"Кот бастует" 85-86 главы
Тгк переводчиков: https://t.me/seungmobl
— Тот мерзавец и еды толком не давал, и издевался, и использовал меня в своих любовных забавах. В конце концов я сбежал — надоело. После этого я какое-то время скитался по улицам… и тогда встретил тебя, Джастин.
— Мне понравилось, как ты даже бездомным котам показывал заботу. Поэтому я пошёл за тобой… И, если честно, я немного притворялся больным, просто хотел побыть с тобой рядом.
На внезапно высказанное признание нахлынуло лёгкое смущение.
— А о том, что я из племени Мё, я узнал позже. Знаешь, что я подумал в момент, когда впервые обратился в человека?
Райс сморщил нос. Было очевидно, что Джастин ждал ответа.
— Я хочу быть с ним и дальше. Очень надеюсь, что мой хозяин не станет от меня отдаляться… Угу. Мне было страшно, что ты меня отвергнешь.
Слишком уж быстро прозвучавшее отрицание даже слегка развеселило. Хотя, будь результат другим, вряд ли бы он так спокойно кивнул.
Как бы ни были прочны доверие, время, проведённое вместе, и уверенность, что этот человек его не бросит, — всё равно страшно сделать шаг вперёд.
Признаться — одно, но вот так полностью открыть душу… лицо мгновенно вспыхивало. Но это было необходимо. Он слишком долго топтался на месте, избегал, уходил от разговора… значит сейчас его очередь подойти первым и протянуть руку.
Вовлечённый в рассказ Джастин не сразу сообразил и только моргнул. Но затем в серебристых глазах промелькнуло понимание: его ласковый котёнок решил впервые раскрыть своё прошлое и он, чтобы облегчить ему ношу, сам заговорил первым.
Круглые серо-серебристые глаза осторожно встретили взгляд. Мол, если не хочешь — не рассказывай. Он, как всегда, оставлял выбор.
Под маской появилась мягкая улыбка. Остатки колебаний исчезли, уступив место небольшой, но искренней решимости.
И только теперь Джастин смог произнести начало своей собственной истории.
— Я стал носителем проклятия ещё до рождения… точнее, когда был в утробе. Из-за этого, говорят, здоровье моей матери сильно ухудшилось.
Интонация — словно он сам узнал это от других. И Райс сразу понял, чем всё кончилось.
— В итоге она умерла, когда я родился. После этого меня считали ребёнком, убившим родную мать, и… отношения с отцом тоже были плохими.
— Это же просто ненормальное обращение!
Спокойно слушавший Райс внезапно вспыхнул, вспомнил тот самый чердак, который они осматривали вместе.
Но странно: Джастин выглядел почти… довольным. За маской его глаза мягко согнулись. Неясно, чему он там улыбается.
Глаза Райса сердито сузились, как у обиженного кота, но…
— Честно говоря, у меня почти не осталось воспоминаний о детстве. Везде, куда я ни шёл, меня встречали ненавистью и презрением — проклятие и слухи о том, что я «съел мать». …Пожалуй, оставлять в памяти было особо нечего.
И злость тут же рассеялась. Как можно злиться, когда слышишь такое?
Сердце болезненно сжалось от тяжёлого прошлого и от притуплённого, почти обесцветившегося взгляда Джастина.
— Потом однажды мой отец погиб в аварии с каретой. И вскоре пошёл слух, что это тоже я виноват.
— Некому было верить, да и… казалось, что это могло быть правдой. Раз я убил мать, превратил отца в чудовище… то, наверное, и это тоже из-за меня.
Голос становился всё тише. Безэмоциональный пересказ то и дело прорывался еле заметной горечью.
Райс уже собирался вспыхнуть снова, когда…
Джастин протянул руку и погладил его по голове. Настолько привычный жест — он делал так десятки раз.
Намеренно или нет, но это было как погладить домашнего питомца. И это немного давило на человеческое самолюбие, пробившееся из-под поверхности.
И всё равно Райс не смог оттолкнуть. Видя, как от этих движений Джастин постепенно успокаивается, сбить его жест показалось невозможным.
Он тихо позволил себя гладить. Тепло мгновенно размягчило мысли.
— Благодаря тебе я теперь знаю, что всё это — неправда. Так что не сердись.
Дальнейшее Райс уже знал, хотя бы частично.
Джастин унаследовал титул герцога, передал управление дому своему дяде Эвериту и исчез в столице. По совету Кетира проходил лечение в храме, но делал это без особой инициативы.
— Так я и жил в мире, где всё казалось черно-белым… и тогда, Райс, я встретил тебя.
Он убрал руку с его головы и снова взял ладонь. Оттуда передалась едва заметная дрожь и Райс невольно задержал дыхание.
Он думал, Джастин продолжит, но тот будто погрузился в глубокие раздумья. Не отказ, не нежелание говорить — скорее, он что-то переваривал внутри себя.
Долгое время он только молчал, и наконец заговорил:
— Может быть, я похож на своего родного отца. Наверное, не зря говорят, что кровь не обманешь.
— …Что? О чём ты вообще? — Райс нахмурился.
Слова были такие, что только выводили из себя. Он резко сжал руку Джастина.
— Отец мучил и ненавидел меня не только из-за проклятия. А потому, что я родился, убив мать.
— Говорят, он безумно её любил. Это было известно всем слугам, а история их любви даже какое-то время будоражила весь свет. Я отнял у него ту, кого он так любил. Он не мог меня простить.
Принять это было невозможно. Если сейчас он кивнёт, то будто оправдает всю боль, которую тот причинил Джастину, те годы, что Джастин вынужден был терпеть.
Но он не смог сказать ни слова — из-за того, что Джастин произнёс дальше.
— Я такой же. Если бы кто-то отнял тебя у меня, я бы, как и отец, остался привязан к этому миру только ради того, чтобы отомстить.
Словно не своим, а чужим телом Райс почувствовал, как пальцы полностью ослабли. Он опустил голову, и даже дыхание будто остановилось. По спине пробежал холодок.
Разве слова могут быть такими тяжёлыми? Манера речи, наполненная абсолютной правдой… нет, не сама манера — чувства, что стояли за ними, были слишком огромными. Они могли бы залить его всего целиком, и всё равно остаться избытком, способным наполнить собой целое озеро под его ногами.
Глаза метались, сердце билось так, что казалось вот-вот выпрыгнет наружу. Тошнота подступала.
«Нужно… нужно что-то ответить.»
Даже в таком состоянии он это понимал. Но выбрать подходящий ответ не мог.
Сказать: «Я тоже»? Нет, так нельзя. Он не мог сравниться с этим безымянным, огромным чувством, что ощутил от него. Тогда отрицать? Сказать, что не хочет, чтобы их сравнивали? Или…
«Почему ты… почему ты так обо мне заботишься?»
Он прикусил губы. Горло пересохло, будто он бежал под палящим солнцем.
Но времени на сомнения не осталось, Джастин поднял голову и тихо сказал:
— …Извини. Наверное, я заставил тебя чувствовать себя неловко.
— Нет! — Райс резко замотал головой. Нельзя было позволить ему говорить такое и уходить в себя.
Да, это было тяжело, до удушья; да, его сердце чувствовало, что вот-вот взорвётся; да, иногда к горлу подступала странная, необъяснимая жажда. Но Джастин не был в этом виноват.
Джастин усмехнулся ровно так же тепло, как когда гладил его по голове. Медленно поднял руку и легко нажал пальцами между бровей Райса.
— Ты сейчас в точности похож на котёнка.
Он выглядел почти счастливым. Уши, а теперь и щёки Райса вспыхнули красным. Он не выдержал и взорвался:
— Почему ты так говоришь, с самого начала…!
— Такие слова я говорю только тебе. Но если тебе это неприятно, я перестану.
— …Нет. Нет. Когда я такое говорил? Я ведь не говорил, что это… что это неприятно?
Ничего более противоречивого трудно было себе представить. Он сам слышал, как нелогично это звучит, но рассудок уже давно был перегружен — он просто не мог об этом думать.
В итоге Райс резким рывком сменил тему:
— Се… Сефи… Нет. Где моя кукла?
Он запнулся, но всё равно выбрал неплохой уход от темы. Однако реакция Джастина оказалась неожиданной.
Он выглядел неловко и даже виновато — так, будто ему очень трудно начать объяснение. У Райса сердце ухнуло вниз.
Он же просил — умолял быть аккуратнее! Неужели было поздно? Как раз в этот момент, когда тревога уже поднимала голову, Джастин, видимо уловив его выражение, поспешно заговорил:
— Прости. Я просто пытаюсь подобрать правильные слова… Сейчас он вместе с Кетиром.
Пугливый человек и кукла, в которой сидит дух. Одна только мысль заставляла нервничать.
Но почему? И что означает «правильные слова»? Ответ пришёл быстро.
— Снаружи игрушка была очень грязной. Я подумал, что её нужно постирать… нет, скорее вымыть. Но я должен оставаться рядом с тобой, так что поручил это Кетиру.
Райс вспомнил, как выглядел Сефиут в последний раз — весь в пыли, после того как метался туда-сюда. Конечно, он был грязный. Он и сам собирался отправить его в прачечную позже. Видимо, Кетир решил сделать это вместо него.
Слово звучало странно. Будто Джастин знал, что внутри куклы — человеческая душа…
Похоже, пока он был без сознания, Джастин узнал правду о Сефиуте.
Кетир, который говорил, что отлучится вместе с Сефиутом, появился довольно быстро. Райс обернулся к нему по привычке и вздрогнул.
«Он будто лет на пять постарел…?»
Лицо было переполнено усталостью.
Зато Сефиут, выскользнув из его рук и взмыв вверх…
Он выглядел так, словно только что провёл потрясающе приятное время. Чистые, пушистые плавники радостно трепетали в стороны.
Всё это выглядело довольно забавно, но мысли Райса занимало совсем другое. Он осторожно скосил глаза, наблюдая за Джастином.
Похоже, он всё понял. Сефиут открыто болтает и летает туда-сюда, а Джастин — ни малейшей реакции.
Но их отношения таковы. Предок и потомок, герой и его кровь, и… Проклявший — и тот, кто носит в себе проклятие. Неудивительно, если бы одна сторона проявляла открытую враждебность.
Однако Джастин выглядел абсолютно спокойным. Более того, Райсу даже показалось, что куда эмоциональнее он был тогда, когда говорил с ним наедине о прошлом.
— Если он вам понравился, то и дальше буду поручать это ему.
Очевидно, никакой злобы не было. Иначе он бы такого не сказал.
От этого разница в реакциях человека и куклы стала ещё ярче. И без того измождённое лицо Кетира стремительно побледнело.
Напротив, Сефиут явно наслаждался происходящим, весело порхая в воздухе:
— Да, ему можно поручать и дальше. Я и так считал его толковым, а у него ещё и руки золотые. Он достоин быть моим помощником.
Лицо Кетира выражало глубокое, давно достигнутое смирение. Похоже, он просто сдался.
Но ненадолго — его резко скрутило. Он столкнулся взглядом с Райсом, который внимательно на него смотрел.
— Простите. Не успел должным образом поприветствовать вас, слишком растерялся. Вы уже знаете, но я Кетир Риботе.
Вежливый тон, низко склонённая голова — ничего подобного Райс не слышал, пока был котом. Даже будто бы извиняется за задержку.
От неожиданности Райс смутился:
Ко всему прочему он ещё и заикаться начал. Хотелось прикусить язык. Но что поделать —когда он был котом, он всю дорогу говорил с ним панибратски. Что бы он ни говорил, человеческие уши всё равно слышат только «мяу мяу мяу». Зачем было напрягаться?
Эта привычка и дошла сюда. Поняв, как ему непривычна вежливая речь, Кетир сам подсказал:
— Можете говорить со мной на «ты».
— Я в порядке. У меня предчувствие хорошее — совсем скоро мне всё равно придётся говорить уважительно. Привыкаю заранее, так что не обращайте внимания.
Райс не понимал, о чём он. Но упускать такую возможность не собирался, так что быстро кивнул.
Кетир, кажется, припоминая прошлое, пробормотал:
— Иногда мне казалось это странным. Для божественного зверя вы были чересчур смышлёным. А про зверо-людей сегодня впервые узнал.
В его голосе сплелись разные чувства: удивление, лёгкий шок. Райс смущённо отвёл взгляд.
Но всё же почувствовал благодарность.
Он ведь немало вытворял в кошачьем теле, и всё же Кетир явно не держал на него обиды. Он оказался куда добрее, чем казался.
— Твою сущность знаем только мы с Кетиром. Он надёжен, умен и вполне может быть твоими руками и ногами, если меня вдруг не окажется рядом. Хотя я сделаю всё, чтобы такого не случилось.
Кетир, который немного ожил во время приветствия, снова поник. Видимо, в голове уже прикинул, насколько увеличится объём его работы.
Райсу стало жаль его, но одновременно возник и вопрос. Он перевёл взгляд на Джастина.
Глаза того были полны тяжёлой вины, он не ослышался.
— Зверо-люди — скрытная раса. И независимо от того, знают о тебе или нет, ты обладаешь способностями, за которые кто угодно мог бы захотеть заполучить тебя. Чтобы снизить опасность в ближайшее время, я решил, что твоё существование лучше скрыть.
Он глубоко вдохнул и искренне извинился:
— Прости, что самовольно отнял у тебя свободу.
Почему он вообще извиняется? Иногда Райс чувствовал, что хотел бы заглянуть внутрь его головы.
Да, ему придётся немного скрываться, но ведь смысл — защитить его. Не запирать же его в пыльном сарае. Это пустяки.
«Вообще-то ничего особо не меняется.»
Он и дальше будет жить рядом с Джастином, наслаждаясь жизнью любимого питомца.
…Ну, теперь, конечно, не получится ходить исключительно котом. Всё-таки есть честь.
Так или иначе, было совершенно очевидно, что никакой вины Джастина здесь нет. Райс уже собирался возразить, но первым недовольство высказал Сефиут, который стоял рядом.
— Вот это у тебя и проблема. За то, в чём ты не виноват, ещё и извиняешься?
Точно-точно, верно говорит. Райс согласно кивнул.
— Люди с самого начала были жадными существами. Потому то стремиться к редкому, желать того, что превышает их меры, — это их инстинкт. Ты что же, собираешься извиняться каждый раз за их грехи? Эх, ну и глуп же ты.
Голос, разбирающий всё по пунктам, звучал до нелепости едко. Он ещё и цокнул языком — напор получился знатный.
«…Он даже как будто радуется?»
Райс, до этого делавший вид, что переживает за Сефиута, только сейчас немного успокоился.
Он никогда не говорил это вслух, но прекрасно видел, что Сефиут несёт глубокое чувство вины за трагедию, что произошла из-за него. Хотя понимал, что всё было неизбежно.
Как и Джастин, который, надеясь не услышать утвердительного ответа, всё равно без колебаний задавал вопросы, ранящие его самого. Точно так же и Сефиут, скорее всего, спросил Джастина: «Ты меня не ненавидишь?».
И раз он сейчас так свободно говорит… значит, разговор с Джастином прошёл хорошо.
Сефиут, сыплющий упрёками, и Джастин, тихо слушающий его. Увидев эту картину, Райс непроизвольно улыбнулся.
Но был один человек, который не мог вписаться в эту мирную атмосферу.
Он благополучно вымыл куклу, в которой пребывал дух прежнего герцога Лауфе, и уже как следует поприветствовал Райса, внезапно ставшего человеком. Снаружи — абсолютно спокойный, полностью адаптировавшийся… Но только не внутри.
Говорящая кукла. Внутри неё — призрак. Причём призрак предка его начальника!
— Холодно, негодник! Так я замёрзну! Ты что, хочешь снова меня убить?! Воду надо горячее!
— У тебя руки слишком напряжены. Ослабь хватку.
— Хм, слизь на плавниках ещё не до конца отмылась. Намыливай тщательнее.
…Если бы не этот адский поток замечаний, то когда Кетиру внезапно пришлось заняться «купанием», он бы вообще не смог двигаться. На одном внутреннем содрогании держался.
Он несколько раз сомневался в реальности происходящего. Что в этой шумной кукле сидит тот самый прежний герцог Лауфе, спасший когда-то империю от бедствия.
Потрясение было настолько велико, что страх перед призраком, с которым он остался наедине, будто растворился.
Но проблема была не только в этом.
О существовании зверо-людей он никогда в жизни не слышал. Не столько предательство ощущал, сколько просто трясся от переизбытка информации. Голова болела, дел было много, а на «купание» под видом стирки ушли последние силы.
У Кетира даже потемнело в глазах — он уже прикидывал момент, чтобы тихонько улизнуть.
— Кажется, до него дошло достаточно. Пора заканчивать. А теперь займёмся отложенным делом. Как раз все посвящённые в тайну собрались.
Заявление Сефиута разрушило его попытку к бегству.
Кетир плотно зажмурился. Похоже, сбежать не выйдет.
Предчувствие Кетира оказалось точным. Тема, которую поднял Сефиут, была куда серьёзнее.
— Эдлер Лауфе. Того, кого я запечатал в кукле, нужно выгнать из этого мира.
Райс вздрогнул. В суматохе, в напряжённом разговоре с Джастином он совершенно забыл об этом.
Он лишь помогал, потому что имел талант к снятию проклятий, но в этом направлении он был дилетант.
— Он давно стал злым духом, сотканным из одной лишь злобы. Делай то же самое, что делал раньше — и он сам очистится и исчезнет.
— И раз уж благодаря твоей силе у него появилась форма, заодно часть проклятия Джастина тоже спадёт.
Проклятие — это то, что Райс терпеть не мог. Только что он волновался, сможет ли, но тут же вскочил.
— Райс. Ты совсем недавно очнулся. Тебе нужно отдыхать.
— Я просто устал и немного поспал, вот и всё. Я абсолютно здоров.
— Ты не спал — ты был без сознания. Сейчас-то нормально, но если перенапряжёшься, состояние может снова ухудшиться.
— Я уже делал подобное. Я хорошо отдохнул, так что снова не упаду.
— «Уже»? Это не впервые? Когда ты… Райс…
Они обменивались репликами без остановки.
Один рвался вперёд, второй изо всех сил удерживал. С глазами, полными тревоги и расстройства, Джастин ненадолго поколебал Райса.
— Это ведь не как запечатывать. Тут силы почти не нужно. Правда, Сефи? Я прав?
— Видишь? Если переживаешь, можешь меня поддерживать. Держись рядом. Можешь даже держать меня за лапу… ой… то есть за руку. Разрешаю.
И Джастин сдался. Отчаянная аргументация, согласие предка и предложение сидеть рядом сделали своё дело.