"Я не хочу этого перевоплощения" 429-430 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!
Серебристо-серые глаза, устремлённые на Квона Се Хёна, были до дрожи холодны. Он сразу понял: в этих глазах нет ни тени сомнения, ни малейшего шанса на пощаду.
Холодный пот проступил на висках, пальцы, сжимавшие пистолет, задрожали сильнее.
Пистолет обжигал ладонь своей леденящей поверхностью.
Стоя перед бандитами, Квон медленно поднял руки и направил чёрный ствол в лоб ближайшему из них. Палец, лежащий на спусковом крючке, едва заметно дрожал.
Тот, кто стоял перед ним, уловил его колебание и, залитый кровью, вдруг заговорил — отчаянно, захлёбываясь.
— Прошу, не убивай! Я… я тоже просто выполнял приказ! Меня заставили этим заниматься!
Квон Се Хён в ужасе поморщился.
Впервые в жизни кто-то умолял его о жизни, и он не знал, как реагировать. Увидев в его растерянности искру надежды, мужчина закричал ещё громче, почти захлёбываясь от отчаяния.
— Это не моя вина, что я здесь! Чёрт, если я так сдохну, это будет просто собачья смерть…! Слышишь?!
— Зачем убивать, ведь можно просто…!
Один начал кричать и за ним заголосили остальные. Мужчины, вдвое старше него, залитые кровью, униженно молили о пощаде. Квон, не выдержав, отступил на шаг.
Мысли путались. Он знал, что должен стрелять — так приказал Ю Си Хёк, — но тело не слушалось.
Палец, висевший на спуске, бессильно опустился. Ствол дрожал, теряя цель. Капля пота скатилась с виска, ударилась о подбородок и в тот момент раздался низкий голос.
Ю Си Хёк говорил тише, чем прежде, но в этом тоне не осталось ни капли терпения. От звука его голоса сердце у Квона болезненно сжалось.
Лицо юноши исказилось — вот-вот сорвутся слёзы. Перед глазами те, кого он должен был убить. Позади человек, от которого зависела его жизнь.
Он понимал: если не выстрелит, то погибнет не тот, кто стоит на коленях, а он сам. Это было испытание. И всё же… палец не поднимался.
Пистолет дрожал всё заметнее. И в конце концов Квон Се Хён опустил руку.
Ю Си Хёк коротко выдохнул и усмехнулся — глухо, с недоверием, будто от полного бессилия. В уголках губ зажатой сигареты мелькнуло раздражение.
Выругавшись, он бросил окурок и шагнул вперёд.
— Пр-простите…! — выдохнул Се Хён, но не успел договорить.
Одним движением Ю Си Хёк выхватил у него пистолет и с силой ударил рукояткой по лицу. От мощного удара Се Хён упал. Щека, рассечённая по краю оружием, покрылась кровью.
Ю Си Хёк остановился перед ним, направив пистолет прямо в его лоб. Се Хён поднял взгляд и дыхание перехватило.
Он казался огромным, чудовищно давящим, словно из-за одного его присутствия воздух стал вязким. Се Хён не мог ни моргнуть, ни выдохнуть.
Затем дуло медленно сместилось. Пистолет, нацеленный на него, повернулся в сторону — туда, где на коленях стоял один из бандитов.
Осознав происходящее слишком поздно, противник с ужасом поднял голову и в ту же секунду громыхнул выстрел, словно удар грома.
Паф! — вместе с чудовищным звуком, будто что-то лопнуло, из головы мужчины хлынула алая кровь. Горячие капли брызнули во все стороны, залив лицо Квона Се Хёна.
Выстрелы и крики звучали один за другим, без пауз. Ю Си Хёк не отводил взгляда от Квона, пока все враги не рухнули, безжизненно оседая в кровь.
Квон Се Хён тоже не мог отвести глаз.
Когда место бойни было наконец очищено, по приказу Ю Си Хёка Квон Се Хёна силой затащили в подвал и бросили там.
Пока его тащили он подвернул ногу — щиколотка опухла, но тяжёлая железная дверь больше не открывалась.
Она распахнулась лишь через двое суток, на третью ночь. За это время Квон пил только воду и почти не мог стоять на ногах. Его выволокли силой. Шаги были тяжёлыми, спотыкающимися.
И всё же Квон не чувствовал сожаления о своём выборе. Эти люди были теми, кто давно раздражал Ю Си Хёка. Он понимал: если бы они не напали первыми, напали бы они.
Но разве это оправдание для убийства?
Он знал, что день, когда ему прикажут стрелять, однажды настанет. Даже готовился к этому… но к убийству нельзя «привыкнуть». После всего, что он пережил в детстве, Квон не мог снова поднять руку на человека.
Он хотел заслужить признание Ю Си Хёка, но не таким способом. И он не мог принять тот факт, что тот использует человеческие жизни ради очередного «испытания».
Квона поставили на колени перед Ю Си Хёком, сидевшим в кресле. Он пытался не стонать от боли, когда опухшая лодыжка касалась пола, и медленно поднял голову.
Ю Си Хёк, подперев подбородок, глядел не на него — только щёлкал крышкой зажигалки «Zippo».
Звук повторялся снова и снова, заполняя тишину.
Квон Се Хён, стиснув зубы, опустил взгляд. Что сказать? Как себя вести? Эти три дня в темноте он крутил один и тот же вопрос.
Он понимал, что должен просить прощения, умолять — хотя бы ради того, чтобы смягчить его гнев.
Но не мог. Ни разум, ни тело не позволяли унизиться. Даже сейчас, стоя перед ним, он не мог заставить себя склонить голову.
Тишина становилась тяжелее с каждой секундой. Только звуки зажигалки разрывали воздух.
«Что теперь?» — думал он, отчаянно удерживая равновесие.
Три дня без еды и сна и он еле держался на ногах.
— Господин, его привели, — проговорил кто-то.
Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец один из подчинённых подошёл к Ю Си Хёку.
Одновременно распахнулась дверь, ведущая наружу, и внутрь, так же волоком, втащили ещё одного человека.
— Отпустите! Зачем… за что вы…!
У Квона внутри всё похолодело. Плохое предчувствие обдало с головы до ног.
Подручный грубо швырнул сопротивляющегося Пак Сок Чжэ на пол. Тот ударился плечом, застонал, а Ю Си Хёк тем временем убрал зажигалку во внутренний карман и достал другое.
Тот самый, что стал причиной всех бед. Квон Се Хён сглотнул, во рту пересохло.
Ю Си Хёк, покрутив оружие в руке, опёрся подбородком на ладонь и ровным, безжизненным голосом приказал:
Несколько подчинённых, стоявших поодаль, шагнули вперёд, за их шагами по бетону прозвучал ритмичный стук каблуков. Плечи Квона напряглись.
— А-а-а! — раздался резкий крик.
Вопреки ожиданиям Квон Се Хёна цель подручных оказалась не он, а Пак Сок Чжэ. Его безжалостно били в голень, он завыл от боли.
— Подождите… постойте! Прекратите! — в ужасе от того, что избиение направлено не на него, а на Пака, Квон Се Хён вскочил, пытаясь вмешаться, но один из подручных перегородил ему путь.
Силой прижав к полу, его повалили на землю; он отчаянно дергался, но истощённое тело не слушалось. С каждой минутой вместо криков всё чаще звучали хриплые всхлипы и захлёбывающиеся стоны, на полу расползались кровяные брызги. Если с Паком что-то серьёзно случится, если он получит тяжёлую травму или инвалидность… Эти мысли сжимали сердце Квон Се Хёна.
Он не выдержал и, сломленный, проговорил:
— Почему… почему вы так с Сок Чже? Я ведь… я виноват!
Но Ю Си Хёк не отвечал и даже не взглянул в его сторону; его лицо по-прежнему выражало лишь скуку.
Пак Сок Чже, весь в крови, хрипел и задыхался. Он был младше Квона на три года — всего пятнадцать. Мысль, что его необдуманный протест привёл к такому, была невыносима.
Взгляд Пак Со Чже, полный ненависти и упрёков, давил на сердце Квона. Он с силой зажмурился.
Момент колебания был недолог. В холодном поту Квон произнёс:
— Больше никогда… больше не посмею ослушаться приказа.
Ю Си Хёк не отвёл взгляда от пистолета в руке.
«…что будет, если он здесь умрёт?» — страх все вздымался, и Квон Се Хён снова стал умолять, отчаянно и хрипло:
— Я виноват, господин… я очень виноват… Я больше так не буду. Пожалуйста…
Ю Си Хёк, до этого безучастно наблюдавший, как Квон Се Хён, склонившись к самому полу, умоляет о прощении, наконец заговорил:
— Говоришь, больше не ослушаешься приказов?
Ю Си Хёк лениво усмехнулся и бросил пистолет. Тот с сухим звуком упал перед Квоном, блеснув под холодным светом лампы.
Медленно поднявшись, Квон протянул правую руку и сжал пистолет.
— Стреляй, — произнёс Ю Си Хёк, наблюдая с ленивым интересом.
Он взглядом указал на лежавшего перед ними Пак Сок Чжэ. Квон Се Хёна пронзил холод — будто кровь вытекла из тела. Пак, весь в крови, был без сознания и не реагировал на голос Ю Си Хёка.
Рука Квон Се Хёна, сжимавшая оружие, дрожала так сильно, что это невозможно было скрыть.
— Ты ведь сказал, что больше не ослушаешься, верно? — губы Ю Си Хёка растянулись в улыбке, когда он, опершись подбородком на руку, стал ждать его выбора.
Квон, глядя в пол, медленно поднял руку. Дуло пистолета направилось на Пака. Холодный пот пропитал одежду, тело тряслось, будто пистолет вот-вот выпадет из ослабевших пальцев.
«Соберись…» — мысленно повторял он.
Сознание мутнело, тело едва держалось после трёх дней без еды, но Квон Се Хён прикусил язык и заставил себя сосредоточиться. Шанс был только один. Он прицелился и Ю Си Хёк, заметив, куда направлено дуло, улыбнулся.
Гулкий звук ударил по ушам. Из руки Пака, куда попала пуля, брызнула кровь и стекла на пол.
— Ха… ха… — Квон Се Хён шумно выдохнул, наконец позволяя себе дышать. Он попал точно в руку — единственное место, где рана не будет смертельной. Рука с пистолетом бессильно опустилась.
— Башка у тебя, гляжу, работает, — усмехнулся Ю Си Хёк.
Квон едва стоял, дыхание сбивалось. Это был первый раз, когда он стрелял одной рукой и в таком состоянии он всё-таки попал. Но вместе с осознанием пришла страшная усталость.
— Ну, на сегодня хватит. Отведите его и приведите в порядок, — приказал Ю Си Хёк, бросив на Квон Се Хёна удовлетворённый взгляд.
Подручные подошли и, схватив Пак Сок Чже, потащили его прочь. За его телом тянулась алая линия крови, пока они не скрылись за дверью.
Он всё ещё тупо смотрел в сторону двери, где исчез Пак, но, услышав зов, поднялся на колени и подполз к Ю Си Хёку.
Тот задержал взгляд на его побледневшем лице и тихо сказал:
— Зачем ты всё время пытаешься думать сам? Ведь если просто слушаешься меня — жить куда легче. Правда?
Ю Си Хёк протянул руку и схватил Квон Се Хёна за подбородок.
Всего за несколько дней голодовки Квон Се Хён заметно осунулся — острые скулы, поблёкшая кожа. Но Ю Си Хёку это, похоже, даже нравилось.
— Если я скажу — ползи, значит, поползёшь. Если скажу — лижи, значит, лижи. В этом и есть смысл твоего существования.
Холодный взгляд, в котором не было и тени признания его как личности, и привычная, само собой разумеющаяся требовательность к покорности больно пронзили грудь Квон Се Хёна.
Он удивился этому чувству. Только теперь понял, что в нём всё ещё оставалось что-то живое, способное испытывать боль и разочарование из-за Ю Си Хёка.
Но у него не осталось сил это выражать. Сейчас он просто хотел, чтобы всё закончилось.
Рука, скользнув с его щеки вверх, легла на голову и резко надавила. Не сопротивляясь, Квон склонился и высунув язык, лизнул чёрный носок туфли перед собой.
Полное, безоговорочное подчинение.
После этого случая Ю Си Хёк стал намеренно брать Квон Се Хёна с собой на все дела — даже на те, где его присутствие было совершенно не нужно. Он постоянно давал ему приказы, всё более жестокие и унизительные.
Сначала заставлял драться и убивать, но со временем всё превращалось в испытания, словно он хотел проверить, насколько далеко тот сможет зайти, прежде чем окончательно сломается.
И каждый раз, когда ситуация заходила слишком далеко, когда Квон Се Хён был на грани смерти, Ю Си Хёк вмешивался и спасал его.
Однако больше всего Квон Се Хёна мучило не это. Боль приносило то, что именно тот, кто разрушил его жизнь, снова и снова протягивал руку, вытаскивая его из ада.
«Если бы он просто оставил меня умирать, не вмешиваясь…» — Квон, глядя, как перевязывают раненого Ю Си Хёка, сжимал грудь, чувствуя тошноту. — «Было бы легче».
Чем дольше он жил рядом с ним, тем глубже вяз в этом болоте. Может быть, уже слишком поздно выбираться.
Его жизнь сломал Ю Си Хёк. Но и жить, вопреки всему, заставлял тоже он. От этой мысли Се Хён опустил голову, запутавшись в собственных чувствах.
— Я не знаю, — прошептал он. — Правда ли, что это он сделал со мной всё это? Может, если бы я тогда его не встретил… всё было бы даже хуже.
Он не знал, где правда. Лоб покрывался холодным потом, желудок сводило от тошноты.
Но одно было ясно: он больше не мог отвести взгляд от Ю Си Хёка. Даже понимая, что тот спас его только ради контроля, тело, память и инстинкты уже не подчинялись разуму.
Если бы Ю Си Хёк оказался в опасности — Квон Се Хён без колебаний встал бы на его защиту.
— Хённим, — раздался голос за спиной. Кто-то положил руку ему на плечо. Это был Пак Сок Чжэ. — Ты плохо выглядишь. Всё в порядке?
Теперь, по статусу, он называл Квон Се Хёна «хённим». Квон натянуто улыбнулся.
— Просто закружилась голова. Уже прошло.
— Если что-то болит, не терпи.
— Он ведь всё делает, если ты попросишь.
От следующей фразы Квон Се Хён с трудом удержался, чтобы не скривиться, и отвёл взгляд, стараясь не показать вспыхнувшее раздражение.
После того инцидента Пак Сок Чжэ долго избегал его. Когда же они всё-таки сталкивались, тот смотрел на него с открытой ненавистью, не скрывая злости. Но примерно через год, будто смирившись или приняв всё как есть, он снова стал вести себя как прежде.
«Понял… или просто сдался?» — подумал Квон Се Хён.
Пак Сок Чжэ был в похожем положении. Даже если ненавидел Се Хёна, уйти отсюда он не мог, а сталкиваться приходилось почти ежедневно — вот и примирился с реальностью.
Квон Се Хён не знал, что в этом было больше — понимания или безысходности, но, как бы то ни было, рядом с Паком ему больше не было спокойно. Это осознание вызвало в нём горькое чувство.
Раздался голос Ю Си Хёка, видимо, лечение закончилось. Квон Се Хён быстро поднял голову и поспешил к нему.
Ю Си Хёк, с перевязанным плечом и рукой, заклеенной бинтами и марлей, зажал сигарету губами и приказал коротко. Квон Се Хён снял рубашку, висевшую на спинке дивана, и подал ему.
В этом бою Ю Си Хёк получил пулевое ранение в плечо и порез на руке от ножа. Если бы он не прикрыл Квон Се Хёна собой, тому прострелили бы лоб.
— Обезболивающее и антибиотики я оставлю здесь, — произнёс пожилой врач с седыми волосами и круглыми очками, ставя на стол несколько бутылочек. Собрав вещи, он уже собирался уходить, когда Ю Си Хёк, надевая рубашку при помощи Квон Се Хёна, пробурчал, не вынимая сигарету изо рта:
— Куда собрался? Разве не видишь, ещё один пострадавший сидит?
— Его рана незначительная. Достаточно просто обработать.
— А если останется шрам, ты, старикан, возьмёшь ответственность?
Врач взглянул через очки на Квон Се Хёна. Тот и без слов понял, что речь идёт о нём, и замер, не зная, куда деть руки.
Он не имел права вмешиваться. Если Ю Си Хёку не понравилось, как выглядит царапина на его лице — оставалось только молча терпеть и позволить врачу делать свою работу.
— Понял, — наконец вздохнул врач и снова поставил сумку на пол.
Только тогда Ю Си Хёк, довольный ответом, чуть приподнял уголки губ и кивнул.
Квон сдержанно вздохнул вместе с врачом, зажёг зажигалку и поднёс огонь к сигарете Ю Си Хёка. Несмотря на то, что вокруг было полно раненых, и они находились в помещении, никто не осмелился сказать Ю Си Хёку хотя бы слово о том, чтобы потушил.
Врач указал на пустой стул. Квон Се Хён сел, закрыл глаза и ватка, смоченная антисептиком, коснулась рассечённого лба, щеки и уголка рта.
Ю Си Хёк, в расстёгнутой белой рубашке и с дымящейся сигаретой, так и остался стоять рядом, не уходя, наблюдая за Квон Се Хёном.