"Кот бастует" 75-76 главы
Тгк переводчиков: https://t.me/seungmobl
Лицо побелело до мелового оттенка, волосы растрёпаны, будто она прибежала сломя голову. Стоило Мелиссе начать каяться с застывшим, скованным лицом и волна вины накрыла его с головой.
К тому же пришла она не одна: Мелисса сама притащила Сефиута.
Райс краем глаза поднял взгляд, чтобы оценить реакцию Джастина. …По виду судя, прощать так просто он явно не собирался.
С позиции Джастина его личная охранница не справилась со своей прямой обязанностью. Наказать за такое не было бы странным.
И всё же Райс, как главный виновник всей этой каши, не мог не ощущать себя неловко. Тем более…
Он вспомнил недавние события: как в идеальный момент Мелисса столкнулась с одним из слуг и упала; как стражник, охранявший зал, внезапно схватился за живот и умчался в туалет…
В общем, если распределить доли вины, больше половины точно лежит на нём самом. Вместо того чтобы грызть совесть, Райс демонстративно взмахнул передними лапами.
Сначала вернём Сефиута. К счастью, Мелисса быстро поняла.
— А! Вот он. Кажется, он немного испачкался по краю, должно быть, волочился по полу…
Казалось, где-то вдали Сефиут вопит: «Да как ты мог так со мной?!» — но, вероятно, это была лишь фантазия.
Игрушка благополучно вернулась в лапы Райса, и Мелисса тут же добавила извинений:
— Также прошу прощения перед господином Райсом. По моей неопытности я не смогла должным образом вас охранять. Лишение статуса рыцаря — слишком мягкое наказание.
Хм-м. Райс покатал глазами. Она говорила так, будто сама себя хоронила, лицо стало ещё мрачнее.
Порой она раздражала, например, когда умоляла дать потрогать лапы, но видеть её такой подавленной было неприятно.
«Другую такую, как Мелисса, нужно ещё поискать.»
И дело даже не в боевых навыках. Она была приятна в общении, знала все слухи в замке, и главное даже если объект её охраны был не человек, а кот, она относилась к этому весьма добросовестно.
«И Джастина она почти не боится.»
Неловкость была, но всё же это поведение человека, который просто почтительно относится к очень-очень высокостоящему начальству.
Возможно, часть проклятия с Джастина уже спала, но всё равно: преодолеть врождённый страх и первой подойти за советом — это было впечатляюще.
Прибавьте сюда ещё и клубок её вины и вот, победа без шансов. Райс поднял лапу и тихо похлопал Джастина по руке.
Потом несколько раз махнул в воздухе точно в сторону его кабинета. Похоже, смысл дошёл.
Кив-кив. Тихий выдох последовал за его решимостью. Джастин, как всегда, оказался бессилен перед своим котом: оставалось лишь делать так, как тот просит.
Он коротко сказал напутствие и хлынул прочь так быстро, что Мелисса, виднеющаяся с его плеча, исчезла из поля зрения в одно мгновение.
Но по тому, как она закрыла рот руками и чуть не заплакала от облегчения, было ясно — она всё видела.
Неужели решила, что Райс вступился за неё? Впрочем… не то чтобы это было неправдой. Хоть в такие моменты она остаётся невыносимой.
Райс ради приличия махнул ей лапкой и её лицо стало ещё более блаженным.
…Сделаем вид, что он этого не слышал. Райс убрал лапу и отвернулся.
Смятение улеглось. Как и планировалось, они хорошенько припугнули тех, кто имел дурные намерения, и теперь оставалось только ждать результатов расследования Кетира.
Учитывая, что даже после внезапного заявления Джастина «мы покидаем столицу» Кетир завершил все приготовления меньше чем за неделю… его напор был поистине феноменален. Максимум три дня и он уже принесёт все документы.
…И тогда почему Райс проводит ночь с открытыми глазами? Он перекатился на бок, пытаясь устроиться поудобнее.
Но кроме тихого стука дождя по окну и ровного дыхания Джастина — ничего. В обычный день это была бы идеальная атмосфера для сна, и он уже давно бы вырубился. Но сегодня… странно раздражала сама тишина.
«Как и тогда… кто-то ещё тоже может быть ослеплён твоим сиянием и начать желать тебя…»
Голос, тёплый как пламя, всплыл в ушах, оставляя липкий след и мешая нырнуть в сон.
Райс зажал уши передними лапами, но было поздно.
«…Стоп. “Как и я” — это что значит?»
Не успел он оглянуться, как уже шёл типичным путём людей, которые лежат ночами без сна из-за навязчивых мыслей.
«Он сказал, что… был ослеплен? Что… он тоже меня хочет?»
А, такое бывает. Головой он это понимал. Снаружи-то он просто милый кот, верно? Любой хороший хозяин не захочет отдавать любимого питомца, которого долго растил и оберегал.
Почему же так сводит лапы — нет, руки-ноги — и так трудно дышать? Будто он только что услышал чью-то тайную любовную исповедь, сердце колотилось так же бешено.
Вскочив, Райс сердито уставился на Джастина.
«Зачем он говорит с такой нежностью…»
Бессонная ночь давила на него, и от этого становилось ещё обиднее.
То… что он смотрит так тепло, ласково, будто дорожит им больше всего на свете — это уже была нечестная игра.
Если бы рядом не спал Джастин, Райс уже пинал бы лапами одеяло.
Он перекатывался по кровати туда-сюда, вертелся, быстро подёргивал хвостом, пытаясь проглотить обиду — когда человек, всё это время наблюдавший за ним молча, наконец не выдержал.
Он будто полностью забыл о третьем присутствующем в комнате. Но беспокоило его совсем другое.
Он осторожно посмотрел на Джастина. Тот, к счастью, спал с закрытыми глазами. Раз уж прозвучал голос, он точно должен был проснуться… но, похоже, у него на удивление крепкий сон…
Нет. Райс с неудовольствием перевёл взгляд на рыбку, которая уже вовсю летала по комнате.
Он знал, что тот такое умеет. Когда они впервые разговаривали, он ведь точно так же уложил спать Джастина и Кетира, не оставив ни малейшего следа.
Но сейчас зачем? И почему так внезапно? Будто прочитав его мысли, Сефиут добавил:
Ответ пришёл мгновенно. Там, куда смотрел Сефиут, у дверей начало клубиться что-то синеватое.
Оно постепенно росло и вскоре обрело полную форму.
Полупрозрачное голубое тело, спокойно проходящее сквозь стены и двери. Райс непроизвольно поёжился.
— Раньше один такой призрак безрассудно набросился на меня. Я его поймал и прикрепил к графу. Раз пришёл среди ночи, значит, есть результаты.
К счастью, это был знакомый призрак. Райс выпрямился, перестав жаться к кровати.
Теперь, с близкого расстояния, он мог рассмотреть незнакомца подробнее. Судя по доспехам, при жизни он был рыцарем замка.
Но что-то было странно. Тот лишь мялся у дверей и не делал ни шага ближе.
Сефиут тоже нахмурился, подталкивая его взглядом. Угроза от него была нулевая (всё же это была милая игрушечная рыбка), но на призрака это подействовало. Он открыл рот, пытаясь оправдаться, но…
Вместо слов выдал рвотный звук.
Райс даже не успел отреагировать — просто смотрел, потрясённый.
«…Призраки тоже могут блевать.»
Ну вот, ещё одна вещь, о которой он бы предпочёл не знать.
Рыцарь быстро взял себя в руки, но всё так же дрожащим голосом пояснил:
— Простите! Не специально, просто… настолько мерзко, что я не смог сдержаться…
— Д-да! Просто… эта комната заполнена отвратительно холодной, тревожной энергией. Подойти ближе выше моих сил.
«Мерзко» — неприятное слово, но причина была очевидна.
Он давно замечал, что у Джастина призраков рядом как ветром сдувает, но не понимал почему. А теперь всё складывалось.
По словам Сефиута, проклятие, сидящее в теле Джастина, — это концентрат злобы, застоявшейся на этой земле. В каком-то смысле схоже с тем, как призраки привязаны к своим сильным чувствам, только куда глубже и мрачнее.
Если призраки могли это ощущать, то их отторжение было вполне понятным.
Его снова чуть не стошнило, и Сефиут принял решение.
— Нам лучше выйти. Иначе он не сможет ничего внятного сказать.
Но… он бросил взгляд назад. Сефиут, долго находившийся рядом, сразу понял его тревогу.
— Не переживай. Это же моя работа. Он проспит до нашего возвращения.
Так и оказалось. Закрытые веки, ровное дыхание, спокойный ритм сердца. Убедившись в этом, Райс осторожно двинул лапой.
— Может, он даже видит хороший сон.
И Райс искренне надеялся, что это правда.
В тёмном углу коридора, куда давно опустилась ночь, тесно прижались друг к другу троица: один юркий призрак, одна игрушка и один кот.
Меж этой странной компанией (такой, что любой прохожий бы усомнился в собственных глазах) тихо перешёптывались голоса.
— Вчера, вернувшись с совета, граф немедленно начал избавляться от бухгалтерских книг. Видимо, он довольно долгое время тайно присваивал средства семьи и складывал их в личный фонд.
Отойдя подальше от Джастина, призрак перестал корчиться от тошноты и в прежнем состоянии подробно пересказал всё, что видел.
Райс невольно скривился. Он знал, что у графа много желаний, но чтобы до такой степени…
Это преступление куда серьёзнее, чем попытка скрыть собственные махинации, лишь бы не потерять должность временного главы рода. Если дело всплывёт, граф Эверит ответит гораздо суровее, чем просто лишением поста.
В конце концов, для того чтобы свергнуть графа Эверита, лучшего повода и не придумать. Возможно, удастся поймать и всех, кто ему помогал.
Если бы Кетир узнал, он бы хлопал в ладоши от восторга. А самого графа, разумеется, упрятали бы в холодную тюрьму под замком.
— Тц, оказался ещё глупее, чем думал.
— Как рыцарю, некогда защищавшему этот замок, мне было тяжело на всё это смотреть.
Похоже, они пришли к тем же выводам — последовавшие оценки были крайне резкими. Рыцарь-призрак нахмурился и пояснил:
— Я выяснил, где граф прятал книги. Если пожелаете, могу прямо сейчас проводить вас туда.
Внезапно его голос стал влажным, умоляющим.
— То есть… господин Сефиут? Вы ведь не забыли наше соглашение? Я сделал то, о чём вы просили, так что… больше меня не трогайте.
Этому было трудно поверить. Райс бросил в сторону адресата подозрительный взгляд.
Будто почувствовав его взгляд, мягкое и упругое тельце Сефиута дёрнулось.
— Э-это жуткий тип, честное слово! Как ты можешь так говорить, будто я тебя мучаю?! Это ты сам на меня накинулся первым!
— Когда это я так делал! Я только один раз в жизни встал у вас на пути!
— П-прям так? То есть ты не нападал?
Сефиут сглотнул и всё-таки попытался оправдаться напоследок.
— Точно ведь стоял у меня перед носом и странно раскрыл глаза!
— У меня такие глаза от рождения. Я и при жизни из-за внешности столько недоразумений терпел, а теперь и после смерти…
Вышло, что он совершенно случайно оскорбил собеседника. Райс посмотрел на него таким взглядом, будто говорил без слов: «какой ты ублюдок».
— Л-ладно… Извини за недоразумение.
Сефиут сник и нехотя извинился. В глазах призрака промелькнула надежда.
— Э, нет. Это одно, а то другое. Как это рыцарь, когда-то защищавший замок, собирается закрыть глаза на такую коррупцию?
Надежда мгновенно растоптана. Призрак уставился на Райса, словно прося пощады.
Увы, помощи он не дождался. Райс сделал вид, что ничего не понимает, чуть наклонил голову и просто его проигнорировал.
Да, ему было жалко, но помощь этого призрака была слишком нужна.
Рыцарь тихо всхлипнул. Теперь на его стороне не было никого.
— Если мы хорошо закончим это дело, дальше я тебя трогать не буду. Но если попадёшься нам на глаза, сам понимаешь?
— П-правда? На этот раз точно обещаете?
— Я никогда не нарушаю обещаний.
К счастью, рыцарь поддался на уговоры — или угрозы — и решил сотрудничать до конца.
Он должен был отвести их к месту, где спрятаны книги, и помочь забрать их. Дальше дело Райса и Сефиута.
Он было подумал, не сообщить ли Джастину и не поручить всё ему, но…
Его невозможно было предупредить, а если они замешкаются, то упустят важнейшую улику.
Как назло, едва несколько часов назад он уже устроил самовольную авантюру и доставил хозяину лишние хлопоты — и снова делает то же самое.
Райс мысленно извинился перед Джастином. Надеялась лишь, что его вновь простят.
Они прибыли в спальню графа Эверита. Рыцарь-призрак, сказав, что сначала проверит, безопасно ли внутри, прошёл сквозь дверь.
Пока они ждали его возвращения, взгляд Райс сам собой следил за двигавшимся плавником Сефиута.
Его серебристые глаза резко метались из стороны в сторону, следуя за направлением его плавника. Это было чисто инстинктивно.
Как раз в этот момент в голову заползла другая мысль.
«Если подумать… Сефи тоже ведь призрак».
Рыцарь-призрак называл проклятие, которым был заражён Джастин, отвратительным и мерзким. Но Сефиут, будучи тем же призраком, ни разу не проявлял подобной реакции.
Существовала одна правдоподобная гипотеза. Сефи был первым носителем проклятия. Он тоже долгие годы страдал от него, поэтому мог и не ощущать отвращения.
Это были всего лишь догадки. Да и рыцарь-призрак как раз вернулся, размышления тут же оборвались.
— Похоже, он ненадолго задремал. Если шуметь, нас могут заметить.
Беззвучно повернулась дверная ручка. Сефиут проскользнул в узкую щель и юркнул внутрь.
Райс последовал за ним. Комната графа, озарённая мягким светом свечи, сразу открылась их взгляду.
Аккуратно убранная постель, в которой, кажется, никто ещё не лежал, бумаги, разбросанные по столу, свеча, тлеющая в углу, и хозяин комнаты, уснувший, уткнувшись лицом в столешницу. С первого взгляда было понятно: он до последнего занимался разбором дел и в конце концов просто вырубился.
Сефиут без колебаний подарил графу Эвериту глубокий сон.
— До самого полудня его не разбудишь. Но, похоже, какое-то время я эту силу больше не смогу использовать.
Ткань между круглыми глазками кукольного лица заломилась, словно он нахмурился.
Он явно израсходовал много сил, но Райс не придал этому значения. Когда они жили в столичном особняке, он уже делал так: усыплял обоих — Джастина и графа — и потом восстанавливался. Сейчас ситуация была почти той же.
Тем временем рыцарь-призрак благополучно нашёл нужные бухгалтерские книги. Похоже, граф как раз разбирал бумаги: часть лежала на столе, часть была спрятана в фальшивом отсеке, скрытом за высотой ящика.
— Некоторые следы он уже успел замести. Быстро соображает. Если бы мы потянули ещё, нас бы красиво провели.
Сефи, пролистав несколько пухлых стопок бумаг, цокнул языком.
— Но и этого достаточно, чтобы упечь его в тюрьму. Хм. Мешался под ногами вот и получил по заслугам.
Багаж, который предстояло унести с собой, рос с каждой минутой. Райс лишь озирался и особенно не вмешивался.
Один взгляд на заваленную числами бухгалтерию и голова раскалывалась.
К счастью, нашёлся тот, кто при жизни был герцогом, его навыки оказались весьма кстати, и работа шла гладко. Прошло немного времени, всё нужное они собрали, и настроения тянуло на то, чтобы возвращаться.
И тут Райсу бросился в глаза спящий граф Эверит.
Скорее всего, как и обещал Сефиут, тот завтра проснётся поздним утром, чувствуя странную свежесть и тревожную пустоту одновременно.
«Раз так… может, стоит сейчас врезать ему один разок?»
Глядя на мерцающие на его затылке остатки проклятия, лапы начинали зудеть.
— Да. Даже если треснуть по затылку — не заметит.
Получив подтверждение, Райс успокоился и без колебаний взмахнул лапой.
Раздался совсем не тихий звук, и голова графа мотнулась. Сефиут на мгновение застыл, глаза его странно округлились.
— …Я же не в том смысле сказал. Не думал, что ты и правда ударишь.
Рыцарь-призрак в ужасе оглядел жертву кошачьей лапы, но, к счастью, граф Эверит не собирался покидать царство снов.
Сняв с души тяжесть, Райс почти порхал, выходя из спальни. Теперь проклятие Джастина точно немного ослабнет.
К тому же у них был и другой трофей — пусть сам Райс не мог тащить бумаги в своём теле, но двое призраков с радостью взяли это на себя.
«Кетир если увидит, наверно, в обморок рухнет».
Он смотрел на плавающие вокруг стопки бумаги, думая о всякой ерунде.
И в этот момент Сефиут, всё это время погружённый в свои мысли, внезапно произнёс:
— Того призрака. Который был вылитый я и вылитый мой потомок, но который даже носу не показал.
Тема была внезапной и совершенно неожиданной. Личность призрака, похожего на Джастина.
Райс когда-то донимал Сефиута, требуя вспомнить, кто это, но прошло много времени, случилось масса событий, и тайна постепенно стиралась из памяти.
Да, внезапно… но раз уж мысль появилась, любопытство снова ожило. Райс с ожиданием смотрел на Сефиута.
Когда Райс жил в столичном особняке, он как-то раз рассматривал портреты в галерее, где был изображён Сефи. Если память не подводила, «Эдлер Лауфе» действительно был одним из имён на тех картинах.
Но, даже вспомнив имя призрака, Сефиут выглядел совсем не довольным. Круглые чёрные глаза кукольного лица казались сегодня особенно мрачными.
— Он был 27-м главой рода Лауфе.
Мысли натужно закрутились. Насколько знал Райс, Джастин 28-й глава рода Лауфе.
Эдлер Лауфе — предыдущий глава рода. И родной отец Джастина.