"Кот бастует" 116-118 главы
Тгк переводчиков: https://t.me/seungmobl
Лицо пылало так, что терпеть было невозможно.
Райс попробовал чуть раздвинуть лапки, которыми закрывал мордочку, но реальность не изменилась: Хиллейн выглядела воодушевленной как никогда, а Сэфи, похоже, и не собирался её останавливать.
Стало предельно ясно: в этой компании союзников у него нет.
Райс не был дураком. Он прекрасно понимал, на что намекает Хиллейн, и уж тем более осознавал, что его собственная реакция далека от обычной.
Просидев какое-то время, уткнувшись носом в пол и прячась за лапами, он медленно принял человеческий облик и пробормотал едва слышным голосом:
— ...Но мы ведь... мы ведь даже разных рас.
Это было лучшее, что он смог выдать. Его мозг, работавший на пределе и готовый вот-вот «закипеть», не смог сгенерировать более весомого аргумента. Хиллейн лишь весело улыбнулась, будто услышала забавную шутку:
— Если даже пол не имеет значения, то раса тем более. Разве это преграда?
Похоже, то, что он специально превратился в человека, чтобы добавить своим словам убедительности, не сработало. Напротив, он лишь выставил напоказ своё ярко-красное лицо.
Хиллейн, прочитав в его взгляде нечто определенное, просияла ещё сильнее — теперь её призрачный облик буквально светился радостью.
— Я так и знала. Это должен быть только ты. Уверена, никто другой не сможет любить моего сына так сильно, как ты.
Дыхание перехватило, слова застряли в горле. Райс лишь беззвучно шевелил губами, а потом и вовсе низко опустил голову.
Он думал, что Джастин прямолинеен, но Хиллейн была куда хуже. Она обрушивала на него свою кристально чистую, искреннюю симпатию без малейших колебаний. Глядя на её лицо, на котором не было ни тени смущения, Райс чувствовал, что забирает всю полагающуюся на двоих неловкость себе.
Тудум, тудум, тудум. Сердце колотилось так громко, что могло бы поспорить с раскатами грома. В горле пересохло, а лицо горело настолько сильно, что, казалось, от него вот-вот пойдет пар.
В конце концов Райсу не осталось ничего другого, кроме как выкрикнуть:
— Да... Дайте мне время подумать!
Не прошло и пары секунд после превращения в человека, как раздался негромкий хлопок, и Райс, снова став котом, пулей бросился прочь. Маленький пушистый комочек в мгновение ока исчез за дверью чердака.
Два призрака остались одни. Хиллейн с легким сожалением посмотрела вслед улепетывающему Райсу, чей пухлый хвостик напоследок мелькнул в коридоре.
— Может быть, я слишком сильно на него надавила?
— Хм. Если этим упрямым тугодумам не устроить хорошую шоковую терапию, они будут осознавать очевидное целую вечность. Я скорее дождусь окончательного упокоения, чем они сами до чего-то додумаются, — Сэфи решительно качнул головой.
Проведя с потомком и его котом немало времени, Сэфи давно перестал ждать от них инициативы. Однако у его настойчивости были и более глубокие причины. Кукольные глаза Сэфи медленно повернулись к женщине.
— Ты и вправду не собираешься встречаться с сыном? Другого шанса может и не быть.
Сэфи без обиняков поднял тему, которой она так старательно избегала.
Это разительно отличалось от его поведения, когда Райс пытался её уговорить — тогда Сэфи лишь молча наблюдал со стороны. Плечи Хиллейн вздрогнули.
— Неужели ты думала, что сможешь обмануть меня? Ты ведь знаешь, что твоего времени осталось совсем немного.
Она открыла было рот, но тут же его закрыла, что было равносильно признанию. Сэфи прищурился.
Хиллейн нервно теребила пальцы под пышными рукавами платья. Сэфи заговорил снова, подталкивая её к решению:
Это неожиданное начало заставило Хиллейн забыть о тревоге и посмотреть на него.
— Ты сказала, что, кроме Райса, никто не будет так заботиться о Джастине. Ты ведь тоже видела, если наблюдала за нами: этот малец носится как угорелый, лишь бы помочь своему хозяину.
— Просто смешно, что при всём этом он до сих пор не осознал своих чувств.
Хиллейн сцепила дрожащие пальцы. С её сложным, полным противоречий взглядом она уставилась на лестницу, ведущую вниз. Казалось, она взглядом пытается догнать Райса, который убежал по ней несколько минут назад. Сэфи решил поставить точку:
— Возможно, это твой последний шанс. Ты говоришь, что у тебя нет права? На мой взгляд — более чем достаточно.
— Ты не покинула сына, даже зная, что твоя душа медленно истощается. Я никогда не был родителем и не могу судить о твоих ошибках, но, какими бы они ни были, я уверен — ты уже заплатила за них сполна.
Хиллейн не ответила, но Сэфи почувствовал, как её решимость заколебалась, словно корабль в шторм. Не хватало лишь последнего, решающего аргумента.
— Знаешь, почему Райс так настойчиво просит тебя встретиться с Джастином?
— Разве не ради него самого?..
— Верно. Но есть и более глубокая причина.
Сэфи вспомнил слова, которые Райс когда-то пробормотал, скорее самому себе, чем кому-то другому.
— Он хочет показать хозяину: в его жизни была семья, которая любила его настолько, что осталась рядом даже после смерти. Семья, которая благословила его рождение.
Для Джастина это имело бы колоссальное значение. Ведь за его внешним спокойствием скрывались тысячи незаживающих ран.
И Хиллейн, конечно, не могла этого не понимать.
Хвост Райса, отражая его смятение, бессмысленно выписывал кренделя в воздухе.
Прошло уже немало времени с тех пор, как он сбежал, попросив «время на раздумья», но Райс всё ещё не решался вернуться в их с Джастином комнату.
Причина была проста: вернувшись туда, он неизбежно столкнется с тем самым человеком, из-за которого его сердце сейчас выделывало такие кульбиты.
Но и вечно бродить по замку он не мог. Рано или поздно придется вернуться к Джастину. Райс понимал это, но лапы его не слушались.
«Точно! Есть же еще одна комната!»
Комната, которую Джастин подготовил для своего нового помощника — «Риенстайна Элтона». С тех пор как его туда привели в первый раз, он почти там не бывал, не видя в этом нужды. Но сейчас это место казалось идеальным убежищем.
Райс уже собрался повернуть туда, намереваясь сначала спрятаться, а потом уже думать... но, к сожалению, его план провалился в самом зародыше.
Его бесцеремонно схватили за загривок. Лишь мгновение спустя он узнал знакомый голос и хватку. Задние лапки Райса комично повисли в воздухе и одеревенели.
Словно заржавевший механизм, он медленно повернул голову. Прямо перед ним было лицо Кетира, на котором читалась крайняя степень усталости.
— Герцог беспокоится, — сказал Кетир то ли с упреком, то ли просто жалуясь на жизнь. — Отлучиться на время — это нормально, но пропадать так долго для помощника непозволительно.
Только тогда Райс посмотрел в окно. Он и не заметил, как небо окрасилось в багровые тона заката.
Времени прошло гораздо больше, чем он думал. Слова о том, что «Герцог беспокоится», неприятно кольнули совесть.
В итоге он перестал сопротивляться. Он не хотел доставлять Кетиру проблем, да и понимал, что бегство ничего не решит. Но его мордочка всё равно оставалась крайне унылой.
Кетир наклонил голову, изучая кота.
Он вспомнил своего начальника, который в последнее время всё чаще мерил шагами кабинет. Сегодня это приняло угрожающие масштабы. Джастин явно волновался, но по какой-то причине не шел искать Райса сам.
Кетир почувствовал неладное, когда работа, которая обычно занимала час, не сдвинулась с места и спустя два. Чутье подсказывало: если так пойдет дальше, о нормальном сне герцога можно забыть — он просидит над бумагами всю ночь. Поэтому Кетир сам отправился на поиски «виновника».
Кетиру удивительно быстро удалось найти Райса в огромном замке. Но вид у кота был... выжатый.
Помощник внимательно осмотрел Райса и заметил еще кое-что.
Той самой куклы, в которой, по слухам, обитал предок рода Лауфе. Он слышал, что они уходили вместе. Впрочем, это не вызвало у него тревоги. Это ведь не обычная игрушка, а сосуд для души героя империи. Сэфи и раньше любил побродить по замку в одиночку, так что скоро вернется.
Но следующая проблема была куда серьезнее. Тело кота обмякло, как мокрое белье, а выражение мордочки было на редкость подавленным. И ещё...
Кетир вдруг почувствовал странное тепло.
«...Кажется, он какой-то горячий?»
У кошек температура тела и так выше человеческой, но сегодня Райс буквально пылал.
Дорога обратно прошла вполне сносно, если не считать Кетира, который засыпал его вопросами о самочувствии до такой степени, что это начало раздражать. Однако стоило Райсу против воли зайти в кабинет, как необъяснимое напряжение снова начало сдавливать горло.
«Я вообще поздоровался? Лицо не было странным? А походка?» — он лихорадочно прокручивал всё в голове, но так и не смог вспомнить ничего конкретного.
Хорошего в этом было мало. И дело не в том, что всё прошло гладко, а в том, что из-за полной неразберихи в мыслях его память превратилась в сплошное туманное пятно.
Вот и сейчас всё было так же. В другое время он бы уже давно обернулся человеком и крутился бы подле Джастина, но вместо этого Райс предпочел остаться в кошачьем облике и забиться в самый дальний угол кабинета.
«Мне нужно время на восстановление».
В частности на восстановление своего душевного здоровья.
С точки зрения цели это был блестящий выбор. Вот только он совершенно не учел чувства человека, который за всем этим наблюдал.
Пара алых глаз за маской потемнела. Джастин вспомнил слова, которые Кетир шепнул ему перед тем, как покинуть кабинет:
— Сегодня он выглядит как-то странно. К счастью, на болезнь не похоже, но всё же...
Джастина и так терзала тревога, а раз Райс ведет себя непривычно, не беспокоиться было невозможно.
В конце концов он поднялся и направился к своему «питомцу».
Тщательный, пронзительный взгляд изучал каждую деталь.
Угол, в который кот обычно и носа не кажет; подушка, которую он умудрился притащить с собой; розовый язычок, усердно вылизывающий лапку... Судя по всему, Райс даже не заметил его приближения.
На мгновение Джастин почувствовал мимолетное облегчение.
«Вроде ничего не болит... Какое счастье».
Однако расслабляться было рано.
Чтобы не напугать Райса, Джастин негромко и мягко позвал его по имени. Он хотел немного поговорить, чтобы присмотреться к нему получше, но...
Вся его деликатность не дала ровным счетом никакого эффекта. Реакция оказалась даже более бурной, чем ожидалось. Райс не просто вздрогнул — он в буквальном смысле слова подлетел в воздух.
К счастью, обошлось без жесткого приземления. Джастин быстро вытянул руки и подхватил его, не дав ни обо что удариться.
Разумеется, для Райса это стало не лекарством, а чистым ядом.
Сердце, которое только начало успокаиваться, снова забилось часто-часто, отдаваясь гулом в ушах. Несмотря на плотный слой шерсти, те места, которых касались руки хозяина, пылали так, будто его прижгли раскаленным железом.
Инстинктивно он засучил всеми четырьмя лапами. Благодаря этому отчаянному сопротивлению ему удалось быстро выскользнуть из хватки Джастина, но возникла новая проблема.
Он благополучно приземлился на пол, но не мог ни лечь обратно, ни даже повернуть голову. Шея двигалась рывками, словно у несмазанного механизма.
Казалось, вязкая тишина вокруг кричала ему в лицо:
«Зачем ты ведешь себя так очевидно?! Джастин же всё понял!»
Именно. Его хозяин не был дураком, и к этому моменту он точно осознал, что Райс ведет себя донельзя неловко. В голове снова всё поплыло.
Что, если он спросит, почему я не превращаюсь в человека? Что, если спросит, почему я его избегаю?
Зная Джастина, тот может без всяких на то причин решить, что сам в чем-то виноват, и начнет извиняться.
Проблема была в том, что даже в этом случае Райсу было бы нечего сказать в оправдание.
Упоминать Хиллейн еще слишком рано. А объяснять то, что он чувствует сейчас... На это у него не хватит смелости. Перед глазами всё буквально шло кругом.
Однако когда Джастин наконец заговорил...
Это был единственный вопрос, который задал хозяин. Райсу пришлось перестать задерживать дыхание от щекочущего чувства в кончиках пальцев и рассеянно поднять голову.
Он увидел глаза, в которых смешалось множество эмоций. Райс не обладал талантом читать чужие чувства до конца, но он мог смутно угадать, какая эмоция преобладала.
Он как завороженный качнул головой. Только тогда Джастин тихо выдохнул и послушно отступил. Кажется, его рука в перчатке легко, почти невесомо коснулась макушки кота.
На этом всё и закончилось. Хозяин вернулся за стол и принялся за работу, а Райс лишь отрешенно смотрел ему вслед. Еще минуту назад он изо всех сил старался избегать этого взгляда, а теперь почему-то не мог оторвать от него глаз.
Вместе с этим пришло осознание.
«Он просто проявляет ко мне внимание».
Джастин не перестал беспокоиться и не стал безразличным. Просто, не зная причины, он почувствовал, что Райсу некомфортно, и решил держать дистанцию.
Мысль о том, что он невольно ранил Джастина, не покидала голову. Но в то же время в его сознании, как на бесконечном повторе, крутились слова Хиллейн:
«Мой сын не из тех, кто будет разбрасываться такими словами перед кем попало.»
Та самая фраза, которая тогда заставила его замолчать.
Словно она стала искрой для фитиля: перед глазами замелькали десятки сцен, и крупицы всех чувств, что он испытывал в те моменты, вместе защекотали сердце.
Райс снова свернулся клубком и невольно подумал:
«Ну, Джастин и впрямь не такой человек».
Всё дело в том, что хозяин всегда относился к нему по-особенному. Они провели вместе немало времени — как можно было этого не замечать?
Но Райс мог поклясться: он никогда не думал об этой «особенности» в таком ключе.
...Или думал? Его мысли, мчавшиеся на всех парах, внезапно замерли.
А может, он просто не хотел давать определение этому чувству?
Он лежал неподвижно, продолжая внутренний диалог. Задавал вопрос — отвечал, снова задавал — снова отвечал... И когда этот цикл повторился в сотый раз, Райс наконец убедился.
У этого бессмысленного самодопроса результат был предопределен заранее. С этим признанием где-то глубоко в душе разлилось неописуемое тепло.
В груди не просто щекотало — там всё сжималось, а в животе невыносимо ворочалось. Иногда в кончиках пальцев проскакивал разряд, как от электричества, а порой перехватывало дыхание, и казалось, что весь мир замер.
Райс невольно прижал лапку к переносице.
Будь он человеком, он бы испустил бесконечный вздох. Настолько шокирующим было это запоздалое озарение.
Даже если обдумать всё еще раз — как он мог не замечать этих очевидных реакций тела? Не в силах больше терпеть, он вцепился зубами в подушку и начал неистово её терзать.
Кажется, он даже пару раз хорошенько пнул её задними лапами... он точно не помнил. Сейчас для него важнее был его мир, который перевернулся за один день.
Не замечая, что хозяин пристально за ним наблюдает, Райс выплескивал всё накопившееся смущение, стыд и глубокое чувство неловкости.
К этому времени мимолетная дистанция между Джастином и Райсом так и не сократилась.
Вполне ожидаемо. Тот, кто только сегодня осознал свои чувства, не может вот так просто взять и выпалить признание.
Райс всё еще оставался в облике пушистого комочка, всерьез размышляя о будущем.
«Я... Джастина... лю-лю-лю...»
Однако даже в мыслях закончить это слово было непосильной задачей.
Неважно, когда именно всё началось. Сердце всегда живет своей жизнью. А чувства вроде любви... они только прибавляют хлопот.
Хиллейн уже достаточно ясно дала понять, что нельзя по своей воле ни начать, ни закончить это чувство. Но признать это — одно, а думать о том, что будет дальше — совсем другое.
Если подумать, для Райса это вторая жизнь.
Сейчас большинство воспоминаний из прошлого уже стерлись или окутались густым туманом, но базовые знания из времен, когда он был человеком, всё еще хранились в его голове.
Он примерно представлял, чем занимаются люди, состоящие в таких отношениях...
Не успев даже возмутиться собственным мыслям, он застыл как ледяная статуя. В мозгу всплывали обрывки образов, которые он не решался соединить.
«Я? С Джастином? Будем делать... ЭТО?!»
Голова закипела. Он всерьез начал опасаться, что от него повалит пар. Зрение помутилось, но в его списке вариантов выбора пункта «не делать этого» не существовало изначально.
Разумеется, Сэфи не мог не заметить таких странных реакций. Он с удовольствием наблюдал за котом, который явно о чем-то напряженно размышлял, и вкрадчиво спросил:
— Сегодня, похоже, гулять не идешь?
От того, как кот подпрыгнул от простого вопроса, можно было получить истинное наслаждение. Из уст куклы вырвался тихий смешок.
Определенно, вчерашнее решение подтолкнуть Хиллейн было верным. Благодаря этому он получил такой наглядный результат. Кажется, скоро он сможет воочию увидеть ту картину, о которой так мечтал.
Райс, спохватившись, осознал, сколько времени прошло. Он порывался было убежать, но замер в позе, которой позавидовало бы любое бревно, и обернулся.
Это было прощание с Джастином. В переводе на человеческий — что-то вроде «увидимся позже» или «я ушел». Какой же он всё-таки искренний и прозрачный.
Оставив короткое прощание, он снова умчался. Всё произошло так быстро, что он исчез из кабинета в мгновение ока. Сэфи уже собирался открыто расхохотаться, как вдруг его остановил голос.
— Я хотел бы кое-что спросить.
Джастин не сразу озвучил свой вопрос. Он заговорил лишь тогда, когда хвост на задней части куклы задергался, словно поторапливая его.
— Я знаю, что вчера вы были вместе с Райсом. С ним... что-то случилось?
Сэфи издал неопределенный звук.
Вопрос был настолько предсказуемым, что даже забавно. Впрочем, что ещё могло интересовать этого парня, кроме того мальца? Голос Джастина, старательно притворяющийся спокойным, парадоксально выдавал его тревогу. Но Сэфи не собирался быть тем болтливым взрослым, который выкладывает всё сразу.
— Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться, не произошло. У мальца просто случились некоторые... внутренние перемены. Но это лишь вопрос времени.
— Так что не вздумай совершать глупостей и извиняться за ошибки, которых не совершал. Просто подожди, и малец сам придет к тебе с виноватым видом.
Алые глаза, в которых теплилось беспокойство, постепенно успокоились. Хотя Сэфи просто добавил немного «красок» к совету подождать, Джастину, похоже, этого было достаточно. Сэфи, внутренне похвалив себя за умение успокаивать потомков, развернулся.
— Малец, верно, заждался. Если больше вопросов нет, я пойду.
Джастин не стал его задерживать. Оставшись один в кабинете, он задумчиво вертел в руках перо. Его терпение, готовое вот-вот иссякнуть, получило новую подпитку.
«Я смогу подождать. Я должен». Джастин повторял это про себя как заклинание.
Тем временем Райс, даже не заметив, что Сэфи не следует за ним, поспешил на чердак. Там его ждала неожиданная и радостная новость.
— Я сделаю так, как ты сказал. Я хочу встретиться с Джастином... моим сыном.
Райс затрепетал всем телом, мгновенно забыв, что именно эта призрачная леди была причиной его недавних душевных мук. Его усилия наконец-то принесли плоды! В этот момент подошел Сэфи.
— Мя-э-э-эк? (Что? Вы уже знали?)
Райс ошарашенно уставился на куклу. В его глазах читалось легкое чувство предательства. Сэфи лишь хмыкнул:
— Ха, а ты вчера был в состоянии что-то слушать?
Тут крыть было нечем. Вчерашний Райс вряд ли бы воспринял информацию адекватно.
Не имело значения, как именно Хиллейн пришла к этому решению. Главным было то, что она готова увидеть сына. Райс хотел немедленно отвести её к Джастину, но...
Всё не так просто. Чтобы обсудить детали, Райс принял человеческий облик.
— Ах, я еще ни разу не успела его погладить... — прозвучал полный сожаления голос Хиллейн.
Райс кашлянул, игнорируя её замечание, и заговорил:
— Вы приняли верное решение. Но... это нельзя сделать прямо сейчас. Мне нужно немного потренироваться.
— Потренироваться? Что я должна делать?
— Нет, тренироваться должен именно я.
Обычный человек не видит призраков, и Джастин не исключение. Чтобы они могли поговорить, Райсу нужно было стать «проводником». Он должен был наделить Хиллейн своей силой, чтобы её облик на короткое время проявился в реальности.
Он никогда не делал этого раньше, но странная интуиция подсказывала направление. Подобно тому, как он хватал Сэфи или как впервые коснулся Хиллейн, он должен был не просто пропустить энергию сквозь неё, а «закрепить» её образ.
— Вы... не хотите войти в куклу? — на всякий случай спросил Райс. Это был самый простой путь, ведь кукла дает «тело», видимое всем.
Наступило неловкое молчание. Учитывая, что между ними находился Сэфи, запертый в кукле, ответ Хиллейн прозвучал двусмысленно.
— Ладно, — Райс отвел взгляд. — Тогда дайте мне вашу руку.
Он сжал её полупрозрачную ладонь. Сначала — холод, затем — ощущение кожи, почти как у живого человека. Райс сосредоточился, направляя внутреннюю энергию. Не так, как при ударе — концентрированно в одной точке, а широко и плавно, создавая цикл.
Услышав возглас Сэфи, Райс открыл глаза. Облик Хиллейн начал меняться: её тело, прежде серое и тусклое, начало наполняться жизнью. Она всё еще не выглядела как человек на сто процентов, но этого было достаточно.
— Ой! Моё тело! — Хиллейн радостно вскинула руки, и... контакт прервался. Её облик тут же вернулся в прежнее состояние.
— Нужно... нужно постоянно держать меня за руку.
— Ах, вот как. Прости, я просто слишком разволновалась.
Они попробовали снова. На этот раз получилось быстрее. Хиллейн с любопытством рассматривала себя:
— Невероятно. Тело стало тяжелым. Кажется, мои ноги действительно касаются пола. Я словно... снова живая.
— Ни в коем случае! Я ведь сказала — я чувствую себя живой. Когда еще мне доведется испытать это? Нужно наслаждаться, пока есть возможность.
Однако поддерживать такое состояние было непросто. Это требовало колоссальной концентрации. И как назло, Хиллейн решила совместить практику с тестами на смущение.
— Так что? Ты подумал над моими вчерашними словами?
Рука Райса дрогнула, и Хиллейн тут же «потускнела».
— Мда... Кажется, это не лучшая тема для обсуждения сейчас, — вставил Сэфи. — Посмотри на него. Если продолжишь на него давить, он не то что не сконцентрируется, а просто сбежит, сверкая пятками.
— Ой, нельзя... Райс? Прости. Это из-за моих слов, да? Я больше не буду мешать. Хм, но мне всё еще любопытно, так что после тренировки...
— Кхм, кхм... Всё в порядке! — выдавил Райс, хотя его щеки пылали так, что это было заметно даже без «материализации».
Перед глазами Райса то и дело всплывало лицо Джастина. Сейчас он отчетливо видел, как сильно мать и сын похожи друг на друга, особенно в своем умении вгонять его в краску.
После пяти неудачных попыток им наконец удалось удержать «полуматериализацию» на приличное время. Сразу после этого Райс поспешно ретировался.
— А чего ты хотела после своих подначек? Бедный малец и так в смятении.
— ...Впрочем, твой метод сработал. Скоро нас ждут хорошие новости.
Глаза Хиллейн снова заблестели.
— Хи-хи, и правда... Если бы у меня было больше времени, я бы, как и вы, хотела бы присмотреть за ними из какой-нибудь куклы. Жаль, что время не на моей стороне.
Сэфи нахмурился. Он знал то, чего не знал Джастин: душа Хиллейн была истощена.
Она слишком долго находилась рядом с Джастином. Проклятие, сотканное из злобы тысяч людей, лишь пугает живых, но на мертвых оно действует разрушительно.
Привязанность, удерживающая душу на земле, соткана из тех же чувств, что и проклятие. Поэтому души так чувствительны к нему. Длительное пребывание рядом с таким мощным источником негатива буквально разъедает суть души.
У неё был выбор: либо превратиться в злого духа, поддавшись этой злобе, либо постепенно исчезнуть, сохранив себя. Хиллейн выбрала второе. Она знала, что её время истекает, но не хотела, чтобы сын видел её финал. Она не хотела, чтобы он винил себя в её исчезновении.
Сэфи тяжело вздохнул. Его потомок был упрямым и порой недогадливым, но он должен был узнать правду. Он должен был узнать, что его мать любила его так сильно, что годами терпела боль от проклятия, просто чтобы быть рядом.