"Гроб героя" 39-40 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl
Ощущение твердой ладони, обхватывающей и поглаживающей ствол, было до безумия приятным, а прикосновение большого пальца, описывающего круги по головке, отзывалось пронзительным электрическим разрядом. Измученное борьбой с самыми разными эмоциями, его тело еще быстрее погружалось в пучину сексуального наслаждения.
Жар, начавшийся с раны на левой руке и распространившийся по всему телу, теперь сосредоточился в одной точке. Казалось, все его нервные окончания сплелись в один тугой узел в руке Харенира. Прежде чем он осознал это, он начал отвечать на каждое прикосновение, и движение этих пальцев стало единственным, что он воспринимал.
Невыносимый жар плавил мозг. Когда рука, ласкающая его плоть, ускорилась, стоны стали более откровенными. Нгх... — услышав звук, почти похожий на плач, он поспешно прикусил губу.
Потекла кровь, но ему было все равно. Если бы он мог просто заглушить эти звуки, он был бы не против даже потерять сознание от потери крови... Разве это не было бы благом в такой ситуации?
Решив, что это вполне здравое суждение, он сжал зубы еще сильнее. По мере того как тело нагревалось, сдерживать стоны становилось всё труднее, но он упорно впивался зубами в нижнюю губу. Он прикрыл рот обеими руками.
В какой-то момент стоны начали резонировать уже глубоко в горле, и тогда Харенир тихо вздохнул. В этом вздохе слышался смешок.
Слова о том, чтобы он дышал свободно и что рыцарь не против, прозвучали почти милосердно. Словно не ожидая такой упрямой стойкости, Харенир окинул его взглядом и протянул левую руку. Продолжая ласкать его низ правой, левой он убрал с лица спутавшиеся волосы, промокшие от пота.
Его голова моталась из стороны в сторону от острой стимуляции, и черные пряди частично закрывали обзор. Когда Харенир убрал их, Исафу стало не по себе от того, насколько ясно он теперь его видел. Он чуть было снова не прижался щекой к руке Харенира, сам того не замечая.
Кончик указательного пальца Харенира коснулся его глаза, смахивая слезу.
— Кажется, я впервые вижу румянец на твоем лице, — пробормотал Харенир, словно самому себе.
Его интерес был понятен: лицо, которое до сих пор было таким бледным, что его можно было принять за злого духа, теперь полностью залила краска. От этого эмоции Исафа вспыхнули с новой силой. И доброта Харенира, и эти «милосердные» прикосновения — всё заставляло его чувствовать себя ничтожным.
Он резко тряхнул головой, сбрасывая руку Харенира, и выдавил:
— Это... давай завтра притворимся, что этого никогда не было...
Его голос дрожал от всхлипов, напоминая мольбу. Ему было плевать, звучит ли это как серьезная просьба или как жалкая попытка зацепиться за Харенира.
— Я ведь спас твоих подчиненных, так? Это... ха... выходит за рамки поиска в Зоне Искажения, о котором мы договаривались, но я всё равно помог, так что забудь о том, что было сегодня. Ха... я больше ничего не попрошу...
Он с трудом подбирал слова. На самом деле он не считал, что спас Кальтерика или Ноя — он просто выполнял квест по помощи герою, но намеренно назвал это «помощью». Более того, даже если Харенир считал небесный остров частью Зоны Искажения, Исаф упрямо разделял эти понятия.
Сначала он требовал признания своих заслуг ради успеха квеста, и, если бы он метил выше, он бы попросил сокращения срока или награды. Но сейчас всё это не имело значения. Если бы он мог обменять все свои прошлые и будущие тяготы на одно это, он бы согласился не раздумывая.
— Давай притворимся, что между нами ничего не было.
— Я сделаю вид, что ничего не знаю, угх...
Вся эта упаковка действий под «плату» или «лечение» была бессмысленной. Он просто хотел стереть это воспоминание. Как удаляют записи прохождения в игре.
Черт... Он едва сглатывал ругательства. Не потому, что был вежливым — просто если бы он заговорил вслух, то разрыдался бы от ярости. Даже сейчас слезы дрожали в уголках глаз. Боясь, что Харенир снова коснется их из любопытства, он закрыл лицо руками.
Если рука Харенира приблизится, он, вероятно, снова начнет задыхаться и тереться о неё лицом, как животное.
— Ты говорил, что умеешь терпеть ужасные вещи, верно? Я тоже... ха... сейчас терплю нечто ужасное. Так что... давай притворимся, что сегодня ничего не было, фу-у...
Это было взаимовыгодное соглашение, раз уж они оба находились в ситуации, требующей «терпения». В конце концов, разве Харенир пришел сюда не потому, что не мог поручить такое своим подчиненным, и взял всё на себя? Он был в этом уверен, но ответа не последовало.
Тишина начала раздражать. Он резко убрал руки и тут же встретился с голубыми глазами. Харенир смотрел на него всё это время.
Харениру, похоже, показалось странным, что Исаф первым заговорил о забвении. Их взгляды безмолвно переплелись, а затем Харенир кивнул.
Ответ был готов сразу, будто у него тоже не было причин отказываться.
Когда напряжение спало и нахлынуло облегчение, Харенир снова шевельнул рукой. Он поглаживал ствол по диагонали, двигая ладонь вверх и вниз. Ощущение скольжения кожи стало еще острее.
Стон вырвался от интенсивной стимуляции. Сгорая от стыда из-за этого гнусавого звука, он быстро закрыл рот, нахмурившись. Когда он снова собрался закусить израненную в кровь губу, Харенир остановил его.
Сильно прижав большой палец к его губе, Харенир сказал:
— Завтра это всё равно исчезнет, зачем же калечить себя?
— Ху-а, рука... ннг... убери руку...
— Мы израсходовали все зелья, так что сейчас нам даже нечем тебя лечить.
Голос, перечисляющий причины, был совершенно спокойным. Исаф гадал, действительно ли дело в легкой ране на губе, или Харениру просто нравится его касаться, но голос рыцаря всё еще обладал этой лишней способностью завораживать людей. Борясь с сексуальным возбуждением, Исаф уже не мог здраво рассуждать и просто кивнул.
Видя это повиновение, Харенир мягко улыбнулся.
— Вот и славно. Это то, чего ни ты, ни я не будем помнить.
— Ннг, хат... ах, не сжимай так сильно...
То, как Харенир повторял его же слова, озадачивало, но и радовало. Медленно кивая, словно прожевывая каждое слово, Исаф почувствовал удовлетворение от того, что они достигли хорошего соглашения. Его сопротивление ситуации окончательно сломилось.
Он прижался лицом к руке Харенира, которая всё еще давила на его нижнюю губу. Это был жест желания стать ближе, но непреднамеренно он заглотил большой палец рыцаря. Нет, не то. Ему хотелось большего контакта.
Когда он со стоном выплюнул палец, мотая головой, Харенир тихо рассмеялся и сменил положение руки. В момент, когда его щека коснулась большой ладони, нахлынуло долгожданное удовольствие. Признав руку, которой он пытался избегать, и эту леденящую сексуальную дрожь от контакта, он почувствовал, как жар в теле закипает.
Ха... Даже когда он терся щекой о ладонь, Харенир ничего не говорил. Он просто молча позволял, а затем слегка шевельнул указательным пальцем, лаская уголок глаза Исафа. Был ли это импульс, или ему снова стало любопытно взглянуть на покрасневшую кожу вокруг глаз?
Какое выражение лица сейчас у Харенира? Ему было любопытно, но зрение затуманилось слезами, и он не мог толком рассмотреть его. На самом деле, всё его внимание теперь было сосредоточено на том, как приятно тереться щекой о ладонь.
Это была очень красивая рука, но твердая, привыкшая к мечу. К тому же она была настолько большой, что, казалось, могла закрыть всё его лицо. Полностью отдавшись ощущениям от ладони Харенира, он почувствовал, как в паху стало совсем тесно, и опустил свою руку вниз.
Желание достичь пика стало настолько сильным, что он забыл о стыде и обхватил собственный член, двигая рукой. Он почувствовал, как Харенир на мгновение замер, когда их пальцы переплелись (ведь рука рыцаря уже была там), но сейчас ему было не до него. Он просто стонал, выгибая бедра.
Но завтра всё это исчезнет. Напоминая себе об этом, он слепо гнался за наслаждением. Вскоре его стоны стали похожи на всхлипы, а разгоряченное лицо он прятал в твердой ладони Харенира.
Наконец, наступил оглушительный финал. Экстаз не просто вскружил голову — он полностью выбелил сознание, превращая его в идиота. Он ожидал, что после эякуляции почувствует себя ужасно, но волна наслаждения была такой мощной, что не оставила места даже для этого суждения.
Он сжался и задрожал всем телом. Кап, кап... Семяизвержение продолжалось долго. Было ли это из-за проклятия суккуба или потому, что это тело было так далеко от подобных ощущений, что ему требовалось время? Он бессмысленно опустил взгляд, но тут же отвернулся, увидев белую жидкость, стекающую по их переплетенным пальцам.
Он чувствовал на себе взгляд, но продолжал смотреть в стену, тяжело дыша. Он решил не гадать, почему у него кружится голова — от этой эротичной картины или от осознания того, чья именно рука сейчас лежит на его руке.
Это была ночь, которая исчезнет завтра.
Он проснулся под звуки шагов — это Ной с самого утра активно бегал. Его смех, по-детски звонкий, звучал невероятно ярко. Когда Исаф в оцепенении поднялся и неосознанно пошел на звук, перед ним открылся великолепный пейзаж небесного острова.
Это была совсем не та картина, которую он видел глубокой ночью.
Зеленеющее поле сияло жизненной силой под лучами солнца, а дикие цветы, расцветшие тут и там, покачивались на легком ветру, источая свежий аромат. Временами мимо пролетали белые бабочки, а вдалеке брызги падающего водопада сверкали, подобно драгоценным камням.
Всё, чего касался его взгляд, ослепляло. Было ли это место столь прекрасным потому, что природа создавала его в одиночестве тысячу лет, или же этот потрясающий вид был делом рук самого Бога?
Это было пространство, которое первым и в полной мере принимало солнечный свет. Еще прошлой ночью он подумал, что остров похож на небеса, но при ярком дневном свете эта мысль только укрепилась. Этого было достаточно, чтобы пробудить даже несуществующую веру.
Ной легко прыгал по траве, не скрывая своих ушей.
— Ной, если так пойдет и дальше, у тебя и вправду вырастут крылья!
— Раса фей утратила крылья еще сто или двести лет назад. Но... почему-то мне кажется, что если мы останемся здесь подольше, они и впрямь могут вырасти! — невинно ответил Ной на выкрик Кальтерика.
Сначала он поправил рыцаря, будто слова того были лишены логики, но затем широко улыбнулся и закивал. Неподалеку Мела, присев на корточки, рассматривала цветы.
Сцена была настолько мирной, что Исаф просто стоял в тени здания, безучастно наблюдая за ними. Он успокаивал ум и тело, слушая этот природный «ASMR».
Кальтерик стоял посреди поля, широко раскинув руки, словно фотосинтезировал.
— Ах, одно пребывание здесь заставляет чувствовать себя очищенным...
В этот момент его глаза встретились с глазами Кальтерика. Тот вздрогнул. Возможно, потому, что Исаф, упрямо стоящий в тени даже в таком залитом солнцем месте, выглядел как злой дух. «Угх» — восклицание почти сорвалось с губ рыцаря, но он вовремя осекся.
Казалось, он смутился собственной реакции.
...Этот вопрос был адресован ему? Поскольку за всё время совместного путешествия они ни разу не обменивались утренними приветствиями, Исаф недоуменно указал на себя пальцем, на что Кальтерик отреагировал громким: «Ва-а!»
— Да! Ты спал так долго, что я подумал, ты сдох, поэтому удивился, увидев тебя там! Вот почему!
Он просто был озадачен, но ответ пришел неожиданно длинным. Похоже, рыцарь оправдывался от неловкости за свое приветствие. Но пока Исаф переваривал суету Кальтерика, его заинтересовало кое-что другое.
— Да. Уже полдень, — ответил Ной.
Исаф опешил. Он-то думал, что сейчас утро, а он проспал до середины дня? Пока он хлопал глазами, Ной заговорил обеспокоенным тоном:
— Полагаю, это из-за того, что вчера под конец ты попал под проклятие суккуба...
— Ты в порядке? Вчера Харен сказал, что позаботится о...
— Об этом не стоит беспокоиться.
Он резко оборвал Ноя. Было удивительно, что отношение Ноя, который до сих пор относился к нему с опаской, стало гораздо мягче, и что даже Кальтерик ждал его пробуждения. Но сейчас было не до этого. Его голос звучал ледяным, когда он пресек любое упоминание о «вчерашнем проклятии».
Должно быть, это прозвучало так, будто их забота была излишней. Или так, словно он оскорбился, намекая, что не поддастся такой ерунде.
Ной вздохнул, выдав негромкое «А...», но Исаф уже окончательно отвернулся.
— Теперь мы можем спускаться. Я соберусь.
Это могло показаться недружелюбным, но иначе он не мог. Он быстро зашагал прочь, внутренне принимая решение. Нужно было скорее убираться из этого проклятого места. Его спутникам здесь нравилось, да и он сам только что восхищался красотой острова, но стоило ему прийти в себя, как осталась лишь одна мысль: уйти как можно скорее.
Более того, он был полон решимости активно участвовать в поиске способа спуститься. Хотя душа первого императора вчера, похоже, исчезла, он должен был найти путь — либо по следам, либо выплеснув всю свою ману.
Возможно, это было бессознательное решение остаться верным вчерашней «договоренности».
[К-кигик, кик. Благородные гости, чтобы спуститься... сюда...]
Стоило им войти в храм, как солдаты в белых доспехах сами указали дорогу.
Судя по всему, Ной вытащил их из ямы, в которую они провалились вчера. После того как Исаф разделался с суккубом, Ной спустил вниз стволы деревьев, чтобы поднять солдат, а Кальтерик и Мела ему помогали. Словно в благодарность за это, куклы вели их за собой, как почетный эскорт.
[Арукс, кик, существо с солнцем. Герой, который озарит мир...]
Более того, поскольку герои забрали священную реликвию, которую храм оберегал веками, солдаты относились к ним с еще большим почтением. Даже Ной удивленно расширил глаза, не ожидая такого приема.
— Ого, проблема со спуском решилась так просто!
Исаф поспешно прикрыл рот, так как ругательство чуть не вырвалось вслух. Это была ситуация, которой стоило радоваться, но почему на душе было так скверно?
В этот момент его глаза встретились с глазами Харенира.
Он ни разу не взглянул на него за всё время пути и не подходил близко. Но в момент, когда выяснилось, что путь вниз до смешного прост, он неосознанно посмотрел на рыцаря, и оказалось, что Харенир тоже смотрит на него. Их взгляды столкнулись прямо в воздухе.
Он тут же отвернулся. Пусть сейчас его помощь не требовалась, вчера он всё равно выложился до предела, так что сделка была честной... Черт возьми, зачем он вообще ведет эти расчеты, если «вчера ничего не произошло»?
«Я не знаю. Я ничего не знаю.»
Бесконечно повторяя это про себя, он неосознанно коснулся левой руки. Она больше не болела.
Комната, в которую их привели солдаты, оказалась небольшой каморкой в углу храма. Она выглядела как обычная кладовая, но когда они подняли ковер, под ним обнаружился скрытый магический круг. Ной с любопытством попытался изучить его, проявляя свой исследовательский дух, но Исаф быстро шагнул в центр круга. Ему нужно было покинуть этот остров как можно скорее.
Он чувствовал, что сегодня особенно сильно выбивается из общей картины группы, но ничего не мог с собой поделать. Он и раньше не особо стремился вписаться, поэтому просто натянул капюшон робы поглубже.
Когда все спутники встали на магический круг, свет разлился по полу, заполняя комнату. К тому времени как сияние померкло, в ушах зазвенело щебетание птиц. Густой запах травы щекотал ноздри, послышался шелест листьев на ветру.
Ощущения были совсем иными, хотя пейзаж отчасти напоминал небесный остров. Он медленно огляделся. Это место было...
— Это Центральный лес Руса! Я слышал, что первый император любил смотреть отсюда на Рус, так что это место должно было быть связано с островом! — воскликнул Ной с сияющими глазами.
Исаф втайне гадал, где они окажутся, и переживал, как бы они не возникли посреди оживленной толпы, привлекая внимание. Но этот лес, казалось, был закрыт для посещения и охранялся, так как вокруг никого не было.
Они наконец-то покинули небесный остров.
Как только он собрался с облегчением выдохнуть, из чащи послышался знакомый звук. Сквозь плотно стоящие деревья донеслось кошачье мяуканье.
Это было очень ленивое «мяу», будто кот ждал их здесь целую вечность. Игрок прошел через ад, а НПС просто дремал в лесу? Но не успел гнев вспыхнуть, как Эн поднялся и неспешно подошел к нему.
Затем кот легонько потерся головой о его ногу, и раздражение от этой попытки подлизаться сменилось облегчением. Хотя он думал, что ему всё равно, отсутствие НПС всё же ощущалось.
Он опустился на колени и прижал Эн к груди. Неожиданно кот не стал вырываться и покорно позволил себя обнять, так что Исаф устало прислонился лбом к маленькой кошачьей голове. Почему-то ему показалось, что он сейчас расплачется.
Его «эго» раскалывалось в реальном времени, но он постарался вернуть самообладание, поглаживая кота по спине. Он услышал, как Кальтерик пробормотал сзади: «Так обращаться с фамильяром...», но, конечно, не обратил на это внимания. И, судя по всему, Кальтерик сам оборвал фразу на полуслове и виновато замолчал.
— Эн. Почему ты не пошел за... Нет, хорошо, что ты не пошел.
Обида на НПС, который не сопровождал их в этот раз, быстро утихла. Он хотел было пожаловаться, не закончилось ли уже обучение, но, вспомнив события на небесном острове, только порадовался отсутствию кота. Если бы ему пришлось показать такое зрелище НПС, это было бы по-настоящему постыдно.
...Нет, неужели этот НПС уже всё знает? Почувствовав холодок страха на затылке, он посмотрел на Эна, и тот встретил его взгляд. Фиолетовые глаза пристально смотрели на него, словно читая всё до последней мысли.
Динь! — перед глазами всплыло окно статуса.
...Минуточку, окно статуса только что его оскорбило? И там даже была издевка, замаскированная под опечатку в середине.
Он открыл рот от изумления — он впервые получил сообщение, критикующее его поведение в такой манере. Шок от этого перекрыл даже беспокойство о том, видел ли НПС вчерашнее.
Вшух — прежде чем он успел отреагировать, Эн выскользнул из его рук. Исаф сухо рассмеялся, глядя на его грациозные движения. Это такой способ вытеснить один шок другим? Подумав, что это сработало неплохо, он запрокинул голову и посмотрел в небо.