"Кот бастует" 87-88 главы
Тгк переводчиков: https://t.me/seungmobl
Хотя за этим и последовал какой-то странный междометный выкрик, всё равно договорённость прошла гладко. Джастин, который выглядел так, будто переживает серьёзнейший внутренний конфликт, в конце концов ушёл за куклой.
Вскоре он вернулся с сейфом. Таким надёжным, что если уронить его с вершины замка, на нём и царапины не останется.
— Предок сказал, что он может проснуться и начать бузить. Подумал, что это будет самым действенным.
Действенным… да, пожалуй. Райс с кислым видом посмотрел на сейф. Что бы внутри ни происходило, он точно не пробьётся.
Трое людей и одна рыба сгрудились вокруг небольшого сейфа. Глаза Джастина, стоявшего впереди, всё ещё были полны тревоги. Он всё никак не мог отбросить желание остановить происходящее.
Райс упрямо кивнул. В итоге Джастин, совсем сникнув, принялся выполнять свою часть.
Он распахнул плотно запертую дверцу сейфа. Кто-то напрягся, кто-то приготовился, кто-то в страхе перехватил дыхание — и в тот момент, когда они заглянули внутрь…
Чёрная тень выстрелила наружу. Движение было таким быстрым, что казалось, будто воздух пронзили.
Но её путь заграждал Джастин. Существо, которое не так-то просто было даже глазами проследить, оказалось крепко зажатым в его хватке.
Из него хлынули звуки, столь странные, что их сложно было назвать человеческой речью.
— Я же говорил. Терпения у него — ноль.
Сефиут цокнул языком. И только тогда Райс смог разглядеть то, что зажал Джастин.
Кукла-картошка с кривыми чертами лица. Та самая, в которую он запечатал Эдлера. Только теперь — совершенно чёрная.
Предположение Сефиута оказалось верным. Запечатанный в кукле Эдлер обрёл некое подобие формы, и на его злую волю отозвалось проклятие Джастина.
То ли из-за последствий запечатывания, то ли из-за того, что он исчерпал все силы, но прежнего давления теперь не ощущалось.
Его недавняя попытка вырваться, похоже, была последней. Тело куклы бессильно обмякло.
Голос, просачивавшийся из куклы, был настолько слабым, будто вот-вот исчезнет. Но ненависть и злоба, заключённые в нём, были до жути ледяными.
— Ты… убил меня… и мою жену… Ты разрушил мою семью… кхх. Ты… всё, что было мне дорого, кх, кк, всё забрал…!
Хыхихик, ххыт, хыхыхы. Зловещий смех, перемежающийся тяжёлым хрипением. Кукла затряслась и пробормотала:
— Поэтому и ты… не должен быть счастлив… не должен…
Затем снова обмякла, затем судорожно затряслась. Порой бормотала что-то о том, что ей страшно холодно, будто в забытье.
Молча наблюдавший за этим Сефиут подвёл итог:
— Похоже, он под влиянием проклятия.
— То самое, что свернулось у тебя в теле. Злоба и ненависть, которые оно содержит, настолько сильны, что какой-нибудь злой дух, век-другой копящий силы, к нему бы даже приблизиться не смог. А этот вот — прямо перед ним. Неудивительно, что рассудок плывёт. Что ж, заслужил.
Он даже не считал Эдлера существом, достойным внимания. Сефиут лениво прищурился на Джастина.
— Есть что напоследок сказать?
Похоже, спрашивал исключительно из вежливости — всё же «родственник». Но был один, кто не мог это терпеть.
— Напоследок? На этот мусор даже слова тратить жалко! Всё, Джастин, дай я ему прямо сейчас рот заткну.
Он был так зол, что его сжатые кулаки дрожали.
Сам факт, что они дышат одним воздухом, уже был мерзок. Пока эта тварь несла бред, Райс хотел хотя бы прикрыть Джастину уши — и корил себя, что не сделал этого.
Он уже засучил рукава и шагнул вперёд, когда Джастин внезапно преградил путь.
Напор, с которым он только что был готов собственноручно вырвать кукле глотку, заметно спал. Раз Джастин хочет — возразить трудно.
Но тут же в душе Райса поднялось подозрение. Неужели он… собирается сказать что-то «хорошее»? Из уважения к «последним словам» родителя?
Голос звучал мягко. Голос Джастина — бесконечно тёплым и добрым.
— У меня появился дорогой человек.
— Благодаря этому я наконец понимаю, что такое счастье.
Со стороны — идеальные слова сына, обращённые к отцу, которого он больше не увидит. В нормальной семье отец бы с улыбкой закрыл глаза, радуясь счастью сына.
Но их отношения были испорчены настолько, что вернуть их было невозможно.
— Прошу, наблюдайте из ада за тем, как я проживу иначе, чем вы.
Иными словами Джастин откровенно доводил Эдлера до белого каления. Ты не смог, а я смогу.
«Браво-браво, да я бы сейчас хоть захлопал. Как я вообще посмел усомниться в Джастине.»
Эффект провокации был ошеломительным. Эдлер, который только что бессмысленно бормотал и вяло висел, взревел так, что мог бы соперничать с воплями призраков.
— Джастин, Джастин, Джастин! Проклятый Джастин! Проклинаю тебя! Пока моя душа окончательно не исчезнет, я тебя… кх—!!
Брык-брык. Он изо всех сил пытался корчить тело куклы и орать, но на этом всё и закончилось.
Раз уж Джастин сам его поддел, смысла терпеть дальнейший бред не оставалось.
Снова остановил. Пока Райс без стеснения хмурил брови, Джастин, крепко связывающий вырывающуюся картофельную куклу, достал откуда-то носовой платок.
— Руку поранишь, надо быть осторожнее.
На этот раз Райсу и сказать нечего стало. Внимательные движения, которыми он аккуратно обматывал его руку платком, были так щекотны, что словами не передать.
Тепло коснулось тыльной стороны ладони. Будто температура тела Джастина сквозь перчатки перешла к нему. Райс пару раз невольно провёл большим пальцем по этому месту.
«Да я и не ударил его сильно…»
Он специально полностью сбросил силу, чтобы ненароком не задеть Джастина. По сравнению с ударом кота это вообще ничто.
…Но ощущение заботы ему всё равно понравилось. Игнорируя учащённые удары сердца, Райс шагнул вперёд.
После этого он залепил кулаком по картофельной кукле, которая всё ещё тянулась к Джастину. Эдлер жалко смялся под ударом.
Дальше всё пошло гладко. Бессильную куклу он колотил как тесто.
На душе стало не просто легко — даже приятно. И прямо на глазах чёрный туман вокруг Эдлера начал рассеиваться.
Это был сигнал, что проклятие рассеивается. Райс воодушевился и ударил сильнее.
Единственным, кто смотрел на всё это с ужасом, был Сефиут. Будучи сам в теле куклы, он явно не в восторге от происходящего и спрятался за Кетиром.
Прошептав какое-то незнакомое имя, Эдлер исчез — словно погасшая свеча.
И кукла, лишённая души, стала крошиться. Быстро высохшая форма не смогла дольше удерживаться и рассыпалась в пепел.
Так, не оставив за собой ни малейшего следа, всё и закончилось.
Вот настолько бесславным был конец злого духа. Кетир, похоже, ощутив то же, нерешительно спросил:
По словам Сефиута, душа злого духа состоит лишь из злобы. Она вся была очищена его рукой. Душа без ядра не может существовать, так что Эдлер попросту исчез, даже не ушёл в загробный мир.
Если считать исчезновение души второй смертью, то получается, что он кого-то убил… но…
Особых угрызений совести не было. Кто-то должен был судить того за грехи при жизни и после смерти. Так получилось, что этим кем-то стал он.
Тем более тот сам себя обрёк, насильно пытаясь вселиться.
«И Джастин выглядит нормально.»
Главное — хозяин выглядел невероятно облегчённым. Словно сбросил ношу, которую долгие годы тащил.
Тягостное чувство отступило так же быстро, как и появилось. Частично из-за того, что Джастин, похоже, в порядке, но больше из-за…
Райс сурово распахнул глаза и подошёл к нему.
То ли его тронуло, что многолетняя злая связь наконец-то оборвалась? Джастин словно был не в себе и бессмысленно смотрел на Райса.
Он заметил приближение только когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки. Но было поздно.
Райс быстро схватил его за руку. Точнее, за перчатку.
Просунул пальцы внутрь плотно прилегающей кожаной перчатки. Джастин вздрогнул.
Но никому и в голову не пришло останавливать Райса. Пока Джастин стоял, оцепенев, он ловко сорвал перчатку.
Глухо шлёпнув на пол, чёрная кожаная перчатка исчезла из поля зрения.
И обнажилась голая рука Джастина.
Чистая рука без малейшего следа мерзких чёрных жил.
Кетир, который стоял в стороне, тоже медленно подошёл, раскрыв рот. Изменение было действительно поразительным.
А уж что чувствовал сам обладатель и говорить нечего. Джастин с задержкой опустил взгляд на свою руку и только моргал, будто не понимая, что произошло.
— Видишь? Рука чистая! Проклятие снято! Похоже, я был прав! Теперь можешь не носить перчатки, Джастин!
В голосе звенели одни восклицательные знаки, ноги подпрыгивали.
Даже образ кота, радостно скачущего по комнате, накладывался на него — настолько он был счастлив.
Раз уж проверил руку естественно становится любопытно, что там дальше; а раз уж проверил под рукавом — то и состояние лица тоже хочется узнать. Он едва сдерживался, чтобы немедленно своими глазами увидеть прогресс исцеления.
Рука, теребившая ладонь Джастина, медленно поползла выше, под рукав.
Райс настойчиво ощупывал кожу, скрытую под одеждой. Хотел лишь убедиться, не вздулись ли там чёрные жилы…
Кончики пальцев наткнулись на подозрительно твёрдое напряжение. Как будто человек изо всех сил сжал мышцы.
Райс удивлённо поднял голову и посмотрел на Джастина.
Тот опустил голову набок, будто избегая взгляда, а уши… уши полыхали ярко-красным. Честно говоря, если бы уши у него взорвались от жара — он бы поверил.
Только сейчас дошло. Его собственные действия могли быть… слегка неправильно поняты.
Райс застыл, не в силах ни продолжить, ни отдёрнуть руку.
Смотреть на явно смущённого Джастина оказалось настолько неловко, что сердце у Райса забилось как сумасшедшее.
«Почему… почему со мной такое творится?»
Иногда, стоя рядом с хозяином, тело переставало его слушаться. Сердце будто падало, уши начинало звенеть, пальцы покалывало без причины… Сейчас было именно так.
Несколько глубоких вдохов — ноль эффекта. В итоге Райс, позабыв о своём благом намерении внимательно осмотреть состояние хозяина, выбрал бегство.
Тело окутал свет, и вот уже вместо юноши маленький жёлтый кот плюхнулся на пол.
Из-под съехавшей одежды выглянула мордочка. Лапками он торопливо умывался — так он пытался хоть как-то стряхнуть с себя смущение.
Джастин всё трогал место, где касалась рука Райса — явно с оттенком досады. А уши… продолжали пылать.
Смотрели на это двое: один человек и одна кукла — и, конечно, все поняли.
Сефиут, наблюдавший за всей этой комедией, качал головой и яростно цокал языком.
Кетир же вовсе не скрывал выражения «я хочу смыться от сюда». Но кого это волновало? Начальник с котом давным-давно уплыли в собственный мирок.
Выявились слуги, которые годами воровали казну. Более того — граф Эверит, стоявший за всем этим, совершил побег из тюрьмы.
В процессе часть подземелья была разрушена, ранены несколько рыцарей и даже заключённые, что там сидели.
И всё это произошло за один день. Если бы в замке сохранялась идиллия — это было бы куда страннее.
Граф Эверит был вновь задержан Джастином и возвращён в темницу, но утверждал, что ничего не помнит — ни побега, ни битвы, ни того, как ранил рыцарей.
Учитывая, что боевых талантов у него не было ни на копейку, сама возможность его побега оставалась загадкой.
«Да это никогда и не раскроется.»
Кому придёт в голову подозревать, что душа бывшего герцога стала злым духом и подстрекала его? Память после одержимости и вправду исчезает, так что, возможно, сейчас Эверит сидит и сходит с ума от собственного бессилия.
Хотя тем, кому пришлось убирать последствия, было не до смеха — тот же Кетир, который с раннего утра бегал как ошпаренный.
«Говорил что-то про нехватку людей?»
Всех, кто был связан с Эверитом, уволили подчистую.
Яснее не скажешь. Насколько же глубоко граф успел пустить корни в герцогском доме. Похоже, беспорядок ещё долго будет оставаться нормой.
Никто из раненых рыцарей не пострадал настолько, чтобы возникла угроза жизни или тяжёлые последствия. Мелисса тоже поправлялась.
Услышав это, Райс не смог остаться спокойным.
Он принялся канючить Джастина отвести его к раненым.
Несмотря на занятость, Джастин согласился без колебаний. Быть на руках хозяина ему было уже не впервой… но почему-то сейчас он чувствовал себя смущённо.
Так они и пришли в лазарет. Голоса внутри оборвались, как только Джастин открыл дверь.
— Г-господин герцог?! Что привело вас… ах! П-простите!
Неожиданный приход главы дома заставил рыцарей побелеть как мел. Один даже попытался вскочить и тут же рухнул с кровати.
Джастин, как всегда равнодушный к формальностям, жестом остановил их попытки вытянуться по стойке «смирно».
Рыцари переглянулись: то ли быть тронутыми его вниманием, то ли бояться, что сейчас полетит гроза — было непонятно.
Джастин как человек сам по себе уже почти не вызывал у него неловкости.
Похоже, все его старания не были напрасны. Возможно, поэтому настроение улучшилось и хвост Райса сам собой начал вилять.
Когда он в облике кота, это была проблема. Стоило эмоциям чуть-чуть измениться — тело и хвост сами двигались, не спрашивая.
— Милота-то какая. Всё-таки он же божественный зверь.
— Теперь понятно, почему Мелисса от него без ума.
— А та кукла, что раньше была с ним, где?
Маленькое, пушистое, очаровательно кошачье тельце действительно обладало талантом разряжать атмосферу.
Очарованные хвостом люди начали между собой шептаться и восхищаться. И, кажется, забыли, что Джастин всё отлично слышит.
Хотя так было куда лучше, чем видеть, как они стоят скованные страхом.
И чуть в стороне стоял человек, ради которого Райс вообще упросил Джастина прийти.
Руки и ноги были крепко забинтованы. Говорили, что последствий не останется, но при виде этого трудно было успокоиться.
Он тихонько похлопал лапкой по руке Джастина, которая крепко удерживала его. Тот, немного помедлив, всё же опустил его на кровать…
Сверху раздался едва слышный всхлип. Райс остановился как вкопанный. Он поднял голову и, конечно же…
На глазах Мелиссы стояли слёзы, и зелёные зрачки дрожали.
Лапа, уже поднятая, чтобы шагнуть вперёд, зависла в воздухе и неловко теребила пустоту. Все остальные разговоры в палате тоже смолкли.
— Прост… простите… Простите меня, господин Райс…
Слова, наконец сорвавшиеся с её губ, были извинениями. За что?
— Я… я обещала, что в этот раз непременно вас защищу… — всхлип. — А сама снова рухнула первой… Из-за меня ваша прекрасная шерстка вся пострадала… Я — худшее ничтожество на свете…
Фраза про «прекрасную шерстку» немного смутила, но других упрёков не было. Он сам видел — Мелисса сделала всё, что могла.
Да, она не смогла держаться до конца, но хотя бы выиграла время.
Если бы не она, Сефи мог бы решиться сжечь себя куда раньше. Или Райс, измученный бегством от Эверита, не смог бы остановить это. Или он вообще оказался бы пойман Эдлером, захватившим тело графа.
Она лишь оказалась сметена силой, которой невозможно противостоять. Но именно она закрыла путь всем худшим вариантам и выполнила свой долг.
Поэтому всё было в порядке. Райс подбежал и двумя передними лапками похлопал Мелиссу по ноге. На одеяло осыпались жёлтые ворсинки.
Мелисса несколько секунд просто смотрела на это… а потом:
Разревелась в голос. Так громко, что плач звенел на всю лечебницу. По всему было видно — о присутствии Джастина она напрочь забыла.
А протянутая Райсом лапка уже давно была поймана. Похоже, она до сих пор жалела, что не успела толком помять его лапки до того, как ворвался Эверит.
Судя по всему, так она собиралась ощупать и подушечки, и всю шерсть вокруг — по одной волосинке…
Джастин спас Райса. И выглядел он при этом… странно раздражённым.
Мелисса лишь теперь осознала, что герцог стоит прямо перед ней. Лицо тут же побелело, и она вскочила с кровати.
— …Прошу прощения! Дважды не суметь защитить того, кого должна сопровождать… Это позор и моя вина! Я недостойна оставаться при господине Райсе…!
Пошатываясь, но всё же низко кланяясь, она продолжала самоуничижаться.
— Недостаток мастерства — факт.
Проблема была в том, что ответ давал именно Джастин. Человек, который просто не умеет приукрашивать слова, когда речь идёт не о Райсе!
Тон был холодным. От этих слов вздрогнула не только Мелисса, но и другие рыцари поблизости, которые до этого затаивали дыхание.
Он уже поднял лапу, чтобы постучать по его груди в знак протеста…
— Но произошедшее было испытанием, с которым вы не могли справиться.
Голос сверху прозвучал неожиданно спокойно. Он сделал маленькую паузу, словно давая напряжённым рыцарям перевести дух.
— Такие испытания нередко служат возможностью отточить сталь меча. Но не переусердствуйте. Сейчас важнее восстановиться, а тренировки подождут.
Закончил он наставлением. Суть проста: «не корите себя и займитесь здоровьем». Но рыцари смотрели так, будто сомневались, правильно ли поняли.
Переспросить они не успели. Джастин уже повернулся к выходу, не проявив желания продолжать разговор. Разумеется, прижимая Райса к груди.
Всю дорогу обратно Джастин молчал. И Райс довольно ясно понимал почему.
Впервые так много говорил с подчинёнными. Впервые давал советы. И теперь, несомненно, смущался.
Хорошее — оно и есть хорошее. Хвост Райса снова чуть дрогнул. Видеть, как он понемногу меняется, было удивительно приятно.