"Кот бастует" 91-92 главы
Тгк переводчиков: https://t.me/seungmobl
Барон Эмбио работал почти так же быстро, как и Кетир. Не прошло и двух дней, как он согласовал встречу.
Однако сделка с магом всё откладывалась. Причиной стало неожиданное письмо.
— Верховный объявил, что нанесёт визит.
В Фалассе он был высшей властью и самым мудрым среди тех, кто служил Богу. Теперь пришла весть, что он ступил на землю герцогства.
Карета без тряски двигалась по главной дороге. Верховный Греус через небольшое боковое окно наблюдал за пейзажем улиц и лицами жителей, мелькавших за стеклом.
Спокойствие, тепло и ни единой тени. Эта картина заставила его вспомнить лицо одного мальчика, давно спрятанное в глубинах памяти.
Половину лица обезобразили чёрные, вздувшиеся жилы и мертвенно-серый оттенок кожи. Но сильнее всего взгляд притягивали угасшие, иссохшие, будто вымершие, тёмно-почерневшие красные глаза.
Но и причины уйти из жизни он тоже не находил. У такого ребёнка, существовавшего словно перекати-поле, трудно было не вызвать жалости.
Однако Греус не протянул ему руку.
О мальчике говорили: единственный человек, не получивший благословения Бога. Пустое сочувствие от того, кто стоит выше всех служителей, было бы для него ядом.
«Что толку от титула Верховного.»
Он не мог снять проклятие. Не мог разорвать цепь, что приносила ребёнку нескончаемую боль. Не мог облегчить хотя бы часть ноши.
«Да нет. Даже если бы мог — это бы ничего не изменило. Он сам этого не хотел…»
В итоге Греус вмешался лишь однажды, и то спустя много лет.
Повзрослев, в столице, Джастин — по непонятной прихоти или отчаянию — решил попытаться задержать развитие проклятия с помощью храма. И Греус активно поддержал это.
Он прикрепил к нему жрицу — единственную, чья святая сила по чистоте уступала лишь ему самому, а по объёму, возможно, уже давно его превзошла.
Ею была стоявшая сейчас перед ним женщина — Диана.
— Здесь намного чище и оживлённее, чем я ожидала. И жители живут явно очень хорошо. А я-то переживала, что герцог плохо заботится о людях… Какая радость, что ошиблась.
— Земли рода Лауфе — второй по величине торговый порт Империи Астот. Среди простых граждан здесь множество тех, кто живёт богаче дворян без титула. Похоже, ты всё успела забыть. По возвращении пересмотри географию Империи.
Её лицо мгновенно погасло, стоило услышать намёк на учёбу. Греус отвёл взгляд обратно к дороге.
Истинная причина путешествия была иной — просьба самой Дианы.
«Мне кажется, я вылечила проклятие герцога Лауфе.
Но он внезапно прекратил лечение и уехал в империю. Я столько раз говорила, что оно не снято полностью…
Я очень волнуюсь, что проклятие вновь усилится. Но согласится ли он меня выслушать… Простите меня. Вы доверили мне такое важное дело, а я не справилась…
Я хочу встретиться с ним лично, попросить поговорить ещё раз. Наглость, но… не могли бы вы поехать со мной?»
Тонкий, дрожащий голос, сложенные руки — всё это до сих пор звучало в его памяти.
Жрица, в которой при всей силе было так много незрелости. И всё же Греус принял её просьбу.
Именно он когда-то отправил Диану к Джастину, зная, что она столкнётся с отвращением и тяжёлым бременем.
Потому что искренне желал исцеления Джастина и роста самой Дианы.
Она не знала его истинных мотивов. И даже если бы узнала — едва ли нашла бы в себе желание понять.
Греус едва заметно выдохнул, пока она отворачивалась. Он бессознательно нахмурился.
С самого начала Диана не любила Верховного. У неё были этому причины.
Для неё он был лицемером, будто лишённым желаний. Препятствием, перекрывшим путь к цели всей её жизни…
И всё же она решилась на это неудобное путешествие — причины были весьма весомые.
«Диана. Кстати, у меня появилась неплохая идея.»
А началось всё с предложения Чесифа.
«Используй Верховного, чтобы подойти к герцогу Лауфе. Он же зачем-то питает жалость к этому проклятому чудовищу… Убедить его будет несложно.»
Его голос был мягок, сладок. Он уверял, что Джастин Лауфе встанет перед ней на колени и будет умолять о милости. А значит, Диана сможет использовать его, чтобы получить желаемое.
Она, возможно, сможет достичь мечты всей жизни.
Ослепительная красота. Неизмеримо глубокая святая сила. Лик, скрытый под маской милосердия. Все вокруг говорили в один голос:
Нет никого, кто более подходил бы на роль Святой, чем Диана.
В Фалассе — Церкви Морского Бога — где нет Папы, Святая обладала властью, равной Верховному, но символическое значение её статуса превосходило его многократно.
Лицо, представляющее Церковь; женщина, любимая Богом; проводник между морем и сушей; доказательство того, что Бог по-прежнему наблюдает за этим миром…
Именно на это место она должна взойти. Диана была уверена: этот будущий день уже близко.
— Диана. Тебе ещё не хватает усердия.
Одно-единственное слово Верховного и всё рассыпалось прахом.
Гнев подступил к горлу, но она его проглотила. Когда-нибудь он признает её.
Так она успокаивала себя и продолжала то самое «усердие», что он велел ей проявлять.
Она ступала в трущобы, от одного вида которых выворачивало; встречалась лицом к лицу с бедняками, чья жизнь была хуже жизни скота; касалась их отвратительно липкой кожи…
И с каждым днём её убеждение лишь крепло.
«Нужно подняться выше. Туда, где такая дрянь даже не попадётся под ноги.»
Но сколько бы ни проходило времени, ответ оставался неизменным.
— Ты всё ещё не очистила сердце. Продолжай служение, Диана.
Эти бесконечные слова… служение, служение, служение!
Стоило ей увидеть милосердно улыбающееся лицо Верховного, как внутри поднималась волна желания разбить эту улыбку.
Есть ли у этого «служения» конец? Пожалуй, он вовсе не собирался признавать её.
«Ну конечно. Он просто боится, что я отниму у него его единственную ценность. Притворяется святым, а на деле лицемер…»
Если бы люди в храме видели его истинный лик. Диана искренне жалела тех, кто закрывал глаза и уши.
Если факт исцеления проклятия герцога Лауфе будет официально признан…
«Я сделала то, чего не смог бы даже Верховный. Значит, теперь уж точно…»
Теперь она, наконец, сможет подняться туда, куда мечтала всю жизнь.
Свидетелей хватало. Разве не из-за опасений перед препятствиями Верховного она взяла с собой всего нескольких жрецов?
Пока они наблюдают во все глаза, Верховный не рискнёт отрицать очевидное.
Диана улыбнулась, мечтая о счастливом будущем, словно вырванном из сказки.
Когда свита храма добралась до резиденции герцога, солнце уже перевалило за зенит.
— Погода в герцогских землях обычно переменчива, но такое чистое синее небо… Похоже, Бог благословляет путь почтеннейших жрецов.
Учтивый привет управляющего и прекрасно подготовленные покои, выделенные специально для них.
Несмотря на то что о визите сообщили в последний момент, гостеприимство было безупречным, некоторые жрецы даже ахнули.
Единственная проблема — сам хозяин резиденции, которого предстояло ждать неизвестно сколько.
Джастин пригласил всех на вечерний ужин: Верховного, Диану и трёх сопровождавших их жрецов.
— Неужели мы действительно увидим лицо герцога? Ох, лишь бы меня не стошнило…
Жрецов такого ранга почти никогда не приглашали на трапезу с герцогом Империи Астот даже если за ним ходила дурная слава.
Один тут же занервничал до тошноты, но двое других были явно возбуждены. Мужчина-жрец заметно оживился:
— Значит… мы сможем увидеть лицо под маской?
Мало кто встречался с проклятым герцогом лично, а тех, кто видел его настоящее лицо, возможно, не существовало вовсе.
Но… во время еды нижнюю часть лица скрыть невозможно. Проклятие отпугивало, но полностью отогнать любопытство было трудно.
Женщина-жрец, внимательно слушавшая его, резко покачала головой:
— Я тоже любопытствую, но показывать этого не надо.
— Атмосфера в резиденции совсем не такая, как мы думали. Если будем болтать бездумно — вызовем лишь подозрение.
Диана всего лишь попыталась заговорить с прислугой, и те поглядели на неё весьма неласково.
Да, так и есть. Прислуга здесь явно уважала Джастина Лауфе.
Сопровождение хозяйского кота на прогулке, непосредственное участие Райса, уменьшившее отвращение к проклятию, разительный контраст с Эверитом, решительная ликвидация коррупции — всё это складывалось в общее впечатление.
Но приезжие жрецы этого знать не могли.
Спустя время, под руководством управляющего они перешли в обеденный зал.
И теперь они могли хотя бы немного понять, почему прислуга не боялась своего господина.
Чёрные волосы, чёрная маска, чёрная одежда — мрачная фигура, словно сотканная из тени…
И маленький ярко-жёлтый котёнок, уютно свернувшийся в его руках. Контраст был настолько сильным, что невозможно было отвести взгляд.
Глядя на жёлтые и белые шерстинки, оставшиеся на чёрном камзоле герцога, напряжение жрецов моментально ослабло.
«Похоже, этого кота откармливали на убой.»
Только посмотрите на эту округлую мордочку. Видно же, что его кормят трижды в день, да ещё самыми вкусными блюдами.
Райс сидел, уютно прижавшись к груди Джастина, и внимательно изучал собравшихся людей.
На ужин были приглашены пятеро: четверо незнакомцев и одно бесстыжее лицо, которое он и видеть не хотел.
Но если выбирать того, кто сильнее всего бросался в глаза, это была вовсе не Диана, а старик, сидящий рядом с ней.
Стоило лишь взглянуть — сомнений не оставалось. На его морщинистом лице лежала тяжесть прожитых лет и авторитет.
Взгляд Райса стремительно потемнел. Вот он — главный виновник того, что мечта о новом комплекте одежды рухнула…!
Неожиданный визит Верховного перевернул герцогскую резиденцию с ног на голову.
Все ближайшие дела были отложены, а сделка с магом сдвинулась на неопределённый срок.
Поэтому Райс напросился сопровождать Джастина на ужин. Если причина визита окажется пустяком…
Он собирался жестоко отомстить. Коты ведь не знают, что такое уважение к старшим.
Джастин сел во главе стола под пристальными взглядами пяти жрецов. На столе красовалось множество блюд, от вида которых у Райса текли слюнки.
Джастин слегка наклонился и мягко прошептал. Райс устроился у него на коленях и кивнул круглой мордочкой.
Потом лёгким движением лапы стукнул Джастина по бедру. Дескать, хватит уделять внимание коту — смотри на гостей.
Но, похоже, сам факт такого свободного прикосновения хозяину пришёлся по душе — глаза за маской едва заметно изогнулись.
Кто-то шумно втянул воздух. Видимо, увидев, что герцог… улыбается.
Так, в плотной и странной напряжённости, начался ужин. В тишине было слышно лишь звяканье приборов.
А Джастин? В качестве хозяина он взял в руки приборы лишь один раз — после этого к еде не притрагивался вовсе.
Некоторым это явно не давало покоя.
— Э… герцог, вы не будете есть?
— Просто не хочу поднимать маску перед теми, кто опасается моего проклятия. Не обращайте на меня внимания.
Голос был ровным. Один из жрецов, который несколько часов назад болтал о «лице под маской», чуть не подавился.
Разумеется, на него самого Джастин зла не держал. Он обращался вовсе не к нему, а к женщине, что сидела рядом. Той, чей наглый вид раздражал его куда сильнее.
На мгновение сжав брови, Диана быстро вернула мягкую улыбку. Наверное, потому что это был не личный разговор — от прежнего испуга не осталось и следа.
Она аккуратно промокнула рот салфеткой и начала:
— Герцог, прошу, не говорите так. Ни Верховный, ни жрецы… никто здесь так не думает. Я тоже.
Под маской бровь Джастина резко дёрнулась. Райс же нахмурился за двоих — её певучий голос был неприятен до тошноты.
— Герцог наверняка помнит… наша последняя встреча вышла не самой приятной. С тех пор я всё время беспокоилась о вас. Тогда я была слишком импульсивна, и теперь хочу извиниться.
Извинение — нормально. Но чрезмерная покорность вызывала подозрения.
— Но вы, кажется, выглядите намного лучше. Я рада, что плоды моего долгого лечения дали результат.
…Он забрал назад слова «нормально». Диана всё та же, ни капли стыда.
Она, похоже, была уверена, что выздоровление Джастина исключительно её заслуга. И даже гордилась этим.
Взгляд Дианы скользнул по сидевшим рядом жрецам словно проверяя их реакцию. Лица, которые минуту назад были мертвенно-бледными, теперь перекосило от шока. Они не могли скрыть своего ужаса перед её словами.
Похоже, Диана именно ради этой реакции и старалась. Иногда она казалась простой, словно пустой, а иногда удивительно расчётливой.
— Я не стану спрашивать, почему вы прекратили лечение и не связались со мной. Но, герцог, даже если сейчас вам лучше… если вы продолжите отказываться от лечения, проклятие вновь усилится.
Её мягкий голос был пропитан жалостью. Она сложила руки и умоляюще продолжила:
— Прошу, подумайте о том, чтобы возобновить лечение. И…
Короткая пауза. Она опустила глаза, будто трагическая героиня, из последних сил сдерживающая боль.
— …Я слышала, что род Лауфе не забывает оказанные ему добрые дела. Поэтому прошу об одном, всего одном одолжении.
— Я первой набралась смелости и извинилась перед вами. Я действительно хочу восстановить наши отношения. Поэтому, герцог… прошу, извинитесь и вы. За ту грубость, что проявили ко мне тогда.
С двух сторон донёсся новый, потрясённый вздох.
Требовать у герцога официальных извинений за герцогским столом… ситуация была совершенно абсурдной. Но если всё сказанное Дианой правда — всё становилось иначе.
Она, исцелившая проклятие герцога, просила в ответ лишь извинение. По-своему это была просьба дерзкая, но не лишённая веса.
…Если бы её слова действительно были правдой.
Тук-тук-тук. Хвост Райса раздражённо постукивал по ноге Джастина. Зная всю подоплёку происходящего, он едва мог поверить своим ушам.
К тому же — какие, к демонам, извинения? Она даже не сказала, в чём её обидели. Думает, стоит просто сказать «прости», и все грехи смоются?
Она изображала бедную, добродетельную, благородную… но врождённая наглость никуда не делась.
Если так пойдёт дальше, ложь Дианы закрепится как истина.
Похоже, придётся врезать ей лапой. Он пытался сдержаться, но она ведь буквально выпрашивала наказание. Тем более повод был.
Чёрный туман, облепивший тело Дианы, результат резонанса с проклятием Джастина. Доказательство того, что она всё ещё таит враждебность к его хозяину.
Если уж и бить — можно считать, что для «очищения».
Он уже собирался спрыгнуть под стол, как вдруг тёплая ладонь медленно погладила его по спине.
…Сильнее, чем обычно, словно удерживая.
Райс замер. И в этот момент Джастин впервые прервал тишину.
— Для начала уточню одну вещь.
Все взгляды устремились на него. Большинство ждали ответа, согласится ли герцог на требование Дианы? Но хозяин был непоколебим.
— Причина, по которой я был с вами резок, в том, что вы попытались забрать моего кота без спроса. Даже если вы оказали услугу мне и моему роду, это не имеет к тому отношения.
— И тогда, и сейчас Райс — моя семья. И я не намерен отдавать его никому.
Ни дрогнувший голос, ни спокойный взгляд — всё говорило о том, что к Диане Джастин не испытывает ни малейшей привязанности.
— Так что сожалею. Того извинения, которое ты хочешь, я не дам. Я не считаю своё поведение грубым и, вернись мы к тому моменту снова, поступил бы точно так же.
Для человека, способного снять его проклятие, это звучало слишком ровно и слишком холодно — будто между ними пролегала чёткая граница.
Видимо, это ощущали и жрецы. До того увлечённо слушавшие рассказ Дианы, они теперь растерянно переводили взгляд с неё на герцога.
Казалось бы, сейчас следовало выбирать слова осторожнее, но Диана всё равно допустила непростительную ошибку.
— Он вообще-то был моим питомцем!
— И это не оправдывает попытку отобрать Райса. К тому же…
В глубине глаз Джастина вспыхнула искра.
— Похоже, он вас не любит. Ты действительно уверена, что когда-то хорошо заботилась о нём?
Райс неловко пошевелил передними лапами. Его сомнение быстро превратилось в мягкое, ласковое «топтание».
«Он помнит то, что я тогда сказал.»
Когда-то Райс сам рассказывал ему о доме маркиза, чтобы выведать правду о прошлом Джастина. Теперь Джастин использовал это в разговоре и почему-то это щекотало душу.
Но это касалось только Райса. Остальные были в шоке.
Разговор о лечении, милости и благодарности за услугу внезапно превратился… в спор о коте. Жрецы буквально потеряли дар речи.
«Она сейчас накричала… на герцога?»
Все эмоции были написаны у них на лицах. И без того тяжёлая атмосфера окончательно рухнула в холодную пропасть.
Похоже, и сама Диана поняла, какую волну подняли её слова. Но исправить уже было нечего. Потому что тот, кто до этого молчал и лишь наблюдал, наконец произнёс своё первое слово.
— Мы проделали долгий путь. Нас тепло встретили, подготовили комнаты, устроили пышный ужин, несмотря на внезапность визита. До каких пор ты собираешься игнорировать проявленную добрую волю?
Его слова, безусловно в поддержку герцога, заставили Диану сжать зубы. В голове у неё роились десятки возражений.
Я же лечила его. Я одна в этом мире способна лечить его проклятие. Даже после той обиды я первой протянула руку…!
Жаркая смесь негодования, злости и непонимания кипела в груди.
Почему он не встал на её сторону? Почему разрушает её планы?
Но окончательный удар нанёс не Джастин Лауфе.
— И ещё… Диана. Похоже, ты ошиблась. Проклятие герцога Лауфе сняла не ты.
Слова Верховного Греуса, произнесённые почти равнодушно, разрушили всё — её веру в себя, её мечту, её идеальный будущий образ.