"Я устал быть Омегой" 81-85 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) и в VK (https://vk.com/seungmonovel) главы выходят быстрее по подписке!
Вернувшись домой, на ужин была соленая скумбрия.
«Что не так с маринованной скумбрией?»
Только из-за встречи с Мун Кён Сиком, этим неприятным типом, я не собирался отказываться от полезной для печени рыбы, купленной на рынке. Противный рыбный запах, который витал в машине, пока мы уезжали от Мун Кён Сика, превратился в аппетитный аромат, когда я поджарил скумбрию до золотистой корочки.
Значит, вкус был отличный. Я съел рыбу дочиста, не оставив ни кусочка мяса на костях.
«Да, маринованная скумбрия невинна. Абсолютно невинна.»
Она ни в чем не виновата… Но с каждым кусочком, съеденным вместе с рисом, в голове всплывало озлобленное лицо Мун Кён Сика, сказавшего, что это еще не конец.
Что ты задумал? Придешь и устроишь игру? Или под видом случайности ввяжешься в драку и испортишь мне день?
Мне подсказывала интуиция, что все его действия пока — лишь первая проба. В глазах Мун Кён Сика читалась откровенная похабщина.
«Интересно, он выместит злобу на мне, если не получит внимания от альф?..»
Увидев его нестабильное состояние, я понял. Этот… Он не отступит.
Смешно, но мне кажется, он уверен, что стоит мне исчезнуть — и гоны обратят на него внимание…
Неужели он дойдет до такого? Хотел бы я отмахнуться, но не получалось. В его глазах читался взгляд безумца, готового на все ради удовлетворения своей прихоти, даже если для этого придется убить меня. Уже пережитое не оставляло места оптимизму.
На десерт я выпил газировку с черничным сиропом, который дали соседки. Размешивая ложкой фиолетовый напиток, я пробормотал себе под нос:
— Если я попрошу председателя Сона, разве нельзя решить все разом, без лишних переживаний?
Незаметно для меня Бэк До Чжун сидел напротив, подперев голову рукой, и наблюдал. Я вскрикнул, хватаясь за колотящуюся грудь.
— Что, как, когда! Ты же ушел в комнату после ужина!
У нас с гонами были свои правила. Вынужденное сожительство требовало хоть какого-то личного пространства.
Ешь сколько влезет. Но! Готовишь и убираешь за собой сам. И главное — когда я ем, я делаю это в одиночестве, чтобы не видеть их лица.
Поэтому сегодня гоны поужинали первыми, а я сел за стол, лишь когда сытые альфы разошлись.
После встречи с ядовитым Мун Кён Сиком аппетит пропал. Обычно я ел и сразу уходил в комнату, но на этот раз задержался на кухне с напитком.
— Ты даже не притронулся к нему, просто крутил ложкой.
— С тех пор, как ты остался на кухне со вздохом после ужина.
— То есть ты видел все с самого начала.
— Да. По твоим же правилам, я не спускался, пока ты ел.
— Я хорошо соблюдаю договоренности.
Это не восхищало. Скорее раздражало. Готов был придраться к нарушению правил, чтобы выгнать его, но раз уж он не дал повода — пришлось смириться.
«Зачем я вообще предложил им остаться в обмен на работу?»
Еще один вздох. Я был наивен. Хотя они и альфы, но избалованные мажоры — я думал, они быстро устанут от фермерского труда и сбегут. Но даже когда ворчали, как Чэ Юн Чан, или злились, как Джу Тэ Кан, они не сдавались.
Если что-то не получалось — спрашивали и пытались снова...
Как младший сын в семье фермеров, я не мог отрицать: они оказались неплохими работниками.
Даже если смотреть на них было невыносимо.
Я бесцельно размешивал ложкой черничную газировку.
Бэк До Чжун внимательно посмотрел на меня и на стакан, затем осторожно спросил:
— Ты переживаешь из-за того Мун Кён Сика?
Он буквально объявил мне войну в лицо.
— Из-за того, что ты был со мной, Чэ Юн Чаном, Ю И Со и Джу Тэ Каном. Поэтому и возник конфликт.
— Прости, что доставил тебе хлопот. Я приехал сюда не для этого...
«Съежился, как смятая туалетная бумага.»
Широкие плечи Бэк До Чжуна сгорбились, словно у сильно отруганного ребенка. Он так низко опустил голову, что я видел только его темные волосы... Но мне не хотелось на это смотреть.
Такое поведение выводило. Эти плечи, будто нуждающиеся в утюге...
— ...Разве не так? Ты даже видеть нас не хочешь. Наше присутствие уже доставляет тебе неудобства. Мне стыдно это говорить...
— Хватит корчить из себя трагического принца, Бэк До Чжун. С чего бы тебе винить себя из-за Мун Кён Сика? Он тут единственный, кто неправ.
Я наконец сделал глоток напитка, который до этого лишь мусолил из-за мыслей о Мун Кён Сике. Даже теплый, он был приятно сладким и освежающим.
Глаза Бэк До Чжуна округлились, будто у кролика, схваченного за уши. Видимо, он не ожидал таких слов от меня.
«Будь я настоящий Сон Чан Ён, реакция была бы иной.»
— Если псих устраивает сцены, винить надо психа. С чего бы мне винить тебя, Чэ Юн Чана, Джу Тэ Кана и Ю И Со?
— Вы, альфы, так хороши, что из-за соседства с вами я влип в историю? И теперь я должен рыдать, что это все ваша вина?
Мне стало смешно. Я слишком хорошо читал его мысли.
«Ты что, один из Четырех Небесных Владык? А я, выходит, несчастная героиня?»
Бэк До Чжун всерьез так считал и, видимо, боялся приближаться ко мне. Возможно, потому, что безумие Мун Кён Сика казалось ему слишком жутким.
На мои резкие слова он замолчал. Я продолжил, постукивая ложкой по пустому стакану:
— Какая разница? Да, я вас недолюбливаю, но виноват-то псих. Я не собираюсь срываться на вас и мучить.
— Да, Мун Кён Сик пугает. Думаю, он действительно хочет мне навредить.
— Тебе нечего винить себя лишь потому, что он решил отделить меня от вас, альф. У него просто больное сознание.
Я не знаю, почему Мун Кён Сик так меня ненавидит. Да, мне страшно, но я не думаю, что проблема нерешаема. У меня есть деньги и поддержка.
Он, конечно, выражал симпатию к гонам, но, кажется, интересовался мной куда больше. Иначе зачем было подходить ко мне раньше, чем к ним?
«Если бы он действительно хотел понравиться альфам, включая Бэк До Чжуна, ему не стоило вредить мне — их нанимателю.»
Ведь сейчас альфы следят за мной. Неужели он думает, что, избавившись от меня, получит их расположение? Похоже, Мун Кён Сик крайне недальновиден.
— Не думаю, что Мун Кён Сик оставит меня в покое, даже если вы уедете.
— Разве не видно? Он пялится на меня, как маньяк.
— Не дуйся. Скорее всего, он продолжит издеваться, пока вы не переметнетесь к нему. Нет. Даже тогда попытается избавиться от меня.
Я уже почему-то попал в его прицел. Вряд ли он просто так отпустит меня, даже добившись своего.
— ...Как ты до того, как изменился?
Слова Бэк До Чжуна ударили меня по затылку.
— До того, как ты изменился. Я видел, как ты ведёшь себя и говоришь...
— После твоих слов мне нужно всё переосмыслить. Я пойду наверх первым.
Слова Бэк До Чжуна, сказанные без особого подтекста, закружили мне голову. Как будто в спокойную воду одновременно бросили несколько камней.
Я поспешно поднялся в свою комнату на третьем этаже. Генерал весело завизжал и пытался поиграть, но мне было не до того.
«Почему я раньше не подумал об этом?»
Карандаш хаотично заскользил по случайно раскрытому блокноту. Я записывал всё, что нам удалось узнать о Мун Кён Сике.
Мун Кён Сик — загадочный альфа.
Альфа, обычный мужчина, никак не со мной не связанный.
«Преданный внук, приехавший заботиться о дедушке, страдающем деменцией», — написал я, добавив, что он был больше увлечён тем, чтобы без причины изливать на меня ненависть.
«Совсем другое поведение, как будто человек внезапно изменился».
Сведения, собранные Секретарём Чой о Мун Кён Сике, содержали даже самые мелкие детали. Что он любит, что не любит — но ничего про тех, с кем встречался.
«Среди них не было ни одного альфы-мужчины. Только омеги-женщины или беты-женщины».
Гендерная идентичность не меняется просто так. Мун Кён Сик не стал бы вдруг интересоваться мужчинами-альфами, если бы не произошло что-то решающее.
Однако он был в такой ситуации, что не мог соблазнить альф-мужчин, а потому и не мог увлечь героев оригинальной истории.
В какой-то момент я начал маниакально копаться в этом сам, как и окружающие начали ощущать странность в его поведении.
Если сделать вывод, который был бы невозможен без моего перемещения в этот мир, оставался только один ответ.
Душа Сон Чан Ёна переселилась в тело Мун Кён Сика?
Я думал, что настоящий Сон Чан Ён умер при попытке самоубийства — эпизоде, которого не было в оригинале. Но что, если это не так, и его душа просто блуждала где-то в девяти небесах, потеряв тело?
И что, если теперь он хочет избавиться от меня, вселившись в Мун Кён Сика?
Тогда всё становится на свои места. Почему Мун Кён Сик так меня ненавидел, почему внезапно стал излишне ласков с героями и пытался быть к ним ближе.
Пусть кто-нибудь скажет, что нет.
Если эта гипотеза верна, то я... я просто злодей для Сон Чан Ёна.
Злодей, который отобрал у него тело.
«Что мне делать, если это правда?»
Я не хотел отбирать тело Сон Чан Ёна. Я тоже жертва. Когда я очнулся, я уже был им. Что я должен делать?
«Если бы всё это было хотя бы чуть проще...»
Моё шестое чувство вопило от ужаса. А что ещё это может быть?!
Возможно, моё беспокойство отразилось на лице, потому что Генерал начал скрести область вокруг моей лодыжки своей лапкой. Заодно это была жалоба, что я с ним не играл.
— Прости, Генерал. Папа должен был с тобой поиграть. Уже поздно, да?
Я взял недовольного Генерала и попытался его успокоить игрушками, но тревога не проходила. Напротив, она только усилилась.
Рука всё больше слабела. А в памяти всплыли воспоминания, которые я не хотел вспоминать.
Тот жуткий сон, который приснился мне, когда я попал в этот мир. Я не хотел встречаться с настоящим Сон Чан Ёном. И с персонажами оригинальной истории — тоже.
Настоящий Сон Чан Ён из оригинала был свирепым. Он не сдавался перед лицом недостатка любви и презрительных взглядов главных героев, продолжая навязывать им свои чувства.
«Конечно, мне было проще, потому что я никого не донимал, но это не отменяет того, что я — фальшивка.»
А что насчёт его семьи? Я не знаю, как насчёт героев, но даже если семья бессердечна, разве они не захотят вернуть своего настоящего сына, настоящего брата?
«Даже председатель Сон, наверное...»
Привязанность председателя Сона ко мне была лишь потому, что я принадлежал к его роду. Чувства, которые только начали проявляться к несчастному внуку.
Он не захочет отдавать их фальшивке.
Потому что я не Сон Чан Ён. Я — Го Ё Ын.
Но почему тогда мне так грустно?
Я понимаю. Если это правда, то неудивительно, что Мун Кён Сик враждебен ко мне.
Я не хотел верить в эту гипотезу. На меня нахлынула необъяснимая печаль, и я надеялся, что всё это неправда.
Капля воды упала на блокнот, в котором я пытался навести порядок в своих записях. Когда я вытер глаза, чернила размазались. Это были слёзы.
Я — человек, попавший в этот мир. Просто душа, чуждая этому месту. Я — фальшивка.
Неописуемая печаль медленно заполняла тело и разум. Слёзы капали без остановки. Я даже не всхлипывал, но Генерал, увидев, как я тихо рыдаю, испугался.
Я не мог пошевелить рукой, в которой держал игрушку. Меня охватила паника. Генерал тихонько подошёл ко мне, застывшему, как гипсовая статуя, и лизнул лицо, покрытое слезами.
— ...Ты говоришь мне не плакать?
— Было бы проще, если бы я мог тебя понимать.
Собаки не предают своих хозяев. Если только хозяин первым не предаст собаку — Генерал тоже не предаст. Этот милый пёс жизнь, которую я спас, несмотря на ход оригинальной истории.
Для него неважно, настоящий ли я Сон Чан Ён или нет. Я верил: Генерал не предаст меня.
— Генерал, давай сегодня спать с папой.
— Кажется, я не смогу уснуть без тебя. Может быть, это будет неудобно, но можно я обниму тебя, когда засну?
Я не понимал его, но почему-то чувствовал облегчение — будто Генерал говорил мне, что всё в порядке.
Обняв тёплый комок белого меха, я приготовился ко сну. Хотелось поскорее сбежать туда — в сон.
Как только я выключил свет, накатило чувство усталости. Я думал, что долго не смогу заснуть, но, может, потому что прижимал к себе тёплого щенка, глаза сразу начали слипаться.
«Пусть бы только не было кошмаров…»
Но желание не сбылось. Мне снова приснился кошмар.
Сон, в котором появился Сон Чан Ён.
Пространство было таким же ярким и осязаемым, как реальность. Я смотрел на самого себя, лежащего в больничной палате.
Это был не Сон Чан Ён. Это был я.
Хотя, по воспоминаниям, я давно уже выписался из больницы, в этом сне я всё время был болен. Без сознания. Дышал только с помощью кислородной маски, а капельница еле держалась, будто я был на грани смерти.
Я забрал его тело — теперь он меня накажет? Вот так?
Я ведь не чувствовал себя таким больным. Это же сон. Он не настоящий.
«Как же сильно мне хотелось ненавидеть всё это.»
Как он умудряется искажать реальность и показывать мне то, чего я боюсь? Откуда он знает, что я ненавижу больницы?
Палата была настолько тихой, что становилось жутко. Смотреть на самого себя, умирающего — было невыносимо. Я попытался сбежать, как в прошлый раз.
И тут что-то схватило меня за запястье.
Меня схватил я сам. Моё тело, что вот-вот должно было умереть, вдруг село, открыло глаза и вцепилось в меня так, что вырваться было невозможно.
Лицо медленно изменилось, превращаясь в Сон Чан Ёна. Я стал вырываться, но его хватка лишь сильнее врезалась в кожу запястья.
Но, в отличие от прошлого раза, не вышло. Я со всей силы оттолкнул Сон Чан Ёна и побежал. Бесконечные коридоры больницы. Это ведь сон — я бежал, не разбирая дороги, лишь бы выбраться из этого бесконечного, пугающего пространства.
— Всё это — пустая трата времени!
Хоть я и убежал далеко, голос Сон Чан Ёна звучал прямо у уха, словно он говорил изнутри моей головы. Я зажал уши и продолжал бежать.
— Ты должен понять. Ты должен вспомнить. В каком состоянии ты был. Почему тебе снится этот сон?
— А точно ли только из-за меня?
Я застыл. Звук вышел будто из стены и прошептал мне на ухо:
— Хочешь узнать — вернись в палату. Тебе тоже любопытно. Почему ты попал сюда, в этот мир?
Любопытство, словно ядовитый шёпот, захватило сознание. Было ясно: этот сон связан и с Сон Чан Ёном, и со мной.
— Любопытно ведь, да? Я знал. Пойдём вместе.
Из стены протянулись десятки рук, они подталкивали меня в спину, вынуждая вернуться в ту самую палату. Один палец был особенно длинным и чёрным — не похожим на человеческий. Он толкнул меня в спину. От него исходил холод, как от мрамора.
Любопытство было, но возвращаться я не хотел. Мне казалось, если я сделаю шаг туда — назад пути уже не будет.
Я боролся, но руки тянули сильнее, и вот я уже лежал в той самой кровати, с его крыльями за спиной.
В этот раз мне казалось, что Сон Чан Ён хочет поймать и убить меня.
Я хотел, чтобы кто-нибудь пришёл и спас меня. Я хотел убежать из этого кошмара.
«Но кто может помочь, если это всего лишь мой сон?»
Я уже почти смирился, когда, захлёбываясь в отчаянии, услышал что-то.
— …Гав! Гав-гав! Гав-гав! Гав-гав!
Сознание вдруг прояснилось. Я вспомнил, что должен покормить своего малыша.
И вот так, просто — я проснулся. Благодаря своему любимому псу, Генералу, который залаял.
[П.п. «Собачий сон» (개꿈) — корейское выражение, обозначающее бессмысленный, нелепый или не имеющий значения сон.]
Хотя в голове всё ещё стоял туман, тело само по себе занялось завтраком Генерала. Я насыпал корм, налил воды в миску — Генерал ел с аппетитом.
— Странный был сон, правда, Генерал?
Увидев, как пёс с крошками и водой на морде наклонил голову в сторону, мне стало легче, будто все тревоги куда-то испарились. Я вытер Генералу мордочку и засмеялся.
— Нет, Генерал, папа просто немного не в себе с утра. Такой дурацкий сон приснился, представляешь?
Генерал, виляющий хвостом и сочувствующий мне, даже не понимая, о чём речь, был таким милым. Я дал ему лакомство и выбросил из головы ненужные мысли.
«Я просто слишком нервничаю. Вот и всё.»
У меня была теория. Поскольку я подозревал, что личность Мун Кён Сика на самом деле может быть Сон Чан Ёном, сон, скорее всего, стал отражением моих мыслей — мозг просто воспроизвёл это в виде сценария, пока я спал.
— Эх, ну я и… Ха. Переселился, и сразу в какие-то безумные догадки бросаюсь… А?!
Когда я зашёл в ванную и поднял руки, чтобы снять пижаму и умыться, то заметил…
Синяк на запястье всё ещё был отчётливо виден. А на ладони — полумесяцем врезанные ранки. Следы от ногтей.
Раны, полученные во сне, остались на теле и в реальности.
Реальность, из которой невозможно сбежать даже во сне, показалась мне страшнее самого кошмара. Руки, отражённые в зеркале, дрожали.
Мне было страшно, я дрожал, но никто, кроме меня самого, не мог мне помочь. Я сжал свои дрожащие руки и стал по шагам разбирать, что значит этот сон.
— …Значит, Сон Чан Ён не ушёл в загробный мир.
Странный и зловещий сон не закончился на одном разе.
Если бы это был просто разовый кошмар — можно было бы не придавать значения. Списать на «собачий сон» и жить дальше.
Но в первый раз — удушение, во второй — синяки и царапины от бегства. Это уже нельзя было игнорировать.
Но разве он из тех, кто исчезает от экзорцизма? Сон Чан Ён, конечно, подлый тип, ничем не уступающий злобным духам… Но если его тело всё ещё живо, исчезнет ли он после обряда?
Даже если бы я смог его изгнать, я не мог пригласить шамана. Здесь живут семья Го, и за мной следит председатель Сон. Как мне это объяснить? «Меня донимает Сон Чан Ён, надо его изгнать»?
«Да меня сразу сочтут сумасшедшим.»
На меня станут смотреть так же, как на Мун Кён Сика. С жалостью или с презрением.
И даже если кто-то поверит — меня вышвырнут отсюда. Точно так же, как я сам хотел избавиться от него.
— Ха-а. И как мне теперь с этим жить…
Впереди всё казалось мраком. Реальность такова, что я не мог ни к кому обратиться за помощью. А даже если хотел бы сбежать во сне, я боялся снова заснуть — вдруг настоящий Сон Чан Ён нападёт и убьёт меня.
Вау. Это уже настоящая дилемма, да?
Я почувствовал, как наворачиваются слёзы. Ну как я стал таким страдальцем, а?
— Вот если бы у меня было хоть капельку смелости… Я бы правда пошёл, нашёл Сон Чан Ёна и схватил его за шиворот, и хорошенько потряс!
Даже в полусознательном состоянии я, по привычке, начал собираться выгуливать Генерала. Завтрак я пропустил. Аппетита всё равно не было. Подумал, что если поем, то только желудок расстрою — и передумал.
Проворчав, я нацепил на Генерала шлейку, пристегнул поводок и уже собрался выходить из дома, как вдруг услышал голос за спиной:
— …Бэк До Чжун? Почему ты уже не спишь?
У Бэк До Чжуна волосы торчали вверх, словно он только что встал с постели. Видеть его в мятой пижаме было непривычно.
«Даже смотреть ему в глаза неловко…»
Вспомнился наш вчерашний разговор. Совесть защекотала, будто меня поймали на чём-то. Глаза поднять было сложно.
— Я должен покормить остальных.
— Но обычно ты так рано не встаёшь.
— Вот именно. Это ты меня рано разбудил. Потому что я волнуюсь.
На мгновение у меня перехватило дыхание — в его голосе не было ни капли притворства. Моё тело дёрнулось, будто проржавевший жестяной дровосек из сказки.
Я пытался убедить себя, что он просто так это сказал, но не вышло. С тех пор как я стал сам держать свои тревоги при себе, даже просто услышать, что кто-то волнуется обо мне — стало таким же ценным, как золото.
— …Зачем тебе обо мне волноваться?
Но вырвались всё равно недоверчивые, колючие слова. Как в детстве — когда проще укусить, чем поблагодарить. Жаль, конечно. Но сказанного уже не вернёшь.
— Потому что я волнуюсь, как ребёнок, скатившийся с водной горки.
Я же не идиот. Видимо, Генерал тоже почувствовал моё раздражение и тихо зарычал. Иногда казалось, что он понимает меня лучше, чем я сам.
— Я не это имел в виду! Просто… просто тяжело не смотреть на тебя.
Ты стал другим.
— Раньше я больше наблюдал за тобой. Ну, знаешь… следил, потому что не знал, чего от тебя ожидать. А теперь… Теперь я больше боюсь, что с тобой что-то случится. Вот это меня беспокоит. Я думаю, мне будет тяжело, если с тобой что-то произойдёт.
Что он этим хотел сказать? Взгляд Бэк До Чжуна, выражение лица, его атмосфера, даже феромоны — всё было каким-то тёплым и спокойным. Так непривычно.
С каких это пор он стал так на меня смотреть?
— Но я всё равно чувствую ответственность. Эта ситуация, в которой тебя ненавидит тот странный человек… как заноза в горле.
— Я не могу просто смотреть со стороны. Не могу оставить тебя одного.
Если ты не против могу я ходить с тобой с сегодняшнего дня?
В его искреннем голосе не было и тени притворства. Мне не было неприятно, что он смотрит только на меня своими спокойными тёмными глазами.
— Обещаю. Я не буду тебе мешать.
Было странно видеть Бэк До Чжуна таким сдержанным. Наверное, это всё из-за первого впечатления — оно было не самым лучшим. А теперь — слушать его тихий, почти ласковый голос казалось чем-то нереальным. Даже уши запеклись от непривычки.
Генерал, похоже, одобрил это решение — злость утихла, и он тихонько тявкнул.
— За что ты мне вообще благодаришь?
— Потому что думал, что ты меня не любишь. Мы же доставляли тебе неудобства — я, Ю И Со, Чжу Тэ Кан и Чэ Юн Чан.
— Тут и не поспоришь. Ты прав. Я действительно устал от того, что вы всё время твердили, будто я болен, хотя я был абсолютно здоров.
Бэк До Чжун уныло покачал головой на мои прямолинейные слова. Мне совсем не понравилось, как он выглядел — словно мокрая собака, выброшенная на улицу в дождь.
— Мы не были семьёй. У нас были натянутые отношения, и тем не менее вы приходили посмотреть, действительно ли я болен — просто из интереса.
— Я столько раз просил тебя уйти домой, но ты и слушать не хотел. Это было по-настоящему раздражающе. Меня злило, как ты не слышал меня, будто у тебя уши заложило.
— …Мне очень жаль. Я извиняюсь.
И вот, как только я начал говорить искренне, слова хлынули на Бэк До Чжуна, будто из комедийного револьвера, стреляющего цветами. Не знаю почему. Наверное, потому что в его небольшом отчаянии что-то задело меня за живое — ту часть, которую я держал запертой.
Бэк До Чжун с удивлённым выражением поднял на меня глаза.
— Зачем мне ненавидеть человека, который честно говорит со мной?
— Чего ты заикаешься? Я собирался выгуливать Генерала. Если хочешь идти — выходи скорее.
Бэк До Чжун тут же метнулся в комнату. Посреди этого послышался глухой удар и стон боли.
— Ааа, дай поспать! Что за шум с утра пораньше?
Судя по звукам сверху, он, похоже, упал, а Чэ Юн Чан выругался с просонья.
— Прости, Юн Чан-а. Я потом вкусный завтрак приготовлю. Договорились?
— …Тогда сделай пульгоги. С грибами эноки и побольше картошки.
Бэк До Чжун умело успокоил Чэ Юн Чана. Он вернулся так быстро, что я даже не успел сказать, что его тренировочный костюм — хоть и надет кое-как — выглядит неплохо.
Но это было даже приятно. Мне нравилось, что он заботится обо мне — пусть и в мелочах.
Бэк До Чжун встал рядом, немного поколебался, и мы пошли бок о бок. Генерал исследовал окрестности и шёл, довольный жизнью.
— Кстати, я вообще-то не собирался гулять в одиночку. У меня был компаньон.
— А ты сам подумай. Ты же его хорошо знаешь. Смотри.
Из соседнего дома, недалеко, вышел красавец, словно Принц — Со Ын Су.
— …Сегодня ты не один, Сон Чан Ён-ши.
— Ага. Бэк До Чжун волновался, вот я и решил взять его с собой. Нормально же?
— Мне подходит всё, что ты хочешь.
— Отлично. Тогда пошли скорее!
Я подумал, что это к лучшему. Если между Со Ын Су и Бэк До Чжуном что-то завяжется — получится, как говорится, и фазана съесть, и яйцо сохранить.
«Похоже, у него с альфами в последнее время отношения не очень.»
Даже если он стал альфой — Со Ын Су остаётся Со Ын Су. А поскольку в оригинале я так сильно его любил, мне не хотелось, чтобы альфы обращались с ним пренебрежительно. Так что эта ситуация меня вполне устраивала.
— …Ты что, каждый день гуляешь с Со Ын Су? Чан Ён-а?
— Потому что он альфа? И Со Ын Су — надёжный. Он спас меня, когда я столкнулся с Мун Кён Сиком в прошлый раз.
— С тех пор я каждый день хожу с Чан Ёном на прогулки. Не ожидал, что Бэк До Чжун сегодня тоже пойдёт.
Но у Бэк До Чжуна, который до этого выглядел спокойно, лицо вдруг как будто перекосилось.
Особенно — когда Со Ын Су мягко улыбнулся мне.
Если читать романы, то там всегда есть такой приём как «флаг». Например, когда кто-то кричит: «Ты его убил?!», а злодей, которого считали мёртвым, внезапно оживает и возвращается целым и невредимым.
«Это ведь не просто моё воображение, да?»
Похоже, я как раз наблюдал такой флаг прямо сейчас.
— Чан Ён-а, хочешь что-нибудь ещё?
— Чан Ён-ши, доверься мне, а не ему. Нет такой подработки, которой бы я не пробовал — с любым заданием справлюсь.
— Не вмешивайся, Ын Су-я. Я первый заговорил с Чан Ёном.
— Чан Ён — не вещь. Почему ты думаешь, что на разговор с ним нужно занимать очередь?
С того дня Бэк До Чжун и Со Ын Су вели тонкую, но напряжённую войну на нервах. Даже когда я пытался вмешаться, они будто и не слышали меня.
«Значит, это не только мне так кажется…»
На удивление, Бэк До Чжун… показывал зубы и когти в сторону Со Ын Су. В оригинале ему приписывались роли «гон с безответной любовью» и «чистый гон», а теперь он чуть ли не лез в драку из-за того, что наш генерал больше привязывался к Со Ын Су, чем к нему.
Как бы я ни был слеп к очевидному, одну вещь я понял совершенно чётко.
Бэк До Чжун и Со Ын Су будто соревновались в том, кто станет лучшим «рабом на ферме» ради моего одобрения. В результате объёмы работ выросли до небес, а Джу Тэ Кан, Чэ Юн Чан и Ю И Со глядели на них с подозрением и цокали языками.
— Они с ума сошли? Или женьшенем диким наелись? Откуда в них столько энергии?
— Вот именно. Видишь, какие у Бэк До Чжуна мышцы стали? Я бы тоже хотел знать, как он так зарядился — а то я уже на последнем издыхании.
Джуу Тэ Кан, Чэ Юн Чан и Ю И Со сидели в беседке во дворе и неспешно болтали. Я ведь их просил набрать навоза для фруктовых деревьев в саду, который так люблю, но как заместитель фермера не мог просто сидеть, сложа руки, пока они развлекались.
— …А вы, вообще, работать не собираетесь?
Ох… Я, конечно, надеялся, что они воспримут это как намёк — мол, я не остановлю их, если они вдруг решат уйти домой.
— А что мы можем сделать, если те двое налетели с горящими глазами, чтобы забрать всю работу себе?
Ю И Со мягко улыбнулся и начал нести всякую чушь. Я ответил ему острой, как лезвие, улыбкой — он даже не попытался замаскировать наглость.
«Я скорее поверю, что мышь дала пощёчину кошке и убежала.»
Я-то знал, какой Ю И Со на самом деле — аккуратный и жутко расчётливый, благодаря оригиналу. То, что он передал всю работу Бэк До Чжуну и Со Ын Су, было скорее добровольным актом — типа «делайте, если хотите» — но подал он это так, будто уступил с боем.
— Ах да. Кто бы мог подумать, что доминирующий альфа окажется таким мягким.
Брови Ю И Со дёрнулись от фразы, которая явно была рассчитана на то, чтобы его задеть. А на лбу выступила вена. Я на этом не остановился и подбросил ещё немного.
— Можете в любой момент идти домой, если устали! Я никого не держу, так что, если кто-то хочет — уходите. Мы ведь не так близки, чтобы прощаться. Хотите сбежать ночью — пожалуйста.
Весёлое выражение лица Ю И Со постепенно застыло. Смотреть, как мягкое, словно тесто, лицо превращается в цемент в реальном времени, было даже немного жутко.
Потому что эти ребята всё равно домой не пойдут!
Даже Бэк До Чжуна и Со Ын Су было не остановить — их соперничество разгорелось не на шутку.
«Кажется, всё из-за меня… Но я точно не хочу с ними сталкиваться.»
Неужели я им нравлюсь? Я даже не хотел рассматривать такую вероятность. Даже если я всеми силами стремился выбраться из оригинала, занимать место главного шоу — последнее, чего бы мне хотелось.
Я отложил эту мысль в дальний угол сознания — сейчас мне и без этого хватало проблем: странная реальная «связь», подозрительный Мун Кён Сик и все эти гонги…
— …Чан Ён, у тебя слишком весёлый язык для больного человека, — усмехнулся Ю И Со, чьё самолюбие только что основательно потоптали.
Но прежде чем я успел ответить, вмешались Чхэ Юн Чан и Чу Тэ Кан, сидевшие рядом.
— Ю И Со, ты совсем забыл, что Сон Чан Ён недавно лежал без сознания и попал в больницу? С чего ты прицепился к нему, он же молчал?
Ну да, по словам Ю И Со, я похож на председателя Сон… и что? Я уже хотел было что-то такое сказать, но благодаря Джу Тэ Кану и Чэ Юн Чану язык не повернулся.
У обоих во рту были рисовые лепёшки в мёде — видимо, тетушки из кухни подкинули им перекус. Что, они к ним приласкались, что ли?
С круглыми от еды щеками они рычали на Ю И Со, но выглядело это скорее смешно, чем угрожающе.
— Конечно же, на стороне Сон Чан Ёна. Не хочу вставать на сторону какой-то гадюки.
— …Что за чушь вы несёте. Ха-а.
Когда я увидел Чэ Юн Чана и Джу Тэ Кана, вставших на мою сторону и ведущих себя как два клоуна, а Ю И Со только тяжело вздыхал на это, я не удержался и сам хихикнул.
«Почему они добры ко мне? Как у них получается так улыбаться глазами?»
Чэ Юн Чан, Чу Тэ Кан… Речь идёт не только о Ю И Со. Вы тоже… это…
Выражение этих альф, которое могло бы показаться милым, им совсем не шло — и уголки моих губ нехотя потянулись вниз.
Ю И Со провёл рукой по золотисто-каштановым волосам и сказал:
— Джу Тэ Кан, Чэ Юн Чан. Вы ведь всё это время наблюдали за Сон Чан Ёном. За исключением того случая, когда его увезли в больницу, с ним всё в порядке.
— А если у него скрытая смертельная болезнь?
— Точно. Ты что, врач? Нет же. Ю И Со, ты, конечно, умный, но сейчас говоришь ерунду.
— Со мной всё в порядке. Придурки. Это вы двое решили, что я при смерти, и стали бегать за мной.
«Разве не понятно, что с моим телом всё было нормально?»
Ну, странно было бы не понять. Да, я использовал гонгов как рабов на ферме, но и сам не бездельничал. Каждый день я обходил свежевскопанный огород, поливал грядки, заглядывал в теплицу к клубнике… Не было ни дня, чтобы мои руки и ноги не были в грязи — я постоянно думал, что бы ещё посадить на оставшейся земле.
Самая тяжёлая и грязная работа — например, таскать мешки с удобрениями — доставалась гонгам, но Ю И Со продолжал настаивать, будто я только спал и ел.
— Ты правда в это веришь? Или это просто то, во что тебе хочется верить?
После резкой реплики Ю И Со Чэ Юн Чан и Джу Тэ Кан притихли. Их болтающие без умолку челюсти замерли.
— Если бы с Сон Чан Ёном действительно что-то было, об этом сразу бы загремели новости. Но Сон Чан Ён в порядке. Он целыми днями копается в земле под солнцем — и ему хоть бы хны.
— …Может, он просто поправляется?
— А если у человека болезнь, на которую нет лекарства, как он может сам по себе выздороветь? Это же бред.
Ю И Со был прав. Я чуть не схватился за голову.
Изменилось не тело, а душа. Тот «Сон Чан Ён», который был здесь раньше, был не настоящим. Их ощущение несоответствия возникло не из-за того, что Чан Ён вдруг стал менее мерзким, а потому что это изначально был другой человек.
«Но даже такой проницательный Ю И Со не мог до такого додуматься.»
Наоборот, это было настолько логично и рационально, что подобный вариант даже не рассматривался. Ю И Со — человек, который не верит в абстрактные и эфемерные вещи.
Возможно, даже если он уже понял, что я не болен, он просто не мог найти более внятное объяснение.
— Рад, что ты поверил, когда я сказал, что не болен, а совершенно здоров. Ю И Со, ты тогда домой собираешься?
Ведь вся причина, по которой гонги до сих пор тут ошиваются — это подозрение, что я болен.
А если они решили, что я здоров, то у Ю И Со нет больше причин оставаться. Чэ Юн Чан и Джу Тэ Кан, с трудом проглотив рисовые лепёшки, с тревогой уставились на нас.
Ю И Со стремительно подошёл ко мне, когда я нахмурился.
Он подошёл и вдруг закатал рукав на моём запястье. Затем потянул ворот рубашки.
— Как я могу уйти, когда ты ходишь с таким?
Шея и запястья. Это были те самые места, которые пострадали в кошмаре с настоящей связью.
Такого просто не могло быть. Даже если у меня изначально и были тёмные следы от удушения на шее, их никто не видел. Только я сам испугался, когда увидел эти следы.
Ю И Со наклонился ко мне и прошептал на ухо:
— Откуда синяки? Ты не похож на того, кого кто-то может просто так побить. Сон Чан Ён-ши, если скажешь, кто это сделал, я могу всё красиво уладить.
— Как я могу уйти, когда у меня на душе неспокойно? Хм?
Я думал, это невозможно было увидеть. Это был ушиб, который никто никогда не замечал.
Но Ю И Со заметил. Ладони вспотели. Когда? Как он это понял?
— Кто это сделал? У человека, который даже редко выходит из дома, такой ушиб... — Сказал Ю И Со, внимательно рассматривая мою шею и запястье.
Чэ Юн Чан и Джу Тэ Кан тоже с интересом наблюдали за его действиями.
— Что у вас происходит, раз вы так близки?
Если он увидел ушиб, значит, и Джу Тэ Кан с Чэ Юн Чаном могли его заметить. А значит — ситуация становится опасной.
Как выглядит этот ушиб. Я не смог бы рассказать даже под страхом смерти, что он появился из-за того, что Сон Чан Ён гнался за мной в моем сне.
Шлёп. Я нервно оттолкнул руку Ю И Со.
Наверное, у меня лицо побледнело. Нервозная интонация в голосе Сон Чан Ёна была неприятна.
Казалось, будто отвратительные чёрные руки из сна вновь обовьют меня и затащат обратно — в ту больничную палату, где было так тихо, что становилось трудно дышать.
— Разве я не могу волноваться за тебя?
«Я бы скорее поверил уличным рыжим котам, приходящим за едой.»
Им-то точно интересна только еда.
— Не думаю, что Ю И Со — человек, который искренне заботится о других. Наверняка ты подошёл ко мне с каким-то умыслом, потому что у тебя нет причин быть ко мне добрым.
Я полностью отстранился от Ю И Со и аккуратно поправил воротник и рукава. Нужно было как следует всё скрыть, если это видно другим.
«Я не хочу, чтобы поняли, что я — не настоящий Сон Чан Ён.»
Тогда, как в том кошмаре, меня могут бросить, обвинив в том, что я — фальшивка, особенно те, кто знал настоящего Сон Чан Ёна.
Я... Я не хотел, чтобы меня бросили.
«Значит, нужно быть ещё более наглым.»
Лучше всего было обращаться с этими людьми, как я и делал до сих пор, — бодро и весело. Я взял руку своего «сынка» и хлопнул его по спине.
— Не путай людей своим бредом и просто работай!
— Ай, ай! Ай! Больно, Чан Ён-ши!
Ты, ты! Посмотри на его лицо! Он улыбается. У альф, что ли, кожа такая толстая? Это спокойствие, как будто его вообще не задело, — просто бесит.
— Если уж собрался говорить чушь, то иди лучше пропалывай грядки. Вон те двое там наперегонки пашут, всё на себе тащат, а ты тут бездельничаешь?
А кто-то даже поспать спокойно не может! Моё сердце раскисает, как варенье! Я мучаюсь, не в силах насладиться даже спокойной жизнью после переселения.
Чэ Юн Чан и Джу Тэ Кан немного растерялись от нарастающей агрессии. Ю И Со попытался возразить, но я прижал его рот ладонью.
Молчи! А? Засунь своё любопытство куда подальше. Я и сам не знаю, откуда эти синяки.
— Прямо сейчас бездельничаете. Всю работу скинули на Бэк До Чжуна и Со Ын Су, а сами нагло отдыхаете за их счёт.
— Я хотя бы раз могу полениться! — Взбунтовался Чэ Юн Чан. Ну да, сам понял, что спалился. Видно же, что работать ему не хочется, будто после усердной работы у него время на лень подошло.
— Во время фермерства бездельничать нельзя. Мне всё равно, что не сезон. Если вы тут как рабочая сила — значит, работайте!
— Не нравится — иди домой. Я тебе сам чемодан соберу.
Когда я посмотрел на троих мужчин в комнате холодным, безжалостным взглядом, испуганный Чэ Юн Чан двинулся первым. Надул щёки и проворчал:
— Это вы сами вызвались помогать!
Чэ Юн Чан поплёлся к Бэк До Чжуну и Со Ын Су, которые вдалеке механически перетаскивали навоз. Его мелкие шаги ясно говорили: работать он не хочет от слова совсем.
— Угрх, как мне теперь жить, я ж от страха умру.
«Это мне страшно на самом деле. Ты ничего не понимаешь, сын невежественного альфы.»
Джу Тэ Кан тоже встал, изображая, будто сдался, и присоединился к работающим. Бэк До Чжун и Со Ын Су повернули головы на тех, кто пришёл позднее, но, услышав, как Чэ Юн Чан что-то выкрикивает, будто всё поняли и снова сосредоточились на работе.
— Ю И Со, ты тоже иди. Или иди домой.
— Это не угроза. Я прошу тебя выполнить обещание.
Ю И Со странно посмотрел на мою руку, которая все еще лежала у него на плече, и усмехнулся.
— Думаю, председателю Сону будет очень интересно это узнать. Похоже на след, который можно связать с твоими недавними симптомами — как будто тебя душили.
Вмешательство председателя Сона было неприемлемо. Как только он узнает, всё только усложнится. Лучше, чтобы я сам всё объяснил, даже если дойдёт до этого.
— Сказать это дедушке значит, что ты беспокоишься о моём состоянии. Но Ю И Со — не тот человек, который станет меня защищать.
— Если бы ты действительно беспокоился обо мне, то, увидев синяк, сразу бы сообщил окружающим. Ты бы немедленно позвонил председателю Сон и рассказал ему всё.
Я знаю, что Ю И Со считает меня забавной игрушкой. Так что разочаровываться в нём не было причин. Я ничего от него не ждал, и потому его естественная реакция — склонив голову набок и сделав вид, что он не понимает, о чём я, — только вызвала у меня усмешку.
— Может быть, я начинаю интересоваться Сон Чан Ёном.
— Раньше я бы обрадовался и подумал именно так. Но теперь всё иначе.
Ю И Со был самым «холодным» из всех гонов. И жалеть такого, как я, с другим жизненным путём? Это точно было не про него.
«В таком случае он бы сначала позаботился о настоящем Сон Чан Ёне.»
Ждать от Ю И Со какой-то тёплой эмпатии было бы роскошью. Генерал, который подошёл ко мне, кажется, почувствовал моё напряжение — он встал между нами и стал угрожающе коситься на Ю И Со, будто готовился вцепиться ему в ногу.
— Я знаю, что ты не обращаешь на меня особого внимания. Так что не цепляйся к тем, кто просто хочет спокойно жить, и не угрожай им. А то Генерал и вправду может укусить.
— Если ты действительно интересуешься, то хотя бы пойми, что я не веду себя с тобой грубо без причины. Вон, посмотри. Бэк До Чжун и Ын Су-ши. Посмотри, как хорошо они работают.
— То есть тебе нравятся те, кто работает, как слуги?
Как вообще разговор пришёл к такому? Я не мог понять, о чём думает Ю И Со.
С точки зрения здравого смысла — мне нравятся те, кто хорошо работает, и не нравятся ленивые. Всё просто.
Но Ю И Со усмехнулся, будто услышал нечто очень забавное.
— Почему ты прикидываешься таким глупым?
— Я спрашиваю, как мне завоевать твою симпатию — как потенциального романтического партнёра.
— Да. Я спрашиваю именно у Сон Чан Ёна, который изменился — что мне сделать, чтобы получить плюсик от тебя. У тебя.
— …Я вообще не понимаю, о чём ты. Ю И Со-ши, ты злишься на меня?
Я спросил искренне, потому что действительно не понимал, но смех Ю И Со стал только громче. Это уже были не усмешки — это был лёгкомысленный, почти дерзкий смех.
— Это так странно. Человек, который раньше открыто выражал чувства, теперь даже не может распознать такие простые и очевидные проявления внимания.
— Ты прав, Сон Чан Ён. Ты действительно правильно меня видишь. Не знаю, когда у тебя появилась такая проницательность, но я никогда не испытывал чувства любви к кому-либо.
Вот как. Значит, он знает, что мне с ним некомфортно, но при этом я не понимаю ни слова из того, что он говорит.
— Просто было весело. Я захотел узнать больше. И мне любопытно, что ты скрываешь.
— И вот ради такого… ты хочешь, чтобы тебя полюбили как партнёра?
— Это ненормально? Но что поделать? Я просто такой человек. Если интерес пропадёт, я и сам перестану обращать внимание на Сон Чан Ёна, так что не переживай слишком сильно.
Если я правильно понял, то этот Ю И Со, зараза, выражал ко мне интерес только потому, что не знал, куда я двинусь дальше, и потому, что я ему показался «занятным». Вот как он понимал слово «интерес». Вот и всё.
— Мне просто нужно потихоньку выяснить, почему ты пострадал. Я буду стараться, так что отвечай на мои вопросы, пока я работаю.
— И вообще, может, хватит уже всё отрицать? Те двое, что работают там, как волы — Бэк До Чжун и Со Ын Су. Сколько ты ещё будешь делать вид, будто не знаешь, что они так стараются, потому что нравишься им?