"Тренинг Личности Регрессора" 69-70 глава
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!
На первый взгляд комната казалась пустой, будто в ней никого нет. Не увидев Ли Данву за рабочим столом, Ча Увон медленно прошел вперед. Он без усилий отодвинул пустой стул от развернутого стола и подошел к окну.
Звук катящихся колесиков стула отчетливо прозвучал в тишине, и Ча Увон обнаружил Ли Данву, прячущегося под столом.
Он выглядел именно так, как и ожидал Ча Увон: одурманенный, растрепанный и полностью дезориентированный. Однако даже в таком состоянии Ли Данву, закрывая рот руками, во все глаза смотрел на Ча Увона. Это заставило Увона на мгновение нахмуриться.
«Он задерживает дыхание, чтобы я его не нашел…»
Он снова ломался в одиночестве, пытаясь не показывать эту свою сторону Ча Увону.
Увон знал, что если сейчас откроет рот, то сорвется на крик. У него было предчувствие, что так и случится. Поэтому он лишь тяжело вздохнул…
Ча Увон не мог понять, почему Ли Данву смотрит на него с таким выражением. Казалось, тот боится, что Увон может задушить его в любой момент. Хотя Данву стонал и корчился рядом со стулом, Ча Увон его не слышал. Он не был зол. С какой стати ему злиться, когда Ли Данву уничтожает себя по собственной воле?
Глаза Ли Данву покраснели, он дрожал. Его уязвимость проявлялась только в состоянии интоксикации. Рубашка выбилась из брюк, обнажив живот, а пузырек с таблетками валялся в углу под столом… Среди всего этого Ли Данву протянул руку и спрятал пузырек в карман.
Ча Увону показалось, будто в его сознании лопнула струна. На самом деле он действительно услышал треск и опустил взгляд. Спинка стула отломилась и теперь осталась у него в руке. Он и сам не понял, как это произошло. Когда он бросил обломок на пол, Ли Данву снова вздрогнул.
— Что ты наделал, Данву-я? — спросил Ча Увон, глядя сверху вниз, без тени осуждения в голосе.
— Скажи это своими губами. Для этого ты выставил меня за дверь?
Проведя в последнее время с Ли Данву почти всё свое время, он видел, что тот явно держал свое обещание. Данву обещал: «Я буду принимать лекарство только тогда, когда это необходимо. Я сам справлюсь». Ча Увон доверился слову зависимого человека.
Впервые Ча Увону пришла в голову мысль, о которой он никогда раньше не задумывался. И ему совсем не хотелось получать подобный опыт таким образом. Ли Данву был зависимым. Разве он не знал об этом, видя его поведение раньше? Он не мог понять: то ли он действительно не знал, то ли просто не хотел знать. Он не понимал, почему Ли Данву так поступает. Зачем отсылать кого-то прочь, чтобы страдать в одиночестве, и зачем позволять Ча Увону стать свидетелем этого?..
— Ты меня ненавидишь, Данву-я? Думаешь, я хочу видеть тебя таким?
Ча Увон сделал шаг назад. Он стоял слишком близко к Ли Данву. Круглые глаза Данву казались еще больше, а его протянутая рука была пугающе близко. Увон только начал отступать, но Ли Данву успел схватить его за ногу.
«Неужели всё действительно так?» — спросил себя Ча Увон.
Он мог бы увернуться, но если бы он резко дернул ногой, Ли Данву бы упал. Ча Увон не мог отступить дальше…
— Нет, нет!.. — Данву был вне себя. Голова раскалывалась, каждый нерв в теле кричал от боли. Даже прикосновение ткани к коже было мучительным, но Ча Увон вернулся, и он был зол на него.
Широко раскрытыми, влажными глазами Данву, дрожа, смотрел на Ча Увона.
— Как я мог бы тебя ненавидеть?
Данву боялся, что если отпустит Ча Увона, тот уйдет. Ча Увон, которому было жаль Данву, сердился на него. Вспотевшие ладони соскользнули, и сердце Данву ушло в пятки. Если он отпустит, Ча Увон бросит его…
— Как я могу быть таким? Ты — единственная причина, почему я здесь.
«Почему он не знает? Как он может не знать?»
В тот момент он забыл о стыде и боли. Данву подполз ближе и вцепился в ногу Ча Увона. Обычно в такие моменты Ча Увон обнимал его, но сейчас рука Увона была плотно сжата в кулак. Данву прижался мокрой щекой к этой руке, а затем прильнул к бедру Ча Увона.
— Я… пытался вернуться. Но дверь была заперта… Я пытался открыть её, но она не поддавалась… Мой меч не слушался меня… Я не знаю, где я его потерял, но твой меч не двигался.
Данву отчаянно молил о прощении. Было столько вещей, которые он хотел сказать, когда снова увидит Ча Увона, но в тот момент это были слова, которые он должен был сказать тому, другому Ча Увону из прошлого.
— Я хотел прийти к тебе. Я должен был быть рядом с тобой… Почему ты бросил меня? Зачем отослал? Неужели я был настолько бесполезен для тебя? Я мог бы сделать для тебя хотя бы это… Я мог бы помочь тебе…
Ча Увон не должен был так поступать. И Данву не должен был. Он оставил Ча Увона. Нет. Ча Увон бросил Данву.
Данву плакал. Он хотел проклясть Ча Увона, когда увидит его снова, может быть, даже ударить, но не мог. На самом деле он просто хотел извиниться. Но Ча Увон был слишком молод. Данву ничего не мог сказать…
Ча Увон был молод. Юный Ча Увон смотрел на него сверху вниз, изучая обезумевшего Данву с неизменным выражением лица. Ли Данву почувствовал себя так, словно его облили холодной водой. Это место — прошлое. Данву вернулся в прошлое. Ча Увону было всего двадцать лет…
Дрожь пробежала по спине Данву, и он пришел в чувство. Ча Увон коснулся его плеч. Там, где ложились ладони Увона, кожа будто горела. Он поднял Данву и понес его, как ребенка, нежно прижимая к себе. Данву казалось, что его ребра сейчас хрустнут. Он продолжал дрожать, когда их тела соприкасались, бросая его то в жар, то в холод. Ча Увон наказывал его. Нет, Ча Увон бы так не поступил…
Он просто нес Данву вверх по лестнице.
— Данву, я не понял, о чем ты говорил.
Данву скорее почувствовал облегчение.
— Не мучайся. Я прекращу эту боль. Просто потерпи немного.
Этот мягкий голос принадлежал тому Ча Увону, которого помнил Данву.
«Всё хорошо», — подумал Данву, уже не понимая, что происходит. Всё будет хорошо. Раз Ча Увон так сказал…
Ча Увон вздохнул. Он понятия не имел, с кем его перепутал Ли Данву.
Его состояние было хуже, чем раньше. Тогда он мог отличить, с кем говорит, а сейчас не мог прийти в себя и нес какую-то околесицу. Тем не менее, даже в своих страданиях Ли Данву прижимался головой к плечу Ча Увона, обжигая его шею горячим дыханием, от чего у самого Увона голова становилась «холодной». Возможно, это казалось из-за сильного жара Данву… В его руках Ли Данву ощущался как идеально подходящий кусочек паззла — слишком мягкий и нежный.
«Что же тебя так мучает и доводит до отчаяния, что ты каждый раз глотаешь эту дрянь?..»
Откуда Ча Увону было знать, что за человек Ли Данву и почему он постоянно травит себя? Он ничего об этом не знал. Всё, что знал Ча Увон — это то, чего Ли Данву хочет добиться в будущем, и что для этого ему нужен Ча Увон.
Увон не хотел знать о прошлом Ли Данву. Если он узнает, его любопытство станет только сильнее.
На лестничной площадке второго этажа Ча Увон столкнулся с Кан Улимом и Со Соджоном. Они встретились взглядами, но никто не проронил ни слова. Он отнес Ли Данву в спальню на третьем этаже и запер дверь, как только они вошли.
На кровати Ли Данву рухнул, словно в его теле не осталось костей. Он попытался дотронуться до себя, но Ча Увон перехватил его запястье.
— Нет…? Больно… — захныкал Данву.
Ча Увон сел, прислонившись спиной к изголовью кровати, и притянул Данву к себе. Данву послушно прижался к нему, оказавшись спиной к груди Увона.
— Сколько таблеток ты выпил? — спросил Ча Увон, положив руку на живот Данву. Тело Данву было худощавым, но всё еще мягким. Рука Увона медленно скользнула ниже.
Данву послушно ответил, чувствуя движение руки:
Это была ложь, которую было слишком легко раскусить.
— Данву-я, давай не будем тратить время впустую. Я не хочу больше видеть твои страдания.
Ча Увон не поверил ни единому слову и крепче сжал нижнюю часть тела Данву. Когда он осторожно коснулся его, тело Данву в его объятиях вздрогнуло.
Данву покачал головой. «Я не хочу говорить». Его нелепое поведение заставило сердце Ча Увона дрогнуть. В то же время его разум оставался холодным.
«Неужели он принял огромную дозу?»
Данву подскочил, услышав свое полное имя, и из-за этого движения его тело потерлось о руку Увона.
Данву повалился вперед, и Ча Увон подхватил его. При этом он непреднамеренно прижал пальцы к его груди. Она была небольшой и твердой.
«Он реагирует мгновенно, когда возбуждается…»
С изумлением Ча Увон надавил кончиками пальцев. Он сжал и потянул, крепко удерживая. Это не было каким-то значительным действием.
Но тело Данву затрепетало, удивив Ча Увона. Даже не отпуская его снизу, Увон видел, как сильно это на него влияет.
— Что… я сказал, ам, больно… Перестань!..
— Да. Ты продолжаешь лгать. Сколько ты принял?
— Отпусти… Ты сам лжешь. Ты сказал, что сделаешь так, чтобы не было больно… — простонал Данву.
Его худая спина извивалась, а бедра продолжали тереться о него, причиняя почти болезненное удовольствие.
— Тебе ведь было хорошо, Данву-я.
Ча Увон подавил вздох и стиснул зубы, удерживая себя от дальнейших действий.
— Нет! — Ли Данву снова солгал. Ча Увон попытался успокоить его.
— Хорошо. Хорошо. Хватит, просто скажи, сколько ты принял. Я сделаю так, чтобы не болело.
Данву посмотрел на Ча Увона так, будто спрашивал: «Правда?». Его невинный вид был до смешного милым. Ча Увон чуть не рассмеялся, но, услышав следующие слова Данву, крепче сжал руки.
— Отдай мне пузырек с таблетками.
— Ах, ах, м-м, больно… Отпусти меня!
Данву дрожал. Он ненавидел, когда Ча Увон называл его «Ли Данву». Несмотря на то, что он порой сам огрызался на парня, который обычно звал его «Данву-я», когда тот действительно дистанцировался, это вызывало у Данву тревогу и страх.
— Ты — единственный, кто не должен этого делать… Я не хочу быть под началом того, кто каждый раз накачивается таблетками и ничего не может сделать.
— Нет! Я не буду… Я больше не буду…
Ча Увон наклонился к затылку Данву и продолжил:
Его горячее, прерывистое дыхание коснулось шеи Данву, заставляя сердце замереть и доводя Данву до слез.
В груди всё сжалось. Он сказал: «Почти всё», но на самом деле Данву опустошил пузырек.
«Что если он скажет, что ему не нужен тот, кто даже лжёт?»
Двадцатичетырехлетнему Ча Увону было всё равно, лжёт Данву или сопротивляется, но двадцатилетний Ча Увон сердился. Выражение его лица, когда он нашел Данву, было слишком пугающим, поэтому Данву ни о чем не мог думать. Это было ужасно…
От одних слов он невольно стонал, покрываясь холодным потом. Часть тела, которую сжимал Ча Увон, потеряла чувствительность, будто исчезла. Мучения в одиночестве сделали его пугающе чувствительным, и он не мог отличить боль от удовольствия. Однако еще страшнее было то, что рука Ча Увона могла исчезнуть. Если Ча Увон отпустит его и уйдет.
Данву шмыгнул носом, покачал головой и полез в инвентарь, чтобы достать пузырек. Когда пустая баночка упала на кровать, Ча Увон увидел её.
— Я был не прав. Я больше так не буду. Это последний раз. Честное слово, больше не буду. В этом нет необходимости… Даже если я захочу спасти тебя, я не смогу.
Данву попытался оглянуться, запинаясь и оправдываясь. Он умолял Ча Увона, который не отвечал, что приводило его в отчаяние. Ча Увон прикусил губу Данву.
Следующий укус в шею напугал его, но больше, чем боль от вонзившихся зубов, его поразило само поведение Ча Увона.
— А? Ах…! Подожди, ах, нет, х-н-н…
Ча Увон провел голой рукой вниз, причиняя Данву невыносимую муку. Это было чувство, которое он не должен был испытывать, но смазка уже просочилась наружу, пачкая руку Ча Увона. Он попытался перехватить его руку, но от ощущений в голове всё побелело.
Он пытался сдержаться, но не смог. Данву обмяк только после того, как рука Ча Увона испачкалась. Ча Увон обнял Данву, который не мог даже ровно сидеть от дезориентации. Ча Увон повернул голову Данву и снова поцеловал его.
«…Разве ты не собираешься уйти?» — подумал Данву.
В то же время он осознал, что что-то неудобно упирается ему под бедро. Что-то давило на него… Но это было не важно. Данву вцепился в руку Ча Увона. Его ладони пульсировали и ныли, а тело, которое заставляли двигаться, казалось, выкручивало мышцы. Данву глубоко вдохнул и выдохнул. Он продолжал оправдываться перед Ча Увоном, прижимаясь к его груди.
— Я больше не буду. Никогда больше. Мне не нужны таблетки. Мне это больше не нравится…
— Да, у Данву сильное чувство гордости, так что он, вероятно, не хочет позориться, принимая мою помощь…
Слова Ча Увона показались Данву какими-то странными. Но это была правда: он не хотел снова показываться в таком состоянии. Он не хотел оказаться в ситуации, когда Ча Увон бросит его. Если тот уйдет, Данву казалось, что у него не останется причин жить…
— Да, да… Больше не буду. Клянусь. Я совершил ошибку. Ух… Ах…!
Ча Увон снова коснулся чувствительного места Данву, и тот застонал от боли. Сам того не замечая, Данву наполовину возбудился, и Ча Увону пришлось заняться им еще раз — ситуация, которая вводила Данву в замешательство.
«Почему ты продолжаешь… черт возьми…»
Данву злился на собственное тело. Ему было стыдно, на глазах выступили слезы. Что Ча Увон подумает о нем? Если он попытается извиниться и объясниться, это, скорее всего, прозвучит как бред.
Ча Увон заговорил голосом настолько низким, что тот казался хриплым:
Наложение на голос из прошлого заставило кровь Данву на мгновение застыть.
Он отругал себя. Он чувствовал себя мусором. Ему следовало бы устыдиться и заговорить нормально…
Он только что подумал об этом, но Ча Увон снова повернул его голову и поцеловал. Данву не мог сопротивляться, и его язык исследовал рот Ча Увона, лишая его остатков воли. Снова содрогнувшись, он испачкал руку Ча Увона. Слезы навернулись на глаза, когда он увидел жидкость на кровати.
Данву хорошо знал Ча Увона, но двадцатилетний Ча Увон не знал Данву так же хорошо, и это пугало его.
— В таком случае, давай избавимся от этого.
Ча Увон взял пузырек из-под лекарства.
— И Данву должен спать со мной.
[…Но давай больше не будем выходить по ночам. Будет лучше, если Данву перестанет гулять по ночам. Когда ты расслабляешься, ты всегда попадаешь в странные ситуации.]
Голоса продолжали накладываться друг на друга. Говорил двадцатипятилетний Ча Увон. Голос Ча Увона был приятным и мягким. С таким голосом он не терпел чужих возражений.
Конечно, Данву всегда сопротивлялся.
«Тогда я снова не смогу спать по ночам…»
Не то чтобы он и так хорошо спал…
Рука Ча Увона сжала его сильнее. Другой рукой он ласкал сосок Данву, касался его живота и снова вонзил зубы в его плечо. Казалось, перед глазами посыпались искры. Его чувства обострились, и всё возбуждение, казалось, сосредоточилось внизу. Хотя он только что разрядился и выходить было больше нечему, низ живота всё еще реагировал. Что-то странное всё еще упиралось ему между ягодиц, стимулируя его…
Данву понял, что может чувствовать себя измученным от избытка ощущений. Боль и удовольствие не приходили по отдельности. Помимо побочных эффектов, терзавших Данву, удовольствие переполняло его.
Он заерзал и попытался вырваться из объятий Ча Увона, сам того не осознавая. Но его тело отказывалось шевелиться.
Что-то вышло из него, почти напоминающее воду. Данву не мог заставить себя смотреть на себя в таком состоянии… Он закрыл глаза и тяжело задышал. Ча Увон снова поцеловал его, и их губы встретились в страстном поцелуе. Поцелуй был настолько нежным и ласковым, что успокоил смятенный разум Данву.
Несмотря на то, что ему стало лучше, Ча Увон всё еще не отпускал его, поэтому Данву подумал, что тот его наказывает. Однако Ча Увон был мягким. Он не злился и не расстраивался по своей природе. Даже когда Данву умудрялся его раздражать, он отвечал своеобразным наказанием. Намеренно или нет, Данву получал свою кару. Точно так же, как Данву лишился спокойных ночей, когда Ча Увон сказал: «Давай спать вместе…»
По мере того, как действие лекарств проходило, сознание становилось туманным, и Данву потерял сознание.
Данву внезапно обмяк, напугав Ча Увона. Но вскоре тот услышал его неглубокое, ритмичное дыхание.
Данву не был тем человеком, который учитывает чужие обстоятельства. Ча Увон еще не получил разрядки. Но поймет ли это Ли Данву?
Ча Увон пошевелил своим всё еще возбужденным телом. Первым делом он раздавил пузырек из-под таблеток Данву. Раскрошив его в руке на мелкие кусочки, он выбросил их в мусор. Затем вернулся к кровати. Спящий Данву свернулся калачиком, как ребенок. Ча Увону было знакомо это зрелище, так как Данву часто спал так на диване. Ему и в голову не приходило мастурбировать при виде этого, потому что это было бы неподобающе.
Ча Увон не занимался подобными вещами. И дело было не в личных убеждениях, а в том, что люди питали в отношении него определенные ожидания. Было проще соответствовать этим ожиданиям. Он не чувствовал нужды вести себя иначе только потому, что другие его не видят, поэтому старался держать свою жизнь в чистоте и порядке.
«Разве не предосудительно для сына героя мастурбировать, думая о члене своей команды?» — задумался Ча Увон на мгновение. Однако, когда он посмотрел на это с такой стороны, само присутствие Данву казалось еще более неподобающим.
«Нормально ли для сына героя оставаться членом команды под руководством лидера, зависимого от таблеток?»
Это не казалось нормальным, но Ча Увон не собирался уходить из команды.
Он засунул руку в штаны и начал доставлять себе удовольствие, глядя на влажные ресницы Данву, его раскрасневшиеся щеки и маленькие губы. Его взгляд задержался на длинной, тонкой шее Данву, его плоской груди и вплоть до эрегированных, припухших сосков, которые он ласкал. Тонкая талия и пространство между подтянутыми ногами выглядели притягательно.
После того как он закончил, привел себя в порядок и переоделся, Данву всё еще не проснулся. Ча Увон нанес мазь на его припухшую грудь и наложил повязки, но оставалась проблема внизу.
«Стоит ли наносить мазь и туда?»
Он раздумывал об этом, но боялся, что, когда Данву проснется, он снова посмотрит на него с обидой…