"Тренинг Личности Регрессора" 31-40 глава
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl
На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) и в VK (https://vk.com/seungmonovel) главы выходят быстрее по подписке!
Со Соджон даже не думал о том, чтобы экономить ману.
«Не буду задумываться о последствиях».
Над монстром появился гигантский магический круг, какого он никогда раньше не видел, и выплеснул яд.
Охотники поддержки усилили навык. Магический круг тускло засветился, а ядовитый дым стал ещё гуще.
Раздались звуки, как охотники пили зелья маны, а затем все вместе использовали бафф.
Движения монстра на мгновение словно замерли, будто его оглушило.
Не теряя ни секунды, дилеры бросились в атаку.
Наступив на плечо танка, Данву, прыгнув вперёд, пронзил челюсть монстра.
Не было времени просчитывать точное уязвимое место. Он задержал дыхание, сознание прояснилось.
Тело Данву не могло нормально восстанавливать ману с помощью зелий маны. Всё из-за ограниченной вместимости его маны. То, что его резервуар называли F-ранга, значило ровно это.
Всё, что он мог сделать, — это заставлять крошечный источник маны работать, используя нелегальные усилители маны. Как и следовало из названия, эти усилители были запрещены, поскольку наносили организму пользователя необратимый ущерб.
«Ну, не то чтобы я хочу долго жить».
Стиснув зубы, Данву выдернул меч из челюсти монстра.
Жидкости тела монстра брызнули во все стороны, кусок его твёрдой челюсти отлетел. Ча Увон снизу отсёк хвост монстра, и тот зашатался от удара.
Его ослабевшее тело, истощённое от нехватки маны, вскрикнуло от боли.
В конце концов, Данву приземлился на землю.
Его сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Он увидел, как Ча Увон превратил свой любимый меч <Юкьё> в гигантский клинок и одним ударом отсёк монстру шею.
Тело монстра упало. Разрубленный торс покатился по земле, рассыпаясь на части. Его голова оказалась у ног Данву.
Все смотрели на Ча Увона с открытыми ртами. Увидев радостное выражение лица своего Мастера, Данву опустил голову и усмехнулся.
В прошлом, когда он сдерживался в команде, задыхающийся под грузом исключительных товарищей, он не показывал своих чувств. Но теперь он осознал, что тогда испытывал гордость.
Хотя он клялся однажды превзойти Ча Увона, победить этого ублюдка, заставить его замолчать навсегда… он чувствовал именно это.
И в этот момент кто-то сказал:
Ли Данву, охотник с шестилетним стажем, машинально подумал:
В мире охотников существовало несколько негласных суеверий, и одно из них гласило: никогда не говори что-то вроде «Он точно мёртв?» при виде павшего монстра.
Точно так же не стоило говорить «Он не сможет выбраться оттуда живым», глядя на босса, сорвавшегося с обрыва.
Люди, которые произносили такие слова, часто «оживляли» монстров.
Ли Данву, шестилетний ветеран, не считал это суеверием. Ведь не случалось ли такого на самом деле?
В подземной зале, заполненной отголосками магических заклинаний, внезапно начали раздаваться странные звуки.
Это было похоже на удары по тонкому панцирю…
Зловещие звуки эхом разносились по залу, и охотники начали нервно осматриваться.
Данву посмотрел на яйца, сложенные в дальнем углу зала, словно декоративные колонны. Внутри этих слоновой кости яиц что-то тёмное шевельнулось.
И это было не одно и не два яйца.
Они были умны. Они стучали по панцирю, словно проверяя его, затем использовали свои клювы и тела, чтобы пробить скорлупу.
Ча Увон ответил спокойно. Его чёрный меч вернулся в тонкую форму и зловеще засверкал.
Данву знал, что если ударить трансформированным <Юкьё> плашмя, поверхность загорится.
— Что стоите? Тратьте всю ману и расплавьте этих тварей! Нам конец, если они вылупятся!
Маги второго ряда одновременно активировали свои магические круги. Разноцветные вспышки осветили зал, ослепляя глаза.
Но Данву был сосредоточен на яйцах.
Десятки яиц лопнули одновременно, и из них выскочили чёрные, острые головы муравьёв. Они мгновенно ринулись на охотников.
<Элитные гигантские муравьи>
Элитные солдаты, которым предстояло стать воинами, скорбят о смерти правителя своего королевства и его наследницы. Их ярость не угаснет, пока они не сгорят дотла.
— Танки! Первый ряд, в оборону!
Танки подняли щиты и сжались, в то время как маги и дальнобойные дилеры обрушили на врагов град атак.
Данву тоже следил за происходящим.
Каждый раз, когда вспыхивал навык, когда танки выдерживали удары и сражались, земля немного дрожала.
И даже это причиняло Данву боль.
Он почти не использовал ману, сражаясь с мелкими тварями, но бессмысленно растратил её при добивании босса. Всё это можно было оставить на Ча Увона и гильдию Чхонён.
«Может, мне не стоило выпендриваться перед командой…»
Но участники <Команды Ча Увона> не стали бы следовать за лидером, если бы он не показывал свои возможности… Особенно Со Соджон.
Пока Данву корил себя, пыль осела, обнажая трупы элитных муравьёв.
А за ними — ещё больше вылупляющихся яиц и новая волна гигантских элитных муравьёв…
— Нет. Если мы попробуем убить их, то сами задохнёмся!
Он даже выглядел отвращённым от одной этой мысли.
«Их слишком много, чтобы отравить всех».
— Не об этом. Насколько ты прокачал древо навыков <Пламени дракона>?
При достаточном уровне владения <Пламенем дракона> ситуацию можно было бы решить, просто поджёг всю основу.
Фирменный навык Со Соджона <Пламя дракона (S)> был именно таким.
Возможно, все эти бесчисленные яйца и были их местом выведения?
Сейчас маги были перегружены и сражались с волной монстров, их нельзя было отвлекать. Нужно было прорваться и уничтожить основу одним мощным навыком.
Разве не для этого и существуют элитные атакующие группы?
Со Соджон колебался — раскрывать навыки и характеристики охотнику можно только при большом доверии. Но, поколебавшись, он всё же прошептал:
— Это ответвление от <Пламени дракона>, ведущее к <Танцу дракона>…
— Не тяни. Какой у тебя процент владения фирменным навыком?
«Этот ленивый ублюдок даже не прокачал свой фирменный навык. Чем он вообще занимался всё это время?»
Когда Данву посмотрел на него с презрением, Со Соджон быстро объяснил:
— Ах… Вообще-то тринадцать. Я даже не знаю, почему он не повышается…
— Если не тренироваться, сам он не увеличится.
Данву сообщил ему очевидный факт, который даже ребёнок бы знал, и уже собирался отправить в рот очередной усилитель маны.
Кто-то должен был атаковать яйца напрямую.
В этот момент размытая фигура мелькнула перед его глазами. Скорость была настолько высокой, что Данву осознал, кто это, только когда всё уже произошло.
Это был Ча Увон, превративший <Юкьё> в гигантский меч.
Держа меч, больше себя самого, Ча Увон двигался быстрее, чем маги. Каждый раз, когда он использовал <Мигание>, Данву поражался тому, как его тело мгновенно появлялось и исчезало.
Используя <Мигание>, Ча Увон размахнул мечом.
Меч Ча Увона снова изменил форму. Огненно-красный <Юкьё> словно горел, уничтожая не успевших вылупиться муравьёв. В воздухе кружилось багровое пламя, и с каждым ударом летели головы монстров, сопровождаемые предсмертными воплями.
Элитные муравьи, которые ещё не до конца вылупились, были разорваны, не успев понять, что с ними происходит.
Но радиус поражения был слишком велик. Муравьи, вырвавшиеся из разбитых яиц, устремились к самой большой угрозе.
— Не используйте магию! Не используйте её! Танки, стройтесь вперёд!
Мастер быстро оценил ситуацию. Если обрушить магический залп на толпу монстров, которая набросилась на Ча Увона, он погибнет.
Его урон не сравнится с дальнобойными бойцами, но сейчас требовалось не это, а рассеивание агро!
Данву затолкал в рот несколько усилителей маны и вместе с танками рванул вперёд.
Где-то вдалеке раздался приглушённый звук, словно эхом отдающийся в его оглушённых ушах. Его физическое состояние уже зашло слишком далеко, даже звук словно звенел в онемевших барабанных перепонках.
Кан Улим оказался рядом с Данву и уставился на него.
— Эй! Ты что, есть у тебя вообще навыки танка?
Это именно то, что Данву хотел сказать Ча Увону!
У него нет навыков танка, характеристики недостаточно развиты, даже Святого Меча нет, а он лезет прямо в гущу врагов?!
Танки обрушили удары на муравьёв, облепивших Ча Увона, со всех сторон.
Часть муравьёв отлетела, и лицо Ча Увона наконец показалось. Данву так сильно прикусил губу, что не заметил, как из неё потекла кровь.
Лучше лишить их подвижности, чем убивать.
Стиснув меч, Данву атаковал суставы лап муравьёв, цеплявшихся за Ча Увона.
В одно мгновение были нанесены десятки ударов.
Муравьи отлетели от Ча Увона. Данву заметил, что их мандибулы были аккуратно отсечены.
Будто их отрезали пламенем — от срезов исходил слабый, поджаристый запах.
Данву был слишком дезориентирован, чтобы понять, что произошло. Ча Увон уже нейтрализовал самое опасное оружие Гигантских Муравьев.
Но разве это оправдывало его поступок?
Данву почти не чувствовал собственного тела. Ча Увон вытер лицо, забрызганное жидкостями муравьев, и сказал:
— Давай сделаем то, что тебе нравится, Данву-я. Ты же умеешь уворачиваться от маны?
Как Данву мог сказать «нет» после таких слов?
Он сплюнул кровь. Во рту стоял горький привкус, рот наполнялся кровью. Ча Увон скомандовал:
— Всем отойти. Мастер, сможете использовать навык?
Хотя он спросил это, его рука уже поднималась, готовясь к заклинанию. В прошлом и сейчас вера Мастера в Ча Увона была абсолютной.
— Дальнобойные бойцы, готовьте оружие!
Тот, кто не доверял Ча Увону, был Данву.
Он моргнул. Зрение то темнело, то светлело — типичный симптом истощения маны. В качестве временного решения он схватил зелье маны и залил его в рот. Его резерв маны ненадолго восполнился, но из-за узкого магического сосуда большая часть энергии просто рассеялась в воздухе.
«Вот почему это пустая трата денег».
Данву сдержал вздох и приказал:
— Со Соджон, сожги все эти яйца.
— Ты же только что жаловался, что я не прокачал своё древо навыков!
— Выжми из своих жалких умений хоть что-то.
— А что, если они не загорятся?!
Со Соджон обеспокоенно спросил, активируя свой навык.
— Всё в порядке. Ты будешь не единственным, кто их поджигает.
Благодаря тому, что Ча Увон, рискуя жизнью, разнёс яйца муравьёв, в защите образовалась брешь. Монстров стало меньше, и дальнобойные бойцы, ранее сосредоточенные только на защите, получили передышку.
В воздухе возникли многочисленные магические круги, источая алый свет. С обжигающим жаром в цель полетели десятки, а может, и сотни огненных заклинаний.
Насколько бы не был развит этот разлом, насколько бы не было высоко его «созревание», могли ли яйца монстров выдержать такой шквал атак?
Данву чувствовал себя запертым в этом кошмаре, но заставил себя двигаться. Защитный артефакт накрыл его голову. Его мозг, привыкший к истощению маны и вялому телу, знал, как добиться максимальной эффективности при минимальных движениях.
Избегая магических взрывов, обжигающих кожу, Данву пронзал и добивал муравьев, выползающих из горящих яиц.
Личинки, ещё не успевшие окрепнуть, с мягкими панцирями, легко падали под его клинком.
Ча Увон разом разрубил десятки муравьев своим мечом.
Когда горящие гнёзда разрушались, оттуда выползали сотни муравьев, их тела обугливались и дёргались в агонии.
Танкеры защищали магов и добивали муравьев, которых пропустили Ча Увон и Данву.
Но таких случаев было мало. Лишь один-два муравья, притворившись мёртвыми, пытались найти способ выжить.
Танкеры один за другим изумлённо наблюдали за двумя бойцами ближнего боя, сражавшимися прямо в эпицентре магического взрыва.
Кан Улим кивнул, услышав этот комментарий.
«Наша команда действительно впечатляет».
— По вкладу мы точно на первом месте, — с довольным видом заявил Со Соджон.
Больше муравьи не появлялись. Заклинания сожгли и испепелили всё, что должно было сгореть.
Место, где был выводок муравьев, теперь стало кладбищем их яиц.
[Зачищено <Гнездо гигантских муравьев>.]
[Идет подсчет наград.]
[Достигнуто невероятное достижение!
Вы зачистили подземелье, которое было исключительно опасным для ваших возможностей.]
[Награда за достижение: получен навык <Предел Превосходства (S)>.]
<Предел Превосходства (S)>
Твое тело сделает невозможное возможным, а твоя воля приведет тебя к новым высотам.
Он достиг еще одной цели, войдя в это подземелье, но Данву совсем не был рад.
Ядро подземелья прекратило свою работу, и его рост остановился. В центре появилась дверь выхода, излучающая яркий свет.
— Переживания о разрыве подземелья были напрасны. Рейд оказался пустяком!
— Разве это не был рекорд по скорости зачистки?
Рейдовые команды радостно кричали, но Данву ничего не слышал. Он видел, как к нему приближался Ча Увон. Улыбаясь, тот сказал:
Когда Ча Увон поддержал его, Данву только тогда осознал, что весь дрожит.
Он не был уверен, что сделает, если не уберет его. Боясь этого, Данву вложил клинок в ножны. Затем, с дрожащими руками, слегка ухватился за ворот Ча Увона.
Данву не хватило сил даже на это.
Он чувствовал крепкое тело Ча Увона, его биение сердца. Ощущал его запах — аромат кожи, пота, металлический привкус крови. Всё это было слишком реальным, и оттого еще более пугающим.
Это было слишком реально, и именно это пугало сильнее всего.
Уткнувшись носом в изгиб шеи Ча Увона, он сжал его воротник, удерживая собственное дрожащее тело.
Голос, который вырвался, даже не был похож на его собственный. Глаза Ча Увона расширились.
— Почему ты так рванул вперед? Ты что, безумец? Ты правда думаешь, что проблема была в муравьях, а не в тебе? Думаешь, люди так напуганы, что не могут пошевелиться?
— Это не так… Я никогда такого не говорил, Данву-я. Просто защита была под угрозой, и я был единственным, кто мог двигаться, вот и всё.
— Тогда зачем ты это сделал? Для новичка просто выжить в первом подземелье — уже достижение. С чего бы им нужно, чтобы кто-то жертвовал собой ради зачистки? Если бы это подземелье взорвалось, погибли бы все. Мы могли пройти его вместе, так зачем было рисковать жизнью?
Ча Увон положил свою руку поверх руки Данву, удерживающей его за шею.
— Ты всё время твердил: «Я умру, я умру»… Я не настолько слаб. Почему ты постоянно меня недооцениваешь, Данву-я?
В голосе Ча Увона появилась сила. Данву понял, что тот сердится, но не остановился.
— Не умрешь? Муравьи носились туда-сюда, а ты уже становился частью муравейника, тебя просто жрали. И ты хочешь сказать, что не умер бы в таком состоянии?
Это была реальность, но Данву чувствовал себя в кошмаре.
В тот момент, когда он думал, что потеряет Ча Увона, он ничего не мог сделать. Это был не тот сон, в котором время снова и снова отматывалось к моменту их первой встречи. Это был настоящий страх потерять его вновь.
Перед глазами вставала картина: тело Ча Увона исчезло под черным роем муравьев. Сердце Данву сжалось.
Он задыхался, его тело немело.
— Ты псих? Если хочешь умереть, так и скажи, я сам тебя убью. Но зачем было входить в это подземелье и доводить всех до безумия своими безрассудными поступками…
Ли Данву весь дрожал. Сам он этого не осознавал. Но Ча Увон заметил.
Рука, сжимавшая край одежды Ча Увона, была холодной. Будто в ней не циркулировала кровь, совсем без тепла.
Этот вечно ругающийся Данву, который никогда не теряет самообладания и советует команде «держаться вместе».
Теперь Ча Увон понял, почему уверенный и умный Данву так напуган. Он осознал это интуитивно.
— …Ты беспокоишься обо мне, Данву-я.
Данву чувствовал, что сходит с ума.
Он не знал, что случится, если зайдет в таком состоянии еще дальше. Но Ча Увон говорил вещи, которые ходили по кругу!
У Данву екнуло сердце… Он не мог этого вынести. Каждый раз, когда Ча Увон переставал улыбаться, ему становилось не по себе.
— Тогда скажи мне так, Данву-я. Без злости, без приказов. Просто скажи, что я тебя беспокою и что от этого ты сходишь с ума.
Сердце, которое было где-то далеко, резко подскочило к горлу и забилось, словно рыба, выскочившая из воды.
Данву никогда не был в здравом уме. Он не мог быть в здравом уме из-за Ча Увона. Но все равно чувствовал себя растерянным.
— Что…? Какая разница, как я это скажу…?
Ча Увон моргнул. Казалось, он задумался, нахмурил брови, наклонил голову и сказал:
Данву ошарашенно уставился на Ча Увона. Так они и стояли, глядя друг на друга, один сжимал воротник другого.
Тот, кто держал за воротник, был Данву. А Ча Увон просто накрыл его руку своей, даже не пытаясь убрать ее.
У него было красивое лицо, и он все еще выглядел молодо, с мальчишеской непосредственностью. Ча Увон смотрел на Данву озадаченно. Как будто был в своих мыслях…
Данву вспомнил вопрос, который всегда его мучил.
Страннее любого человека, которого Данву встречал в жизни. Непостижимый. Так было всегда.
Как бы несправедливо ни злился Ли Данву, Ча Увон не отвечал ему тем же. Он говорил что-то вроде: «Если ты так говоришь, тебя не станут слушать как следует».
На что Ли Данву раздраженно огрызался: «Ты мне родитель, что ли?»
Но даже когда Данву злился… Он думал, что в словах Ча Увона есть смысл. Тот всегда был спокойным и непоколебимым, человеком, на которого можно положиться.
Он удержал Ли Данву в гильдии Чхонён, сделав частью своей команды и не давая уйти, но ведь это было для его защиты.
Ча Увон, наверное, считал его слишком глупым, чтобы даже осознать это. Но Данву знал больше, чем тот думал. Ча Увон был его защитником. Так было всегда…
Он был таким добрым, что не удивительно, что Данву по ошибке решил, будто Ча Увон его любит. На похоронах их Мастера Данву был не в себе. Он не знал, что сделает, и направился к траурному залу.
Там Ча Увон, одетый в черный костюм, всем заправлял. Данву схватил его за воротник и сказал:
— Это твоя вина. Наш Мастер умер из-за тебя.
Ча Увон принял это нелепое обвинение. Разве сейчас не так же?
Ча Увон не сделал ничего плохого. Нет, сделал, но с его точки зрения — наверное, нет.
Данву злился на него, а он даже не раздражался, только спокойно говорил: «Лучше говорить мягче».
«У него неправильный характер».
Данву понял, в чем была проблема. Дело было не в стратегии или навыках — проблема была в его доброте.
Почему Ча Увон погиб в <Последнем подземелье>? Долгое время Данву думал, что это из-за него.
Сейчас был более насущный вопрос. Из-за своей доброты этот парень в любую минуту пожертвует собой ради других.
«Береги себя.»
«Будь осторожен.»
«Не спорь.»
Даже сейчас, войдя в <Последнее подземелье>, его команда в конце концов потеряет способность мыслить здраво.
«Потому что в глубине души они хорошие люди».
В отличие от Данву, они верили, что правильно спасать других, даже если это означало, что придется пожертвовать собой.
Как его Мастер погиб из-за Данву.
Как Ча Увон погиб, пытаясь спасти его…
«Этот парень слишком хороший ублюдок…»
Данву не мог отвести от него глаз. Надо было что-то с этим делать.
Ча Увон ответил. Его голос был полностью спокойным, без всяких негативных эмоций. Ласковый и привычный, как всегда.
Ча Увону нужен был тренинг личности.
Ли Данву рухнул на диван, как только вернулся в убежище.
Хотя для него было вполне нормально пролежать так день-другой, Кан Улим почувствовал, что в этот раз что-то не так.
Ли Данву и Ча Увон были странно совместимой парой. Ли Данву обычно брал на себя лидерство и громко командовал, а Ча Увон обеспечивал надежную поддержку.
Даже в этом рейде на подземелье план предложил Ли Данву, и разве Ча Увон не уговорил лидера гильдии Чхонён использовать именно этот план?
Но Кан Улим так и не смог понять, откуда Ли Данву и Ча Увон вообще знают друг друга.
Судя по характеру, богатству и способностям Ли Данву, он вполне мог быть выходцем из престижной охотничьей семьи…
Но тогда как он познакомился с Ча Увоном, если не через семейные связи?
Кан Улим, тоже бывший стажер Центра, хотя и быстро оттуда ушел, знал хотя бы в лицо всех перспективных охотников своего возраста.
Не любивший размышлять в одиночку, он просто спросил у Ча Увона напрямую.
— Вы точно не были знакомы раньше?
— Может, вы знали друг друга в детстве, но потеряли связь? Или Ли Данву в детстве уезжал за границу или болел, долго лежал в больнице…
— Улим, у тебя богатое воображение. Хотя Данву и правда выглядит болезненно. Но, насколько мне известно, у него не было записей о госпитализации.
Ча Увон выглядел слегка смущенным, но ответил:
— Если бы у него были такие заметные записи, мне бы уже давно кто-нибудь позвонил.
— Ты у меня спрашиваешь? Ты всегда принимаешь сторону Ли Данву, когда он меня достает.
— Но, Улим-а, твои методы тренировок порой настолько креативны, что я сам поражаюсь.
Кан Улим на секунду замер, прежде чем понял намек.
— Просто перестань делать глупости, если не хочешь закончить, как Ли Данву! Что, непонятно, о чем я говорю?!
— Ты мне это говоришь, но сам с Данву ладишь очень хорошо.
Ча Увон рассмеялся и ушел, и только тогда Кан Улим понял, что так и не сказал того, что изначально хотел.
Разве он не собирался предложить Ча Увону приструнить грубые высказывания Ли Данву?
А ведь эта команда официально называлась <Команда Ча Увона>!
Согласно официальным документам, именно Ча Увон должен был сдерживать влияние нелегитимного «сильнейшего» Данву в команде.
«Вообще-то, попросить его говорить вежливо — это не то же самое, что сказать «не используй свою силу для влияния», да?»
Кан Улим задумался о своем собственном чувстве справедливости.
Конечно, сказать это Ли Данву он так и не решился.
Как вообще можно переспорить Ли Данву? На самом деле, даже Ча Увон с трудом справлялся с этим…
Но хотя бы не смотрел на него с презрением.
После успешного прохождения первого рейда Кан Улим был на подъеме. Настолько, что даже хотел предложить устроить вечеринку, включая Со Соджона, которого он особо не жаловал!
Разве они не были потрясающей командой?
Получив награду за зачистку подземелья, Кан Улим радостно запрыгал вместе с Со Соджоном. Радость была скорее от их вклада, чем от самих наград!
[Рейтинг индивидуального вклада]
— Вау, наша команда реально на первом месте по вкладу!
— Я же говорил! Независимая команда! Мы даже не в престижной гильдии! Хорошо, что я последовал за Ча Увоном!
— А это вообще как-то связано?
— Ты реально такой тупой?! Ладно, не хочу с тобой спорить. Сегодня же радостный день! Вау! Нужно занять второе место в рейтинге Новичков-Охотников… Нет, третье!
Разговаривая, они случайно посмотрели в сторону очищенного портала и заметили, что между Ли Данву и Ча Увоном явно что-то не так.
Это было более чем необычно: они схватили друг друга за воротники.
«Ча Увон схватил бы кого-то за воротник?»
Посмотрев ещё раз, он понял, что за воротник хватает только Ли Данву, а Ча Увон, похоже, пытается его остановить!
Прежде чем кто-либо успел вмешаться, они отпустили друг друга, но в воздухе повисло напряжение. В такой ситуации было явно неуместно предлагать устроить совместные посиделки…
Кан Улим уловил момент и отказался от своей идеи сказать: «Давайте создадим демократичную команду. А пока Ли Данву должен быть чуть более ласковым со мной».
После этого казалось, что они больше не ссорились, но сцены, когда Ли Данву что-то говорил, а Ча Увон смеялся как сумасшедший, больше не повторялись.
Только Со Соджон, не уловивший напряжённости между ними, недоумённо спрашивал:
Кан Улим мысленно проклинал Со Соджона за то, что тот не замечает очевидных вещей…
Разве не будет трудно, если атмосфера в команде останется такой?
Кроме того, Кан Улим действительно нравилась эта команда.
Данву сидел, свернувшись на диване, погружённый в мысли. При этом ему снились кошмары.
Во всех этих кошмарах неизменно появлялся Ча Увон, и Данву просыпался в холодном поту. Оглядываясь вокруг, он обнаруживал, что Ча Увона рядом нет, и чувствовал себя потерянным.
«Ах, точно, я же их отправил».
Чтобы немного поднять рейтинг команды, он отправил Со Соджона и Кан Улима в лёгкое подземелье.
Им нужно было больше опыта в зачистке подземелий.
Данву посмотрел на часы, висящие на потолке. Смотря в пустоту, он словно слышал, как тикают секунды.
Внезапно сердце забилось сильнее, и он прикусил губу. Окунув руки в воду, он плеснул её на лицо и похлопал себя по щекам, затем направился в ванную, чтобы умыться холодной водой.
Он больше не новичок. Время вести себя глупо прошло.
Ли Данву долгое время был охотником ранга Е, и с этим ничего нельзя было поделать.
Даже если твое тело не на высоте, ты должен хотя бы уметь грамотно использовать мозг. Но у него не получалось совмещать одно с другим.
Это стало возможным только после смерти Ча Увона.
В затуманенном взгляде мелькнула тёмная фигура. Данву понял, что в зеркале отражается его собственное лицо.
Черты лица изменились, и в зеркале отразился Ча Увон, одетый в чёрный костюм.
Ча Увон стоял перед Ли Данву, на одной руке была повязка. Его меч, «Юкьё», с глухим звуком вонзился в землю.
Данву прекрасно помнил этот день. Когда их Мастер умер, он пошёл к Ча Увону и принялся избивать его…
Как Ча Увон мог не убить Ли Данву?
Что он мог сделать, когда на него с яростью набросился настоящий безумец?
Ли Данву истекал кровью, а, возможно, и выплёвывал свои внутренности. Но даже в таком состоянии он продолжал атаковать Ча Увона, зная, что будет получать удары в ответ.
С мечом, занесённым для удара, Ча Увон, который действительно собирался его убить… Ли Данву вновь и вновь бросался на него с беспощадным «Юкьё».
Если бы Ча Увон тогда ударил… Ли Данву погиб бы на месте.
Разрыв между ними был непреодолим.
— Давай сделаем так, Данву-я. Ты вступаешь в мою команду.
Данву запомнил каждое его слово.
— Кстати, в моей команде есть одно правило: «не перечь лидеру».
— Данву-я, давай начнём с более вежливых слов.
Стоя на коленях, Ли Данву смотрел, как Ча Увон опустился на уровень его взгляда.
В затуманенном сознании он почувствовал, как рука Ча Увона коснулась его щеки. Снятая перчатка открыла грубую, но уверенную ладонь мечника. Пальцы мягко провели по влажной коже Данву, затем скользнули по его лбу.
— Данву-я, тебе не следовало приходить ко мне, чтобы умереть. Умереть вот так — безответственно. Ты — Ли Данву, тот, кого наш Мастер называл «жалким ребёнком». Если бы я потерял и Мастера, и тебя одновременно… ты не можешь требовать от меня такого…
Данву не должен был так поступать с Ча Увоном. Он не должен был заставлять его потерять Мастера навсегда. И он не должен был рассчитывать умереть от руки Ча Увона.
Ча Увон был тем, кто не смог бы этого вынести.
Добрый, внимательный… даже такого, как Данву, он не мог бросить или проигнорировать.
Даже если бы тогда у Данву была сила убить Ча Увона, «Юкьё» не подчинился бы ему. Это был меч, способный принимать шесть различных форм по воле владельца.
А раз у владельца не было намерения убивать, меч не мог бы послужить для убийства.
Такой человек мог бы стать Мастером Священного Меча.
Превратить Ча Увона… изменить его. Как этого добиться?
Это было то, о чём Данву нужно было задуматься с самого начала. Он не должен был расслабляться только потому, что Ча Увон, казалось, его слушал.
«Может, регрессия затруднила мне процесс мышления?»
Молодой Данву был наивен и жил туманными надеждами. Он не мог позволить себе быть таким, как прежде.
Ли Данву схватился за голову, бормоча себе под нос. Он повторял те самые слова, которые Ча Увон говорил ему, сжимая его лицо…
В команде Ча Увона только Данву по-настоящему думал о своей безопасности. Даже Со Соджон, который был эгоистичным и любил хвастаться, в конечном итоге сделал самоотверженный выбор — и погиб.
Было ли это действительно самоотверженностью или всего лишь высокомерием… он не был уверен.
Данву задумался об этом впервые.
«Потому что Ча Увон отдал мне Священный Меч.»
Это была конечная причина, но до этого момента его товарищи уже были мертвы.
Однако эти товарищи были охотниками, превосходящими Данву.
Они были кандидатами в герои, получившими сертификат охотников S-ранга.
Почему же Ча Увон и Данву выжили до самого конца?
Он знал, что Ча Увон должен был выжить, но почему он сам послушался приказа «убраться» из подземелья?
[Данву-я, думай. Ты знаешь, что твоя сила ничтожна. Нужно отбрасывать то, что следует отбросить, и забирать то, что необходимо.]
У Данву было два наставника в фехтовании, и один из них, «Мастер», погиб спустя год. После этого Ча Увон довел его владение мечом до совершенства.
Он был тем, кто обучил Данву всему — от основ до практических приложений, необходимых охотнику.
Что было важнее? На чем следовало сосредоточиться? Как должен был двигаться Данву, чтобы его слабое тело могло выжить…
Это было похоже на наставления его Мастера.
Хотя Данву делал вид, что не слушает, только после смерти Ча Увона он смог хладнокровно оценивать ситуацию, будто сходя с ума.
Но на самом деле он слушал всё. Он старался «быть таким». Даже когда Ча Увон был рядом. Он не хотел этого признавать.
«Потому что это похоже на слова Мастера.»
Он думал, что прислушивается к словам Мастера, а не Ча Увона.
Но поскольку это были слова и Мастера, и Ча Увона, они запечатлелись не только в его мозгу, но и в теле. Они проникли в самую его сущность, на уровне промывания мозгов, чтобы он мог выжить…
А когда пришел в себя, уже был день. Данву озадаченно посмотрел вокруг.
Так как Данву всегда спал в офисе, его товарищи обычно закрывали шторы в дневное время.
«О… наверное, все ушли в подземелье.»
Старый офис казался просторным. Всегда ли он был таким большим?
Данву моргнул, глядя на льющийся свет, а затем, выглянув в окно, позвал своих товарищей.
Вопреки предположению Кан Улима, Со Соджон понимал, что между Ли Данву и Ча Увоном сложные отношения.
«Только полный идиот этого бы не понял.»
Конечно, Со Соджон не знал, как Ли Данву и Ча Увон вели себя обычно. Однако он знал, что Ча Увон не из тех, кто станет пристально смотреть на кого-то просто так. Он знал это, потому что сам часто наблюдал за Ча Увоном.
«…Не то чтобы он мне нравился.»
Ча Увон был тем, кого невозможно было не заметить. Разве не бывает таких людей?
Тех, кто неизменно оказывается в центре внимания, кто привлекает к себе взгляды, даже если ничего для этого не делает.
Ча Увон был именно таким. Тем, кем хотел стать Со Соджон.
Когда он был моложе, то пытался подражать Ча Увону, но спустя несколько дней сдался. Прежде всего, вокруг Ча Увона было слишком много людей, и он обращался с ними так, словно они не существовали, совершенно естественно…
Ча Увон запомнил имя Со Соджона только после того, как тот повторил его семь раз.
Со Соджон злился, но, конечно, Ча Увон был умен… Он просто не проявлял интереса к людям вокруг.
Жить так, возможно, означало заслуживать ненависть, но никто особо не испытывал подобных чувств к Ча Увону.
— У Ча Увона хороший характер.
— Разве кто-то может запомнить всех вокруг? Да сколько вообще людей-то?
«С каких это пор они стали такими понимающими?»
Они были стажерами Центра, людьми, которых с момента Пробуждения считали элитой. Видеть, как они с выражением «Если это Ча Увон, то так и должно быть» принимали его поведение, вызывало у Со Соджона раздражение.
Конечно, были и те, кто ненавидел Ча Увона.
— Невезучий ублюдок. Думает, он особенный…
— Да ему просто повезло с родителями. Если бы мы родились детьми Ча Мункён и с детства получали образование от гильдии Чхонён, то давно бы превзошли Ча Увона!
Со Соджон не хотел связываться с такими «массовками».
Он хотел быть соперником Ча Увона, а не антагонистом.
Со Соджон думал, что если бы в этом мире был главный герой, то это был бы кто-то вроде Ча Увона. Вероятно, так считали многие, не только он.
Особенно его сверстники по Центру и другие стажеры.
Они видели, как Ча Увон сиял в лучшие годы. Пропасть, которую ощущали рядом с ним, была такой, что её невозможно было объяснить, не испытав на себе.
Со Соджон хотел привлечь внимание Ча Увона. Хотел стать той фигурой, что могла бы стоять рядом с ним. Но нынешний Ча Увон проявлял глубокий интерес к кому-то другому.
Со Соджон давно наблюдал за Ча Увоном. От тех времен, когда думал: «Однажды я тебя побью», и до настоящего момента.
Непрерывные наблюдения позволяли ему интерпретировать выражения Ча Увона по-разному.
Похоже, он не был доволен. Наверное, они поссорились с Ли Данву. Это было странно.
Ча Увон не был тем, кто позволял кому-то повлиять на себя. Это он всегда влиял на других. Обратных случаев не было. Но прямо сейчас Со Соджон был свидетелем обратного.
«Что происходит между этими двумя?»
Он знал, что у того острый ум и хорошие аналитические способности. Это подтвердили их прошлые рейды в подземелья, где Данву странным образом управлял людьми. То, что коллега Ча Увона был выдающимся, казалось само собой разумеющимся.
Но откуда он вообще взялся? Охотничье сообщество было небольшим, а престижные гильдии хорошо знали друг друга.
Однако Со Соджон никогда раньше не слышал имени «Ли Данву». Неизвестный Ли Данву стоял перед белой доской. Затем постучал по ней маркером.
— Я думал об этом несколько дней. Простите, что не выходил в подземелья из-за головной боли, но вы все отлично справились.
Пока все сомневались в том, что только что услышали, Ли Данву перешёл к сути.
— Есть кое-что важное, что касается направления этой команды. Я задам несколько вопросов. Надеюсь, вы отнесётесь к ним серьёзно.
Кан Улим прошептал это, явно озадаченный. Со Соджон надеялся, что этот парень хотя бы немного понизит голос.
К счастью, Ли Данву даже не посмотрел в их сторону. Он рисовал на доске что-то странное.
— Давайте предположим, что перед нами железная дорога. Она разветвляется в двух направлениях. По путям мчится поезд… С одной стороны на рельсах привязан обычный человек, с другой — охотник. Есть дурацкая история о том, что можно спасти только одного, если перевести стрелку, но это неважно… Если бы у вас был выбор, кого бы вы спасли?
«…Это же вариация этической задачи про вагонетку?»
Рисунок было сложно разобрать, но квадрат сверху, скорее всего, обозначал поезд, а кривые линии — рельсы.
«Эти палочки — это, видимо, человек и охотник?»
Прежде чем Со Соджон успел осмыслить смысл вопроса, Кан Улим поднял руку.
— Но почему охотник привязан к рельсам?
— Похоже, он оказался в магических оковах.
Ли Данву ответил так, будто его раздражали эти вопросы.
— Всё равно охотник не умрёт, даже если его переедет поезд. Почему мы должны решать, кого спасать?
— Думай, что поезд сделан из адамантия. Перестань задавать глупые вопросы.
— Нет, ты же сам задал вопрос, так почему теперь…
— Кто просил тебя задавать вопросы? Отвечай.
Пока Кан Улим получал нагоняй, Со Соджон размышлял.
Что пытается выяснить Ли Данву?
Проверяет ли он их базовые моральные принципы?
Учитывая, что он успешно прошёл множество тестов на личность и собеседований, Со Соджон уверенно поднял руку.
— О чём ты вообще? Конечно, нужно спасать охотника.
— Если ответ заранее известен, зачем ты спрашиваешь?
Кан Улим вновь вмешался. Ли Данву ответил без эмоций:
— У каждого вопроса есть ответ.
— Но ведь бывают исключения. Данву-я, ты мог бы объяснить, почему считаешь так?
Ча Увон вмешался в разговор. Со Соджон мельком взглянул на него и удивился.
«…Он снова выглядит довольным?»
Раньше казалось, что он был в плохом настроении после спора с Данву, но теперь — совсем наоборот?
— Подумайте. Мы спасли одного охотника. Этот охотник продолжит свою деятельность. Даже если через несколько лет его способности ухудшатся из-за возраста, он всё равно будет расчищать подземелья и предотвращать их разрушение до самой пенсии. Сколько людей в итоге спасёт этот охотник?
— Это был риторический вопрос.
Ли Данву говорил с Кан Улимом, затем добавил:
— Если провести расчёты, счёт пойдёт на сотни, если не тысячи. Вот почему я выбрал бы охотника, а не обычного человека.
Со Соджон почувствовал лёгкое головокружение.
Что-то… что-то в этом рассуждении казалось убедительным, но в то же время шло вразрез со всем, чему его учили.
Он уже испытывал подобное чувство раньше.
«Разве я не ощущал то же самое, когда меня впервые завербовали сюда?»
Он перевёл взгляд на Кан Улима, который выглядел погружённым в мысли.
В общем замешательстве раздался спокойный голос Ча Увона, который ненавязчиво сгладил ситуацию.
«Он в лучшем настроении, потому что Ли Данву снова ведёт себя, как обычно.»
Хотя Со Соджон был в этой команде не так давно, он знал, что у Ли Данву есть талант говорить бредовые вещи так, что они звучат правдоподобно.
Ли Данву произносил слова в отстранённой манере, вызывая всё большее недоумение у окружающих.
Похоже, что его догадки могут завести в странную сторону, но разве это не было очевидно?
Потому что подобная нелепая болтовня была чем-то, что Ча Увон обычно не одобрял!
— Нет. Это не просто моё мнение, а факт. Ча Увон, почему ты постоянно язвишь? Тебе тоже нужно ответить.
Ли Данву сказал, постукивая по доске.
— Хм… Ладно. Похоже, ты действительно хочешь услышать ответ, Данву-я.
— И не ходи вокруг да около. Зачем бы я задавал вопрос, если бы не хотел услышать ответ?
— Данву-я, тебя не так-то просто понять.
С двумя самыми красноречивыми членами команды, ведущими диалог, атмосфера заметно оживилась. Пока Кан Улим внимательно следил за их реакцией, Со Соджон обратил внимание на кое-что другое.
Ли Данву и Ча Увон смотрели друг на друга, и их выражения были разными. У Ли Данву был привычный слегка резкий, колкий взгляд, а Ча Увон выглядел довольным.
Хотя его манера общения была мягкой, он редко пребывал в настолько хорошем настроении. Похоже, в этой команде это было обычным явлением…
В любом случае, злиться – утомительно, поэтому миротворец сдался первым. Ли Данву стер с доски рисунок и начал рисовать новый.
«Он действительно не умеет рисовать».
Со Соджон изо всех сил старался не выдать этого на лице.
— Я задам ещё один вопрос, так что в этот раз ответьте. Ладно, забудем про железную дорогу. Подумайте о себе. Перед вами существо, которое вот-вот растопчет тридцать мирных жителей… нет, Охотников. Но если вы используете своё тело, чтобы его остановить, эти тридцать Охотников выживут. Однако вам придётся выдержать разрыв внутренних органов, и вы, возможно, умрёте. Что вы сделаете?
— Что это за ситуация? Эти Охотники без рук и ног? Почему они просто стоят и позволяют себя растоптать?
Кан Улим снова задал предсказуемый вопрос. Ли Данву смерил его взглядом, а затем повернулся к Ча Увону.
— Мне отвечать первым? Чувствую, будто меня отчитывают.
Разве то, что сделал Ча Увон в подземелье с <Гигантским Муравьём>, не было чем-то подобным? Он вышел вперёд, чтобы спасти Охотников.
«Я думаю, его можно и покритиковать, но почему Ча Увон выглядит таким довольным…»
У Со Соджона появилось дурное предчувствие.
— Правда? Раз Данву говорит, что правда, думаю, стоит ему поверить. По-моему, пожертвовать собой в этой ситуации – правильное решение. По логике Данву, если спасти тридцать Охотников, то они смогут спасти ещё тысячи, а то и десятки тысяч людей. Это принесёт миру больше пользы, чем спасение одного Охотника.
— Нет, в этот раз ситуация другая. Почему ты не учёл ценность?
Ли Данву выглядел раздражённым.
— Я учёл ценность. Но если не идёт речь о соотношении один к десяткам тысяч, то о какой ценности говорит Данву?
— Ты не посчитал, сколько людей ты сможешь спасти в будущем.
— Охотник спасает сотни, тысячи людей?
— Это обычный Охотник. А ты собираешься остановить <Конец>. Это несравнимо — спасти весь мир. Ты даже таких базовых расчётов не сделал, вот почему ты не жертвуешь собой.
Хотя слова Ли Данву звучали как критика в адрес Ча Увона, их смысл был настолько неожиданным, что все замерли в тишине.
— А, значит, уже подтверждено, что мы остановим <Конец>?
Ча Увон, казалось, едва сдерживал смех.
— Разумеется? Я ведь выбрал гениев.
Голос Ли Данву звучал настолько уверенно, что даже Ча Увон на этот раз не стал возражать. Кан Улим растерянно моргнул.
— Ты что, не читал контракт? В договоре, который ты подписал во время вербовки, ясно было написано, что остановка <Конца> входит в условия сделки. Ты видел, что от этого зависит чья-то жизнь, но даже не удосужился прочитать контракт?
— Нет! Для Охотника естественно идти до самого <Конца>. Все становятся Охотниками, чтобы остановить <Конец>. Но я никогда не думал, что у меня есть такой талант…
Кан Улим почесал затылок, выглядя озадаченным.
Со Соджон был сбит с толку, но в глубине души испытал некое «вау». Он знал, что является вундеркиндом, в отличие от Кан Улима, но сравнение с кем-то вроде Ча Увона заставляло его чувствовать себя незначительным.
Однако Ли Данву, парень с хорошим глазомером и умом, отчаянно хотел видеть его в команде. Как приятно осознавать, что Со Соджон стоит дороже тридцати Охотников.
Разве всё это не было нацелено на Ча Увона? Ли Данву то и дело говорил что-то вроде «наши члены команды». Вывод очевиден: по его мнению, Ча Увон ценнее тридцати Охотников…
«Он просто собрал нас всех, чтобы убедить заботиться о Ча Увоне?»
Со Соджон осознал это. И тут же взглянул на Ча Увона.
— Логика Данву мне кажется разумной. Но давайте обсуждать это только здесь. Если заговорим об этом снаружи, Данву может нарваться на неприятные комментарии.
— Ты считаешь меня идиотом? Думаешь, я буду подталкивать к таким разговорам вне этой комнаты?
— Ну… да. Говорить об этом здесь — это скрытая и безопасная форма общения. Внутри нет риска навредить репутации Данву.
— Ты намекаешь, что у меня проблемы с характером? Боишься, что моя репутация пострадает, если я заговорю об этом снаружи?
— Хаха! Наш Данву такой умный.
— Заткнись. В любом случае, запомните: это наш новый девиз — „Давайте делать правильные ценностные суждения“. Запечатлейте его в сердцах. Все свободны.
Атмосфера между ними была странной.
Со Соджон сначала сосредоточился на том, как Ли Данву стал другом Ча Увона, но, возможно, стоило обратить внимание на кое-что другое.
Знал ли об этом Кан Улим? Он был в команде дольше Со Соджона.
— Эй, тебе не кажется это немного странным?
У Со Соджона екнуло сердце. Возможно, Кан Улим догадался о секрете Ча Увона.
— Почему Ли Данву постоянно называет меня гением и говорит, что разглядел меня? Мне, конечно, приятно, но будет неловко, если я его разочарую.
Что этот болван вообще говорит, если сгибает армированную сталь, как пластилин? Даже без раскрытия характеристик было ясно, что у него чудовищная физическая сила.
«Это у меня проблемы — пытаться вести осмысленный разговор с таким невежественным человеком.»
Со Соджон отвернулся, и вместе с этим напрочь забыл все свои мысли. Нет ни единого шанса, что Ча Увон не заметил его догадок.
Ча Увон размышлял об этом уже давно. Многое было странным. Самое странное — его собственные действия.
Ли Данву — интересный человек. Однако вступление в его команду было не просто следствием проигранного спора.
У Ча Увона не было причин присоединяться к гильдии Чхонён. Не только потому, что её Мастером был его Учитель, но и потому, что, будучи сыном Ча Мункён, он не мог спокойно продолжать свою деятельность в Центре, где находились герои прошлого поколения.
«Если я вступлю в гильдию Чхонён, я окажусь под пристальным взглядом отца.»
Что он мог сделать? Сказать: «Отец, я не хочу вступать в гильдию Чхонён, потому что это слишком хлопотно»?
Оставаться в Центре означало разбираться с массой неудобных и далеко не тривиальных проблем.
Ча Увон ненавидел неудобства. Он также понимал, что после окончания обучения в Центре ему всё равно придётся вступить в гильдию Чхонён.
Но потом появился Ли Данву. И предложил пари. И… выиграл.
Перед Ча Увоном открылся новый вариант — возможность присоединиться к другой команде.
Ему хотелось посмотреть, что же задумал Ли Данву.
Тот Ли Данву, которого он увидел, был интригующим человеком. Казалось, он действовал без плана, но план был. Он был умён, но ему не хватало социальных навыков, и он говорил прямо. Чем дальше он следовал за ним, тем интереснее становились вещи.
Ли Данву действительно принял Ча Увона в команду, чтобы использовать его, но направление этого использования было своеобразным.
Это было не ради личной выгоды.
Он даже не просил Ча Увона помочь ему встретиться с его Мастером?
«Он, казалось, уважал его до слёз, когда увидел».
Ли Данву всегда был немного слезливым, но не разрыдался, увидев Ча Увона.
При этом он даже не восхищался Ча Увоном. Это действительно трудно понять.
Он подтвердил, что причина, по которой Ли Данву, несмотря на восхищение своим Мастером, не присоединился к Гильдии Чхонён, заключалась в том, что его Мастер был слишком стар, чтобы предотвратить следующий <Конец>.
Цель Ли Данву заключалась только в подготовке к <Концу>.
— Я скажу тебе, почему ты должен участвовать в фотосессии.
— Хм, хорошо. Мне было любопытно, Данву-я.
— У тебя привлекательное лицо.
— Если его снимут, это даст хороший эффект. Будет хорошо продаваться. Это поможет репутации команды. Если мы хотим участвовать в <Битве за Святую Реликвию> позже, нам нужно быстро поднять свою известность.
— К тому же, следующий человек, которого мы собираемся завербовать, довольно одержим известностью.
— Не говори таким детским тоном.
Схватив Ли Данву за плечо, пока тот с сердитым лицом его отчитывал, Ча Увон кивнул, говоря:
Ли Данву не просил денег у Ча Увона.
Действительно, как он и говорил, следующий член команды, Со Соджон, присоединился, привлечённый влиянием Ча Увона, репутацией команды и её видением.
— Угх, это что, офис? Ты живёшь здесь? Серьёзно? Я не выдержу ни секунды работы в таком месте!
Будь то Со Соджон или Ча Увон, у Ли Данву было достаточно источников для получения денег.
Но, как и ожидалось, Ли Данву не прибегал к таким методам.
«Был установлен определённый стандарт для того, чтобы давать приказы членам команды и делать просьбы, которые они не могли бы выполнить».
Но он не был точно уверен, каким именно он был.
Однако Ли Данву ненавидел быть в долгу.
Когда происходили прорывы подземелий, компьютерные сети часто выходили из строя, ввергая мир в эпоху недоверия к банкам. С сокращением банковских операций получение крупных займов стало ещё сложнее.
Однако, каким бы неохотным банки ни были, с репутацией <Команды Ча Увона> было бы невозможно не получить кредит.
И всё же, несмотря на это, Ли Данву не брал никаких займов.
В результате Со Соджон пришлось назвать это офисом и привыкнуть к <Убежищу Ли Данву>.
Похоже, цель Ли Данву заключалась просто в том, чтобы стать героем, который предотвратит <Конец>.
Если смотреть на это с обычной точки зрения, это выглядело так, а если искать более глубокий смысл, он тоже мог быть.
«Но если он хотел лично заявить о себе и получить признание и славу, почему же тогда он перекладывал задачу по обретению известности на других, вместо того чтобы заниматься этим сам?»
Почему он ставил Ча Увона на передний план и поручал задачу повышения популярности другим членам команды?
Этот вопрос последнее время не давал ему покоя.
Все, кто звал Ча Увона — будь то Центр, Гильдии или Рейд-команды — имели одну цель: они хотели стать героями, чтобы обрести богатство и славу.
Ча Увон был бы полезен в любом месте, но, вероятно, ни в одном из них не было бы так интересно, как с Ли Данву.
Почему вообще был задан этот вопрос?
Ещё один вопрос, который беспокоил Ча Увона: почему он сказал такие вещи Ли Данву?
[Тогда скажи мне так, Данву-я. Без злости, без приказов. Скажи, что ты переживаешь за меня, и это сводит тебя с ума.]
В этот момент Ли Данву, который смотрел в свой ноутбук, вдруг резко поднялся.
Ча Увон увидел, как Ли Данву вышел, держа телефон. Ответив на звонок в соседней комнате, называемой «Комната Босса», он вернулся в офис с улыбкой на лице.
«Комната Босса» — довольно необычное название, не так ли? Ча Увон считал Ли Данву действительно забавным человеком, но если тот всерьёз относился к такому тонкому наименованию, то, похоже, у него были проблемы.
Не то чтобы Ча Увон собирался говорить об этом Ли Данву.
Назвать свой личный кабинет «Комната Босса». Он вообще понимает, что команда воспринимает его как босса-монстра? Просто очаровательно.
Если бы Данву узнал о его мыслях, он бы пришёл в ярость. Ведь он назвал это место «Комнатой Босса», потому что раньше члены команды втайне называли так личный офис Ча Увона!
По этому поводу Ли Данву думал: «Он что, бандит какой-то?»
Сейчас же Дан У просто подражал прошлому Ча Увону, чтобы обрести подобный авторитет!
Так или иначе, ничего не зная о настоящих мыслях Ча Увона, Данву широко улыбнулся и сказал:
— Это миссия по сопровождению VIP. Так приятно повышать рейтинг команды.
Улыбка Данву сделала Ча Увона счастливым.
Было бы здорово, если бы он улыбался чаще. Даже если сам Данву этого не понимает, это помогло бы в продвижении репутации команды, к которой он стремится.
Со Соджон, лёжа на новом диване и читая журнал, заинтересовался.
По его просьбе в офис поставили новый двухместный диван, совершенно не вписывающийся в обстановку. И без того тесное помещение стало ещё меньше.
— Это ушедший в отставку глава гильдии Йирим.
— Члены гильдии Йирим сами обеспечивают защиту, а мы будем просто поддерживать безопасность. Похоже, этот бывший глава гильдии невероятно озабочен своей безопасностью, так что мы можем использовать это в свою пользу, ведь он будет безмерно благодарен за нашу помощь.
«Этот уходящий в отставку ублюдок из гильдии Йирим».
Данву его недолюбливал. Но, несмотря на это, он получил именно тот заказ, который хотел.
— Подождите-ка! Если охрану обеспечивает гильдия Йирим, то я не могу пойти! Они могут запомнить моё лицо…
— Кто запомнит твоё лицо? Оно у тебя такое обычное, что они, скорее всего, уже давно забыли.
Данву раздражённо, но вежливо успокоил Со Соджона, как и полагается лидеру команды.
На шее Со Соджона вздулись вены.
— Мне столько раз говорили, какой я красивый, что у меня уши вяли! Как они могли забыть моё лицо всего за несколько месяцев?!
Данву на мгновение взглянул на Ча Увона. В ответ его встретило идеально прорисованное, красивое лицо.
— Не сравнивай меня с ним. Посмотри объективно!
— Понял. Ты красавчик. Раз все вокруг от любви к тебе потеряют голову и не смогут сосредоточиться, выходит, мы не сможем охранять VIP, если ты будешь без маски.
— Зачем заходить так далеко?! Нет, я не говорю, что хочу отказаться от миссии…
Осознав, что это может навредить его карьере, Со Соджон занервничал.
Разумеется, Данву не собирался его убирать.
Ведь Пэ Чисыль была в том особняке.
Разве не стоит собрать всю команду?
Конечно, Пэ Чисыль пока не собиралась присоединяться, так что спешить не было необходимости, но Со Соджон всё равно должен был пойти.
Потому что Данву хотел увидеть всех членов команды вместе.
Данву великодушно позволил ему это.
— Мы же не выбросили ту маску? — спросил Ча Увон.
— Данву такой предусмотрительный…
Ча Увон прикусил губу, сдерживая смех, но Данву не обратил внимания.
Наконец, они могли встретить последнего члена команды.
[Вы двое, пожалуйста, перестаньте ссориться.]
Перед глазами возник добродушный образ Пэ Чисыль.
Сердце сжалось, но Данву проигнорировал это чувство.
Даже если Ча Увон влюбится в Пэ Чисыль с первого взгляда, он ничего не сможет сделать.
Данву вернулся, чтобы отдать Ча Увону то, что забрал, а не чтобы отнимать у него любимого человека.
Данву не стал бы совершать такой эгоистичный поступок. Разве человек, умерев однажды, станет повторять ошибки в своей второй жизни?
Говорят, после смерти люди меняются, и такой, как Данву, тоже должен был измениться.
Человек, с которым Данву разговаривал по телефону, был нынешним заместителем главы гильдии Йирим.
— Мы упоминали, что уверены в своей собственной охране, но что касается <Команды Ча Увона>, бывший глава гильдии, похоже, испытывает личную симпатию к охотнику Ча Увону. Он несколько раз его хвалил и, кажется, очень хочет с ним встретиться. Пожалуйста, не чувствуйте слишком большого давления из-за этой охраны.
В его резком голосе чувствовалась уверенность. Хотя гильдия Чхонён входила в топ-3 или, по крайней мере, в топ-5, она всё же немного уступала лидирующим позициям и скорее стремилась закрепиться в пятёрке лучших.
Гильдия Йирим, напротив, обладала самой громкой репутацией среди топ-3, так что было естественно, что её глава испытывал гордость.
Если он так говорит, разве Данву уже не догадывается, какое предложение поступит Ча Увону?
Он знал этого человека по другую сторону линии достаточно хорошо — когда-то тот был танком в его <Команде Ли Данву>.
«То, что он теперь глава охранного подразделения — это хорошо.»
Это могло быть полезно. Этот парень был компетентен и понимал с полуслова.
Да, он был немного упрямым, но Данву не волновался — там найдётся, кому его усмирить.
Подведя итог о заместителе главы гильдии Йирим в одном предложении, Данву откинулся на спинку кресла.
Благодаря тому, что гильдия Йирим отправила машину, Данву не нужно было заказывать фургон. Автомобиль был оснащён навыками подавления подслушивания и различными защитными навыками, что делало его надёжным с точки зрения безопасности.
«Мне нравится работать с крупными гильдиями.»
Данву потёр лоб, разглаживая появившиеся морщины.
— Вкратце объясню суть дела. Пэ Чонгён, бывший глава гильдии Йирим, запросил охрану. Это задание по личной безопасности. Однако цель защиты — не сам Пэ Чонгён.
— Тогда кто? — спросил Со Соджон. Он категорически отказался надевать маску и предпочёл маскировку.
«Разве это не выглядит ещё глупее?»
Данву скептически посмотрел на него.
— Да, навык. С этого момента всё, что я скажу, подпадает под соглашение о неразглашении. В последнее время наблюдается феномен: навыки «охотников предыдущего поколения» начали похищать.
— …Я никогда о таком не слышал.
— Ну, конечно, ты не слышал. Это не попало в прессу, да и все стараются замять.
— Но даже с учетом связей внутри семей — разве такая важная информация могла совсем не распространиться? Я и Ча Увон обычно узнаём о подобных вещах через родственников…
— Это так. Если только кто-то не пресекает утечки.
— Кто может обладать такой властью…
Со Соджон замер, осознавая что-то прямо в процессе разговора, а затем его глаза стали ещё больше.
— Есть такие люди. Герои прошлого поколения.
— Похоже, что кто-то из героев прошлого поколения стал мишенью, но я не знаю, кто именно. Однако, судя по тому, что следующим объектом атаки стал бывший глава гильдии Йирим, преступник явно уверен в себе.
— Но откуда им было известно, что мишенью стал бывший глава гильдии Йирим, и что нужно запрашивать охрану?
— У преступника есть одна привычка — он рассылает жертвам письма-предупреждения.
— Подожди, он заранее предупреждает, что собирается напасть?
«Он действительно сумасшедший.»
Данву знал, кто стоит за этим. Было несколько причин, почему он хотел остановить преступника, но одна из них была очевидна.
Пэ Чонгён, бывший глава гильдии Йирим, вышел встречать <Команду Ча Увона> у входа.
— О, какая редкость! Давно не виделись на собраниях. Да? Ну, ты же такой выдающийся и вечно занят тренировками — когда тебе собираться с нами? Но хоть иногда заходи поприветствовать нас, стариков. Видеть твоё лицо — одно удовольствие.
Бывший глава гильдии крепко пожал руку Ча Увону. По его манере общения казалось, будто он встретил дальнего родственника после долгой разлуки, но Ча Увон лишь держал своё привычное дружелюбное выражение лица.
Данву почувствовал облегчение.
— Аджосси? Зови меня дядей. Я ведь несколько лет работал вместе с твоей матерью, можно сказать, мы почти семья.
Ча Увон был человеком общительным, так что атмосфера быстро разрядилась.
Было очевидно, почему бывший глава гильдии так радостно выбежал их встречать, но никто из членов команды не чувствовал себя неловко от такого тёплого приёма.
— О! Так ты и есть охотник Со Соджон. Я слышал о твоих недавних достижениях. Они впечатляют, правда? Приятно видеть, как молодые охотники добиваются успехов. Напоминает мои молодые годы… Помню, как мой ранг поднимался буквально за ночь…
— О, да, я слышал. Как можно не знать о легенде «Тени Графа»?
Со Соджон, снявший маску после встречи с бывшим главой гильдии, весело ответил.
— Ты знаешь это прозвище? В наше время молодёжь уже мало что о нём слышала… О, Со Соджон, мне кажется, я видел тебя раньше? Моя дочь, Чисыль, всё время занята учёбой, так что на собрания почти не приходит. Хоть она вечно загружена учёбой, но в детстве мы её хорошо воспитали…
Бывший глава гильдии приобнял Ча Увона и Со Соджона за плечи, ведя их внутрь особняка. Из-за разницы в росте его руки не доставали до их спин, но сам жест был очевиден.
— …Так вот оно что! Возможно, помолвка!
Кан Улим легко разгадал замысел, и это было даже похвально в своей прямолинейности.
У Данву неприятно екнуло в груди. Он старался не подавать виду, но теперь у него разболелась голова.
«Скоро Ча Увон встретится с Пэ Чисыль.»
Он и представить не мог, что они были знакомы с детства.
Хотя… это единственное, чего он не представлял, да?
Испытав лёгкую тошноту, Данву замедлил шаг. В конце коридора он услышал голоса.
— …Что, если мне не будет грустно, даже когда умрёт мой отец?
— Нет, мне кажется, случится. Что, если я даже не заплачу на похоронах… Я точно окажусь плохой дочерью.
— Говорю тебе, этого не будет. Я здесь с тобой, потому что беспокоюсь о тебе даже сейчас.
Это был голос женщины, готовой расплакаться, и мужчины, который её утешал.
Данву знал эти голоса. Они звучали моложе, чем он помнил, но это определённо были они.
Целитель из <Команды Ча Увона>, Бэ Чисыль, и целитель из <Команды Ли Данву>, Квон Джунхон.
Два лучших целителя, которых Данву запомнил за их доброту, в углу особняка обсуждали что-то… странное.
Когда Данву пристально посмотрел в угол, не проходя мимо, они тоже заметили его присутствие.
— К-кто ты? — Квон Джунхон встал перед Пэ Чисыль, словно защищая её.
«Их способности, кажется, схожи.»
Иронично, но Пэ Чисыль, похоже, имела более сильные атакующие навыки, чем Квон Джунхон, который был ближе к чистому лекарю.
В любом случае, оба были настолько слабы перед Данву, что он мог бы победить их одним пальцем.
«Пэ Чисыль и Квон Джунхон ещё не пробудились.»
Неизвестно, когда именно пробудилась Пэ Чисыль. Когда Данву присоединился к <Команде Ча Увона>, она уже была их лекарем.
Однако он точно знал, когда пробудился Квон Джунхон. Это случилось после смерти Пэ Чисыль.
После её смерти Квон Джунхон пришёл к Данву и отчаянно умолял закрыть <Последнее Подземелье> и вернуть Пэ Чисыль обратно. Он молил: «Позволь мне пойти с тобой».
Квон Джунхон только что пробудился, и он знал, почему это произошло.
Все охотники должны были выполнить «Условия Пробуждения», и эти условия варьировались от сложных до смехотворно простых. Пока они не были выполнены, охотники не могли знать, какими они будут.
Условие пробуждения Квон Джунхона было лёгким.
«Он должен осознать, что любит Пэ Чисыль.»
Пэ Чисыль была его другом детства, первой любовью. Даже после её помолвки он не осознавал своих чувств, и только после её смерти это дошло до него.
Это была любовь, которую Данву не мог понять. Он был счастлив, зная, что Пэ Чисыль счастлива с другим мужчиной, но он не мог смириться с её смертью.
Так или иначе, Квон Джунхон осознал свою любовь к Пэ Чисыль только после её смерти, и это осознание было настолько мучительным, что он не мог перестать плакать. Он выглядел глупо.
Данву решил взять его в команду не из жалости, а потому, что знал: после пробуждения Квон Джунхон станет целителем S-ранга.
Он был человеком, который достиг вершины класса чистых лекарей — <Святого>, высшего ранга лекарей.
Так Квон Джунхон стал целителем <Команды Ли Данву>…
Данву вскоре понял, что этот друг детства невероятно похож на него самого.
«В этот раз этого не случится.»
Но, глядя на лицо Квон Джунхона, он испытывал какое-то тёплое чувство. Он был таким наивным, что Данву не мог предсказать, когда на этот раз тот осознает свои чувства.
Причина, по которой Данву не сомневался в отношениях Ча Увона и Пэ Чисыль, заключалась не только в том, что они выглядели исключительно профессиональными.
Когда он встретил Квон Джунхона после потери членов <Команды Ча Увона>, тот был настолько предан Пэ Чисыль.
Разве кто-то будет искать партнёра на стороне, имея рядом с собой такого преданного человека?
«Пэ Чисыль была такой же наивной, как и Квон Джунхон.»
Данву задумался: были ли они действительно просто друзьями? Они могли не говорить об этом вслух, но, возможно, так и не осознали своих чувств друг к другу?
Размышлять о ком-то, кто уже умер, было бессмысленно.
В то время, хоть Данву и думал об этом, он не высказывался, чтобы не ранить Квон Джунхона.
— Ты глухой ублюдок? Или у тебя нет ушей? Я сказал тебе прекратить лечение, почему ты не слушаешь?
— П-прости… Но у тебя же, кажется, сломаны кости…
— Ты должен экономить ману. Разве я умру только потому, что сломал руку?
— Разве большинство людей не умирает, если у них сломана рука…?
Они разговаривали только по делу.
— О! Ты из внешней охраны? Мой отец вызвал, эм…
— Ах…! <Команда Ча Увона>! Это Охотник Ли Данву! Эм, я ваш фанат!
Квон Джунхон закричал в удивлении.
В интернете почти не было фотографий Ли Данву, кроме снимков для удостоверения личности, верно?
— <Команда Ча Увона> действительно потрясающая. Молодые охотники, которые спасают граждан и исследуют подземелья, полагаясь только на свою силу, даже не вступая в крупные гильдии в наше время… — Пэ Чисыль сказала это с сияющим лицом.
Квон Джунхон энергично закивал.
«Эти дети выросли в семьях с хорошей поддержкой, будь то Ча Увон или Со Соджон, верно?»
Критерии оценки собственной силы у них, похоже, отличались от критериев Данву.
В любом случае, это было даже к лучшему.
— Да. Я случайно подслушал ваш разговор, проходя мимо.
— Нет, это мы шли сюда! Этот дом довольно просторный, правда? Когда у нас остаются гости, они часто теряются. Даже если бы мы хотели закрыть неиспользуемые комнаты, мой отец бы не позволил. Ему это кажется неприемлемым. Он не любит быть обычным, когда дело касается показухи… — Пэ Чисыль замолкла и прикрыла рот рукой.
— Ахаха… Я не хотела критиковать отца. Я действительно уважаю его. Он восхитительный и достойный человек. Я правда рада, что вы пришли его защищать.
— Честно говоря, я слышал всё, что вы говорили ранее. Ты сказала, что не любишь своего отца. — Данву признался.
«Если быть точным, я слышал что-то вроде «Что, если мой отец умрёт, а мне не будет грустно»…»
Это было абсурдное заявление. Ведь Пэ Чисыль была тем человеком, который оплакивал бы даже случайно погибшее животное.
— На самом деле, ты неправильно понял. Это неправда. Я глубоко уважаю своего отца, героя, который спас мир. Восхищаться им и уважать его — это естественно.
— Верно. Чисыль действительно его любит. То, что ты слышал раньше, просто недоразумение.
Пэ Чисыль и Квон Джунхон старательно объясняли. Однако их слова напоминали реплики из плохо написанного сценария.
Даже если у кого-то и были сомнения, их выражения и поведение выглядели настолько искренними, что Данву нечего было сказать.
— Когда ты врёшь, твой голос так дрожит, что тебя легко поймать.
— М-мой голос дрожит? Дрожит… — Пэ Чисыль схватилась за горло.
Глядя, как Квон Джунхон утешает её, похлопывая по спине, Данву удивился, как эти двое до сих пор не встречаются.
Они даже не родственники, но так хорошо подходят друг другу. Разве им не стоит пожениться?
— Пожалуйста, не говори этого моему отцу! Ему будет больно! Даже если он сделает вид, что ему всё равно, он ведь всё равно человек!
— Верно, хоть этот человек и немного неприятный, но он действительно спас мир. Если его единственная дочь его презирает и ненавидит, ему может быть обидно.
«Если она его так ненавидит, разве бывший глава гильдии уже не в курсе?»
Данву подумал об этом, но не видел смысла говорить вслух.
— Правда? Пожалуйста, не рассказывай это прессе! Это вызовет огромный скандал!
Действительно, если дочь бывшего героя презирает его, это может стать сенсацией.
«С таким отношением, как это до сих пор не стало известным?»
Данву было любопытно, но он повторил обещание.
— Да, я не буду говорить об этом прессе.
— Спасибо огромное! Охотник Ли Данву! Ты действительно такой, как о тебе говорят!
— Пожалуйста, позаботься о её отце!
Квон Джунхон схватил Данву за руку обеими руками. Как у обычного гражданского, его ладони были мягкими, без следов тренировок.
Данву задумался, откуда Пэ Чисыль узнала о нём.
«В любом случае, я достиг первой цели — вошёл в этот особняк.»
Данву встретился взглядом с Пэ Чисыль. Теперь, когда она пробудится, ему оставалось лишь первым заполучить её и взять в команду, опередив всех остальных.
«Чтобы сделать это, нужно произвести хорошее впечатление.»
Что бы Пэ Чисыль ни говорила, она, вероятно, будет благодарна, когда её отец будет спасён. Чувство неприязни к кому-то и спасение этого человека работают по разным механизмам.
Можно сказать, что он был типичным членом команды <Ча Увона>.
— Я сделаю всё возможное. Но я не могу найти свою комнату. — Сказал Данву, глядя на Квона Джунхона. Тот был человеком, который обычно выполнял в команде разную мелкую работу.
— О! Ты говорил, что потерялся. Наверное, отделился от своей группы. Я провожу тебя! Чисыль-а, ты не против остаться одна?
— Я тоже пойду. Он ведь пришёл защищать моего отца, так что я должна его сопровождать. А ты гость. Ты пришёл, беспокоясь обо мне. Но мой отец всё время пытается нагружать тебя поручениями… ну вот… — Пэ Чисыль смутилась и слегка покраснела.
— Всё нормально. Сколько раз ты мне помогала? Если я могу быть полезен тебе, то это даже лучше. Оставайся здесь. Ты ведь не хочешь столкнуться с ним. Ты даже колебалась, когда он хотел представить тебя гостям…
Данву не понимал, были ли эти двое просто друзьями детства. Хотя… у самого Данву не было друзей, не говоря уже о друзьях детства, так что ему было нечего сказать о том, насколько близкой должна быть дружба…
В этот момент позади раздался шум, и отделившаяся от Данву группа вновь появилась в коридоре.
— О! Вот ты где! Этот особняк такой большой, что гости часто теряются. Кажется, твой друг не очень хорошо следовал за группой… О? Как удачно! Те, кого я хотел представить, как раз все здесь!
Бывший глава гильдии воскликнул.
Сердце Данву пропустило удар. Он прислонился к стене, положив руку на свою гулко бьющееся грудь, и поднял взгляд.
«Если Ча Увон увидит Пэ Чисыль…»
Данву знал, что ему нужно было наблюдать за этим моментом — за тем, как Ча Увон, когда-то близкий с юной Пэ Чисыль, встретит повзрослевшую её.
Несмотря на осознание глупости этого поступка, Данву чувствовал, будто снова сдирал с себя старую рану.
Ча Увон даже не смотрел на Пэ Чисыль.
Он вздохнул и положил руку на плечо Данву, затем аккуратно отделил его от Квона Джунхона. Рука Квона Джунхона, которая держала Данву, тоже разжалась.
— Я потерялся… и встретил человека, который предложил проводить меня.
Данву не понимал, почему чувствовал, будто оправдывается.
Разве он не просто объяснял ситуацию? Но он не мог понять, почему это действительно напоминало оправдание.
Оправдания за свои поступки — это ведь то, что прошлый Данву говорил прошлому Ча Увону, разве нет?
— Я думал, Данву-я любит только играть с огнём, а оказывается, ещё и умеет теряться.
Ча Увон взглянул на Квона Джунхона, говоря о Данву так, словно тот был беспомощным ребёнком.
— Но, Данву-я, ты позволил ему держать тебя за руку?
Ча Увон засмеялся, и Данву был озадачен его тоном, словно тот действительно страдал от гермофобии в повседневной жизни.
— Я что, умру, если кто-то дотронется до меня, потому что у него микробы или что-то в этом роде?
— Не в этом дело, но Данву обычно не позволяет людям легко приближаться к себе.
— Так ты держишь меня за плечо не для того, чтобы стать ближе, а чтобы держать на расстоянии?
— Я не просто кто-то для Данву.
Данву мог бы продолжить препираться с Ча Увоном до бесконечности, но сдержался, потому что встретился взглядом с Пэ Чисыль. Когда он посмотрел на неё, в его памяти тут же всплыл голос:
[Данву-ши, Лидер… Пожалуйста, ссорьтесь после собрания.]
Этот голос всплыл у него в голове.
Это означало не только то, что в прошлом ему достаточно было встретиться взглядом с Пэ Чисыль, чтобы вспомнить это, но и то, что они всегда ссорились.
Хотя было очевидно, что если он сдержится из-за лица Пэ Чисыль, Ча Увон снова начнёт спорить…
Отставной лидер гильдии подошёл, положив руку на плечо Пэ Чисыль. Данву вернулся в реальность, прервав свои размышления о прошлом.
— Наша Чисыль. Я уже искал тебя, а вот ты где. Ты ведёшь гостей? Она моя дочь, и она очень честная и хорошая. Чисыль-а, помнишь? Ты часто играла с Увоном.
Пэ Чисыль склонила голову и поприветствовала его. Ча Увон тоже кивнул в ответ, делая их встречу неловкой, словно они виделись впервые.
Данву хорошо умел читать выражение лица Ча Увона, но не похоже было, что тот влюбился с первого взгляда. Скорее, он смотрел на Данву с выражением «как справиться с этим проблемным ребёнком»…
«Когда они вообще успели влюбиться друг в друга?»
Отставной лидер гильдии похлопал Пэ Чисыль по плечу.
— Хаха. Разве она не такая вежливая? Увон ровесник тебе. Раньше вы разговаривали неформально и были близки. Наверное, странно видеть друг друга спустя столько лет. Если бы Мункён была здесь, вы двое и правда выросли бы как родные. Я даже говорил с Мункён об этом: «Когда у нас появятся дети, давай их поженим…»
Он нёс чепуху, но Пэ Чисыль смотрела на него с невозмутимым лицом.
— Ах, папа! О чём ты говоришь? Это же стыдно даже перед Ча Увоном! Ты сказал, что представишь меня. Я вышла, думая, что ты познакомишь меня с теми, кто тебя охраняет. Если ты собираешься нас позорить, я ухожу.
— Если ты продолжишь говорить неформально и относиться ко мне как к ребёнку, это будет неуважительно даже к Ча Увону. Ты сам учил меня, что в официальных ситуациях всегда нужно сохранять достоинство.
— Эм, да, ты права. Охотник Ча Увон мог бы почувствовать себя некомфортно. Он же лидер своей рейд-группы. Наверное, я просто слишком по-дружески отнёсся к сыну своего старого друга после стольких лет? Прошу прощения.
— Нет, всё в порядке. Вы лично поприветствовали меня, и мне было приятно услышать новости о моей матери спустя столько времени. Я беспокоился, что отнимаю у вас время, хотя вы заняты.
Ча Увон мягко ответил, затем улыбнулся Пэ Чисыль.
— Будет ли нормально, если Чисыль проведёт для нас экскурсию по особняку? Наверное, мне стоило бы называть вас «Юная Леди» или как-то так, ведь вы дочь нашей цели по охране, но раз мы друзья, мне немного неловко использовать такие титулы.
— Юная Леди! Это заставило бы меня чувствовать себя неловко! — Отставной лидер гильдии вмешался. — Зови её просто Чисыль, это же гораздо неформальнее и дружелюбнее. Я уверен, ты не против, да, Чисыль-а? Вам двоим будет проще общаться, если я, старик, немного расслаблюсь. Ладно, Чисыль хорошо вас проведёт. Отличного вам времени вместе!
— Да, да! Охотник Ча Увон, как я могу позволить называть меня «Юная Леди»…
Пэ Чисыль без колебаний согласилась, и её титул сменился на имя.
«Это значит, что нам всем следует звать её “Юная Леди”, кроме Ча Увона?»
Пэ Чисыль вряд ли имела в виду именно это, но скрытые намерения отставного лидера гильдии были очевидны.
Однако Данву был озадачен поведением Ча Увона.
Он обычно был мягким и дружелюбным, но не тем, кто легко идёт на контакт. Так почему же он первым протянул руку Пэ Чисыль?
Данву несколько раз моргнул, затем потёр лицо рукой. Иногда он сомневался, правильно ли воспринимает реальность. Если всё это сон, значит, он видит совершенно новый кошмар.
Он энергично потёр глаза, из-за чего они заболели. Ча Увон схватил его за руку.
Данву привёл оправдание. Затем выдернул руку из хватки Ча Увона.
«Разве можно вот так влюбиться в кого-то?»
После того как они встретились как охранник и клиент, возможно, они вспомнят прошлое и подумают: «О, мы были хорошими друзьями», — и испытают тёплые чувства друг к другу.
Был ли у Данву опыт в романтических отношениях? Но, когда он задумался об этом, стало ясно: никто не мог точно знать, понимал он любовь или нет.
Прежде всего… как вообще Данву мог бы распознать романтические чувства кого-то вроде Ча Увона, который мастерски скрывал свои эмоции?
Наблюдать за ним было бессмысленной затеей.
«Зачем я сюда пришёл? Соберись. Делай свою работу».
Данву легонько подтолкнул Квона Джунхона, затем обнял его за плечи.
Глаза всех вокруг расширились, но Данву этого даже не заметил.
«Теперь мы примерно одного роста».
В прошлом, в команде Ли Данву, Квон Джунхон был тем, кто поддерживал его тело. В те времена тело Данву часто не слушалось его, и среди всех, кто не испытывал к нему враждебности и был достаточно добр, чтобы предложить помощь, Квон Джунхон был единственным.
Позже Квон Джунхон вырос, и тогда Данву стало неудобно принимать поддержку.
— Я немного хочу пить. Можно воды?
— А? Да! Я проведу. До ресторана в главном особняке ближе, но гостевые комнаты ближе к этой стороне…
— Проводи туда, куда тебе удобнее.
Данву ответил небрежно. Он думал, что сказал это совершенно обычно, но его тон и выражение лица были на удивление дружелюбными и тёплыми.
«Наверное, он сбежал из подземелья».
Если в команде Ли Данву были двое, кому во что бы то ни стало нужно было выжить, то это были младший брат Ча Увона и Квон Джунхон.
«Потому что он хороший парень».
Другими словами, это означало, что им было легко манипулировать, и Данву собирался использовать его для исследования особняка или чего-то подобного.
Изначально он думал идти один, но если бы кто-то увидел, как он бродит по особняку в одиночку, это могло бы вызвать подозрения. В конце концов, он был здесь как часть охранной команды, так что исследование особняка не выглядело бы странным. Однако, если бы он ходил один, это могло бы насторожить кого-то.
С этой точки зрения, Квон Джунхон был удобнее, чем Пэ Чисыль. Ведь Пэ Чисыль была в его команде, тогда как Квон Джунхон имел опыт работы на позиции лидера команды.
Со своими юными, яркими голубыми глазами Квон Джунхон казался Данву ребёнком.
— А? Эм… да. Мне нравится, и кажется, это мне подходит.
Данву спросил его так, словно был каким-то дальним родственником, с которым давно не виделся, и это немного сбило Квона Джунхона с толку.
«Разве мы с Охотником Ли Данву не ровесники?»
«Если бы первая зачистка прошла успешно, Квон Джунхон продолжил бы жить беззаботно».
Но Пэ Чисыль погибла, и Квон Джунхон уже не мог вернуться к своему прежнему «я», к тем временам безмятежности и юности.
Данву моргнул, продолжая идти.
Младший брат Ча Увона был таким же.
Погрузившись в мысли, он крепче сжал плечо Квона Джунхона и слегка отдалился от группы.
Неудивительно, что эта странная сцена не ускользнула от внимания остальных членов команды.
«Это новый член команды? Какой-то новый трюк?»
«Что за чушь ты несёшь? Этот парень не пробуждённый».
Со Соджон и Кан Улим обменялись взглядами.
Ли Данву был человеком, который никогда не стоял бы плечом к плечу с тем, кого только что встретил. Впрочем, даже с лучшим другом он бы, скорее всего, держал дистанцию.
…Однако Ча Увон, который часто стоял рядом с Ли Данву, думал иначе.
Он остановился и посмотрел на Ли Данву. Ему было не по себе.
В этом он был абсолютно уверен.
Воодушевление, которое он обрел, ощущение выживания вместе с Ли Данву, начало угасать.
Ча Увон не привык к такому состоянию. Он не привык к резким переменам в своем самочувствии из-за внешних факторов.
Обычно он был спокоен. У него не было больших тревог, и не существовало проблем, с которыми он не мог бы справиться. Редко что-то влияло на него до такой степени.
Чтобы разобраться в ситуации, он спросил:
«Почему тебя это так интересует? Иди лучше за Пэ Чисыль приглядывай.»
— Пойдем вместе. Почему ты все время действуешь в одиночку в таком огромном особняке?
— Начальник охраны собирает необходимую информацию для безопасности, а ты отвлекаешь его своими незначительными физиологическими потребностями.
Данву не понимал, почему Ча Увон вдруг начал считать это помехой. В начале двадцатых он, наоборот, всегда помогал Данву, когда тот что-то делал один.
— Данву-я, ты вдруг стал таким вежливым, это еще страннее.
— Вы двое раньше были знакомы?
Он взглянул то на Ли Данву, то на Квона Джунхона.
Конечно, он его знал. Данву уже знал всех, кто здесь находился.
Но он не понимал, почему его вдруг спрашивают об этом, если он не сделал ничего необычного.
«…Я опять сделал что-то странное?»
Только тогда Данву осознал, что происходит. Он убрал руку с плеча Квона Джунхона и извинился.
— Прости. Я вел себя так, будто мы близкие родственники.
— О, нет, все в порядке! Можешь так делать! — Квон Джунхон кивнул.
Но выражение Ча Увона осталось странным.
Оно словно говорило: «Данву-я, ты правда настолько близок со своим кузеном?»
Когда он обернулся, то понял, что все бывшие участники <Команды Ча Увона> были здесь.
Тем не менее, Данву чувствовал беспокойство. Внезапно ему стало трудно смотреть в сторону Пэ Чисыль и Ча Увона, и ему захотелось уйти отсюда.
— Тебе неловко показывать мне, где набрать воду, потому что ты меня не знаешь?
— Нет, конечно же, нет! — Квон Джунхон в удивлении замахал руками.
— Вот видишь. Я скоро вернусь.
— Это не то, что я имел в виду…
— Я знаю, что Данву чувствует себя неуютно рядом с незнакомыми людьми. Я спросил, потому что он выглядел так, будто давно тебя знает.
«Разве ты не держишь дистанцию от всех?»
На самом деле, Ча Увон считал, что Ли Данву чувствует себя неловко рядом с любыми людьми, вне зависимости от степени знакомства. Однако он не мог сказать этого вслух.
Ли Данву хорошо ладил с членами команды, но никогда не сближался с кем-либо без дистанции. Когда он засыпал, никто не мог к нему прикоснуться. Он не позволял никому приближаться к нему слишком близко, даже Ча Увону, который мог разве что укрыть его одеялом. У Ли Данву были свои границы.
Данву не понимал, что происходит. Он никогда не думал о себе как о человеке, который не любит незнакомцев.
Ему просто было безразлично большинство людей, а некоторых он откровенно не переносил.
Небольшое количество людей играло в его жизни слишком важную роль, из-за чего он страдал.
Ча Увон был тем, кого он очень сильно ненавидел, но при этом он был невероятно важным для него человеком.
— Вау, Охотник Ли Данву, ты такой застенчивый! Я даже не знал. Наверное, я слишком быстро сблизился! Теперь, когда я думаю об этом, я даже не представился.
Данву сдержался, чтобы не сказать: «Разве тот, кто такой застенчивый, мог бы так запросто положить тебе руку на плечо?»
— О! Это Квон Джунхон, мой друг. Мой отец слишком занят работой, и я беспокоилась, поэтому он пришел помочь.
— В такие времена не так просто пустить посторонних в особняк. Похоже, вы с ним очень близки. — Спокойно заметил Ча Увон.
«Впускать посторонних в дом сейчас совершенно неуместно…!»
После мгновения напряжения Квон Джунхон и Пэ Чисыль расслабились и объяснили ситуацию.
— Да, он мой друг детства. Так как мой отец был слишком занят, и дома никого не было, Джунхон был единственным, кто играл со мной в особняке.
— Она играла со мной в детстве. Если ты беспокоишься, хочу тебя заверить: у меня есть подтвержденная личность. Наши отцы хорошие друзья, и я знаю Чисыль с рождения. Я не уйду из ее комнаты, пока ты охраняешь ее. В любом случае, я изначально планировал оставаться там.
— Вы двое действительно близки. Приятно видеть. Разве не так, Данву-я?
Данву не понимал, к чему клонит Ча Увон.
— Так что давайте все передвигаться вместе, а не оставлять Чисыль одну, чтобы успокоить ее тревогу.
Данву внезапно почувствовал дискомфорт из-за этого неформального обращения.
«Ча Увон обычно обращается к членам команды по именам.»
Он старался мыслить рационально, но тут же нашел контраргумент.
«Но сейчас Пэ Чисыль не целитель <Команды Ча Увона>.»
Данву начал сомневаться: он сам сходит с ума или становится слишком чувствительным к незначительным деталям, или же странным был Ча Увон?
Где ты найдешь людей, которые сразу начинают называть друзей детства по имени, как только снова встречают их?
Такие люди, безусловно, непросты в романтических отношениях. Конечно, Ча Увон не был таким человеком.
— Почему для того, чтобы просто сходить за водой, обязательно нужно присутствие еще одного человека?
— Нам поступило предупреждение об атаке, и, даже несмотря на то, что мы — охранная команда, это рискованно идти поодиночке.
Этот аргумент тоже звучал логично. Однако у Данву была привычка сначала оспаривать и анализировать слова Ча Увона.
— Я тот, на кого могут напасть?
— Кто знает. Просто мне спокойнее, если мы будем держаться вместе. Мне не нравится, что вы двое пойдете одни…
Данву уже собирался возразить, но Пэ Чисыль прикрыла рот рукой.
Пэ Чисыль позволила Ли Данву и Ча Увону продолжить спор…
Но так же быстро, как напряжение возросло, оно рассеялось.
— Может, тогда все вместе сходим за водой?
Пэ Чисыль выглядела немного разочарованной…
Они все вместе направились в ресторан особняка…
Квон Джунхон и Пэ Чисыль завершили обход гостей и вернулись в свои комнаты.
Хотя это называлось «комнатой», в нее входили спальня Пэ Чисыль, гардеробная, гостиная для приема гостей, ванная, туалет, кабинет и даже кладовая.
Квон Джунхон получил комнату, смежную со спальней Пэ Чисыль, но, чтобы быть в безопасности, он ночевал в ее гостиной.
Детский друг Пэ Чисыль, Квон Джунхон, жил у нее по ее просьбе. Он не имел никакого отношения к миру охотников. Его отец, работавший садовником в семье Пэ Чисыль, в детстве несколько раз позволял ему встречаться с ней.
Пэ Чисыль с самого детства находилась под защитой, будучи дочерью богатой семьи. Но если бы дело было только в богатстве, это было бы еще полбеды. Семья Чисыль принадлежала к престижному охотничьему роду, что вызывало множество завистников.
Ее отец, Пэ Чонгён, которого Квон Джунхон называл «аджосси», был членом <Команды Ча Мункён> и сам являлся довольно известной личностью.
Там, где есть известные люди и их семьи, всегда находятся те, кто хочет им навредить.
Особняк был настоящей крепостью: высокие стены, барьеры из заклинаний, защита от проникновения дронов и камер, магические меры, предотвращающие незаконное вторжение. Но для Чисыль это место больше напоминало тюрьму.
Квон Джунхон считал себя везучим. Он смог найти Чисыль в этих стенах и стать ее другом.
— Наверняка у моего отца был какой-то скрытый мотив, когда он вызвал <Команду Ча Увона>… — пробормотала Чисыль, подперев подбородок рукой.
Квон Джунхон тоже размышлял об этом, но не мог говорить плохо о ее отце.
— Сейчас это одна из самых уважаемых рейд-групп. Твой отец мог пригласить их в любое время. Гильдия Йирим стала слишком активной, и это тебя нервировало, так что, возможно, он решил привести команду, среди которой есть твои ровесники, чтобы тебе было спокойнее.
— Тебе не нужно оправдывать моего отца. Его намерения очевидны. Что, черт возьми, у него в голове? Он думает, что мы живем в XVIII веке? Ты видел выражение лица охотника Ча Увона? Я так опозорилась, что готова была провалиться сквозь землю!
—Ча Увон — выдающийся охотник, а твой отец был другом охотника Ча Мункён, так что, возможно, он хочет, чтобы ты наладила с ним контакт…
— Ладно. Если честно, думаю, твой отец хочет выдать тебя замуж.
— Он позвал меня, разыгрывая опасную ситуацию, а вся эта «угроза» была просто частью его плана, да? Разве это не было задумано им с самого начала?
— Вряд ли. Он бы не зашел так далеко.
— Если речь идет о моем отце, то это вполне возможно.
— А ты сам говорил, что я заплачу, если мой отец умрет!
— Нет! Отец даже не плакал на похоронах мамы, так почему я должна плакать на его? Даже если с ним что-то случится, мне не будет грустно. Я до сих пор на него злюсь, так что точно не буду внезапно лить слезы. Наверное, я и правда его дочь…
Квон Джунхон пытался утешить Чисыль, которая начала принижать себя, но в его голове были другие мысли. Он беспокоился, что с ее отцом может что-то случиться. И если это произойдет, она обязательно будет переживать, даже если сейчас говорит обратное.
Она не была похожа на отца — ни внешне, ни по характеру.
Он действительно переживал за ее отца. Чисыль была, как цветок в теплице — защищенная, но хрупкая. Ей было тяжело находиться рядом с отцом, но если она вдруг останется без его защиты, ей придется столкнуться с настоящими трудностями.
С <Командой Ча Увона> все в порядке?
— Почему у тебя такое выражение лица? Ты о чем-то задумался? — спросила Чисыль, все еще взволнованная.
— <Команда Ча Увона>, они не такие, как ты ожидала?
Они оба были фанатами <Команды Ча Увона>, и Квон Джунхон осторожно задал этот вопрос.
Хотя Квон Джунхон восхищался Ли Данву, который имел образ «холодного мечника», Бэ Чисыль была фанаткой Ча Увона, известного как «мягкий мечник».
— Как и ожидалось, холодный мечник крут. Быстрое фехтование рапирой…
Думая о чем-то постороннем, Квон Джунхон покачал головой.
— Я думал, они все очень близки. Они же сформировали команду со своими друзьями, да и все одного возраста. Я думал, насколько же они дружны на самом деле, но, посмотрев на них ранее, кажется, они не так уж и ладят. Это может стать проблемой для безопасности?
Чисыль широко раскрыла глаза от его слов, а затем переспросила:
— Ты хочешь сказать, что подумал, будто они ссорятся?
— …Но они ведь действительно поссорились? У них произошел словесный конфликт из-за разногласий.
— Как ты вообще можешь считать это ссорой?! Ох, боже. Если их товарищи по команде такие, и мой отец даже не прокомментировал это, как ты мог увидеть ситуацию иначе?! Просто невероятно. Должно быть, я пошла в мать! Я такая сообразительная, раз уж ты…
Квон Джунхон был на ее стороне, но с этим утверждением согласиться не мог.
Вспоминая одноклассников из старшей школы, он убеждался в этом еще больше. Многие из них недолюбливали Чисыль, но она окончила школу, даже не зная об их существовании.
Со стороны ее школьные годы выглядели весьма драматично. Будто из воздуха появлялись хулиганы, усложняющие ей жизнь. Однако сама она вспоминала это время как спокойное и счастливое. По-настоящему серьезных проблем у нее не было…
Когда Чисыль шла по коридору, едва избежав испорченного молока, вылитого из окна, она просто говорила: «Ой, похоже, у кого-то рука соскользнула». Такой она была.
[Наши ученики вели себя вполне прилично. Они не отвергали меня только потому, что я дочь легендарного героя. Даже завистников не было…]
А стоит ли рушить эту иллюзию?
Квон Джунхон не знал, как реагировать на ее абсурдное заявление. В отличие от него, Чисыль нашла его реакцию до ужаса раздражающей.
— Разве ты не заметил? Ты всё время трогал охотника Ли Данву, и это раздражало охотника Ча Увона, он явно злился! Ты же специально провоцировал их на ссору, да? Я так и подумала!
«Нет, они же просто сверлили друг друга взглядами…»
И первым прикоснулся охотник Ли Данву! Не то чтобы Квон Джунхон был совершенно невиновен, но…
Он перебрал в голове множество мыслей, но решил не озвучивать их.
Чисыль хотела видеть мир прекрасным, так зачем же ему разрушать эту картину?
— Вот именно! Подумай хорошенько!
— Если представить так, то звучит логично.
— Конечно, логично, верно?! Нам нужно держать это в секрете. Охотник Ли Данву тоже пообещал сохранить мой секрет, так что мы не можем разбрасываться такими вещами.
— Если мы начнем это обсуждать, могут пойти слухи.
Квон Джунхон подумал, что его могут засудить за клевету, если такое случится, но всё же кивнул.
— Отлично! Это останется между нами.
— По-моему, охотник Ли Данву слегка не осведомлён. Возможно, только охотник Ча Увон по-настоящему понимает свои чувства…
Так или иначе, они пришли к какому-то выводу.
— Значит, нам нужно не дать папе нести всякую чепуху про помолвку.
Квон Джунхон дал обещание. Он не был уверен, что именно мог сделать, но одно знал точно — он полностью на стороне Чисыль.
Данву и его команда получили инструкции по особняку, а затем поприветствовали Го Чона, начальника службы безопасности гильдии Йирим.
— Пожалуйста, позаботьтесь о нас.
Когда он это сказал, Го Чон выглядел уставшим, но Данву был уверен, что сможет тщательно следить и за второй сменой, как и подобает настоящему лидеру.
Не существовало способа предотвратить проникновение Ки Хийуна в особняк.
Ки Хийун называл это «Охотой за навыками», но, по сути, это было просто «эффективное повторное использование способностей».
«О какой эффективности он говорит? Этот ублюдок».
Охотники уходили на пенсию рано, потому что их тела и умы не выдерживали слишком долгой активной службы. Подземелья изматывали людей, а препараты, которые использовали охотники для борьбы с монстрами, разрушали их тела.
Даже крепкое телосложение быстро приходило в упадок, готовое сломаться в любой момент.
Именно поэтому «Мастер», который оставался активным даже после сорока, вызывал уважение.
Некоторые язвительно замечали, что у него просто оставались силы, потому что он никогда не входил в <Последнее подземелье>, но Данву не оставлял таких ублюдков безнаказанными…
Однако проблема заключалась в навыках пожилых охотников.
Ослабевшее тело охотника больше не могло выдерживать нагрузку от использования навыков.
«В мире, где есть так много удивительных способностей, какое же преступление совершили эти навыки, чтобы оказаться запертыми в теле охотника, ставшего негодным из-за старости? Я хочу помочь этим навыкам вновь засиять и принести пользу миру, Данву-я.»
«Если ты так злишься, мне ещё больше хочется называть тебя так. Ты обещал отдать мне всего себя — и тело, и душу. Если ты даже своё имя не можешь мне позволить, я начинаю сомневаться в искренности твоих слов.»
«Делай, что хочешь, но не зови меня так.
«Эх… Данву действительно умеет дразнить людей.»
«Мне даже больше нравится, когда ты злишься, а не пытаешься держаться холодно. От этого у меня мурашки по коже…»
«Скоро ты тоже станешь таким.»
Ки Хийун показывал процесс «Охоты за навыками», так что Данву знал, как это работает.
Ки Хийун, вероятно, не осознавал, что, показывая Данву «Охоту за навыками» ради забавы, он сам подписывает себе приговор.
Ки Хийун был охотником-менталистом, что встречалось крайне редко.
Его пассивный навык — <Очарование> (S).
Он мог завоёвывать поклонников и переманивать людей на свою сторону. Он был тем, кто мог менять роли, как в «Отелло», превращая белое в чёрное.
Однако причина, по которой Данву ненавидел Ки Хийуна, была вовсе не в том, что он был преступником или менталистом.
Первый раз Ли Данву встретился с Ки Хийуном вскоре после неудачной попытки зачистить <Последнее подземелье>.
До этого у Данву не было причин пересекаться с кем-то вроде Ки Хийуна. Единственная связь между ними заключалась в том, что «усилители маны», которые потреблял Данву, распространялись людьми Ки Хийуна.
Живя в гильдии Чхонён, а точнее — в комнате Ча Увона, Данву не сталкивался с такими людьми, как Ки Хийун. Было трудно представить, почему человек, у которого была столь защищённая среда, мог бы иметь хоть какую-то причину встретиться с таким, как Ки Хийун.
Однако после смерти его Мастера и Ча Увона гильдия Чхонён перестала быть безопасным убежищем.
Система безопасности была взломана и не смогла должным образом защитить от внешнего вторжения.
Сжимая в руке Священный меч, который он добыл в <Последнем подземелье>, Данву вонзил его в землю прямо у главного входа в гильдию Чхонён.
— Если можешь его вытащить, забирай. Стань его Мастером или спаси мир, делай, что хочешь.
Данву не хотел ничего делать и ни о чём думать.
Его беспокоила не толпа людей, не осыпавшие его вопросами: «Что с тобой случилось?» или «Почему ты вернулся?». Его беспокоил Священный меч, что шептал ему.
Он подталкивал его взять меч и осуществить самое заветное желание. Священный меч был оружием, исполняющим желания своего Мастера. А желание Данву было одно — его собственная смерть.
«Мне просто отрубить себе голову?»
Не в силах заснуть, он сидел в углу, позволяя этим мыслям крутиться в его голове часами.
Данву знал, что его меч не упустит цель. На таком близком расстоянии, по неподвижной цели, он бы не промахнулся.
Не мог. Ведь тела Ча Увона и его команды всё ещё оставались в <Последнем подземелье>.
Кто-то сообщил ему, что для команды устроят похороны.
Не было даже тел, чтобы их похоронить.
Данву был в ярости. Но он понимал, на ком лежит вина, и ему снова хотелось умереть.
Но в комнате Ча Увона Данву не мог сделать ничего. Он не мог ни спать, ни есть, сидел, словно мёртвый.
Если бы Данву не знал, что делать, Ча Увон бы ему сказал. Но Ча Увон был мёртв.
Он оставил Данву этот проклятый Священный меч и сказал:
Данву хотел убить Ча Увона. Никогда прежде он не ненавидел его так сильно.
Данву хотел перестать думать. Поэтому он просто бился головой о стену, пока не понял.
Это был не тот соблазнительный шёпот, что прежде звучал в его голове: «Возьми меня и исполни свои желания». С мечом происходило нечто ужасное, и Данву нужно было это остановить.
До тех пор, пока не появится новый Мастер, Священный меч принадлежал Ча Увону.
Данву бросился вперёд и, освещённый лунным светом…
Он без особых усилий нейтрализовал все защитные навыки Чхонён и стоял там, совершенно невозмутимый. Ни один внешний барьер не мог его остановить, и Данву почти подумал, что в Чхонён появился новый член гильдии, пока он провёл целый год в своих мыслях.
Но это не могло быть правдой. Данву не мог сойти с ума на целый год.
Ки Хийун произнёс это, стоя перед Священным Мечом, держа что-то в руке.
Это «что-то» было бледным, чуть короче обычного…
Оно не выглядело как человеческая рука, потому что было слишком бледным.
Но то, что держал Ки Хийун, определённо было человеческой рукой. Он отсёк её у запястья. Ки Хийун пытался с её помощью схватиться за рукоять Священного Меча.
Вопроса «Кто ты?» у Данву не возникло.
Данву выхватил меч. Ещё до ответа он уже знал, кому принадлежала эта рука. Ему было невыносимо не убить этого ублюдка.
— Похоже, Священный Меч не собирается принимать нового хозяина. Все те элитные охотники, что пытались взять его, даже не смогли сдвинуть его с места. Он даже не упал, когда ты воткнул его в землю.
— Если живой не может его взять, остаётся только мёртвый. Кто из мёртвых был бы лучшим мечником? Раз уж я не могу добраться до тела Ча Увона, не войдя в <Последнее Подземелье>, то, очевидно, это рука главы гильдии Чхонён.
Рука, которую держал Ки Хийун, принадлежала его Мастеру.
Теперь Данву понял, зачем рядом со Священным Мечом лежала лопата. Его Учитель был похоронен прямо в здании гильдии Чхонён…
Глаза Данву сузились, и он бросился вперёд.
Так и состоялась его первая встреча с Ки Хийуном.
— Я хочу участвовать в стратегическом собрании.
До сих пор Ча Увон присутствовал на всех стратегических собраниях, но в этот раз участие Данву было необходимо. Ча Увон не спросил: «Почему?»
Учитывая их недавние натянутые отношения и произошедший ранее конфликт, Данву почувствовал, что должен объяснить своё намерение.
— Это нераскрытое серийное дело без улик, и я хочу принять в нём участие.
Ча Увон ответил быстро и с улыбкой, что показалось Данву подозрительным.
«Почему он всегда смеётся, когда я что-то делаю в последнее время?»
Объяснение Ча Увона оказалось неожиданно великодушным. Данву лишился дара речи.
В этом мире есть люди добрые и благородные, а есть те, кто им противоположен.
Данву не читал философских книг, но разве не говорится: «Где есть свет, там есть и тень»?
Мысли о Ки Хийуне всё ещё заставляли кровь Данву кипеть. Вспоминая тот ужасный момент, он не мог не перерезать ублюдку горло, прежде чем отправиться в <Последнее Подземелье>. Его рука сделала то, что должна была сделать, и Данву не мог винить её.
Он не знал, был ли он безумен, раз не убил Ки Хийуна и в конечном итоге принял его в <Команду Ли Данву>.
Ки Хийун жаждал Священного Меча. Он быстро понял, что для того, чтобы стать его хозяином, ему нужно было заслужить признание меча.
Данву сопротивлялся, но в тот момент он уже был хозяином Священного Меча.
Раз уж хозяин меча передал его прямо ему, мастером меча стал Данву.
После провала первого рейда в <Последнем Подземелье> последовали многочисленные попытки зачистки. Все они закончились неудачей.
Данву нужны были выдающиеся союзники, чтобы покорить <Последнее Подземелье>.
Ки Хийун был исключительным дилером...
Он был, пожалуй, лучшим среди всех выживших. Остальные дилеры, обладающие талантом и чувством долга, уже погибли в подземельях.
Данву предложил Ки Хийуну — ублюдку без всякого чувства долга — вступить в его команду.
Ки Хийун принял предложение, потому что у него была причина...
«Наверняка этот ублюдок сполна хлебнул, когда я сдох в подземелье.»
Обещание, казалось, утратило силу, ведь Данву вернулся в прошлое как награда от <Последнего Подземелья>.
«Лучше бы я успел увидеть, как его рожа искажается, как у пса, а уже потом умер.»
Эта мысль посещала его не раз.
Но теперь у него появится возможность увидеть это своими глазами.
Го Чон, нынешний глава гильдии Йирим и лидер группы безопасности в этом деле, стоял за трибуной.
— Как вам уже известно, у нас почти нет улик, касающихся преступника. Потенциальных «жертв» более десяти, но проблема в их нежелании говорить. Они хранят молчание даже о причинённом ущербе. Это затрудняет идентификацию. Немногие, с кем нам удалось связаться, лишь упомянули короткие моменты потери сознания перед исчезновением.
— Это может быть связано с определённым навыком? Возможно, манипуляцией памятью... — спросил кто-то из гильдии Йирим.
— Да, это одна из версий. Мы предполагаем, что дело в этом. Если кто-то способен стирать память и выводить жертв из строя, то даже могучему Охотнику сложно будет защититься от такого вторжения.
— У нас есть письмо-предупреждение, но мы по-прежнему не знаем, когда произойдут новые нападения. Поддерживать текущий уровень безопасности будет непросто. Наши охранные группы уже измотаны. Даже физически крепким Охотникам нелегко без отдыха патрулировать этот огромный особняк в две смены.
— Возможно, именно на это и рассчитывает преступник. Я предлагаю переместить бывшего главу гильдии — либо в пределах гильдии Йирим, либо в другую виллу, чтобы усилить его охрану.
«Из-за своей гордости он никогда на это не согласится.»
Го Чон нахмурился, явно недовольный. Он не мог позволить себе выместить злость на бывшем главе гильдии, но выглядел раздражённым.
— Значит, можно предположить, что у преступника есть два разных навыка? Один — для стирания памяти, другой — для кражи способностей?
— Именно так, — подтвердил Го Чон. — Отсутствие следов, быстрая реализация преступлений... всё это указывает на то, что работает один человек, а не группа. К тому же отсутствие слухов и спокойствие в разгар череды инцидентов говорят о том, что действует один и тот же преступник.
Это было логичное предположение.
Данву выждал, но все просто кивнули. С неохотой он поднял руку.
«Почему вы подозреваете только внешних злоумышленников?»
— Разве нет возможности, что у него есть сообщник внутри?
В зале мгновенно послышалось недовольное шипение, и на него уставились с выражением «Ты вообще кто?».
Данву проигнорировал это и сосредоточился на Го Чоне. Тот не был человеком, который сказал бы «Заткнись, пацан, ты ничего не знаешь», поэтому ответил спокойно:
— Это лишь догадка, основанная на профиле жертв... Большинство пострадавших — первоклассные охотники из известных семей. Они имели надёжную защиту и поддержку. Те, кто находится здесь всего год-два, те, кто не связан с высокопоставленными людьми, пострадали больше всего. Мы не рассматриваем вариант с внутренним заговором.
— То есть все элитные охотники с опытом более трёх лет из престижных гильдий автоматически считаются надёжными?
Данву раздражало поверхностное восприятие безопасности среди элиты, но он говорил спокойно.
— Если преступник не дурак, он понимал, что, отправив предупреждение, вызовет усиление охраны жертв. Он знал, что число охранников увеличится в десятки, если не в сотни раз. Так вот... разве не стоило бы задуматься, почему он всё равно отправил предупреждение?