"Гроб Героя" 105-106 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl
Пальцы Диума разлетелись на короткие фрагменты и полетели вперед, словно снаряды. Более того, он не остановился, а вел непрерывный огонь, заставляя Харена подпрыгивать, прижимая левую руку к животу.
«Угх, несмотря на то, что это персонаж ближнего боя, он использует навыки, похожие на магию.»
Бам! Кванг! Только после нескольких громоподобных звуков атака прекратилась. Похоже, Диум стремился выманить их всех, так как, сканируя людей взглядом, он издал: «Хо-о...»
В то время как все остальные встретили Диума с предельной серьезностью, он, к несчастью, лежал за спиной Харена, задыхаясь от рвотных позывов. Пролетев по воздуху, когда последствия пересечения черной границы еще не улеглись, он чувствовал, что вот-вот умрет.
— Ч-четыре рога. Даже во время Великой Катастрофы говорили, что было обнаружено всего два четырехрогих...
Хотя он и думал, что существо необычное, неужели это уровень почти мид-босса? Если Дедиум сейчас запечатан, то не является ли это чудовище боссом всей игры? Он знал, что сложность игры растет в геометрической прогрессии, но разве это вообще реально пройти? Разработчики сами-то в это играли?
Кстати, до сих пор тела Диумов становились больше с увеличением количества рогов, так почему четырехрогий Диум был меньше даже однорогого? Когда он стоял среди трехрогих, Исафу казалось, что он выглядит меньше просто на их фоне, но четырехрогий Диум был реально размером с человека. Почти такой же, как Мела.
Более того, в то время как у обычных Диумов были ненормально большие руки и ноги, даже эти части тела четырехрогого были похожи на человеческие. Рога — размером с ладонь, никакого шлема, а иссиня-черные волосы ниспадают длинной волной до пояса.
— [Аха-ха, так «тот самый» герой и правда пришел сюда. Как же это жалко.]
Конечно, по законам игрового сюжета, те, у кого такое хрупкое телосложение — самые опасные. Более того, его внешность, напоминающая человеческую, вызывала еще более неприятное чувство диссонанса. Бесцветная человеческая кожа, глаза, полностью черные, включая белки, и четыре пальца, обрамляющие лицо, похожие на экзоскелет членистоногих.
Тем не менее, спутники спокойно приготовились к бою.
— Герой не тот, кто примет твою жалость!
— Так жестоко обращаться с гражданами империи...
Кальтерик и Мела отреагировали гневно. Видимо, зрелище выброшенных трупов не дало им отступить даже перед четырехрогим Диумом.
Хотя трехрогие и двурогие Диумы пытались с нетерпением броситься в бой, столкнувшись с незваными гостями, четырехрогий неожиданно остановил их. Когда он вытянул руку, флап — его великолепная мантия затрепетала.
— [Герой этой земли, кажется, тебе тоже есть что мне сказать.]
Взгляд Диума устремился прямо на Харена. Хотя тот еще даже не обнажил свой святой меч, Диум, казалось, знал героя достаточно хорошо, чтобы узнать его по одному лишь внешнему виду.
Харен сделал несколько шагов вперед. Словно он действительно хотел поговорить с Диумом, он тихо встал напротив него и спокойно заговорил:
— Те трупы были... жертвоприношениями, не так ли?
Исаф едва не вздохнул. Он уже слышал подобные слова, когда делил с Хареном его кошмары. Когда отец Харена насильно привел юного Харена в Зону Искажения и склонился перед Дедиумом, объявляя:
«Я приношу этого ребенка в жертву. У него много святой силы, так что ты останешься доволен».
Возможно, Харен догадался, что это жертвы, увидев сваленные здесь тела, на которых не было ни единой раны. В конце концов, они не соответствовали данным о пропавших без вести, собранным по пути к восточной Зоне Искажения.
— Но Дедиум еще даже не освобожден из печати, так почему? Неужели предатели заранее приносят жертвы к моменту его будущего возрождения? Вы выживали здесь, пожирая этих людей?
Его быстрые вопросы были полны тревожной энергии. Поскольку Диумам, которым было трудно действовать вне Зон Искажения, было невозможно охотиться на стольких людей, должен был быть кто-то снаружи, кто поставлял их. Иными словами, эта ситуация доказывала существование предателей. Трое других спутников тоже осознали это и побледнели.
Однако даже в этой серьезной атмосфере Диум лишь легко пожал плечами.
— [Хмм, «предатель». Вижу, ты называешь своего отца, обладающего проницательностью, предателем. Хотя он был мудрым человеком, который признал новый мир.]
— [Я еще не видел человека умнее твоего отца. Кроме него, все, кого я встречал до сих пор, — лишь тупые свиньи и псы...]
Он вздрогнул, услышав столь типично человеческие выражения. Хотя Диумы хорошо знали человеческое общество, даже прячась в Зонах Искажения, неужели они освоили и язык?
Бровь Харена слегка дернулась. Его вряд ли радовало, что Диум хвалит его отца, к тому же это означало, что они поддерживали постоянный контакт с людьми. Харен спросил, словно проверяя:
— Тогда... почему эти глупцы, которые даже не могут признать истинный новый мир, прячут вас и позволяют жить? Когда вы, очевидно, являетесь катастрофой.
— [Ха-ха, ха! Ха-ха-ха-ха! Почему они позволяют нам жить, спрашиваешь? Ха-ха-ха! Как забавно.]
Внезапно Диум разразился громким смехом. Схватившись за живот и согнувшись от хохота, он легко выставил одну ногу вперед. Всего один шаг. Хотя казалось, что он переместился совсем немного, в мгновение ока Диум оказался прямо перед Хареном.
Его спутники были в шоке, и даже лицо Харена окаменело. Хотя они находились на приличном расстоянии, Диум приблизился в мгновение ока, и Харен не успел отреагировать. Когда он сжал рукоять меча, Диум положил руку ему на предплечье.
Словно мешая обнажить клинок, мягко, но твердо.
— [Да, герой этой земли. Сын, как жалкое сопротивление Бога. Из-за твоей матери наши планы потерпели огромные неудачи... Поэтому нам пришлось спрятать наши тела на этой тесной земле и жить. Да, как ты и сказал, склонив головы перед теми, кто позволяет нам жить...]
— [Но видишь ли. Все живые существа подвластны «желанию».]
Четырехрогий Диум, ростом меньше Харена, наклонил голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза. Его длинные волосы струились вниз, словно черная вода.
В иссиня-черных глазах Диума промелькнуло зловещее сияние, когда он улыбнулся, прищурившись.
— [Что бы ты сделал, если бы я вернул твою мать к жизни?]
— Что ты несешь? Мать ведь явно...
— [Та женщина принесла себя в жертву, запечатывая Дедиума. Но можешь ли ты утверждать, что это была смерть? Разве не возможно, что она жива в запечатанном состоянии?]
Диум приблизился лицом очень близко к Харену, так что его выражение стало невозможно разобрать, но за их спинами плечи Ноя задрожали. Ной дрожащим голосом пробормотал: «Неужели...»
— [Твою мать звали... Эвелин, не так ли? Да, я воскрешу Эвелин и благополучно доставлю ее к тебе. Тогда не захочешь ли ты сотрудничать с нами? Подумай хорошенько. На этой земле, которую Эвелин пожертвовала собой, чтобы защитить, есть свиньи и псы, которые держат нас в живых, словно забыв об этой благородной воле... Разве тебя это не злит?]
— [Так как насчет того, чтобы уйти далеко прочь и жить со своей матерью?]
В какой-то момент Харен вообще перестал говорить. Диум медленно поворачивал голову, словно осматривая его с ног до головы, и прошептал очень жалостливым тоном:
— [Мне правда жаль тебя. Разве бог этой земли не перекладывает всю ответственность на тебя, притворяясь, что это любовь? Наш бог очень милосерден. Поэтому, если ты последуешь нашей воле, мы не будем привлекать Эвелин к ответственности даже потом.]
Это был предельно нежный голос. Словно искренне растрогавшись всеми трудностями Харена, Диум смахнул рукой слезу в уголке глаза и снова предложил ему сделку. Были добавлены сладкие слова, что он пощадит его подчиненных, если тот просто согласится.
— [Так что теперь возьми нашу руку...]
Вжух! Кисти рук Диума отлетели и покатились по земле.
Не одна, а обе, и это произошло в одно мгновение, когда Харен обнажил святой меч и взмахнул им. Хотя казалось, что он не мог обнажить меч, когда его руку держал Диум, судя по всему, он просто слушал, какую еще чушь тот скажет.
Харен произнес спокойным голосом:
— Мама сделала выбор еще у меня на глазах.
Предыдущий командир святых рыцарей восстановила мир на этой земле, запечатав Дедиума, но, с другой стороны, она исчезла на глазах у своего маленького сына. Хотя это было ради защиты ребенка, причина, по которой она не остановилась, даже глядя на него напоследок полными слез глазами, заключалась в том, что...
— Очевидно, почему она заранее выучила эту сложную технику запечатывания, так что, как ты думаешь, что бы она сказала, если бы ее вернули к жизни? У меня нет ни малейшего желания получить взбучку в таком возрасте.
Харен улыбнулся, пожимая плечами. Предложение Диума вернуть ее к жизни, похоже, с самого начала не вызвало в нем ни малейшего колебания.
— Твой блеф зашел слишком далеко.
— [Ха, ха-ха, аха-ха... Ну это...]
Столкнувшись с этим прекрасно улыбающимся лицом, Диум издал сухой смешок, словно был ошеломлен. Пользуясь моментом, Харен тут же достал что-то из-за пазухи и бросил это. Вжух — оранжевый туман распространился, подобно дымовой завесе.
Цвет тумана был ему знаком, что позволило догадаться, кто предоставил этот артефакт. Вероятно, один из магических инструментов, переданных Биатрис. И как ожидалось, пока Диумы в замешательстве озирались по сторонам, словно впав в ментальное расстройство от дыма, его спутники отчетливо видели друг друга.
Вернувшись к своим, Харен сказал:
— Все могли безопасно сбежать, но я оттолкнул этот шанс.
— Что?! Нет, это совершенно не так!
Буквально секунду назад Диум предлагал отпустить его подчиненных, если Харен пожмет ему руку. Но Харен ответил, отрубив ему кисти, что означало лишь одно: им придется сражаться с Диумами внутри пещеры. Возможно, был способ подыграть, выискивая момент, но теперь битва обещала быть в разы тяжелее и опаснее.
Однако никто из подчиненных не выразил недовольства. Напротив, Ной даже выкрикнул это с такой яростью, что его голос дрогнул:
— Если бы ты принял это предложение, я бы лучше перестал быть с Хареном! Я бы всю жизнь делал вид, что не знаю тебя!
Когда он дико замотал головой, вокруг его лица что-то сверкнуло. Возможно, это были разлетающиеся слезы. Харен слабо улыбнулся и в шутку ответил, что это довольно пугающие слова.
Долго разговаривать им не дали. Нужно было срочно выработать стратегию, но как далеко зашло обсуждение? Бам! Раздался громоподобный звук.
— [Значит, ты все-таки осмелился пойти против меня.]
Четырехрогий Диум снова выстрелил пальцами, как снарядами. Это была мощная атака, оставившая кратеры в земле, а затем черная энергия пронеслась по площади, разогнав туман. Несмотря на то, что его тело было маленьким, как у человека, сила его была пугающей.
К этому времени кисти рук Диума полностью восстановились. Из чисто срезанных запястий выросли новые, и он поправил волосы восстановленными руками.
— [Ты правда веришь, что эти люди, которых ты защищаешь, стоят такой преданности?]
Диум спросил это так, будто искренне не мог понять. Даже увидев гору трупов и узнав, что были предатели, приведшие их сюда напрямую, зачем выбирать такую опасную битву?
Это было классической дилеммой героя, когда подобные противоречивые ситуации вызывают путаницу в ценностях. Но поскольку Харен уже догадался о существовании предателей, он оставался спокойным, а поскольку двигала им не абстрактная великая цель, он не поддался на манипуляции Диума.
Он защищал лишь ценность жертвы своей мамы. И подтвердив существование людей, оскверняющих эту память, он был еще менее склонен отступать.
— Совершенно очевидно, что пожать тебе руку было бы еще более бессмысленным поступком, разве нет?
Ответил Харен с лучезарной улыбкой. Как только он закончил говорить, он бросился на четырехрогого Диума, и началась настоящая битва, а его спутники быстро рассредоточились.
Стратегия была проста. Пока Харен удерживает четырехрогого Диума, остальные уничтожают ядра. Учитывая, что в пещере находились три трехрогих Диума, задача была крайне сложной, но, к счастью, у них были особые магические инструменты.
— [Тц. Используют дешевые трюки.]
Среди артефактов, оставленных Биатрис, была магия двойников, создающая иллюзии владельца. Их было всего две, поэтому Кальтерик и Мела разделили их, и теперь в пещере было по десять копий каждого. Хотя их возможности были ограничены — они могли имитировать лишь половину навыков оригинала и исчезали после одного удара — этого было достаточно, чтобы сбить Диумов с толку.
Еще одно средство для остановки атак Диумов было в руках Ноя. Он держал небольшой стеклянный пузырек с растениями. Это был террариум. Он был подготовлен для использования его способности даже в таких местах, как эта пещера, где жизненная сила была на исходе, а пространственные ограничения — велики.
Скрип– Стебли растений поднялись над стеклянным пузырьком и постепенно утолщались. Лозы, которые мгновенно выросли до гигантских размеров, сковали ноги Диумов.
— [Куаак, убейте сначала этого фееподобного!]
Когда трехрогий Диум заметался и отдал приказ, Кальтерик заблокировал его. Копии, казалось, идеально скопировали личность оригинала, будучи такими же шумными.
Он с отвращением оглядел пещеру, где эхом отдавались их крики.
Хотя все сражались изо всех сил, он сам, к несчастью, был исключен из боя из-за своего плохого состояния. Его роль изначально заключалась в том, чтобы определять и сообщать местоположение ядер в Зоне Искажения, поэтому свою часть он выполнил, а других задач спутники ему не поручили.
Поэтому теперь он тихо притаился в углу. К счастью, кольцо, которое его заставили купить в мастерской, имело эффект скрытности, что было весьма кстати. Трехрогий Диум прошел прямо перед ним, ничего не заметив.
Фух, он перевел дух, пригнувшись. Сознание постоянно пыталось мерцать и угасать. Оказаться в таком состоянии после всего одного пересечения границы... если карта изменится снова, он может уже никогда не вернуться. Почему он один такой, если все его спутники в порядке?
— Все те трупы были жертвоприношениями... — тихо пробормотал он, стараясь сохранить рассудок.
На самом деле, когда Диум выбросил трупы за границу, спутники были в ярости, а он лишь недоумевал. Почему они не используют эти тела как зомби? Если бы они подняли их, спутникам было бы гораздо сложнее.
И он слышал, что убитые Диумами становятся зомби, так почему эти не стали? Потому что их души исчезли, использованные в ритуалах для возрождения Дедиума? Что-то казалось тревожным, но он не мог ясно мыслить. Головокружение усиливалось, и он, наконец, сдался, просто прислонившись головой к стене.
В этот момент оттуда донесся смех четырехрогого Диума.
— [Ха-ха-ха, я с нетерпением жду возможности рассказать нашему богу о тебе. Как жалок был конец тех, кто вышел вперед, заявляя, что исполняет волю этого глупого человека!]
— Ты правда веришь, что Дедиум может возродиться? Энергия, собранная ритуалом, тоже исчезла, и теперь осталась лишь одна Зона Искажения.
Ответил Харен очень спокойно. Он рассуждал, исходя из того, что они уничтожат друг друга. Уголок рта Диума криво дернулся.
— [Конечно. Хотя ты, жалкий, этого не знаешь, наш бог уже готовится к пробуждению. Несмотря на то, что печать все еще мешает, скоро глаза откроются, и как только мы найдем «то самое», наш бог наконец станет целым.]
— [Ха-ха, зачем тебе это знать? Тебе было бы лучше красиво закрыть глаза, ничего не ведая. Это единственное снисхождение, которое я могу тебе дать!]
Квагвагванг! Когда Диум взмахнул руками, его пальцы полетели вперед и взорвались. Харен спокойно прыгал по пещере, умело уклоняясь от атак. Хотя снаряды взрывались, заполняя весь пол, он легко подпрыгивал высоко в воздух.
Хотя этот повторяющийся паттерн не казался ему опасным, судя по всему, изначальной целью Диума было заставить Харена подпрыгнуть, чтобы создать брешь в обороне.
— [А ты... кажется, ты сейчас ранен.]
Внезапно удлинившиеся пальцы Диума, которые только что отросли, нацелились на живот Харена. Его разум опустел, когда пальцы выстрелили, словно пытаясь пронзить его насквозь.
Вжух–! Хотя его зрение плыло от головокружения, атака, направленная на Харена, виделась слишком четко. Думая, что должен заблокировать ее, он немедленно призвал и отправил нежить. Это был поступок, основанный на суждении, что Харену будет трудно избежать атаки в воздухе.
Пошатываясь, Диум отступил на полшага от внезапно появившейся нежити. Хотя он почувствовал облегчение, когда атака едва не задела Харена, Диум внезапно повернулся и посмотрел точно туда, где он сидел, и вздохнул. Их взгляды встретились.
Ах, его скрытность была раскрыта.
Кольцо раскололось, словно исчерпав свою силу. Как раз когда он пожалел о своей поспешности, все тело Диума задрожало. Казалось, это была чрезмерная реакция на такое мелкое вмешательство.
Его абсолютно черные глаза, в которых не было различимо белков, расширились так, будто готовы были выскочить. Диум закричал, переполненный яростью, или, быть может, экстазом: