"Отброс хочет жить" 122-125 глава
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!
В любом случае, у меня не было выбора, кроме как пойти, так что я пытался ускользнуть от Чон И Джуна, который всё ещё пытался меня схватить. В этот момент в особняк пришли гости.
Это были родители Им Хва Рин. Генеральный директор и его жена из «Имхи Констракшн».
Их визит был неожиданным, но раз уж они пришли ко мне, я пригласил их в приёмную.
— Простите, что пришли без предупреждения.
— Всё в порядке. Что случилось?..
Я даже не успел толком задать вопрос, как супруги вдруг опустились передо мной на колени. Я, ошеломлённый, тоже присел и попытался их поднять, но они не сдвинулись с места.
— Мы понимаем, что это наглая просьба, ведь наша дочь доставила гильдмастеру много неприятностей.
— Но просить больше не у кого, кроме вас, гильдмастер.
Они сквозь слёзы просили спасти Им Хва Рин, говоря, что отдадут всё, что угодно, в обмен.
Я уже решил, что пойду, так что в этом не было необходимости. Но решение было принято совсем недавно, и знали о нём только Ки Му Ки и обитатели особняка, значит, они ещё не в курсе.
«Прокурор Ки злится, что не может меня остановить, а родители Им Хва Рин против её похода?..»
Я вдруг задумался: почему эти люди вообще позволили своей дочери войти во врата? Ведь было так много тех, кто не вернулся. Поэтому я задал вопрос прямо:
— Почему вы не остановили свою дочь от того, чтобы войти во врата? Столько людей не вернулось, вы ведь, наверное, знали…
На лицах пары промелькнуло колебание.
— Не знаю, насколько вы осведомлены о нашей дочери, но вы знаете, что она была очень больна?
— Да… Я слышал. Говорили, болезнь прошла после пробуждения.
Когда-то, когда она была восходящей звездой, о её жизни писали статьи и показывали по телевидению, так что в Корее почти не было людей, которые бы её не знали. Конечно, благодаря фоновому исследованию я знал больше других, но никогда не говорил этого вслух.
— Наша дочь не могла ни есть, ни пить, ни даже дышать без помощи. Может, это и было жадностью… Но она была ребёнком, которого мы вырастили с огромным трудом, и мы не хотели ее терять. Мы сделали всё, чтобы спасти её. Несмотря на это, врачи считали, что ей будет трудно дожить до двадцати.
— Поэтому мы решили, что сделаем для неё всё. Станет ли ей лучше — неважно. Раз уж мы ради неё шли на всё, то исполнение любого её желания стало нашей обязанностью, безо всяких условий.
В глазах супругов блестели слёзы, казалось, они вновь проживали это в памяти. Президент Им вытер глаза пальцами и продолжил:
— Потом случилось серьёзное ухудшение. Был момент, когда я подумал, что она не доживёт и до семнадцати, не то что до двадцати… Но словно по воле небес, она очнулась. Может, с её головой что-то произошло, она потеряла часть воспоминаний…
— Да. Но нечто серьёзное. Похоже, была некоторая путаница. А потом… как вы знаете, она пробудилась и стала здоровой. Мы хотели, чтобы наша дочь жила обычной жизнью, но… похоже, она решила, что её нынешнее состояние — это дар от Бога, и восприняла это как миссию.
Невероятно. Выходит, это не просто болезнь главного героя — это полноценный «синдром восьмиклассника»*. Хоть это и не моё дело, но мне стало стыдно просто от того, что я это слышу.
[П.п. термин, обозначающий поведение подростков, проявляющееся в убеждении в своей исключительности и наличии скрытых способностей, часто в сочетании с интересом к мистике и потустороннему.]
Я быстро восстановил выражение лица, которое чуть не перекосилось, и продолжил слушать родителя.
— Мы с женой сдержали обещание… позволили дочери делать то, что она хочет. Я был в шоке, когда она внезапно напала на «Небулу»… Мне тогда было действительно стыдно.
Я покачал головой. Извиняться передо мной было не нужно. Конечно, я её не простил.
— В любом случае… Мы тоже пытались отговорить её от этого. Но она сказала, что вернёт активы, которые забыла уплатить за лечение… В этом ведь нет никакой необходимости…
Супруги снова заплакали. Судя по всему, они действительно не заставляли Им Хва Рин входить во врата. И всё же я чувствовал себя странно. Чтобы прояснить мысли, я заговорил:
В глазах обоих читалась едва заметная надежда и страх. Я не стал разбивать их надежды.
— Объявление ещё не сделано, но решение уже принято, мы идём туда.
Так что мне всё равно пришлось ехать в Дубай, даже если бы они меня об этом не просили. Поэтому, когда я сказал им, что в этом нет необходимости, они всё равно были только благодарны и счастливы.
— Ну, это… можно считать платой, но…
Президент Им достал из сумки конверт с документами. На первый взгляд, в нём не было ничего необычного.
— Это всё, что я могу предложить.
— Нет, гильдмастер едет туда, хотя у него нет никакой причины… Это, возможно, не сравнится с тем, что вы делаете, но…
Внутри определённо было нечто стоящее.
Я бы солгал, если бы сказал, что это не заманчиво. Но я отказался.
— Всё в порядке. Не нужно мне ничего давать.
— Но если вы не против… тогда, возможно, вы могли бы позже сделать для меня одолжение?
Кто-то бы, увидев это, назвал бы меня наглецом, но у всех своя логика.
Я отлично мог представить, что будет, если Им Хва Рин, отправившаяся в опасное место, потом скажет, что ее состояние уменьшилось из-за того, что я спас ей жизнь.
«А если я спасу Им Хва Рин, не получив ничего взамен, то и она сама будет чувствовать передо мной моральный долг.»
Если она когда-нибудь захочет напасть на меня, этот долг будет ей мешать. Даже если не ей, то президенту и его жене точно.
Они были людьми с нормальным мышлением, и Им Хва Рин, которая так же любила своих родителей, как и они её, просто не сможет напасть на меня, зная, что её родители были против этого.
Исходя из этого, я и отказался от вознаграждения. Но президент Им, не зная, о чём я думаю, выглядел немного удивлённым.
— Я ведь даже не показал, что это такое?
Я всё равно не смогу этим воспользоваться, а если узнаю, что именно упустил только желудок заболит. По лицу президента было видно, что он действительно поражён моей решимостью.
Увидев, с каким восторгом он рассказывал, насколько невероятна была «эта вещь», мне стало чуть-чуть жаль. Интересно, действительно ли я отказался от чего-то настолько ценного?
Так или иначе, президент с супругой ещё раз поблагодарили меня, попрощались и ушли.
Позже я узнал от Им Хва Рин, что то, что её родители хотели предложить в обмен на её жизнь — это документы о передаче компании «Имхи Констракшн» на моё имя. Боль в животе от разочарования шла бонусом.
К вечеру стало известно, что я направляюсь в Дубай. Я цокнул языком, глядя, как они превозносят меня как надежду человечества.
Я запомнил, какие страны сообщили об этом, а какие нет. Конечно, Корея тоже была среди них, но Корею, понятно, пришлось исключить.
«Если брать деньги за спасение людей в своей собственной стране, тебя сожрут заживо.»
Очевидно, меня бы сразу назвали помешанным на деньгах или просто жадным ублюдком. В интернете меня бы окрестили не Ки Юн Дже, а Дон Юн Дже («дон» — деньги).
Конечно, возможно, другие страны тоже начнут меня критиковать, мол, почему я беру деньги у них, если не беру у своей страны… но это уже не мои проблемы.
Я не святой и вовсе не собираюсь работать бесплатно и приносить себя в жертву ради человечества.
Я бы ещё понял, если бы они хотя бы сказали отдельное «спасибо» или что-то в этом духе, но, судя по тому, как они публикуют новости с такой поспешностью, словно ставят печать от страха, что я передумаю, это всё оставляет неприятное послевкусие.
Чон И Джун, который не смог меня задержать, потому что я сбежал, уставился на меня и недовольно опустил уголки губ. Его глаза были полны раздражения.
— Что? Что? Ты передумал и не пойдёшь?
Кроме меня, в предыдущем отчёте никого не упомянули. Поэтому я сказал: если не хотите идти — не надо.
«Это опасно, но тащить за собой всех тоже неправильно…»
Так что, когда я сказал, что можно оставить тех, кто не хочет, все уставились на меня с открытым ртом.
Чон И Джун рассердился и ударил меня по спине. Мне было так больно, что на глаза навернулись слёзы, а Ки Хён Джу тоже подошла и дала мне по спине. К несчастью, она попала точно в то же место, куда до этого ударил Чон И Джун, так что от боли я просто скатился на пол.
— Даже если бы ты нас уговаривал и то было бы мало!
— Нет, ну… это ведь опасное место. Как я могу вас туда звать?
— Так ты, значит, знал, куда идёшь?!
Меня снова ударили. Я оглянулся в поисках помощи, но никто не спешил встать на мою сторону. Даже Квон Дже Хёк.
Чон И Джун схватил меня за плечи и начал трясти.
— Скажи, чтобы мы пошли с тобой!
— Менее, чем ты, раз собрался идти туда один!
Ха Хён Со и Чан Ын Ёль тоже не остановили Чон И Джуна, а лишь упрекали меня. Я надувал губы от досады и получил ещё один подзатыльник.
— Это же хорошо! Давай, проси нас пойти с тобой!
Я быстро вырвался из хватки Чон И Джуна и сбежал от его нотаций… но впереди меня ждали ещё одни.
Пока я прятался в своей комнате от Чон И Джуна, зазвонил телефон.
Неужели он мне звонит? Я удивился, увидев имя на экране, и ответил.
Тот, кто кричал, что я спятил, был Ки Сон У, родной отец Ки Юн Дже.
До этого Ки Сон У полностью игнорировал мои попытки связаться с ним, так что я был поражён его внезапным гневом.
— Да ты в кои-то веки объявился, и сразу куда-то лезешь?!
Ситуация была настолько абсурдной, что я невольно хихикнул. Похоже, он это услышал и Ки Сон У, раздражённый, снова заорал:
— Быстро скажи, что ты никуда не пойдёшь!
С ледяным голосом Ки Сон У произнёс фразу, которая напомнила мне вспыльчивого Чон И Джуна. Я невольно рассмеялся ещё сильнее, представляя, как Ки Сон У тоже мечется, как тот.
Выслушав мой смех, Ки Сон У, похоже, немного успокоился и уже спокойным голосом спросил:
В его голосе слышалась тревога. Я сначала не понял, что он имеет в виду под «заставили», но, поразмыслив, пришёл к выводу, что это действительно было похоже на угрозу.
— Я так и думал… Этот старый маразматик.
Старый маразматик? Лидеры стран, которые давили на меня, конечно, не молоды… но вряд ли о них говорил Ки Сон У.
— Сказал, что если ты не поедешь, то не сделает тебя наследником?
Откуда он это знает? Я не знал, как ответить на слова Ки Сон У, которые прямо указывали на Ки Дже Му, и замешкался. Похоже, эта пауза показалась Ки Сон У достаточным подтверждением.
— …Ты действительно так хочешь «Небулу»?
Хотя всё это выглядело странно, я как-то умудрился угодить Ки Дже Му. Ки Сон У только бросил, что понял, и повесил трубку.
Я сидел в оцепенении, так и не поняв, о чём шёл разговор с Ки Сон У. После этого он мне больше не звонил.
Я прибыл в Дубай чартерным рейсом от Объединённых Арабских Эмират и, едва сошёл с самолёта, увидел знакомое лицо.
Человек, окликнувший меня и поднявший руку в приветствии, оказался Рэйчел.
Она пришла не одна: судя по крепкой фигуре Чака и нескольким знакомым лицам вдалеке, с ней прибыли и члены гильдии «Глори».
— Да. В этот раз, когда Мистер Ки войдёт во врата, мы решили отправить и вторую спасательную команду.
— Да, таково было мнение Мастера Куллана.
Она сказала, что внутри врат меня хотели вызвать именно для разговора и что сейчас — самое безопасное время.
— Противник сильнее, чем мы можем вообразить. И даже если переговоры не дадут результата, большее количество людей нам только на руку.
Если хотя бы один человек выйдет и сообщит о ситуации внутри, можно будет подготовиться к вторжению врага.
В любом случае, это было неплохим решением, по крайней мере, безопаснее, чем идти одному.
Мы немного отдохнули, и кроме небольшой перепалки в конференц-зале перед вылетом, ничего особенного не произошло.
Скандал разгорелся из-за того, что я заявил, будто возьму оплату за спасение тех, кто вошёл во врата раньше меня.
— Ты хочешь деньги за то, что спасёшь людей?! Это нормально? Разве это не чересчур?
На эти слова я лишь пожал плечами. Представитель корейского правительства облегчённо выдохнул, когда услышал, что я не собираюсь брать с Кореи денег, и промолчал. Видимо, боялся, что я передумаю, если он начнёт возмущаться.
А вот тот, кто возмутился, окончательно вышел из себя из-за моего равнодушия. Бух! Он ударил кулаком по столу и уставился на меня.
— Ну ладно, с Кореей пусть будет так. Но почему ты не берёшь деньги у Японии?!
На эти слова представитель японского правительства, который, как и корейский, сидел тихо, посмотрел на него с ненавистью. Видимо, боялся, что я передумаю и возьму деньги у Японии из-за давления. Я же снова лишь пожал плечами.
— Вы говорили о справедливости… Разве вам не кажется достаточно великодушным то, что я, «бесполезный идиот» с нулевым интеллектом, иду туда сам?
После моих слов все замолчали, но похоже, теперь они поняли, почему я поступаю именно так. Даже японцы, которые сначала напряглись, когда я проявил к ним «милость».
«Хотя, конечно, они ведь не сообщили, что я войду ради них…»
Глядя на их сегодняшнее поведение, я подумал, что они просто не хотели, чтобы я стал героем мирового масштаба. Хотя теперь это аукнулось им же.
— Нет, но… Всё равно! Это нечестно! Либо брать со всех, либо не брать вообще!
— Я ведь не собирался туда лезть, но если мне даже не дадут сделать всё по-своему… зачем мне туда вообще идти?
Все покраснели и злобно уставились на того, кто давил на меня. И хотя тот был довольно наглым человеком, под всеобщей враждебностью ему стало неуютно.
Они слишком боялись, что я откажусь войти во врата вовсе, поэтому им ничего не оставалось, кроме как согласиться на мои условия. Даже если бы захотели припугнуть меня и заставить войти силой, они не могли рисковать тем, что я затаю злобу и выведу только людей из своей страны.
«А если бы я не смог вывести их просто потому, что у меня не хватило сил — что бы они сделали тогда?»
Понимая это, все предпочли сотрудничать со мной.
После обсуждения настало время входить во врата.
— Полагаюсь на вас и в этот раз, Лидер Гильдии.
В отличие от оригинала, Чак Джонс, всё ещё живой и остававшийся первым номером среди талантливых людей Америки, похлопал меня по плечу и сказал это. Рядом с ним стояла Глория, которая в оригинале вышла на первое место после смерти Чака. Она улыбнулась и поприветствовала:
Было решено, что вторичная спасательная команда гильдии «Глори» войдёт первой. Я же шёл последним — не как спасатель, а для переговоров.
Я наблюдал, как все по очереди исчезают во вратах с Куки в руках, и через некоторое время настала и наша очередь.
Один за другим они исчезли, оставив меня, Куки и Квон Дже Хёка.
Я спросил Квон Дже Хёка, потому что его выражение лица показалось странным. Он немного подумал и ответил:
Он сказал, что чувствует какое-то беспокойство. Я не понял, о чём он говорит, и только недоумённо посмотрел на него.
— Просто… предчувствие плохое.
В этот момент раздался голос, зовущий Квон Дже Хёка войти. У Дже Хёка всегда были хорошие предчувствия, но остальные уже зашли внутрь, и у меня не оставалось выбора.
Увидев моё растерянное лицо, Дже Хёк сказал:
Скорее как будто успокаивал самого себя, после чего вошёл во врата.
Эти слова странно засели в голове. Но, как и Квон Дже Хёк, я решил, что всё обойдётся, и шагнул внутрь, прижимая к себе Куки.
В тот миг, когда я зажмурился от яркого света и снова открыл глаза, я не мог скрыть изумления.
Я стоял среди улиц и зданий, выложенных безупречным белым мрамором. Люди, что смотрели на меня от стен здания, были незнакомы — это были не мои товарищи по гильдии.
Я огляделся и лиц, которых я знал, не было. Все вокруг были в ослепительно белых одеждах, словно из древней Греции или Рима.
Когда я с осторожностью отступил назад, люди вдруг склонились передо мной.
— Королевское Величество ждёт.
Тот, кто говорил, жестом пригласил меня идти за ним. Я колебался, но стоять тут без толку и я решил следовать за ним.
«Если что-то случится, всегда можно сбежать с Куки».
С этой мыслью стало спокойнее. Мы вошли в величественное белое здание, и внутри оно оказалось совсем не таким простым, как снаружи.
Внутреннее убранство было богато украшено. Роскошь, достойная западного королевского дворца.
Снаружи оно выглядело как храм, но внутри больше напоминало великолепный дворец. Я шёл по красному ковру, окаймлённому золотыми узорами, и погрузился в раздумья.
Да, их одежда и культура были архаичны, но в целом они почти не отличались от нас. Если бы это были чудовища в человеческом облике — орки или гоблины — у меня не возникло бы ни капли сомнений при битве…
«Людей со сверхспособностями, включая Им Хва Рин, они так легко схватили именно потому, что сильны. Но главная причина всё же в том, что они гуманоиды».
То, что враг имеет человеческий облик, сильно влияло на стратегию во вратах. Даже если у тебя есть сила разрывать монстров на части, убивать тех, кто выглядит как человек, всегда тяжело.
С развитием цивилизации людей учили законами и образованием сдерживать убийства.
По крайней мере, я понял одно: они не враждебны. Куки в моих руках вёл себя спокойно, и, в отличие от случая с Дитрихом, система тоже молчала. Это успокаивало.
— Ваше Величество, мы привели гостя.
Проводник остановился перед огромными дверями высотой в два-три этажа и возвестил об этом. Его голос был отчётливым для меня, стоявшего рядом, но недостаточно громким, чтобы быть уверенным, что внутри услышат. Однако мои сомнения оказались напрасными — двери распахнулись без малейшего скрипа.
Внутри оказался просторный зал. Красный ковер тянулся по центру, слева и справа стояли колонны, подпирающие высокий потолок.
В конце ковра виднелась лестница, и на украшенном троне наверху сидел кто-то.
Фигура на троне сидела в непринуждённой, даже ленивой позе и обратилась ко мне. Говорила она негромко, но голос отчётливо доносился даже издалека.
Я стоял в растерянности, а проводник мягко подтолкнул меня в спину ладонью. Я сделал шаг, думая, что мне велено идти вперёд. Проводник остался у дверей, склонив голову, не двигаясь. Похоже, войти сюда мог только я.
С каждым шагом силуэт на троне становился отчётливее.
Так как это был король, я сначала решил, что увижу мужчину. Но это было лишь моё предвзятое ожидание.
Я удивился, но сумел сохранить спокойное выражение лица, вдруг она воспримет иначе и обидится.
Впрочем, хоть её наряд был таким же броским, как у остальных, но как у правительницы — ещё ярче и пышнее, с обилием украшений.
Будто голова, охваченная пламенем. Среди длинных чёрных и седых прядей сверкали алые, как искры огня.
А глаза вовсе не были человеческими. Красные, с вытянутыми вертикальными зрачками, точно кошачьи или даже рептильи.
«Как же поприветствовать её?..»
В памяти Ки Юн Дже были правила этикета, но не нашлось подходящего способа приветствия для монарха. Я окинул взглядом зал, но никто не подсказал, что делать.
Она просто сидела, опершись подбородком на ладонь, и смотрела на меня сверху вниз. Вот бы сказала прямо: «Склонись и поприветствуй меня!» — это бы сильно упростило задачу.
«Может, просто поклониться? Или, как в фильмах, опуститься на одно колено?..»
Излишнее почтение могло показаться чрезмерным, но ведь это лучше, чем недостаток уважения. С этой мыслью я согнулся и встал на колено.
Вдруг королева рассмеялась. Но в этом смехе не было насмешки или злобы. Она смеялась так, словно ей действительно было весело.
— Я думала, что услышу суровые слова при встрече. Но как апостол Бога, да ещё с божественным зверем на руках, может склоняться перед такой падшей, как я?
На её лице всё ещё сияла весёлость.
И в этот момент система наконец-то подала сигнал:
〈Вы встретили хранительницу-дракона Эмберозу Рексиону, осколок Эльсиса.〉
В отличие от случая с Дитрихом, уведомление не было искажено. И предупреждений не появилось.
Тогда же над её головой проступила надпись, точно такая же, как у Дитриха:
〈Падшая хранительница-дракона Эмбероз Рексион〉
Но на этот раз текст был не кроваво-красным, а тёмно-серым. Я сразу понял намёк системы.
«Серый… значит, она ни на чьей стороне?»
Не враг, но и не союзник. Похоже, её доброжелательность и спокойное поведение её подданных не были ловушкой.
Королева перестала смеяться, выпрямилась и вновь заговорила, на этот раз серьёзнее, но с лёгкой игривостью во взгляде:
— Но ты пришёл вовремя. Если бы позже — я бы так и не узнала, какой ты интересный человек.
Я хотел уточнить, о каком времени она говорит, но объяснять она не стала.
— Ты, наверное, устал с дороги. На сегодня хватит. Отдыхай.
— Нет, всё в порядке… — возразил я.
На самом деле я ничуть не устал, я только прошелся по длинному коридору. Но она лишь улыбнулась и вновь повторила, что мне лучше отдохнуть.
В итоге я вынужден был уйти, ничего не добившись, кроме простого приветствия.
После разговора с Юн Дже и входа во врата, Дже Хёк огляделся и, заметив знакомых людей, тут же повернулся назад. Он был уверен: раз он сам оказался здесь, то и Юн Дже тоже должен был появиться.
Но в тот момент он ощутил странную силу.
Эту мощь почувствовали не только Дже Хёк, но и остальные. Когда все обернулись в ту сторону, откуда исходила энергия, вдалеке показалась огромная белая башня.
Сквозь марево можно было различить город, построенный кольцом вокруг башни. Золотые хлебные поля тянулись, словно обрамляя его.
Башня находилась очень далеко, но так как равнина лежала ниже, они могли рассмотреть очертания города.
«Территория обустроена… Значит, это плановый город».
Подобные города могли быть построены лишь разумными существами. Или разве что кто-то другой занял уже готовое место.
«По крайней мере, гуманоиды… Так и думал, но они объявились куда раньше, чем ожидал».
Сейчас было время до того, как Дже Хёк отвернулся от мира и ушёл в затвор. В прошлом гуманоидные монстры встречались, но их разум был куда примитивнее человеческого.
А вот чудовища, внешне похожие на людей и обладающие высоким интеллектом, появились только перед самым его возвращением…
«Значит, именно это я и чувствовал?..»
Потому что это переменная, которую он не мог контролировать? Гнетущее предчувствие поднялось в груди Дже Хёка. Каждый раз, когда он чувствовал такую тьму, в нём просыпалось желание сжечь весь мир дотла.
Глубоко вдохнув, он подавил желание разрушать и мысленно молился, чтобы Юн Дже появился скорее. Лишь он мог усмирить его тревогу.
Так прошло десять, двадцать минут. Но Юн Дже всё не появлялся. В рядах началось смятение.
— Эй, а чего он не выходит? — нетерпеливо спросил И Джун.
Дже Хёк тоже не находил себе места и вдруг понял.
Эта сила. Она наверняка была связана с тем, что вырвалось из башни.
Он подумал, что это просто демонстрация, но, похоже, всё было серьёзнее.
Раз владелец врат мог открывать и закрывать их по своей воле, то изменить место выхода для него было сущим пустяком.
Дже Хёк уставился на белую башню. Он там. Очевидно, хозяин этого места хотел говорить только с Юн Дже, без посторонних.
— Эй… — И Джун попытался схватить его за плечо, но Дже Хёк увернулся.
И Джун уже собирался высказать своё раздражение, но взгляд Дже Хёка остановил его. Эти холодные, жестокие глаза не оставляли места для возражений.
Вскоре Дже Хёк развернулся и зашагал вниз с горы.
Дже Хёк даже не посмотрел в его сторону.
— Юн Дже там. — Его взгляд был прикован к башне, и уверенность в голосе не оставляла места сомнениям.
И Джун не нашёлся, что ответить.
Я всё ещё пребывал в растерянности после того, как меня фактически выставили из тронного зала. Те самые люди, что привели меня сюда, вновь появились и повели дальше.
Куки спрыгнул с моих рук и побежал рядом.
Эта комната с огромной кроватью посередине имела высокий потолок, а окно, выходившее на балкон, было настолько большим, что открывало потрясающий вид на окрестности.
Я восхищался видом изнутри, но, выглянув в окно, был ошеломлён.
Я очнулся в месте, похожем на сад, и, так как не помнил, чтобы поднимался или спускался по лестнице, был уверен, что нахожусь на первом этаже. Но с балкона были видны крыши других зданий. Это означало, что не все дома ушли под землю, значит, я был выше.
— Императорский дворец построен в виде башни. Первое место, куда вы ступили, — это Вторые висячие сады.
— Пожалуйста, говорите неформально. Её Величество велела обращаться с вами вежливее, чем с любым дворянином.
Относиться ко мне почтительнее, чем к дворянам?.. Я никак не мог понять, что у этого хозяина врат — будь то королева или император — на уме.
Среди тех, кто привёл меня сюда, вперёд вышла та, что, казалось, занимала самое высокое положение.
— Я Лета, назначена вашей старшей горничной. А это — Биби, Хёна, Темис и Эдит. Отныне мы будем верно вам служить.
Верно служить… Звучало обременительно. Я только собирался спросить, нужно ли мне теперь просто ждать, как вдруг четверо — по двое с каждой стороны — подошли ко мне.
Я растерянно глядел на них, и тут Лета произнесла слова, от которых мне стало ещё более не по себе:
— Мы будем сопровождать вас на купание.
Зачем это вообще?.. Максимум в моей жизни один раз в общественной бане какой-то дед помогал мне потереть спину. Даже тогда доверять своё тело человеку одного пола было неловко, а уж противоположного…
Когда они попытались снять с меня одежду, я судорожно схватился за края, стараясь удержать.
— Н-нет, подождите! Я сам могу помыться!
Несмотря на мои протесты, четверо ловко раздели меня. Радовало одно — в их прикосновениях не было ни малейшего намёка на похоть.
…Опомнился я уже в мраморной ванне, полной тёплой воды и усыпанной лепестками цветов. Куки плескался в маленькой ванне рядом, наслаждаясь не меньше моего.
Вода была приятной, а массаж расслаблял так, что сонливость накрыла почти мгновенно. Напряжение, с которым я входил в купальню, исчезло, и закончил я процедуру в полном блаженстве. Когда вышел, горничные сразу накинули на меня халат и вытерли насухо, так что даже прикрывать интимные места не пришлось.
За дверью уже ждала Лета с приготовленной одеждой.
— Пожалуйста, переоденьтесь в это.
Это был свободный наряд: несколько слоёв фиолетовой ткани с золотой вышивкой на белом фоне. Рукава были прозрачные, словно намекали, что они больше для украшения, чем для тепла. Спереди всё выглядело скромно, но спина была открыта почти полностью.
Я боялся, что окажусь совсем нагим под юбкой, но, к счастью, там были штаны. Правда, тоже прозрачные.
Лучше уж так, чем совсем ничего. С этими мыслями я надел нижнее бельё, облачился в костюм. Горничные тут же окружили меня, украсили волосы украшениями и слегка нанесли косметику.
Что-то в отражении показалось мне странным. В зеркале смотрел не герой, а персонаж, скорее напоминающий наложницу или фаворитку правителя…
— Тогда мы вас покидаем. Если что-то понадобится просто дёрните за этот шнур.
Сказав это, Лета и остальные покинули комнату.
Я сидел один в тихой комнате, оставив Куки отдыхать на кровати, вышел на балкон и открыл окно.
Раньше я лишь мельком взглянул, поэтому не заметил, но город оказался очень чистым.
Хотя он был построен по плану, больше всего впечатляло то, что весь город был в белых тонах.
Обычно даже лёгкая грязь на таком фоне сразу бросается в глаза, но отсюда город выглядел безупречно.
Башня находилась довольно высоко, и люди внизу казались муравьями. Толпы, бродившие по улицам и переулкам, ясно показывали — это оживлённый город.
Я дивился и удивлялся, что вражеская цитадель выглядела так мирно, как вдруг возле уха послышался треск.
Я повернул голову на звук и увидел кого-то. Лицо, руки на поясе, пустой взгляд — это было знакомое лицо.
Сначала я подумал, что она пробралась на мой балкон, но приглядевшись понял: нет. Она стояла рядом, но за низким ограждением. Похоже, её комната была прямо по соседству с моей.
— Почему ты тут? Меня вызвали, и я попал сюда…
— Нет! Это должен был быть он, а не ты!
Я переспросил, но вскоре понял, о ком говорит Им Хва Рин.
Как и ожидалось, речь шла о нём. Имя Чан Ын Ёля было написано в записке, которую прислала Им Хва Рин, так что догадаться было легко.
— Королева хотел именно Чан Ын Ёля, так почему здесь ты?!
Им Хва Рин, сердясь, вдруг резко сменила выражение лица, будто что-то вспомнила.
— Ты… ты занял место Чан Ын Ёля?
Её взгляд был таким, будто она смотрит на последнего отброса. Непроизнесённое обвинение — мол, я всё забираю, раз уж нечего больше отнять — вызвало у меня головную боль.
— Извини… Я сюда не сам пришёл. Когда открыл глаза уже оказался здесь, и сам был в шоке.
Я и сам хотел бы сказать, что это ложь. Но именно я открыл коробку, которую прислала королева, и только я мог видеть приглашение. В итоге именно я оказался тем, кого она хотела встретить.
«Должно быть, дело в системе…»
На ум пришёл Дитрих, называвший меня «апостолом». Возможно, королева искал меня по той же причине.
Если Дитрих рассказал обо мне, то королева могла в это поверить…
«Но ведь Дитрих не знает моего имени.»
Я ему не представлялся, и он всегда звал меня лишь «апостолом».
Не знаю почему, но, похоже, нынешняя ситуация возникла так: королева спросила Им Хва Рин обо мне, а она ошибочно решила, что речь идёт о Чан Ын Ёле.
«Хотя всё это пока лишь догадки…»
Почему же Им Хва Рин решила, что королю нужен именно Чан Ын Ёль? Даже если она знала будущее это всё равно странно.
Раз король хотел встретить меня, то, будь она уверена в своём предвидении, назвала бы моё имя, а не его.
Это значит, что должно было быть что-то, что заставило Им Хва Рин ошибочно поверить, будто королю нужен Чан Ын Ёль.
— Правда. Я получил приглашение от королевы.
— Я бы сам хотел задать этот вопрос.
Несмотря на то, что мы обменялись лишь парой фраз, я уже устал и сжал пальцами переносицу.
Чан Ын Ёль, хотя и был главным героем третьесортного гаремного романа, кроме способности укрощать зверей, был обычным человеком с необычными силами.
Можно усомниться, уместно ли слово «обычный» для такого человека, но у него не было ни системы, ни божественного откровения.
«Если бы что-то такое было, я бы давно узнал.»
За семь лет, что мы были рядом, я не мог ошибиться. Чан Ын Ёль не умел так искусно скрываться. Он был не настолько осторожен, чтобы я ничего не заметил.
Кроме того, его рейтинг силы среди одарённых был довольно расплывчатым, примерно в районе 30-го места. Можно подумать, что это слишком низко для главного героя оригинального произведения, но ходили споры: может, это и неплохо, ведь он состоял в Гильдии «Небула».
«Это потому что его способность — укротитель.»
Укротители не имеют прямых атакующих навыков. Сила атаки зависит от приручённого ими монстра.
После того как в начале погиб Чёрный Бык, которого он приручил, Чан Ын Ёль больше не выводил монстров из врат.
Отчасти потому, что ему не попадались настолько сильные существа, которых стоило бы приручить и увести наружу, но главным образом из-за шока от смерти Чёрного Быка. У него было мягкое сердце, и он сказал, что больше не хочет испытывать даже малейшую привязанность, если в итоге придётся потерять того, к кому привык.
Поэтому, чтобы не привязываться, он использовал способность только внутри врат. А снаружи он был ничем не примечателен, разве что обладал немного лучшей физической силой, чем обычный человек с даром.
Так что его рейтинг естественным образом оказался низким.
«В нём нет ничего особенного. Тогда почему Им Хва Рин решила, что именно его хочет королева?»
В конце концов я не удержался и напрямую спросил Им Хва Рин. Она смутилась и лишь молчала.
— Королева сказала тебе имя или описала внешность того, кого ищет?
— Странно. Если ты думала, что речь идёт о сильном одарённом, то первой мыслью должен был быть Чак. Чан Ын Ёль… хотя он и состоит в моей гильдии, его ранг довольно посредственный. Разве королеве нужен был человек с посредственным рангом?
— Я не знаю, чего хотела королева, но ведь, услышав о ее требованиях, ты сразу подумала о Чан Ын Ёле, верно?
Им Хва Рин всё так же хранила молчание. Неясно было — не могла она ответить или просто не хотела.
— Почему? Что заставило тебя подумать о Чан Ын Ёле? Разве не странно, если ты действительно можешь видеть будущее? Чан Ын Ёль вошёл сюда раньше меня. Если бы ты видела будущее, где он встречается с королём, тогда меня здесь быть не должно.
— Я думаю, причина, по которой ты считаешь, что королева искала именно Чан Ын Ёля, не в твоём предвидении. Должна быть какая-то иная основа, по которой ты решила, что это он.
Я снова и снова пытался вытянуть из неё ответ, потому что мне было интересно, откуда у неё такая слепая уверенность. Но Им Хва Рин продолжала молчать.
И в итоге не выдержала и закричала:
— Да потому что он главный герой!
Когда она выпалила это, на её лице отразилось замешательство.
— Эм… ну… Впрочем, каждый ведь главный герой своей жизни…
Им Хва Рин стала лепетать какую-то чушь, пытаясь выкрутиться. Я спокойно выслушал и сказал:
— SSS-классный укротитель, который поглотил весь мир.
— Ч-что?! Откуда ты это знаешь?
Глаза Им Хва Рин дрогнули. Потому что я вслух произнёс название третьесортного романа, из-за которого у меня зубы сводило от злости.
Я протянул в её сторону указательный палец. А потом ткнул большим пальцем себе в грудь, глядя на Им Хва Рин, которая не понимала, зачем я так сделал.
Я рассмеялся пустым смехом, глядя на попаданку, которая до этого строила из себя пророка, а теперь ругалась и закрывала лицо руками.
Честно говоря, прочесть ту книгу получилось чистой случайностью.
— Эй, ну пожалуйста. Прочитай это хотя бы разок.
— Чёрт… Ты всегда ругаешься и уговариваешь меня что-то читать.
— Давай вместе… ну пожалуйста! У тебя же сейчас полно времени!
— Ты издеваешься? Всё, вешай трубку!
Она цокнула языком, разозлившись на нытьё подруги в телефонном разговоре, и велела бросить трубку. Но, посмотрев на левую руку, которая не могла ни согнуться, ни разогнуться из-за гипса, она ещё сильнее разозлилась.
«Тоже мне… много времени у меня…»
Поскольку это был не отдых, которого она хотела, Хва Рин совсем не радовалась словам о том, что у неё теперь куча свободного времени.
Руку она не потеряла полностью, но два месяца принудительного отдыха её бесили.
— Я ведь могла поехать на эти Олимпийские Игры…
Она отлично выступила на отборочных в национальную сборную и думала, что в этом году дебютирует на Олимпиаде. Но внезапная авария обернулась трещиной в кости левой руки.
Олимпиаде конец, и вдобавок её угнетала мысль, что после восстановления ей придётся снова догонять соперниц.
А тут ещё подруга позвонила и вместо утешения предложила прочитать книгу. Услышав, как та перелистывает страницы, Хва Рин аж вскипела.
«Что за книга такая, что она так орёт?»
Стоит ли читать? Любопытство всё же пересилило, и Хва Рин взяла телефон, чтобы почитать роман, о котором та говорила. Подобную литературу она раньше не читала, но слышала о ней от друзей, так что разобраться было несложно.
— «SSS-классный укротитель, который поглотил весь мир»… офигеть название.
Что за SSS и что за укротитель? Ну ладно, буква S вроде как «крутой», три штуки — значит, вообще суперособенный?
С этой мыслью Хва Рин открыла первую главу и сразу же выругалась.
— Что это ещё? Да он псих какой-то!
Это была историю про Чан Ын Ёля. После смерти бабушки, с которой он жил, он остался один и еле-еле сводил концы с концами, не в силах помогать другим.
Брат, знавший о его скромных сбережениях, выманил у него деньги, когда услышал о его трудностях. Когда Ын Ёля втянули в неприятности и несправедливо обвинили, никто его не защитил, он потерял работу… и даже спасибо не услышал. Хва Рин аж задохнулась от такого бесконечного потока несчастья.
Им Хва Рин, сжав зубы и решив, что подруга нарочно подсунула ей это для издёвки, написала ей матерное сообщение и тут же купила следующую главу.
Сначала она не понимала, зачем продолжила читать, но теперь поняла. В этом и была дьявольская сила романа.
И вот в тот миг, когда она уже едва не задыхалась от несправедливости, появился проблеск света — персонаж по имени Ки Юн Дже.
Ки Юн Дже был злодеем. Как только он вышел на сцену, раздел комментариев заполнили ругательства: мол, он неприятный, пусть его убьют побыстрее. Хва Рин не понимала таких нападок.
— Да он же больше похож на героя!
Ки Юн Дже действительно имел всё, кроме особых способностей. Да, характер у него был так себе, местами мерзковатый. Но для Хва Рин это было в сто раз лучше, чем быть бесхребетным, как главный герой.
По крайней мере, он с самого начала не вызывал раздражения.
— Вот так! Молодец, Ки Юн Дже! Давай, мочи его!
Обычно зрители болеют за протагониста и ругают злодея, но Хва Рин искренне полюбила Ки Юн Дже. Он действовал решительно, не жалея сил.
А ведь она сама, как спортсменка национальной сборной, знала цену титаническому труду. Ки Юн Дже, который всего добивался упорством, ей нравился куда больше, чем одарённый талантом и удачей Чан Ын Ёль.
Пока она читала, мать испугалась её крика и заглянула в комнату. Хва Рин разрыдалась из-за подлости Чан Ын Ёля, а потом неловко вытерла слёзы и поднялась.
— Ну ладно… Если что-то будет не так, скажи.
Мать явно переживала, что дочь может впасть в плохие мысли из-за вынужденного бездействия после травмы.
Отправив её обратно, Хва Рин снова с головой ушла в роман, продолжая болеть за Ки Юн Дже и желая, чтобы он победил везучего Чан Ын Ёля.
Но в конце концов она увидела то, что так не хотела видеть.
В итоге Ки Юн Дже пал от руки Чан Ын Ёля. Труд проиграл таланту.
После его смерти Хва Рин потеряла всякий интерес к истории. Но всё же, отчаянно желая узнать, как дальше зажил Чан Ын Ёль, она дочитала роман до конца.
Она была раздавлена. Неужели всё вот так и заканчивается? Оказалось, что разочаровалась не только я, раздел комментариев тоже полыхал. Она выключила экран телефона, чуть не швырнула его в сторону и легла думать.
«Если всё должно было закончиться вот так, то зачем… зачем Ки Юн Дже?»
Было чувство, будто ее обманули. С течением времени в голове всплывало всё больше мыслей.
«Если уж всё так закончилось, зачем было убивать Ки Юн Дже? Зачем?»
Чем больше она думала, тем сильнее злилась. Попыталась уснуть, чтобы успокоиться, но сон никак не приходил.
— Если бы я была на его месте… я бы так не жила.
Если бы она была Чан Ын Ёлем, она бы никогда не повела себя, как он. Она бы вырезала всех этих клопов и оставалась рядом Ки Юн Дже. Потому что он был бы куда полезнее.
«Он же в первой половине ещё был вменяемый, даже можно было разговаривать. Если тогда сблизиться с ним, уговаривать по-хорошему… вполне могло бы получиться.»
Но даже если так рассуждать, что толку? Всё равно конец уже написан. Автор, несмотря на шквал критики, никак не отзывается. Что она может поделать?
«Да ну его…» — она снова улеглась и попыталась уснуть. Но когда открыла глаза, над головой был незнакомый потолок.
Им Хва Рин открыла глаза, почувствовала слабый запах дезинфекции и увидела людей в белых халатах — поняла, что это больница. Но никак не могла сообразить, почему она оказалась в какой-то чужой клинике, далеко от дома.
Она испугалась. В голову сразу полезли жуткие мысли — торговля органами и прочее. Но, заметив среди врачей знакомое лицо, немного успокоилась.
Увидев мать, которая смотрела на неё со слезами на глазах, она ощутила облегчение… и тут же снова потеряла сознание.
А когда открыла глаза ещё раз, увидела задумчивое лицо матери рядом.
— Я… живая… не умерла… зачем умирать…
Она же была настолько здорова, что играла в сборной! С чего бы ей умирать? Но странно, после пробуждения тело ощущалось не своим.
Рука вроде должна быть единственной проблемой, но слабость была во всём теле.
Это явно была не больница рядом с домом. Она ничего не понимала из увиденного после пробуждения, а мать не собиралась ничего объяснять, так что пришлось спросить напрямую:
— А? Здесь? Ну как где, в больнице.
— Хочешь название? Это госпиталь Джонса Хопкинса.
В больнице Джонса Хопкинса… с переломом руки? У Хва Рин закружилась голова. Да, её отец работал менеджером в крупной компании, семья была небедная, но уж тратить такие деньги повода не было.
— Что за… мама… с рукой-то… зачем… тут лечиться?..
Они явно не понимали друг друга. Да и почему так трудно говорить и дышать? И тут в голове нахлынули чужие, но в то же время свои воспоминания.
От этого она снова пришла в шок, вызвав суету вокруг. Еле переведя дух, Хва Рин осталась в тишине и задумалась глубокой ночью.
А отец, оказывается, вовсе не менеджер, а бизнесмен. Причём не недавно, а ещё от дедушки унаследовал фирму.
В её памяти дед был деревенским старостой, и вот вдруг — глава бизнеса.
Выяснилось, что из-за болезни она даже в школу толком не ходила, не то что в сборной выступала. На этом этапе уже было непонятно, что её жизнь спортсменки это просто сон, созданный больным телом.
Она уже собиралась махнуть рукой на путаницу, решив, что противоречивые воспоминания всего лишь больное воображение, как вдруг заметила новостной сюжет.
— «Мы решили назвать странное явление, произошедшее в корейской школе Сонун, “Вратами”. Согласно свидетельствам очевидцев, оказавшихся внутри врат, всё там выглядело так…»
«Небула? Где-то я это уже слышала?»
Это была компания, которая фигурировала в романе из её последних воспоминаний. На всякий случай Хва Рин спросила маму и оказалось, что она существует на самом деле.
— Тогда… человек по имени Ки Юн Дже… он есть?
— Ки Юн Дже? Точно не знаю… Я слышала, что председателя зовут Ки Дже Му, но…
С помощью матери она поискала информацию в интернете. Фотографии найти не удалось, но человек с именем Ки Юн Дже действительно существовал. На сайте было указано, что он сын старшего сына председателя Ки Дже Му.
«Что, это всё и правда из книги? Почему такое произошло со мной?»
Хва Рин мало что знала о романах. Поэтому она не понимала клише вроде «перерождение» или «попаданка». Потеряв здоровое тело и мечты лишь из-за того, что решилась прочитать новеллу, она вдруг ощутила злость.
Как раз в момент, когда она была готова сорваться, перед её глазами появилось полупрозрачное окно.
Полоса загрузки стремительно заполнялась. Обычно она попыталась бы отмахнуться рукой, но тело не слушалось, так что Хва Рин могла только бессильно смотреть.
[Загрузка завершена. Добро пожаловать, игрок.]
Сообщение сопровождалось короткой фанфарой. «Игрок? Это обо мне?» Хва Рин, далёкая и от романов, и от игр, и даже от комиксов, не понимала, что это значит.
[«Зачем ты живёшь так? Если бы я была на твоём месте, я бы так не жила». Бог был тронут твоими словами.]
[Ошибка. Идёт восстановление.]
[Recovery@%^&&$!cannot!$@#%@#%.]
Она не понимала, но чувствовала, что всё становится куда серьёзнее. Пока Хва Рин тревожно смотрела на рой ошибок и попыток восстановления, сообщение вдруг изменилось.
[Подготавливается компенсация.]
Как только она прочитала это слово, тело Им Хва Рин вспыхнуло светом. Сидевшая рядом сиделка вскрикнула от неожиданности и, придя в себя, вызвала медсестру.
В палату поспешно сбежались врачи, но Хва Рин в сиянии чувствовала только тепло и уют.
Её рука двигалась свободно. Казалось, она может встать и правда, когда она поднялась, ноги дрожали, но не подвели.
И когда свет рассеялся, она стояла прямо на кровати. Все вокруг смотрели на неё с ошеломлёнными лицами.
Сквозь чей-то шёпот о чуде Им Хва Рин взглянула на новое сообщение перед глазами.
[Бог будет наблюдать, какую жизнь выберет игрок. Тогда пусть Бог благословит вас!]