"Кот бастует" 79-81 главы
Тгк переводчиков: https://t.me/seungmobl
Следом за Мелиссой двое других тоже обнажили мечи. Если так пойдёт дальше, его быстро обезвредят и снова отправят в тюрьму.
Однако Райс никак не мог избавиться от напряжения. Даже с тремя клинками, направленными прямо на него, Эверит не выглядел испуганным. Его пугающе зловещая, неприятная аура заставляла Райса не сводить с него глаз.
Его раздражали эти движения, будто он что-то ищет. И догадаться было нетрудно.
Это кабинет Джастина. Если кто-то пришёл сюда искать нечто, то, логически, это должен быть он — Джастин Лауфе.
Но что это за наглая уверенность? У него больше нет ни власти, ни денег, ни слуг, которые поддерживали бы его.
И всё же Эверит вёл себя спокойно. Будто поимка его совершенно не волновала.
То самое гнетущее предчувствие, которое весь день царапало Райса, снова подняло голову. И когда их взгляды пересеклись…
Райс понял источник своего дурного предчувствия.
Глаза Эверита, которые должны были быть насыщенно-красными, были полностью залиты чёрным. Внутри блестящих зрачков копошилось трудноописуемое безумие.
Аномалию заметил не только Райс. В тот миг, когда Эверит выкрикнул «оно», называя Райса «тем», рыцарь рядом с Мелиссой бросился вперёд и ударил его рукоятью меча.
К счастью, удар был нанесён тыльной стороной клинка, поэтому крови не было. Следом рыцарь ловко обошёл Эверита и прижал его к полу. Эверит оказался распластан, как пришпиленная к доске лягушка.
— Граф Бармарк. Об этом инциденте мы доложим Его Светлости. А уж как вы выбрались из тюрьмы и как добрались сюда — это вы объясните лично.
Мелисса стояла над поверженным Эверитом, направив на него меч.
Когда тот не проявил ни малейшего движения, она посмотрела на третьего рыцаря и кивнула: зови подкрепление, нужно отвести Эверита обратно. Но…
Внезапный голос разрезал воздух. И ситуация стремительно вышла из-под контроля.
Хруст! Жуткий треск — и рыцарь, удерживавший Эверита, отлетел в сторону. Его кисть была вывернута под неестественным углом.
Неожиданная травма товарища остановила рыцаря, который уже собирался выйти из кабинета.
Эверит, стряхнув с себя удерживавшего его человека, вскочил на ноги и расхохотался. Криво поднявшийся уголок рта выглядел жутко.
— Ха-ха-ха! Если добраться до Джастина невозможно… значит, нужно забрать то, что дорого ему!
Теперь Мелисса больше не колебалась. Она была готова нанести удар даже ценой ранения цели.
К ней присоединились оба рыцаря — один, что уже почти ушёл, и другой, который справился со стрессом от ранения коллеги. Однако всё выглядело… странно.
Трое рыцарей против одного графа.
Судя по пухлым, мягким рукам графа Бармарка, у него вообще не было боевой подготовки. Он явно никогда не учился фехтованию.
Логически, между ними вообще не могло быть борьбы.
Но схватка оказалась неожиданно равной. Причина была предельно очевидной.
Каждое резкое движение Эверита сопровождалось тем, что мебель ломалась, пол трескался, а мечи гнулись. Его сила была неестественно мощной.
— Я так и знал. Он под властью призрака.
Под властью? Райс резко оглянулся на Сефиута. Его пухлые плавнички медленно колыхались — даже в такой ситуации он умудрялся отвлекаться на них.
Раз уж его всё равно приняли за фею, он, похоже, решил перестать притворяться безмолвной игрушкой. Он даже не пытался приглушить голос:
— В этом мире существует магия, но тех, кто способен её использовать, крайне мало. И уж точно невозможно так резко усилить силу.
Сефиут взглянул на него боком.
— Есть силы, чья природа неясна и которые не вписываются в рамки магии. Ты уже видел их пару раз, не так ли?
Ощущение чуждости пронеслось в голове. Райс мгновенно понял, к чему тот клонит.
Он видел похожее. Несколько раз. И исходило это от самого Сефиута.
Он иногда использовал непонятную силу, чтобы усыплять людей: Джастина, Кетира… и даже графа.
— Сильная привязанность к этому миру и злонамеренность часто заражают людей. Если тот, кого хотят «заразить», уже держит в себе похожие эмоции — всё становится проще.
Райс зажмурился, внутри будто жгло. Разрозненные мысли, как части паззла, наконец защёлкнулись на свои места.
Эверит под влиянием призрака. Он явно нацелен на Джастина. Чувствовалась отчётливая, плотная злоба.
Сценариев могло быть много, и прямых доказательств не было. Но с недавних пор Райса тревожила одна мысль и теперь он был уверен.
Именно он добрался до Эверита и подтолкнул его к этому. Похоже, Сефиут пришёл к тому же выводу.
Райс снова перевёл взгляд вперёд. Бой уже подходил к концу.
Он сделал шаг назад и продолжил наблюдать за движениями Эверита.
«Он совсем не боится быть раненным».
У него даже были раны от настоящего клинка, кровь капала крупными каплями. Но Эверит совсем не обращал внимания. Нет, казалось, он даже не осознаёт, что поранен.
Хотя он числится преступником, статус Эверита, ещё не вынесенное решение и множество запутанных обстоятельств не позволяли нанести ему смертельные травмы.
Но сам он внезапно проявлял непредсказуемую силу и даже сам подставлялся под клинок, так что подавить его становилось всё труднее.
Однако даже если Эверит внезапно обрёл храбрость и чудовищную мощь, если он не умеет этим распоряжаться — это всё впустую.
Одностороннее давление длилось недолго, стоило рыцарям адаптироваться к его силе и приспособиться, как перевес быстро перешёл к ним.
С болезненным стоном тело Эверита обмякло. Опасаясь, что он снова двинется, они ещё долго держали на нём направленные клинки, но, к счастью, теперь он точно был без сознания.
— Господин Райс, вы не ранены?
Мелисса наконец повернулась к Райсу, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Он не скрывал, что говорил, и потому её взгляд на мгновение зацепился за игрушку-рыбу, но в нём было куда больше облегчения.
В конце концов, именно она несколько раз удержала Эверита, который, не думая о собственных ранах, бросался прямо на Райса. Благодарить следовало её.
Но внутри Райса всё ещё клубилось беспочвенное, горячее беспокойство, и он не смог вымолвить ни слова.
— Слабый, глупый Эверит. Я исполню твоё желание.
К несчастью, это беспокойство оказалось не напрасным.
По ту сторону двери мелькнула синеватая тень. Райс, находившийся на взводе, тут же среагировал.
Но люди, не способные видеть мёртвых, не смогли понять предупреждение.
Сефиут, осознав, что ситуация принимает дурной оборот, попытался оттолкнуть рыцарей, но для них он был лишь странной феей или говорящей игрушкой.
Они не успели отреагировать на предупреждение, и в этот миг призрачный облик Эдлера Лауфе проник в тело Эверита.
Холодная, жуткая энергия взметнулась, расходясь от тела Эверита стремительными волнами. Глаза сами собой зажмурились.
— Чёрт. Мирно закончить уже не выйдет.
Перед глазами раскинулась ужасающая картина: изорванный пол и стены, Мелисса и двое рыцарей, рухнувшие, словно оборвавшиеся марионетки. Будто что-то с огромной физической силой пронеслось по комнате. Судя по тому, что Сефиут стоял перед ним, если бы не он — его ждала бы та же участь.
Пошатываясь, Эверит — лежавший среди остальных — медленно поднялся. Лицо его стало пугающе бесстрастным.
— Да. Я до тошноты насмотрелся на твоё лицо на портретах.
Вопреки ожиданию, что он сразу нападёт, Эверит — вернее, вселившийся в него Эдлер — спокойно вступил в разговор.
— Знаю, что тебя удерживает на этой земле твоя злоба. Но и ты ведь понимаешь: если без взаимного согласия ты вторгнешься в тело живого — твоей душе грозит исчезновение.
— Мне всё равно. Если только смогу отплатить за несправедливость и ненависть, что я испытал.
Между ними повисло удушающее напряжение. Райс не смел и дышать — лишь слушал.
А потому услышал каждое слово, каждую мерзость, которую произнёс Эдлер. И в тот же миг в нем вспыхнула яростная ненависть — слышать, как тот, кто мучил, ещё смеет говорить о несправедливости.
И, как подобает тому, кто задержался в мире из-за злобы, Эдлер тонко уловил его чувства.
Его губы перекосил кривой оскал.
— Думал, мой тупой младший всё испортил… но нет, так даже интереснее. Не ожидал, что у этого ничтожества тоже появится что-то дорогое.
Затем его второй уголок губ поднялся; глаза, полные ненависти, изогнулись в отвратительную, неестественную улыбку, будто растягиваясь всё сильнее и сильнее.
Это выражение стало столь жутким и нечеловеческим, что в нём уже не осталось ничего от живого человека.
— Что будет, если я тебя убью? Как он отреагирует? Возненавидит меня? Оплачет твою смерть? Или будет винить тебя, что оставил его одного? Ха-ха-ха! Нет, нет. Я ведь знаю ответ!
Эдлер раскинул руки и закричал:
— Его блуждающая ярость станет пожирать его самого. Ненависть будет разъедать его тело. Он будет проклинать меня, мёртвого, и задыхаться под тяжестью этого проклятия! Передававшееся по крови зло будет терзать после каждого его вдоха, пока не задушит ту мерзость, что он превратился! Он же в меня весь пошёл! И тогда, только тогда моё возмездие свершится!
Зрачки расширены, а в глазах стояла безумная радость. Он радовался предстоящим мучениям собственного ребёнка.
Можно ли вообще назвать это человеком? Казалось, что злость — тот самый клин, удерживающий Эдлера в мире живых, — испарила из него даже остатки человеческого.
Стоило этой коренной мысли заполнить голову, как по позвоночнику пробежал ледяной озноб.
По крику Сефиута, в одно мгновение толстая ладонь сомкнулась прямо перед мордой.
Райс взвился от испуга. Гибкое кошачье тело легко ушло от удара, но яростные попытки схватить его на этом не закончились.
Рука, не скрывающая намерения убить, обрушивалась без передышки.
Попытка броситься к двери и дёрнуть ручку — бесполезно. Попытка проскользнуть к окну — тоже. Будто у него были глаза даже на спине, Эдлер всякий раз рушил все пути отхода.
Он, напротив, получал от этой односторонней погони откровенное удовольствие. Похоже, ему пришлись по вкусу страх добычи.
Если бы кабинет был чуть меньше, если бы Райс бежал чуть медленнее, если бы он не был таким маленьким — его уже поймали бы. Эта мысль морозила загривок.
Сефиут пытался отвлечь Эдлера, но только несколько раз получил пинком. Следы пыли, оставшиеся на ткани, тревожно бросались в глаза.
В этот момент Сефиут, летевший с невиданной скоростью, прошептал у самого уха:
В голове вспыхнула лампочка. В суматохе он совершенно забыл: с их стороны тоже есть призрак.
Сила, природа которой неясна. Сефиут сам упоминал об этом. Но ответом стал твёрдый отказ:
— Нет. Это нельзя. Я же говорил: пока использовать не могу. Чтобы усыпить потомка, я выжал себя досуха. Тьфу, силён-то силён, но меры не знает… В общем, теперь я — просто одержимая кукла, умеющая летать и разговаривать.
Забравшись под стол, Райс крепко зажмурился. Что же тогда делать?
У Райса была хорошая интуиция, неплохая удача, а в кошачьем теле — отличная реакция. Уклоняться от грубых ударов Эдлера было не так уж трудно.
Но силы конечны. Концентрация таяла на глазах. Райс уставал.
«Он развлекается, потому что видит меня.»
Эдлер крушил кабинет в попытках поймать его. Возможно, кто-то услышит шум и откроет дверь. Или люди, ищущие Эверита, заглянут сюда.
Нет. Райс резко откинул эту мысль, юрко уклоняясь от удара по столу.
Может, Эдлер заранее позаботился, чтобы их не заметили. А значит, нельзя знать, когда помощь придёт.
Мысли метались, но голос Сефиута звучал удивительно спокойно:
— Я задержу его. А ты удерёшь отсюда и найдёшь моего потомка. Пока ты рядом с ним эта тварь даже сунуться не сможет.
Тон был настолько уверенным, что поневоле внушал доверие. Но стоило Райсу замешкаться, как резкий металлический звук заставил его обернуться.
— Похоже, перед исчезновением я слишком долго забавлялся. Безымянный духовный зверь, твоя вина одна: ты был рядом с моим сыном, следовал за ним, дарил ему счастье! У него нет права на это. Не может быть. Не должно быть. После того как он отнял мой мир… ххх. Хххх.
Ухмыльнувшись, Эдлер снова рассмеялся. Меч в его руке сверкнул холодным светом.
Чёрт. Только-только создалось ощущение, что он тянет время, а он уже решил взяться за оружие.
— Не бойся. Мне не по нраву мучить слабых. Я быстро перережу тебе глотку.
Голос был удивительно мягким и почти ласковым, в полном противоречии с мечом и жуткой аурой.
Но всего на мгновение. Следом Эдлер сорвался, словно обезумев:
— …Нет, нет! Так не пойдёт! Нужно содрать шкуру, срезать мясо слой за слоем, размозжить внутренности, выдрать глаза! Пусть он почувствует боль! Такую же, как я… нет, куда сильнее! Ах, почему я только сейчас до этого додумался!!
От этих слов кровь стыла в жилах, но сразу же прозвучала колкая реплика Сефиута:
— На это даже слушать не стоит. Ты ведь чувствуешь, да? Он уже не человек.
У Сефиута круглые, простецкие черты, но казалось, будто он насмешливо ухмыляется. И благодаря этому Райс сумел удержать рассыпающийся рассудок.
— Его злость — ещё при жизни, и даже после смерти — разъела его сущность и привела к безумию. Бесплотные особенно уязвимы… но это он сам выбрал.
Одновременно тело Сефиута поднялось выше. Он добавил, словно давая наказ:
— Райс, помни мои слова. Когда придёт момент — бегом к моему потомку. Он сможет защитить тебя. А ты, связанный с Джастином, тоже не подведёшь. Вы сможете поддержать друг друга.
Что-то было явно не так. И Райс почувствовал это инстинктивно.
Имя, которое кто-то произнёс, звучало необычайно тепло, и в последовавших словах тоже таилась ясная, ощутимая мягкость. Незамеченная прежде странность исподволь поднималась и словно хватала за щиколотку.
Почему он говорит так… будто больше не сможет оставаться рядом.
В тот момент раздался леденящий голос. В отличие от того, как он секунду назад кричал, обезумев от ярости, теперь голос был сух, как будто все эмоции испарились.
Тут же пальцы Эдлера болезненно сжались, запястье двинулось. Картина ложилась в глаза мучительно медленно.
Райс быстро пришёл к выводу. Разве можно так явно привлекать внимание того, кто замахивается мечом? Это было как чувство маленького ягнёнка перед голодным волком.
Если так пойдёт дальше, Сефиут будет разрублен надвое. Нужно рвануть со всех сил, схватить и унести прочь. Всё остальное — потом.
Когда он уже собирался оттолкнуться задними лапами и прыгнуть, над головой гулко упал насмешливый, полупечальный голос.
— Теперь-то понял. Проклятие, опутавшее моих потомков, было не одним.
Дыхание перехватило, мир постепенно темнел. Словно солнце скрылось за облаками, накрыв всё тенью.
— Я считал, что давно обернувшиеся в белые кости мне, мёртвому, нельзя вмешиваться в распри живых… но ты такой же мертвец, как и я.
— И всё же, в отличие от меня, ты удивительно неуч. Прожив столько лет, пора бы уже сообразить. Если проклинаешь кого-то и желаешь ему несчастья, будь готов, что эта злоба вернётся к тебе и разрушит тебя же. С сегодняшнего дня ты понесёшь расплату за всё, что творил.
Неизвестная сила, исходившая от Сефиута, постепенно пожирала окружающий свет.
И вдруг, в одно мгновение, зрение перевернулось.
Меньше, чем моргнуть успеешь — от тела Сефиута, поднятого в воздух, начали расходиться чёрные сгустки.
Они были похожи и на волны, стремящиеся жадно поглотить всё вокруг, и на пламя, пожирающее даже собственное тело.
Эдлер, который и так реагировал болезненно остро, теперь заметно затрясся всем телом.
С закатившимися глазами, корчась от боли, он не мог двинуться ни на сантиметр, будто его конечности сковали тяжёлые оковы.
Даже если он откроет дверь прямо сейчас — Эдлер, полностью обездвиженный, никак не сможет его схватить. Дорогу он помнил, значит, снова добежит до зала заседаний и встретит Джастина.
Надо лишь привести его обратно. Охранников вылечат, Эверит снова окажется в тюрьме с более тяжкими обвинениями, Эдлер лишится контроля над телом и исчезнет, а Сефиут…
Райс невольно напряг передние лапы.
Внезапное беспокойство — точь-в-точь то самое, когда ему впервые подумалось, что случится что-то плохое. Он снова ощутил это нутром.
Он на мгновение всмотрелся в память. Он ведь уже сталкивался с похожей силой.
— Герой, говорите… а теперь — чума?
Всплыл поглощённый яростью голос.
Отголосок той силы — словно часть проклятия, что носит Джастин. Леденящий, непомерно тяжёлый.
А сейчас всё только усилилось. Может, потому что он обрёл форму, натянув на себя оболочку куклы, холодок стал куда явственнее и тянул лапы вниз.
Неприятный, но чёткий инстинкт вновь резанул сознание.
Если он продолжит, Сефиут исчезнет у него на глазах.
Та забавная летающая говорящая кукла, которую люди кратко принимали за фею, снова обратится обычным тряпичным комком.
Такого будущего нельзя допустить. Как только Райс привязался к нему — исход стал неизбежным.
К счастью, в голову пришла отличная идея.
«Только бы всё это кончилось. Я сразу отправлю тебя в прачечную».
С совершенно спокойным видом, имея в планах чью-то мучительную участь, он рванулся вперёд. Не к Сефиуту, а к игрушечному ящику в углу кабинета.
Паф! Он резким движением распахнул крышку и зубами вцепился в вещь, лежавшую сверху.
Инструмент в зубах, значит, пора действовать. Вернувшись на место, Райс оттолкнулся и прыгнул вверх.
Бах! Он не колеблясь взмахнул передней лапой.
Он не выпускал когти, но ударил изо всех сил, да ещё внезапно — Сефиут даже не успел опомниться и с нелепой лёгкостью отлетел в сторону.
Брошенная на пол рыбка, наконец вдоволь покатавшись по земле, задрожала всем телом.
Его внезапно оглушили по затылку, и это, наверное, и правда было как гром среди ясного неба. Но у Райса не было ни времени его уговаривать, ни объяснять, что происходит.
Сила Сефиута, до конца не рассеявшаяся в воздухе, ещё удерживала Эдлера, но вот-вот должна была исчезнуть.
Он обязан был попробовать всё, что можно, пока не стало поздно. Схватив заранее приготовленную игрушку, Райс поспешил к Эдлеру.
«Надо сделать так же, как в прошлый раз.»
Он уже однажды провернул это. Результат прямо сейчас катался по полу у него за спиной и стонал от боли.
Шлёп. Прямо к его лапам упала большая игрушка — корявая, нелепая, толстая и до крайности глупо выглядящая.
Именно в неё он собирался заточить Эдлера.
Райс прищурился, оценивая противника. Уловив неладное, Эдлер, что обычно растягивал гротескную улыбку, заметно дрогнул губами. Словно готовясь к серьёзной операции, Райс поднял переднюю лапу и остро выставил когти.
Он изо всех сил полоснул по противнику. Когти лишь порвали кожу, отчего стало слегка мерзко, но — вот оно! — нужная энергия едва заметно дрогнула. Уперевшись лапами, Райс выдернул её наружу, как будто выдёргивал репу.
Треск. На мгновение голос разделился надвое.
Но только на миг. Почувствовав угрозу, Эдлер изо всех сил начал сопротивляться и силы в лапах Райса начали уходить.
Если так пойдёт дальше, он не то что не вытащит душу из тела Эверита — он даже не удержит то, что уже ухватил. А после одного провала Эдлер точно спрячется глубже, и достать его будет почти невозможно.
Ожидаемый итог. Даже сцепившись с Сефиутом, он понимал, что ему не хватает сил. О каком превосходстве над Эдлером могла идти речь?
Райс собрался. Раз уж он заранее всё для себя решил, то и выбор был лёгким. Стоило лишь представить, как пушистые лапы превращаются в гладкие человеческие руки…
Что-то белое, похожее на комок света, прилетело в него. Райс, стоявший прямо перед Эдлером да к тому же полностью сосредоточенный на превращении, оказался совершенно беззащитен и пропустил удар.
Перед глазами побелело, тело стало стремительно расти. Райс моргнул, охваченный растерянностью от резко поднявшейся высоты взгляда.
Он был уверен, что пропустил удар. Но почему не больно? Ничего не повреждено. Нигде не ломит.
Где-то рядом что-то треснуло. Стоило ему повернуть голову — ошейник сорвался и упал на пол.
Если из кота он превратился в человека, ошейник никак не мог остаться целым. Будь времени больше — он бы снял его сам, но сейчас было не до того.
Он ожидал, что ошейник порвётся… но вот проблема была в серебряном колокольчике.
Разбитый надвое, словно от сильного удара, он издал тихий звук, и из него вырвалась красноватая энергия. Витая вокруг, она тут же — фьюх — погасла, словно затухшая свеча.
Это бросилось в глаза. Но думать об этом, о природе белого света или о сломанном колокольчике было некогда.
— Х-ха, хх… наконец-то, кх, понял. Ты…
— …ты не духовный зверь. Ты зверо-человек!
Эдлер полностью освободился от силы, что оставил Сефиут.
Хорошая новость была в том, что меч он выронил, когда Сефиут его подавил. И хоть Эдлер всё ещё изо всех сил пытался сохранить контроль, он всё ещё не мог нормально управлять телом Эверита.
Но злоба, выкованная веками, по-прежнему была жива — грубая и острая, как ржавый нож. Воздух наполняла колючая чуждая сила, совсем не похожая на ту, что исходила от Сефиута.
Эдлер с усилием дёрнул застывшими мышцами лица и взревел:
— Я раз за разом раздавлю тебя, вырву тебе дыхание,
— А потом отрежу голову и выставлю её напоказ,
— И вот тогда наконец исполнится моё вечное желание… страсть… молитва…!
Два голоса, слившиеся и расколотые одновременно, обрушили на него проклятия:
— Умри, умри, умри, умри, умри!
— Умри, умри, умри, умри, умри!
Это было даже не одержимость — чистое безумие.
Эдлер всё же заставил тело двинуться.
Жёсткие пальцы схватили его запястье. Такую силу не могли выдержать даже рыцари — боль была такой, что в глазах потемнело, и аж слёзы брызнули.
Но он не отдёрнул руку. Не мог отдёрнуть. Если он даст себе хоть секунду отдыха хрупкое равновесие рухнет.
Как и подобает потомку племени Мё — кошачьих зверо-людей, чьё прикосновение прогоняет зло и скверну, — каждый раз, когда рука Райса касалась Эдлера, его мрачная энергия отступала.
Но и силы Райса таяли в ту же секунду.
Вторая попытка привязать душу к игрушке.
«Ещё немного… ещё чуть-чуть…!»
Казалось, что если продержаться совсем немного дольше, если приложить чуть больше сил — можно будет переломить ситуацию. По щекам ручьями катились слёзы.
Он соскребал остатки своей силы до самого дна. Где-то на грани слышалось, как Сефи что-то кричит, но разобрать было невозможно. Когда кожа похолодела, а мир завертелся перед глазами, внезапно напор Эдлера резко ослаб.
Раздался вопль. Но это был не Эдлер — это был Эверит. Его зрачки, полностью почерневшие, с хрустом вывернулись обратно.
И вместе с этим хрупкое равновесие рухнуло. Душа Эдлера начала постепенно выходить из тела Эверита.
— Э… эта энергия… Почему уже! Почему!!
Силуэт дрожал, голос скакал, теряя устойчивость. И в нём, едва различимой ноткой, чувствовалась эмоция.
— Нет… нет, я… Я ещё… Я ничего даже не успел… Нет, нет, нет, нет! Почему всегда ты…!!!
И как раз в тот миг, когда непонятное отчаяние обрушивалось на него, словно ливень, наглухо закрытая дверь кабинета внезапно с грохотом распахнулась.
И без того замедленное время вдруг потекло ещё вязче. Райс, заставляя непослушные глаза двигаться, взглянул в раскрывшийся проём.
И встретился взглядом с тем, кто там стоял. Ярко-красный, почти светящийся взгляд словно прожёг в нем невероятно чёткий отпечаток.
Сильнейшая боль, на нуле лежащая выносливость, напряжение, сжимавшее горло. Голова была в таком хаосе, что толком не работала. Он не успел вовремя осознать происходящее.
А осознал — когда Джастин уже обнажал меч.
Меч взмахнул. Райс заставил себя думать хотя бы немного.
В замок проник неизвестный человек в смутное время, а рядом — преступник-дядя. Оба заслуживают удара.
Кому предназначался взмах, было очевидно. Он зажмурился, ожидая боли.
Но вместо этого послышался лёгкий звук рассечения.
…Но боли так и не последовало. Стоило ему открыть глаза, как что-то тяжёлое упало на пол.
Он машинально повернул голову и увидел толстую человеческую руку. Лишь через секунду дошло: это рука Эверита, та самая, что мёртвой хваткой держала его запястье.
Несмотря на тысячи вопросов, переполнявших голову, Райс действовал механически.
Потрясённый и лишившийся руки Эдлер больше не мог сопротивляться. Его душа, терявшая хватку, окончательно выскользнула.
Не колеблясь, Райс втолкнул её в игрушку. Та жадно проглотила душу и с тихим стуком покатилась по полу.
Он тяжело перевёл дыхание. Эдлер был благополучно запечатан, но ещё оставалось разбираться с последствиями. Например… с Джастином, который стоял прямо перед ним.
С трудом распахнув мутнеющие глаза, он пришёл к выводу: поздно, но нужно хотя бы сейчас вернуть себе облик кота. Лучше так, чем быть принятым за преступника и схваченным.
Но тело не слушалось. И без того измождённое состояние стало ещё хуже. Мир раздваивался и плыл, и сколько бы он ни моргал зрение не прояснялось.
Он понял, что дрожит не мир, а он сам. И понял это лишь тогда, когда на кожу легло тёплое прикосновение. Незаметно Райса укутали в плотное одеяло.
Он поднял голову, не веря, и неуверенно позвал его по имени. Их взгляды вновь встретились.
И только тогда Райс понял. Как камень, обрушившийся на голову.
Если бы Сефи услышал его мысли, наверняка посмотрел бы с укором: «Ты только сейчас понял?»
Но трещащее тело и мутнеющая голова не могли выдержать большего. Последняя тонкая нить сознания перехлестнулась и оборвалась.
В темноту, расползающуюся по зрению, проник нежный голос. Голос, который он когда-то уже слышал.
— Тебе, кто увянет, тоскуя по прошлому ■, я дарую ■■.