"Тренинг Личности Регрессора" 49-50 глава
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!
Данву вспомнил те ощущения и стянул штаны.
Двадцатипятилетний Ча Увон обнял Ли Данву сзади и провел рукой ниже, успокаивая его:
Когда низкий голос коснулся его уха, Данву не смог сдержаться и прижался к руке Ча Увона, испачкав ее.
Воспоминания заставили его прикусить губу, подавляя стон.
Напрягаясь, чтобы вспомнить, он сгорбился. Его рука двигалась вверх-вниз, но кожа была слишком чувствительной, и это причиняло боль.
Все тело горело и покалывало, и Данву чувствовал, что вот-вот сойдет с ума.
С трудом соображая, он огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить смазкой…
Комната на третьем этаже была с кроватью и ванной, но кроватью никто не пользовался. Ванная принадлежала Кан Улиму.
Так или иначе, там была ванная с зеркалом. На комоде стоял флакон лосьона — принес ли его Кан Улим или кто-то другой, Данву не знал.
Доползти до флакона казалось вечностью. Данву был на грани слез. Хотя между ног казалось мокрым, на самом деле ничего не происходило.
Тело то пылало, то холодело, доводя Данву до предела. Пересохшее горло и слабеющие ноги едва не заставили его споткнуться о собственные штаны.
Он отчаянно вцепился в одеяло, чтобы не упасть, и из-за этого не услышал, как банка с конфетами упала на пол.
К тому моменту, как он добрался до комода, Данву был покрыт холодным потом.
И, как будто мало было бед, проклятый флакон оказался не с дозатором, а с откручивающейся крышкой. Нужно было повернуть верхнюю часть, и это казалось Данву почти невозможным.
Обычно он без труда справился бы с такой крышкой, но руки предательски скользили. Он был так раздражен, что готов был швырнуть флакон.
— Да что же это… серьезно… хоть бы чуть-чуть!
Данву сжал флакон, опустив голову, и застонал от боли. Ему отчаянно хотелось выбросить его в порыве ярости.
Но силы, казалось, покинули его окончательно, и дух Данву угас.
Крышка отделилась от флакона, и его вернули в руку Данву.
Но больше, чем радость от наличия смазки, больше, чем облегчение от решения проблемы, он почувствовал, как внутри у него всё оборвалось.
Данву поднял голову. Перед ним стоял на коленях Ча Увон, видно было только до подбородка.
Но даже этого хватило, чтобы понять. Он не мог поднять голову выше. На мгновение он забыл и об удовольствии, и о боли. Чувство стыда затопило все его ощущения.
Ча Увон, побледневший как полотно, позвал его.
Но у Данву не хватило смелости спросить «Почему?».
— Это то, что ты ходил покупать? Ты говорил, что выходишь каждую ночь… Чем именно ты занимаешься?
Ча Увон ухмылялся, словно ему было смешно. Прежде чем Данву осознал, в чем его неправильно поняли, он заметил, куда тянется рука Ча Увона.
Он попытался схватить банку с конфетами. Раньше он страдал от последствий препаратов, усиливающих ману, и Ча Увон его ловил. Но его никогда не заставали за самим употреблением.
Это был не совсем тот препарат, который Данву обычно использовал, но что-то подозрительное.
Ча Увон схватил Данву за руку.
Данву попытался двинуть другой рукой, но и другое запястье было перехвачено. Прижав обе его руки к полу, Ча Увон соединил их вместе.
Ча Увон без усилий поднял банку свободной рукой, и Данву опустил голову.
Это была таблетка неизвестного происхождения. Сам Данву уже пробовал её и не умер, но кто знает, какой эффект она окажет, если до неё дотронется Ча Увон?
— Ты сказал, что ничего странного, Данву-я.
«Просто выбрось её», — хотел сказать Данву.
Ча Увон не колеблясь положил таблетку в рот.
Он попытался силой разжать ему рот, сжимая щёки и надавливая на губы, но Ча Увон лишь отвёл голову, легко сбрасывая его попытки.
Потом открыл рот, показывая Данву:
— Она уже растворилась, Данву-я.
Сначала лицо Ча Увона казалось обычным.
«Должно быть, у него высокий параметр сопротивления», — подумал Данву.
Возможно, с ним ничего не случится.
Но затем его выражение слегка исказилось, и Ча Увон уставился на Данву, будто замечая что-то новое. Его лицо выглядело странно… зрачки стали чернее и острее, чем обычно. Область вокруг глаз потемнела.
Когда она ударилась о пол, одеяло, частично прикрывавшее его тело, сползло вниз.
Взгляд Ча Увона последовал за этим движением…
Взгляд не может вызывать ощущений. Это одеяло щекотало ноги.
Но Данву чувствовал именно так. Он не мог пошевелиться. Сильнейший стыд переполнял его, но тело совсем не слушалось.
Любое движение могло быть опасным — инстинкт, шесть лет сохранявший ему жизнь, предупреждал об этом.
— Данву-я, ты принимал это каждый день, поэтому стал чувствительнее.
Его голос звучал так же спокойно, как всегда, и от этого вздоха Данву почувствовал, будто тает.
«Неужели он думает, что я просто стал чувствительнее?»
Он не принимал совершенно новое лекарство — просто в усилитель маны добавили новые ингредиенты. Поэтому он не заметил ничего необычного и глупо его принял. Глупо...
Ча Увон разгадал секрет Ли Данву.
Раньше Ча Увону уже приходилось сталкиваться с такими ситуациями. Когда Ли Данву страдал от последствий действия препарата, он обнимал, чтобы успокоить.
Но Ли Данву никогда не попадался на употреблении усилителя маны. Он скрывал это.
Потому что если бы Ча Увон узнал, то исключил бы его из команды.
Со временем Ли Данву понял, почему Ча Увон включил его в команду. Он был не таким уж глупым, каким казался Ча Увону. Он знал, зачем тот его взял, даже если сам Ча Увон этого не осознавал. Он хотел защитить его, хотел, чтобы он выжил.
Каким бы глупым ни был Данву, он не мог этого не понять.
Даже если он делал вид, что хочет покинуть рейдовую группу, на самом деле он этого не хотел. Сначала — да, искренне. Но потом — уже нет.
[Я собираюсь уйти из этой рейдовой команды.]
[Данву-я, сначала сделай это, а потом говори подобные вещи. Так твои слова будут выглядеть убедительнее.]
Это была просто их обычная беседа.
Ча Увон и Ли Данву ссорились каждый день, и Пэ Чисыль часто вмешивалась. Позже, даже когда они не ссорились, Чисыль просто смотрела на них и говорила: «Хватит ругаться», даже не понимая, что они и не начинали. Команда смеялась, потому что это было нелепо, а Пэ Чисыль удивлялась.
[Ой, вы не ругались? Может, это даже хорошо. Но что происходит?]
Ли Данву не мог не рассмеяться от такой реакции.
Он больше не хотел покидать команду. Но его проблема с маной была серьёзной.
«Ты теперь можешь выжить сам», — сказал бы Ча Увон и бросил его.
Данву не хотел, чтобы его бросали.
Его тело горело, внизу жгло, глаза наполнились слезами, и он сам не понимал, что делает.
Он прижимался всем телом, боясь услышать: «Данву-я, с этой командой ничего не выйдет», — и что Ча Увон уйдёт.
Тёплое и мягкое тело Ча Увона прижималось к нему, и ему было трудно сохранять самообладание.
То, что принимал Данву, было запрещённым препаратом. Поэтому реакция активации маны начинала происходить и в теле Ча Увона.
«Интересно, что ты тогда делал», — подумал Ча Увон, вспоминая, что увидел, когда открыл дверь, и прикусил губу.
У Ли Данву была странно холодная аура. Возможно, из-за лица, но он был пугающе красив, и трудно было представить, что он может возбуждаться и терять контроль, как обычный человек. Ведь обычно он смотрел на всех с ледяным взглядом.
«Зачем я вообще это представляю? И особенно по отношению к члену команды…»
Ча Увон был ответственным человеком с здравым смыслом.
[Разве Ли Данву не уходит куда-то по ночам довольно часто?]
[С чего ты взял? Я откуда знаю?]
Даже сидя в офисе, после слов Кан Улима, Ча Увон вдруг заинтересовался ночными прогулками Ли Данву.
«Может, он с кем-то встречается…»
А может, Ли Данву вообще не интересуется женщинами…
Ча Увон не помнил, когда начал так думать.
Но в тот момент, когда он увидел, как Ли Данву моргнул красивыми глазами в сторону Квона Джунхона, у него внутри всё сжалось, и с какой-то поры он стал в этом уверен.
Он не обязан был волноваться о том, с кем встречаются члены его команды по ночам, но…
«…Разве лидер команды не должен знать, с кем встречаются его подчинённые?»
Окраины города Си не были безопасным местом. Пусть Ли Данву — пробуждённый охотник, и вряд ли с ним что-то могло случиться, но был случай с бывшим лидером гильдии Йирим.
Даже такие выдающиеся охотники, как члены гильдии Йирим, могли стать жертвами чьих-то умений, сами того не осознавая.
Ча Увон подумал, что должен выяснить, с кем может встречаться Ли Данву.
Именно Ли Данву сделал его лидером команды.
Ча Увон брал на себя всякие утомительные дела по просьбе Ли Данву, так что было вполне справедливо, если бы теперь Ли Данву помог ему заботиться о других членах команды.
Найдя правдоподобный предлог, Ча Увон сел на офисное кресло.
Ли Данву совсем не выглядел так, будто только что вернулся с свидания.
Его выражение лица было бесстрастным, а поведение — таким же, как всегда.
Он даже отвернулся, когда их взгляды с Ча Увоном встретились… что, на самом деле, задело Ча Увона.
«Кажется, я снова сделал что-то, что его расстроило».
Ирония в том, что это Ча Увон должен был быть недоволен. Настроение Ли Данву менялось непредсказуемо, и из-за этого Ча Увон чувствовал, будто весь день пляшет под его дудку.
И дело было не только в нём — вся команда подстраивалась под Данву, из-за чего офис то затихал, то взрывался шумом.
Ча Увон не хотел признавать, что настроение Ли Данву влияет на него, хотя где-то в глубине души он это понимал.
Тем не менее, наладить отношения с ним было необходимо для команды.
Приготовив второе оправдание, Ча Увон последовал за Ли Данву наверх.
Но атмосфера на третьем этаже была странной.
Впрочем, что-то здесь действительно было не так. Ча Увон обладал повышенной чувствительностью к потокам маны — и за дверью он ощущал, что мана Ли Данву неестественно усилена.
«Он тренируется в такое время?»
Ли Данву не славился особой старательностью.
Ча Увон хорошо знал жизнь в Центре — личные тренировки были обычным делом. Что касается Кан Улима, то его преданность тренировкам и вовсе не требовала комментариев. Ещё в Центре он проводил за этим большую часть времени, и с тех пор мало что изменилось.
Но каждый раз, когда Ча Увон видел Ли Данву, тот либо спал, либо дремал. В свободное время он либо ругал Со Соджона или Кан Улима, либо тратил остаток времени на перепалки с самим Ча Увоном.
За исключением миссий, Ли Данву редко покидал убежище.
Его образ жизни напоминал поведение домашнего кота. Если он лежал, товарищи думали: «Лежит». Если присаживался и во что-то вглядывался — «Смотрит на что-то».
Но поверить, что Ли Данву тренируется…
«Не может быть, чтобы Данву тренировался».
Ча Увон сделал вывод и взялся за ручку двери.
«Данву-я, я вхожу» — он собирался сказать именно это, но что-то внутри комнаты упало и ударилось о низ двери.
Разве охотник мог уронить предмет так, чтобы он стукнул в дверь? Маловероятно.
Ча Увон передумал и просто выломал дверь.
Защитный барьер, установленный на ней, не действовал на членов команды.
Когда Ча Увон вошёл в комнату, он увидел Ли Данву, сгорбленного на полу, растрёпанного и полураздетого.
Так как Данву не тренировался и редко выходил на улицу, он почти не видел солнца. Его бледная кожа, слегка покрасневшая, казалось, излучала лихорадочный жар.
В сгорбленной позе его верхняя одежда задралась, обнажая белую спину. Костяшка позвоночника чётко проступала вплоть до талии.
Он был прикрыт одеялом, так что нижняя часть оставалась скрытой, но было очевидно, что Ли Данву возбуждён.
Он выглядел настолько переполненным возбуждением, что, казалось, не мог себя контролировать…
Ли Данву бормотал что-то, и Ча Увон, как обычно, помог ему получить то, что он хотел. Он взял флакон лосьона из его рук, открыл крышку и вернул обратно.
Но состояние Ли Данву было странным. Обычно люди не теряют рассудок во время мастурбации. Даже когда Данву посмотрел на Ча Увона, он не крикнул «убирайся», как обычно, а лишь уставился на него пустым взглядом.
Его губы, всегда казавшиеся мягкими, сейчас выглядели неестественно алыми, и это вызвало у Ча Увона странное ощущение...
«Нельзя думать о напарнике в таком ключе», — рационально убеждал он себя.
Но Данву явно вёл себя ненормально, и причина, скорее всего, крылась в упавшей на пол банке с «конфетами».
На самом деле, это была не конфетница.
Та самая банка, которую он каждый день вертел в руках.
Стеклянная, размером с ладонь, с плотно закрывающейся крышкой. Красиво оформленная, с разноцветными конфетами внутри.
Когда миловидный Данву открывал её и перебирал содержимое, Ча Увон невольно задерживал взгляд.
Он делал это так часто, что Ча Увону даже не приходилось специально подглядывать — достаточно было просто смотреть.
Но это были не конфеты, а стимуляторы маны.
Данву возился с ними с самого первого дня их знакомства, и Ча Увон знал, что лучше не пробовать их на вкус.
Это был препарат военных времён.
Ранние годы прорывов подземелий, когда никто не был готов.
Правительство разработало его, чтобы выжать из охотников всю ману до последней капли и бросить их на передовую.
«Надо было отобрать и попробовать ещё тогда», — вздохнул Ча Увон.
Но тут его тело отреагировало странно.
Мана не просто переполняла его — по телу разливалось тепло.
Клетки будто пробуждались, обостряя нервы, и все чувства оживали с новой силой.
Контроль ещё сохранялся, но настроение улучшалось.
Слишком быстро — до опасного уровня, прямо как у Данву...
— Данву-я, если принимать это ежедневно, чувствительность повышается.
Ча Увон вздохнул, осознавая, насколько горячим стал его выдох.
«Нельзя разглядывать недостатки напарника».
Так он пытался себя убедить. Но разве Данву мог себя контролировать?
Значит, разве ему не нужна помощь?
Ча Увон попытался взять себя в руки, собравшись с мыслями.
«Как ты так ловко меня обманывал?»
Знай он правду — никогда бы не позволил Данву принимать эту дрянь.
Он решил выйти и подождать снаружи, дав Данву возможность справиться самостоятельно. Так будет правильнее. Потом, несмотря на любые протесты, придётся отобрать у него таблетки...
Но Данву, прилипший к нему, был слишком горячим. Он протянул руку и ухватился за ногу Ча Увона.
Его пальцы сжимались мягко и нежно, отчего бёдра Ча Увона напряглись.
Прежде чем он успел подготовиться, волна возбуждения накатила с новой силой. Казалось, Ли Данву даже не осознавал, к чему прижимается щекой — он лишь смотрел на Ча Увона снизу вверх с растерянным выражением.
Ча Увон выдохнул, стиснул зубы и с трудом заставил себя заговорить. Он старался, чтобы голос звучал нейтрально, без намёка на опасность:
— Сейчас... кажется, мне стоит отругать тебя. Данву-я, ты слишком разгорячён.
Ли Данву, странно покорный, кивнул. Его волосы скользнули по животу Ча Увона, а щека прижалась к нижней части его тела. Ча Увону было трудно сдерживаться.
— Справишься один? Вряд ли. Твоё тело, кажется, не слушается.
Он говорил это ласково, проводя рукой по спине Данву.
Спина оказалась на удивление мягкой — мышц почти не чувствовалось. Было странно, как такое хрупкое тело могло порождать разрушительную силу...
Но сейчас Ча Увона интересовало не это.
Данву был удивительно послушен. Его тёмные глаза блестели от слёз, а густые ресницы трепетали, когда он поднимал взгляд.
— Верно. Так что давай разведём твои ноги.
Ча Увон взял его за колени и мягко раздвинул. Одеяло сползло окончательно, обнажая то, что было скрыто внизу.
Данву не проявлял ни малейшего страха — лишь смотрел, как Ча Увон выдавливает лосьон и продолжает то, чего, казалось, так отчаянно желал.
— Это ведь то, чего ты хотел? Здесь же больно?
Данву, который до этого реагировал на каждое прикосновение, теперь выглядел смущённым. Ча Увон задумался:
Выглядит красиво, но не практично.
— Данву-я, тебе стоит повернуться. Прислонись ко мне спиной.
— Да, прижмись к моей груди. Ты сможешь.
Данву даже не спросил «почему». Он делал вид, что всё ещё сохраняет ясность ума, но его веки дрожали, тело вздрагивало, а из груди вырывались прерывистые стоны. Ча Увон нашёл эту жалкую попытку блефа милой — и не смог сдержать улыбки. Ничего не поделаешь: Ли Данву всегда умел его рассмешить.
Но расслабление длилось недолго. Ча Увон снова вздохнул.
Он опустился на пол, расставив колени, и притянул Данву к себе. Тот идеально устроился в его объятиях.
Зажав Данву между ног, Ча Увон протянул руку:
Покорный Данву безропотно подчинился. Его раскрасневшиеся щёки пылали, а шея была тонкой и хрупкой. Почти не думая, Ча Увон прижался губами к этому месту.