сюда.
Ладно. Я проснулся вечером и говорил с Чон Са Ёном, а сейчас уже глубокая ночь — неудивительно, что я не слышал новостей. Пак Гён Хо сам был сильно ранен.
— Я полностью восстановился. Я слышал, что те гранулы разъедали твои внутренности. Ты как?
Его голос стал тише. Он пытался держать улыбку, но она стала натянутой; уголки губ едва удерживали её, глаза же выдавали усталость.
Он прикрыл лицо рукой, словно не желая показывать неподконтрольную эмоцию.
— Мне не стоило так легкомысленно есть их.
Пак Гён Хо, обычно бесстыдно уверенный, теперь шептал, измученный чувством вины.
— Я слишком… слишком легкомысленно к этому отнёсся.
Голос, полный вины, жалил сердце. Я неловко улыбнулся в ответ.
Я понимаю, зачем он извиняется и почему чувствует вину. Но, независимо от понимания, это не была лишь одна вина Пак Гён Хо.
— Это не твоя вина, — сказал я, стараясь скорее снять с него груз.
Учитывая характер Пак Гён Хо, он, вероятно, горел чувством ответственности за то, что поднял оружие в мою сторону; моё предположение подтвердилось.
— Ты же говорил, что я не объект защиты, а напарник в бою. То же самое и для меня.
— Наоборот, я должен извиняться. Мне следовало раньше распознать опасность тех гранул и применить вмешательство.
Гранатовые зернышки, которые съел Пак Гён Хо, скорее всего не поддались бы моей способности вмешательства до активации. Это уже рассуждение постфактум, но сожаление неизбежно тянулось за мной.
— Так что, пожалуйста, не переживай слишком сильно. Хоть и было опасно, в итоге всё обернулось хорошо… Руководитель? — я говорил это, надеясь хоть как-то утешить Пак Гён Хо, который внезапно оказался в ситуации, где он ранил товарища мечом. Но почувствовал, что в комнате воцарилась какая-то необычная атмосфера, и поднял взгляд.
Под большой рукой, закрывавшей его лицо, капля прозрачной влаги упала вниз. Только спустя некоторое время я понял, что это были слёзы Пак Гён Хо.
— Лучше уж чтобы пострадал я… — прошептал он.
— Ощущение, что я вот-вот… всё ещё так отчётливо… — он задыхался, всхлипывая. Я приподнялся с кровати, и на его словах остановился. — Мне отвратительно от мысли, что из-за моей самоуверенности пострадал кто-то другой.
Чем больше он говорил, тем сильнее лились слёзы.
Что с этим делать? Я совсем не ожидал, что Пак Гён Хо расплачется у меня на глазах, и не знал, как себя вести: вытирать слёзы? Молчать и ждать, пока он успокоится?
— Я… — смущённо начал я, затем протянул руку и очень осторожно прижал Пак Гён Хо к себе.
Он вздрогнул и тут же спрятал лицо в моём плече. Огромный и казавшийся мне прежде недостижимым, теперь Пак Гён Хо выглядел ребёнком.
«Я многое не знал о Пак Гён Хо… теперь узнаю» — подумал я. Для меня он был игривым и сдержанным. А на самом деле он ревновал так по-детски, плакал от тревоги и вины. Возможно, это естественно, но мне было неловко, что я этого раньше не замечал.
«Надо как-то утешить…» — думал я, стараясь придумать, как помочь. В этот момент Пак Гён Хо тихим, влажным голосом первым заговорил:
Теперь я понял, что он имеет в виду. Отозвался смехом, и напряжение немного спало.
— Нет, — слегка улыбнулся я, прижав лоб к его плечу. — В мире полно страшного, но ты не тот, кого мне стоит бояться.
Сейчас мне легко улыбаться и успокаивать Пак Гён Хо, но это был скорее счастливый случай, а не результат какой-то продуманной стратегии. Как и говорил Чон Са Ён: если бы мы медлили с выходом из врат или бы нам не хватило бы целителей, я бы не выжил. Мы едва успели. Эта мысль давила на сердце.
«Если бы я умер, то… что стало бы с Пак Гён Хо?» — пробежало у меня в голове. Я был безмерно рад, что жив и могу прижать Пак Гён Хо к себе и утешить его.
— Ты волнуешься? — пробубнил он, и в голосе сквозила усталость и облегчение одновременно.
Я почувствовал, как он расслабляется, и сам нечаянно рассмеялся в полголоса.
— Я так же переживаю о тебе, Руководитель. Боюсь, этот случай оставит у тебя травму.
Поняв это, Пак Гён Хо вздохнул с каким-то почти потерянным тоном и прошептал что-то похожее на жалобу.
— Я понимаю, почему у тебя такие мысли. Потому что я тоже… — я на мгновение замялся, а потом продолжил, — …поставил Квон Чон Хана перед собой щитом и убил Азазель. Это воспоминание, наверное, останется надолго. Каждый раз, глядя на Квон Чон Хана, оно будет первым, что придёт в голову.
— Но… всё в порядке. Я знаю, почему Квон Чон Хан закрыл меня собой. Так что, надеюсь, ты тоже перестанешь мучиться такими мыслями.
В этом я был абсолютно искренен.
Бояться Пак Гён Хо? Более глупой мысли в мире не придумаешь.
Похоже, мои слова дошли до него, Пак Гён Хо наконец поднял лицо.
— Уж больно неуклюже ты утешаешь.
Он улыбался, хотя уголки глаз всё ещё были красными, а ресницы мокрыми от недавних слёз. Но он улыбался и это было главным.
— Ну и чего ты тогда ворчишь? Настроение поднялось ведь даже от неумелого утешения. Так что хватит уже плакать.
— Я не плакал. Просто голову не поднимал — стыдно было.
Бросив привычную шутку, Пак Гён Хо тяжело вздохнул:
— Показал тебе какой я жалкий.
— Я же говорил уже: я старше тебя на год. Похоже, ты всё время забываешь.
«Правда, говорит…» — недовольно подумал я. Постоянно забывает и обращается со мной как с ребёнком. Всё из-за внешности Хан И Гёля.
— В любом случае, если успокоился — отпусти меня уже.
— Сам же первым обнял, а теперь такой бессердечный.
Ну и зачем дурачиться с таким лицом, после того как наплакался?
Я попытался оттолкнуть его руки, крепко сжимавшие мою талию, но он упёрся и не отпускал. Серьёзно, что он вытворяет?
Хотел было отрезать, что «вот еще», но, встретившись с его взглядом, замолчал.
Из-за того, что он чуть наклонился в мою сторону, я слишком отчётливо видел его чёрные глаза. В жёлтом свете лампы в них обнажённо отражались чувства, и сердце у меня сжалось.
Пак Гён Хо даже не пытался скрывать, а только снова настаивал. И тут же всплыло воспоминание о том сне, где мы с ним поцеловались. К лицу будто прилила горячая волна.
Как тут вообще отказать? Тем более после того, как я впервые увидел его слёзы.
— Если только… обнять… — после долгих колебаний я дал согласие.
И Пак Гён Хо обнял меня так же, как я его чуть раньше. Нет, скорее сам прижался ко мне, сильно наклонившись, чтобы снова уткнуться лбом в моё плечо. Он облегчённо вздохнул и тихо прошептал:
На душе стало тяжело по-другому. Раз он сказал «достаточно», то сегодня на этом всё и закончится…
В итоге, с запутанными мыслями, я тоже поднял руки и обнял Пак Гён Хо.
Едва рассвело, как члены команды нашли палату, где я отдыхал.
— Мин А Рин-ши! Ким У Джин! Лис!
Я с радостью распахнул руки, приветствуя Мин А Рин, Ким У Джина и Лиса. Мин А Рин, с заплаканным лицом, сразу бросилась ко мне и протянула руку.
— И Гёль-ши, тебе что, правда жить надоело?!
Вместо того чтобы обнять меня, как я ожидал, Мин А Рин неожиданно схватила меня за шиворот. Сила у неё была такая, что горло сдавило, и я, отчаянно мотая головой в знак капитуляции, поспешно стал оправдываться.
— В этот раз это действительно было смертельно опасно. Как можно быть таким безрассудным?
— Э-это… ситуация была без вывых… Кхек!
— Где это видано — безвыходная ситуация?!
— Хан И Гёль, я так сильно волновался за тебя…
Пока Мин А Рин с грозным взглядом отчитывала меня, рядом Ким У Джин жалобно заплакал. Даже Лис, явно раздражённый, громко завыл.
— Ты правда хочешь умереть? А? В этом всё дело?!
Когда в палату вошли остальные члены команды, они увидели, как Мин А Рин трясёт меня за шиворот, и каждый не удержался от комментария.
— Хм, его хорошенько отчитывают.
— Думаю, лучше не мешать и дать ему вдоволь выслушать нагоняй.
Да помогите вы хоть кто-нибудь, а не стойте и смотрите!
Чон Са Ён, Ха Тхе Хон, Квон Чон Хан, а вместе с ними и У Со Хёк с Пак Гён Хо, зашедшие следом, тоже лишь молча наблюдали, даже не думая вмешаться. От этого мне стало ещё обиднее.
— Во время лечения И Гёля я столько…!
Мин А Рин перешла к полному упрёков монологу, Ким У Джин и Лис причитали и ныли, остальные смотрели, как на представление. А ведь ещё десять минут назад я так хотел увидеть этих ребят...
Но теперь, всё так же схваченный за шиворот, я лишь горько сглатывал слёзы про себя.
— Хорошо, что вы очнулись невредимым, Талантливый Хан И Гёль.
На приветствие Хлои, которая, узнав новости, ехала всю ночь и только что добралась, я неловко улыбнулся и искренне поблагодарил.
— Благодаря поддержке гильдии «Афина» я остался жив. Я сильно обязан.
— Какая же это обязанность, это я вернула долг за прошлый раз.
Хлоя мягко улыбнулась, окинула нас взглядом и сказала:
— Эдди очень волновался. Надо скорее сообщить ему, что все в порядке.
— Лечебные предметы, подаренные Эдвардом, тоже сильно помогли.
— Это я тоже передам. Вы все только сегодня очнулись, у вас наверняка есть о чём поговорить. Общайтесь спокойно. А я пока проверю команду поддержки.
Хлоя тактично оставила нас одних. Убедившись, что в палате остались только члены команды, я задал вопрос, который мучил меня с того момента, как я очнулся.
— Что стало с вратами, в которые мы вошли?
— Снаружи они в порядке. Но подземный лабиринт, предположительно созданный Культом Праус, полностью обрушился, — ответил Ха Тхе Хон.
— Мертва. Тело исчезло вместе с рухнувшим лабиринтом.
От его слов меня охватило горькое чувство. Снова мы не смогли забрать тело последователя Культа Праус.
Азазель была ближайшим соратником Самаэля — даже мертвой она могла бы оказаться полезной.
Перед глазами всплыл образ Азазель, которую я увидел прямо перед тем, как потерял сознание: пуля в лоб, и она рухнула на землю.
То, что оружием в моей руке тогда оказался пистолет Ким У Джина, показалось какой-то судьбой. В конце концов, Азазель умерла от оружия того, кого она презирала.
Я перевёл взгляд на Ким У Джина, стоявшего рядом. Его глаза были устремлены только на меня. В этот момент я впервые почувствовал, что хорошо, что Азазель мертва.
— Раз Азазель убита, то остаются только двое.
Корни всех этих событий, самые главные фигуры. Если бы не Кали, Культ Праус вообще бы не возник. Если бы не Самаэль, он никогда бы так не разросся.
— Есть новости о Культе Праус?
— Пока нет, — покачал головой Чон Са Ён.
Позади него заговорил У Со Хёк:
— Мы связывались с Кореей около пяти часов назад, но информации не поступило.
И радоваться тут вроде нечему. Чтобы услышать хоть что-то о Культе Праус, нам оставалось ждать, когда грянет новая беда. Какая ирония.
— Мы не можем здесь задерживаться. Давайте как можно скорее вернёмся в Корею. Пусть все устали, едва толком успели отдохнуть, но это будет лучшим решением.
— Конечно. Но больше всего мы беспокоимся о тебе, И Гёль-ши.
Честно говоря, хотелось, чтобы они перестали волноваться. Но сказать это вслух было трудно — в этот раз я и правда едва не умер. Совесть покалывала.
— Тогда я переговорю с «Афиной» и выясню, как можно быстрее вернуться.
Было бы неплохо, если бы мы снова могли воспользоваться пространственным путём Ли Вэя, как при приезде в Америку… но вряд ли стоит просить его об одолжении второй раз.
Поручим возвращение У Со Хёку. Сейчас у меня была другая, куда более важная проблема.
— На самом деле, я хотел кое-что сказать…
Я только собрался с духом и открыл рот, как в этот момент Лис, сидевший у меня на руках, пронзительно завыл.
А в дальнем углу палаты собрались белые лучи, образовав овальный круг.
Из внезапно возникшего прохода повеяло знакомой энергией. Вскоре из завершившегося портала появился тот, кого мы и ожидали.
Элохим приходил к нам уже не раз, поэтому удивляться тут было нечему. На моё приветствие он шагнул внутрь и мягко улыбнулся.
— У меня есть новости, и, похоже, у тебя тоже есть вопросы ко мне.
Золотые глаза Элохима ярко засветились.
— Се Хён-а. Когда ты встретил Кали во сне Чон Са Ёна, я и Элаха тоже наблюдали за этой ситуацией.
От его слов в голове тут же зазвучал голос Кали, которого я слышал тогда, словно наваждение.
«Откажись. Не помогай. Это единственный способ, чтобы Чон Са Ён смог вырваться из ада и почувствовать облегчение.»
В груди кольнула боль. Я прогнал тяжёлые мысли и сосредоточился на словах Элохима.
— Чон Са Ён и сам понимает… Но то, что Кали напрямую показала себя — крайне редкий случай. Чем чаще она будет проявляться, тем больше информации мы сможем добыть.
— Значит, из того сна вы что-то узнали?
Элохим ненадолго задумался, словно упорядочивая мысли, а потом продолжил:
— Изменилась… это значит, она претерпела трансформацию? Или…
— Точнее сказать, её стало меньше. Мы с Элахой предполагаем, что Кали передала часть своей энергии человеку по имени Самаэль.
— Что?.. Она передала свою энергию Самаэлю? — ошеломлённо спросил я. — Но энергия способности и та, что принадлежит Кали или Элу, ведь совсем разная!
— Если спросить, возможно ли это в принципе… да, возможно, — кивнул Элохим. — Честно говоря, мы с Элахой были очень удивлены. Отдавать часть своей энергии человеку… мы никогда даже не рассматривали подобного.
Значит, Кали стала первой, кто поделился своей энергией с человеком. Я обернулся к Чон Са Ёну, тот слегка нахмурился и склонил голову.
— Что происходит с тем, кто принимает эту энергию?
— Его сила наверняка усиливается. Всё остальное нам ещё предстоит увидеть.
Элохим посмотрел прямо на меня.
— Се Хён-а, теперь разорвать власть Самаэля над разумом будет не так просто. Конечно, твоя способность вмешательства стала куда сильнее, чем раньше… но теперь тебе придётся противостоять Самаэлю, получившему силу Кали. Это будет тяжёлое бремя.
Отказываться я всё равно не мог. У Самаэля не осталось приспешников, и теперь он наверняка будет пытаться использовать нас через контроль разума.
В памяти всплыл Пак Гён Хо, который после плода граната набросился на меня. На сердце снова стало тяжело. Я должен был сделать всё, чтобы больше никто так не пострадал.
Улыбка Элохима была чуть печальной, словно он ожидал от меня именно такого ответа. Ведь кроме меня никто не мог противостоять Самаэлю в этом.
Но было и кое-что хуже: вероятность, что Самаэль получил и другие силы. С контролем разума я уже сталкивался и знал, как с ним бороться. Но если появится что-то новое — всё усложнится.
«Эл сказал, что сам не знает… значит, думать об этом до встречи с Самаэлем бессмысленно».
Доктор, Абель, Азазель — все уже были устранены. Остались только Самаэль и Кали, и ситуация становилась всё тяжелее. Вздохнув, я услышал, как Элохим окликнул меня.
— И ещё. Я прочитал твою мысль, что не покидает тебя с ночи.
Мои пальцы дёрнулись. По лицу Элохима я понял всё, даже без его слов.
— Ты ведь пробудил силу прямо перед смертью и так оказался здесь. Как я говорил раньше, переселиться в тело другого человека, перешагнув границу миров, — это было возможно лишь благодаря невероятной удаче.
— Поэтому, если время повернётся вспять, тебе уже не спастись. Если же твоя способность вмешательства сработает, ты сможешь снова войти в тело Хан И Гёля… но шанс на повторный успех ничтожно мал.
Я и ожидал этого, но услышать подтверждение из уст Элохима оказалось горько.
Леденящий холод коснулся кожи. Я поднял голову на голос Ха Тхе Хона. На лицах моих товарищей было видно смятение.
Впрочем, я и так собирался всё объяснить. Элохим явно потому и сказал это здесь, что все собрались вместе. Но когда момент настал, я уже не был уверен, что это верное решение.