"Гроб героя" 64-66 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl
Возможно, эта проблема возникла из-за того, что вся его энергия была сосредоточена на Харенире ради снятия проклятия Диумов. Иными словами, сконцентрировав силу на одном, он сделал уязвимым другое.
— Ха-а... — невольно выдохнул он.
У него не было желания гнаться за Харениром, который уже ушел далеко. После того, что произошло ночью, он снова пытался держать дистанцию, и было бы неловко приближаться к нему по такой причине. Тем более после того, как он вел себя так уверенно, будто может решить любую проблему...
Мало того, что ему приходилось насильно делить с ним физическую боль, так теперь он страдал еще и от ментальной усталости. Тот факт, что даже некромантия, в которой он был так хорош, оказалась под угрозой, раздражал его еще сильнее.
Подобное случалось иногда и в прошлой жизни. В особенно тяжелые дни он видел больше призраков, чем обычно. Они остро чувствовали его слабость и настойчиво донимали его. Как бы он ни пытался их избегать, всё заканчивалось только тогда, когда он получал травму. От этих воспоминаний на душе становилось еще тяжелее.
Единственное, чему он был по-настоящему рад после попадания в это тело, — это то, что его больше не мучили призраки.
В этот момент какой-то низший дух внезапно выскочил рядом и попытался схватить его. Даже не убирая руки, которая наполовину закрывала лицо, Исаф зыркнул на него и велел исчезнуть. К счастью, тот съежился и быстро отступил, но...
Вслед за облегчением от того, что способностей Исафа всё еще хватает для отпора, пришел тяжелый вздох: спутники смотрели на него очень странно.
Их замешательство было понятно — он вдруг начал ругаться с пустотой. Знакомая картина. В прошлой жизни люди каждый раз одаривали его неприятными взглядами в такие моменты, поэтому он, не желая видеть их лиц, резко отвернулся.
Он заговорил быстро. В конце концов, единственная причина, по которой они держали его при себе, — надзор за особо опасным преступником.
— Я не собираюсь бежать. Я просто устал и хочу отдохнуть, к тому же на мне этот ошейник...
— ...Я правда буду просто сидеть в комнате. На этот раз я не стану бродить в одиночку и делать глупости.
Он торопливо оправдывался, чувствуя причину их молчания. Каждый раз, когда он оставался один, случалось слишком много инцидентов. Всё же он надеялся, что они поверят ему, ведь они не раз видели, насколько слабо это тело. Но ответа не последовало, и он поднял голову, чувствуя упадок сил.
Надо же, уровень доверия ко мне ниже плинтуса.
Однако на лицах троих спутников не было негативных эмоций. Не похоже было, что они считают его симулянтом или сумасшедшим. Скорее, они выглядели... немного обеспокоенными.
Но тут Кальтерик энергично мотнул головой:
— Помни: как бы ты ни пытался сбежать, ты всё равно в кулаке у Командора!
На его лице не было ни капли беспокойства, только суровое предупреждение. «Наверное, мне всё-таки померещилось», — подумал Исаф, решив, что из-за плохого самочувствия ему видится то, чего нет. Он кивнул. Красный ошейник действительно «находился в руках» Харенира, так что это было точное выражение и в переносном, и в буквальном смысле.
Он ушел, радуясь возможности побыть одному.
— Пожалуйста, хватит... просто уходите...
После его измученного голоса из-за двери донесся шорох отступающих шагов. Ха-а... — он невольно вздохнул. То, чем он сейчас занимался, было бесконечной битвой воли с призраками.
Он думал, что найдет покой в постоялом дворе, но духи последовали за ним и сюда. Они упорно стучали в дверь снаружи, действуя на нервы. Казалось, они ждут, пока он окончательно выдохнется. Он слышал десятки перекрывающих друг друга смешков: «Хи-хи, хи-хи-хи». Неизвестно, сколько их там собралось в коридоре.
Ему казалось, что он мог бы смести их одним махом способностью Исафа. Мысль о том, что эти твари не смогут его одолеть, прочно сидела в голове. Проблема была в контроле.
У него было пугающее предчувствие: если он попытается избавиться от них сейчас, то может превратить весь этот район в выжженную пустыню. Невероятная, абсурдная уверенность в себе. Вот он — прячется в комнате от мелких духов, но боится действовать, чтобы не повредить все души в округе, включая живых.
Сейчас он чувствовал себя игроком, у которого из-за бага заблокированы все приемы, кроме «ульты». Словно он персонаж, вынужденный обрушивать метеорит, чтобы прихлопнуть муху.
«Всегда старайся не привлекать лишнего внимания».
Прошлое предупреждение Харенира давило на него. К тому же они были в центре города, где собралось бесчисленное множество людей ради Святого Фестиваля. По иронии судьбы, этот постоялый двор находился в самом удачном (или неудачном) месте. Не стоило ли им остановиться где-нибудь на окраине, если они хотели скрыться?
Говорят, фестивали сияют ярче, когда темнеет. По одним только крикам и смеху, доносившимся из окна, он понимал, сколько людей сейчас веселится на улицах.
Развлекаются ли там сейчас Ной, Кальтерик и Мела? Может, и Харенир уже к ним присоединился. Свернувшись калачиком на кровати и вслушиваясь в эти звуки, он то чувствовал себя частью праздника, то ощущал бесконечную пропасть между собой и миром.
С того момента, как он услышал название фестиваля, у него было предчувствие, что он здесь лишний, но оказаться в таком «изгнании»... Он сухо хмыкнул и натянул одеяло на плечи.
В этот момент из-за окна донеслось кошачье мяуканье. Он вскочил и увидел черного кота по имени Эн. «У игрока тут критический баг, а NPC соизволил явиться только сейчас!»
Чувствуя негодование, он рывком открыл окно и схватил кота.
— Эй, быстро разгони призраков снаружи.
— Всё это случилось из-за того, что ты подсунул мне ту странную миссию с героем посреди ночи! Ты насильно связал меня с ним без моего согласия!
Он выплескивал слова, встряхивая пушистое тельце. Этот злобный NPC только эксплуатирует меня, не давая нормальных наград!
— Почему я должен страдать от призраков даже здесь?! Я уже достаточно натерпелся в прошлом. Меня от этого тошнит...!
Эн положил переднюю лапу ему на руку. Вероятно, он просто пытался остановить его, но из-за этого осторожного прикосновения — без когтей — Исаф почувствовал, как ярость уходит. Это было похоже на жест утешения.
Несмотря на то, что он только что тряс его, в фиолетовых глазах кота не было враждебности. Напротив, то, как он спокойно смотрел на него и медленно моргал, заставило Исафа в конце концов сухо рассмеяться.
— Что я творю, сорвался на кота...
Поскольку связи с NPC и так почти не было, его действия потеряли смысл, а ощущение маленького кота в руках усмирило гнев. Позволив себе глупую мысль, он втащил Эна в комнату.
Он сел на кровать, обняв кота. К удивлению, Эн послушно свернулся у него в руках, даря свое тепло. Теперь это действительно выглядело как поддержка, поэтому он осторожно потыкал его пальцем, спрашивая:
— Эн. Ты NPC или оператор? А может, ты гид, в которого вселился админ?
— Я же знаю, что ты меня понимаешь, ясно? Быстро выдай мне компенсацию за этот баг.
...Шорох. Эн уткнулся головой ему в грудь. Было похоже, что он делает это неохотно, но... неужели это и была компенсация? Исаф опешил и рассмеялся, перехватив лапки Эна.
— Давай, иди побеждай призраков. Раз-два, раз-два.
Он поочередно вытягивал кошачьи лапки, будто тот занимался боксом. Даже не глядя в зеркало, он знал, что его лицо полностью расслабилось. Он ничего не мог с собой поделать. Он любил кошек, а к черным питомцам питал особую нежность.
В прошлой жизни только черные коты были рядом, когда он оставался один. Когда он не ладил с детьми в приюте и сидел в одиночестве на заднем дворе, приходил кот. В школе он тоже часто их встречал. Когда всем было неуютно рядом с ним и его избегали, только кошки подходили и терлись головой о его руку.
Тогда он задавался вопросом: может, он сможет ладить с животными, раз люди его не принимают? Он с надеждой подходил к другим зверям, но те впадали в истерику и убегали. Видеть, как они пугаются, будто увидели злого духа, было больно.
И только среди кошек лишь черные всегда шли к нему. Естественно, он открывался им и делился историями с единственными существами, разделявшими с ним тепло. Став взрослым, он стал встречать их реже, но каждый раз, когда его донимали тяжелые клиенты на подработке или когда его внезапно увольняли, он обязательно натыкался на кота.
Появляясь так, будто зная о его состоянии, черные коты были для него почти как семья. И хотя нынешний NPC, вероятно, был просто фамильяром, подчиненным Исафу, старые воспоминания невольно всплыли на поверхность. Это были одни из немногих драгоценных моментов его прошлой жизни.
«Кстати... какого цвета были глаза у тех черных кошек, которых я встречал раньше?»
Внезапно в голове возникла какая-то странная отстраненность. Он не мог вспомнить точно, но раз у большинства черных кошек глаза желтые, то и у того кота, вероятно, были такие же? Если бы они были фиолетовыми, он бы запомнил, ведь это большая редкость.
В этот момент снаружи донеслось громкое «Ва-а-а-а!». Похоже, в соседней таверне определился победитель конкурса с большим призом. Восторженные крики, казалось, вобрали в себя всю радостную атмосферу фестиваля.
Он тихо погладил кота по спине и спросил:
— И кто там выиграл? Это было состязание по армрестлингу, верно?
— …Только не говори мне, что это Кальтерик.
Он замер, гадая, не передал ли ему ответ NPC телепатически, так как образ этого грозного рыцаря мгновенно всплыл в памяти. Поразительно, насколько правдоподобной казалась эта догадка. Вскоре он покачал головой с сухим смешком. Наверное, он мог бы подтвердить это, если бы открыл окно и высунулся подальше, но делать этого не хотелось.
Он не хотел ощущать атмосферу праздника еще ближе.
Достаточно было просто слышать звуки радостного фестиваля, частью которого он не мог быть, оставаясь внутри комнаты. Впрочем, в прошлой жизни он тоже никогда не ходил на фестивали, так что и здесь всё было по-старому. Ничего нового.
К тому же сегодня к людям в черных мантиях относились с явной неприязнью. Прохожие косились на них, вопрошая, неужели они хотят играть в «такие игры» даже в этот святой день. Разве враждебность к Исафу не будет зашкаливать в день, когда все так искренне жаждут возвращения героя? Так что сегодня было правильнее всего сидеть тихо и не высовываться.
Он почувствовал себя глупцом из-за мысли, что сможет хоть краем глаза увидеть фестиваль, если побудет немного со своими спутниками. Даже если они не были в тех отношениях, чтобы «веселиться» вместе, наличие компании вызвало бы меньше подозрений. Вот почему он с таким любопытством озирался по сторонам, пока они не дошли до цветочной лавки…
— Погоди-ка. Может, это какой-то баг, заставляющий меня прятаться, потому что они не прорисовали карту фестиваля как следует?
— Что? Почему это прозвучало как «в точку»?
Тряхнув головой и отмахнувшись от этого как от заблуждения, он схватил Эна за обе лапки. Он уже собирался в шутку разыграть сцену из детективной драмы, приказывая коту отвечать честно, как вдруг на него нахлынуло головокружение и по коже поползли мурашки. В одно мгновение его чувства обострились, а инстинкты издали леденящее предупреждение.
Шум, доносившийся из окна, внезапно стих, и даже пейзаж за ним стал иссиня-черным. Он почувствовал озноб, будто комнату, в которой он находился, вырвали из реальности и бросили в пустоту.
Внезапно Эн выпрыгнул из его рук. Кот встал перед дверью, полностью распушив хвост и яростно зарычав. Видя его позу и то, как он приготовился к защите от приближающегося существа, Исаф ощутил зловещее предчувствие: если уж NPC перешел к действиям, ситуацию не удастся разрешить так просто.
Но помимо этого здравого смысла…
— Да что этот крошечный кот о себе возомнил!
Пораженный самоотверженностью животного, он поспешно подбежал и обхватил Эна. Кот извивался, пытаясь вырваться, но Исаф крепко прижал его к себе. Хотя раньше он и кричал на него, требуя решить проблему, вид маленького кота, вставшего на его защиту, заставил его почувствовать себя последним подонком.
Земля содрогалась при каждом приближении «этого». А может, это его сердце колотилось так сильно, что казалось, будто дрожит всё пространство вокруг. Холодный пот лил градом.
Прежде чем он успел опомниться, «оно» оказалось прямо за дверью.
Он старался говорить как можно спокойнее, но голос дрожал. Кот снова задергался в руках, и он сжал его еще крепче. Обычно призраки поджимали хвосты и убегали от одного лишь слова этого тела, поэтому он приказал снова, вложив в голос больше силы:
[Ты же сам говорил, что тебе это всё осточертело. Разве не проще будет просто со всем покончить?]
Ответ сбил его с толку. Но больше всего мурашек вызвало то, что существо «общалось» с ним. Более того, эти слова были тем самым, что он в сердцах выпалил Эну чуть раньше. Неужели оно слышало?
Стало ли в тот короткий момент, когда окно было открыто, известно всем, что он сейчас уязвим? Как правило, у призраков есть желание найти того, кто может их видеть, и это варьируется от простого желания пообщаться до злых намерений поглотить жизненную силу. И злые духи были крайним, самым негативным случаем.
Злые духи иногда даже намеренно ищут сильных противников. Пусть столкновение будет опасным, но если они в итоге смогут сожрать оппонента, то получат могущественное тело.
Скрежет. Резкий звук, похожий на то, как длинные ногти царапают школьную доску, лился не прекращаясь. Он невольно попятился от охватившего его отвращения.
Страх следовал по пятам за смутной верой в то, что Исаф не падет перед этой тварью. В прошлой жизни он слишком много страдал, чтобы просто доверять настройкам этого мира. К тому же разве не был Исаф сейчас в ослабленном состоянии? Голова была полна смятения, и, словно усиливая его, скрежет продолжался бесконечно.
И вдруг послышался очень ясный и нежный голос.
Невольно потянувшись к обладателю этого голоса, он подошел к двери. Думая, что тот вернулся, в тот момент, когда он схватился за дверную ручку, Эн в его руках издал громкое «Мяу!». Когда он в испуге замер, с той стороны послышался смех.
Хи-хи-хи… Этот звук, казалось, раздался прямо рядом с ним.
[Так вот от какого голоса ты чувствуешь облегчение?]
…Ах, дверь слегка приоткрылась.
Только сейчас осознав ситуацию, он вздрогнул. Злой дух сымитировал голос Харенира, чтобы заставить его открыть дверь. Неужели он считал его воспоминания? Как, черт возьми? Наряду с удивлением вспыхнул и гнев.
С чего бы мне чувствовать облегчение, слыша голос Харенира?!
Это был сущий бред, но чем яростнее он это отрицал, тем нелепее выглядел его поступок — он ведь действительно пошел к двери на этот голос. С чего бы Харениру вообще приходить сюда? Он наверняка весело проводит время на фестивале со своими подчиненными. Так почему он среагировал?
Пока он занимался самобичеванием, вжух — перед глазами поплыла черная энергия. Дверь открылась совсем немного, но иссиня-черный туман уже просочился в щель. Бах! Дверь распахнулась настежь.
Нахлынул всепоглощающий ужас: облик приближающегося злого духа был гротескным, словно десятки человеческих тел слиплись воедино. О, это выглядело еще более ужасающе, чем те злые духи, которых он видел в прошлой жизни. Более того, за ним следовали десятки других призраков. Казалось, комната сейчас заполнится ими до отказа. Он в нерешительности отступил и упал на спину.
Кот снова задергался в его руках, но Исаф был в плену кошмаров прошлого, страдая от мысли: почему его до сих пор преследуют призраки даже здесь? От этого действительно тошнило.
— Пожалуйста, просто оставьте меня в покое…!
В тот момент, когда он свернулся калачиком, прижимая к себе кота, вжух — золотой свет залил всё его зрение. Это был всего лишь очень слабый солнечный луч. Маленький, как блик света, пробивающийся сквозь листву, но именно поэтому он еще четче создал просвет на затененном полу. Когда свет мгновенно распространился, зрение резко прояснилось.
Нежный весенний ветерок мягко взъерошил его волосы. Он в замешательстве моргнул и посмотрел на существо, появившееся здесь.
Стоило ему лишь обнажить свой святой меч, как призраки, заполнявшие пространство, мгновенно исчезли. Он даже не приложил усилий, чтобы их рассечь. Это были существа, которые таяли от одного единственного луча солнца.
Даже самый крупный злой дух, обманувший его, отлетел в угол и рухнул. Пока он извивался, готовясь к контратаке, Эн, наконец вырвавшийся из рук Исафа, с размаху ударил его. Стоило коту опустить переднюю лапу, как тварь испарилась.
Эн повернулся и посмотрел на него крайне презрительным взглядом. С этим можно было покончить одним кошачьим ударом, а он сам устроил из этого целую драму?
Должно быть, NPC пришел на помощь, зная, что Исаф сейчас не может полноценно использовать некромантию. Будучи фамильяром, он вполне мог обладать такой силой. Другими словами, некромант сжимал в объятиях самое простое решение проблемы и торжественно клялся защитить кота.
Кажется, он попал в ловушку страхов прошлого и преувеличил силу злого духа, но вместе с осознанием этого на него накатило чувство глубочайшего стыда.
— …Исаф, у тебя действительно какие-то проблемы?
И причиной этого стыда был не кто иной, как Харенир. Если бы он испугался призраков в одиночку и Эн всё уладил, он мог бы просто неловко замять это дело, но показать такое зрелище именно ему…
Более того, бояться злых духов после того, как вселился в персонажа с максимальным уровнем класса некроманта в этой игре? Это же полный выход из образа. Правдоподобность сюжета хромает. Снято! Давайте переделаем эту сцену. Он мысленно прокричал «снято» несколько раз, но ничего не произошло — время не отмоталось к моменту до открытия двери.
Ха, будь это игра, здесь должна быть функция повтора. Он закрыл лицо руками и заговорил так, будто винил Харенира в его визите.
— Почему ты пришел сюда? Тебе стоит быть со своими подчиненными...
— Я пришел проверить, потому что услышал, что твое состояние не очень.
Харенир, должно быть, только что закончил дела и присоединился к спутникам. Он наверняка спросил о местонахождении Исафа, раз того не было рядом... Стоит ли благодарить за доброту и за то, что он пришел проверить его, услышав ответ? С каких это пор его так сильно это заботит? Для этого тела не в новинку быть больным.
— Ты, случаем, не страдаешь от злых духов?
— Похоже, ты стал таким из-за того, что разделил мое проклятие, верно? Будто возникают проблемы со способностями, когда партнер по связи душ находится далеко...
Он проигнорировал вопрос, на который было слишком неловко отвечать, но Харенир мгновенно вычислил причину. Пока Исаф хранил молчание, герой подошел ближе. Он почувствовал его присутствие совсем рядом, будто тот присел подле него, и быстро отвернул голову в противоположную сторону.
Было еще более постыдно от того, что он находился в состоянии человека, который крайне не изящно свалился на пол.
— Я просто проявил неосторожность, усталость накопилась. Этого больше не повторится, так что возвращайся.
— Если этого больше не повторится, значит, ты тоже можешь пойти посмотреть на фестиваль?
— На фестивале слишком много «этих»… это утомляет. Да и мне всё равно не интересно...
— Похоже, ты увидел много злых духов. Поэтому ты и отступил в гостиницу.
Он небрежно ответил на внезапный вопрос, но это стало зацепкой для Харенира. Тот был слишком искусен в выуживании скрытой правды из разговора.
— Обычно ты мог игнорировать духов на улице, верно? Но сейчас ты не можешь этого делать, поэтому они тебя терзают...
Он замялся, так как это был первый раз, когда кто-то другой понял, что за ним гоняются призраки. Была ли это естественная реакция, потому что это фэнтезийный мир? Нет, разве это не нелепо, когда некромант избегает злых духов? Более того, это тело даже снискало дурную славу, устроив резню ради сбора нежити.
Он убрал руку, закрывавшую лицо, и посмотрел на Харенира. Он был еще больше сбит с толку, потому что на лице героя не было ни следа насмешки.
— Почему ты не смеешься надо мной?
— Ты стал таким, пытаясь помочь мне, и к тому же... ты ведь тоже не смеялся надо мной, так почему я должен?
Пока он удивленно моргал от неожиданного ответа, Харенир вдруг схватил его за руку.
— Пойдем на улицу. Я избавлюсь от любых злых духов, которые могут тебе досаждать.
— ...О чем ты говоришь? Зачем мне выходить?
Он был ошеломленно подтянут вверх рукой, которая его подняла, но как только услышал эти слова, заупрямился. В реальности он, вероятно, не смог бы сопротивляться силе Харенира, но тот с самого начала держал его очень слабо. Словно обходился с очень хрупким противником.
Так он смутно догадался о причине нынешнего странного поведения Харенира.
— На всякий случай скажу: не вздумай брать на себя какое-то нелепое чувство ответственности. Я сделал это по собственной воле, когда пытался снять твое проклятие.
Он решительно покачал головой. Это не было похоже на то, что он действовал после просьбы о помощи от Харенира; он сам пошел и соединил их души без предупреждения. Более того, он сказал тогда, что это было лишь ради будущего смягчения приговора. На этом сделка была завершена.
Когда он попытался высвободить руку, говоря, что в этом нет необходимости, Харенир произнес спокойно:
— Ты, скорее всего, не ел как следует, а как тот, кто взял тебя с собой в качестве спутника, я должен хотя бы убедиться, что ты сыт. В тюрьме ведь тебя кормили регулярно, верно?
— И твое состояние должно быть в норме, чтобы быстро снять проклятие.
Харенир пристально смотрел на него, заявляя, что делает это только ради этой цели. Хотя это, вероятно, означало желание поскорее решить проблему, чтобы они не утомлялись, принудительно узнавая обстоятельства друг друга через связь душ, на мгновение его взгляд замер на этих голубых глазах.
Иногда у героя проявлялся талант подавлять чужое мнение, просто глядя прямо в глаза. Эти небесные глаза, казалось, были наполнены каким-то давлением.
Тем не менее, прикосновение руки, державшей его за предплечье, оставалось мягким.
— ...Так что тебе тоже стоит немного посотрудничать.
Он сухо рассмеялся от этих неожиданных слов. Эту фразу он сам сказал Харениру, когда тот мучился от ночного кошмара, призывая его снова лечь спать. Он ворчал, что если Харенир будет следить за своим состоянием, то и ему самому будет комфортно, но он не ожидал, что эти слова вернутся к нему бумерангом.
Словно воспользовавшись моментом, Харенир потянул его за руку, и он пошел следом, больше не в силах сопротивляться. Было ли это из-за того, что он действительно проголодался, не евши весь день, или в глубине души всё еще теплилось желание посмотреть на фестиваль?
Пока он шел, странно глядя в спину Харениру, он вскоре впал в недоумение от того, куда они пришли.
Они пришли на ночной рынок. Должны ли они теперь искать спутников? Он растерянно огляделся, но их нигде не было видно.
— Выбирай еду, которую хочешь съесть сам.
Он окончательно запутался из-за беспечного ответа Харенира, который лишь пожал плечами. Если он так говорит, не значит ли это, что Исаф — единственный, кто не может справиться сам? ...Ну, это была правда.
Он подсознательно ожидал, что они присоединятся к спутникам и он будет есть то, что закажет Харенир, и так как до сих пор они всегда решали вопрос с едой именно так, он не знал, что ему предоставят выбор. Нынешняя ситуация была довольно сбивающей с толку, но неизбежно его взгляд начал перемещаться то туда, то сюда, следуя за любопытством.
Хотя он, кажется, уже немного привык к еде этого мира, это всегда было близко к простому выживанию, так что фестивальную еду он видел впервые. Возбужденный жар фестиваля, ощущавшийся здесь гораздо ближе, чем в гостинице, был ему в новинку.
Осмотревшись, он нерешительно двинулся вперед. Большая часть уличной еды была легкой, закусочного типа, которую удобно есть на ходу. Повсюду виднелись шампуры с жареным мясом, фрукты, посыпанные специями, напитки, украшенные ранними весенними цветами, и хлеб в форме эмблемы Солниума.
Харенир, похоже, действительно хотел, чтобы тот выбирал по своему вкусу, и даже дал ему денег, чтобы он мог спокойно попробовать всего понемногу. Когда он разглядывал незнакомые блюда, торговцы любезно всё объясняли и даже давали маленькие образцы. Неужели все были так добры только из-за Святого Фестиваля?
По мере того как желудок наполнялся, настроение поднималось. Еда в целом пришлась ему по вкусу, что вызывало еще большее любопытство. Неужели в этом и заключалась радость трапезы? Его шаги, поначалу медленные, постепенно ускорялись, а голова деловито поворачивалась из стороны в сторону.
Внезапно Харенир обратился к нему:
— Похоже, тебе нравится сладкое.
Вспоминая еду, которую он успел попробовать, ему действительно показалось, что это в его вкусе...
«Нет, погоди, а почему ты смотришь на мое лицо?»
В глазах Харенира читался слабый интерес. Любопытство, словно он узнавал существо, которого никогда раньше не знал. Почему-то показалось, что причина, по которой он вообще предоставил ему выбор, заключалась в желании выяснить его вкусы. Смутившись, Исаф тихо прикрыл рот рукой.
Более того, герой, похоже, понял кое-что еще, наблюдая за ним.
— Кстати, это твой первый фестиваль? Ты ведешь себя так, будто ты не из империи...
— Д-да, первый. Раньше никогда не видел.
От неожиданности он даже начал заикаться. Он был человеком не просто из-за пределов империи, а из совершенно другого измерения. На самом деле, даже если фестивальная еда в разных регионах отличалась, она в основном была бы похожей, так что его поведение — то, что ему всё казалось в диковинку — могло выглядеть странно.
Своеобразный свет зажегся в глазах Харенира, когда он посмотрел на него. Не связывал ли он историю с уходом в гостиницу из-за духов на улице с нынешней ситуацией? Исаф не мог ничего объяснить, и в каком-то смысле это была верная догадка, поэтому он промолчал, и в конце концов Харенир взял его за руку и повел дальше.
Чем дальше его вели, тем более разнообразные пейзажи открывались взору. Было много поющих и танцующих людей, повсюду проходили великолепные представления. Всё было гораздо масштабнее, чем то, что он видел утром, и теперь даже цветы, висящие между уличными фонарями, сверкали. Казалось, будто цветы падают прямо с ночного неба.
Похоже, это был самый центр фестиваля.
Даже не продолжая вопроса, он смог найти ответ. Неужели, когда он сказал, что это его первый фестиваль, Харенир намеренно попытался показать ему это зрелище?
Почему-то внутри всё затрепетало. Разноцветные огни, окрашивающие площадь, завораживали, и для него также было новостью, что призраков не было видно, хотя он оказался в толпе стольких людей. Неужели он снова смог контролировать свое духовное зрение, находясь рядом с Харениром?
Тук — возникло чувство, будто что-то упало.
Нечто, что не сверкало, как праздничные улицы, нечто, что не расцвело бы красиво, как цветок, заворочалось внутри. Оно обыскало каждый уголок, вызывая тошноту, и в конце концов попыталось заставить его потерять равновесие и пошатнуться.
Он упрямо стоял на ногах и смотрел прямо перед собой.
Это была просто милость героя, доброго и мягкого, как говорили слухи. Мимолетная услуга, данная как награда за все трудности до этого момента, хотя она никогда раньше не была направлена на заключенного. Ничтожная крупица привязанности, предложенная существом, которого славили как воплощение любви и доброты.
Ни он сам, ни это тело никогда не получали ничего подобного, поэтому даже эта одна крупица была достаточно тяжелой, чтобы заставить его пошатнуться.