"Я не хочу этого перевоплощения" 417-418 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!
— Кх… кх-х… — с трудом откашлялся я, не в силах удержаться на месте. Пока я пытался отдышаться, Ю Си Хёк, стоявший неподалёку, уже кому-то звонил.
После этой короткой фразы он завершил звонок, убрал телефон в карман и медленно направился к кровати.
Огромная тень, легшая на меня, заставила тело застыть. Встретившись с холодным, пронизывающим взглядом серых глаз, я почувствовал, как мысли спутались и паника заполнила всё сознание.
Ю Си Хёк всегда был крупным, но не настолько. Или мне кажется, потому что сейчас я не Квон Се Хён, а Хан И Гёль?
Подобное чувство я уже испытывал — тогда, в пространстве, созданном Доктором, где встретил подделку Ю Си Хёка. Тогда было то же самое ощущение ужаса и беспомощности. Но сейчас… всё было по-настоящему.
«Это и вправду он? Или копия? Нет, если это не иллюзия… тогда…»
«Нужно бежать… бежать отсюда!»
Я попытался напрячь руки, чтобы хоть как-то подняться, но тело не слушалось. Взгляд невольно опустился на белоснежное покрывало, где медленно расползалось алое пятно.
Тело, едва не погибшее в бою с Кали, всё ещё не восстановилось. В таком состоянии даже пальцем пошевелить было тяжело, не говоря уже о побеге.
Перед глазами всё поплыло. С трудом удерживая веки, я боролся с нарастающей слабостью, нельзя терять сознание.
Ю Си Хёк наклонился, поднял с пола оборванную цепь. Некоторое время он рассматривал помятые, перекрученные звенья, потом перевёл взгляд к окну. Туда, куда я собирался сбежать.
Я стиснул зубы, наблюдая за ним. Надо собраться. Холодно оценить ситуацию.
«Так… он сказал «поднимись». Значит, мы как минимум на втором этаже. Одежда у него лёгкая, значит, в доме тепло. А эта комната… не совсем знакомая, но и не чужая.»
Да, точно. Немного изменились обои и мебель, но я узнавал планировку. Это одна из его спален.
Но зачем он привёл меня сюда? И где он вообще меня нашёл?
Я медленно поднял руку. Даже это простое движение далось с трудом. Пальцы дрожали, но рука была светлой, гладкой, без шрамов. Рука Хан И Гёля, а не Квон Се Хёна.
Если я сейчас не в своём теле… почему он всё равно притащил меня сюда? Откуда он знал, кто я?
Пока я тщетно пытался найти ответы, дверь спальни распахнулась. Вошёл высокий мужчина в очках, с веснушками на лице и чертами, выдающими смешанную кровь.
Ю Си Хёк бросил на пол цепь и, не меняя выражения лица, холодно приказал:
— Что, опять? — усмехнулся мужчина, поправляя очки. — Гляжу, тут уже успели повеселиться.
Он неспешно подошёл ближе. Я, всё ещё полусидя на кровати, невольно напрягся.
Можно ли доверять этим двоим? Это действительно тот Ю Си Хёк, которого я знал? И если да — что он собирается сделать со мной, раз я не Квон Се Хён?
Пока я не мог решить, как реагировать, мужчина успел приблизиться вплотную и протянул руку. Его пальцы резко сомкнулись на моей лодыжке, где штанина чуть приподнялась, открыв кожу. Я вздрогнул всем телом.
Бух… бух. Сердце забилось сильнее. Когда тот мужчина — тот, что стоял рядом с Ю Си Хёком — схватил меня за лодыжку, в том же месте, где раньше держал Ю Си Хёк, кровь будто застыла.
По коже пробежал холодный ужас, и вместе с ним волна отвращения, настолько сильная, что стало трудно дышать. Я попытался оттолкнуть его руку, но в тот же миг кто-то грубо схватил меня за волосы.
Не заметив, когда он подошёл, я вдруг понял, что Ю Си Хёк уже рядом. Его большая рука вплелась в мои волосы, и он молча кивнул мужчине.
Мужчина, по-прежнему улыбаясь, накрыл моё лицо и нос белоснежной тряпкой. Резкий запах химии ударил в ноздри, и сознание быстро начало меркнуть.
Тело безвольно откинулось назад. Послышался глухой звук, и я рухнул на кровать и не смог больше сопротивляться. Всё поглотила тьма.
Старое, полуразвалившееся здание. Один-два скудных приёма пищи в день. Пятеро голодных детей и пьяный мужчина, которого все здесь называли директором.
Разрушавшийся приют был единственным домом для маленького Квон Се Хёна.
Пока он ходил в школу, хотя бы школьный обед спасал его от голода, но сейчас, во время зимних каникул, не было и этого.
Один из детей, держась за урчащий живот, прошептал жалобно. Взгляд Квон Се Хёна обратился к нему.
Мальчик несколько секунд смотрел на хлеб, зажатый в своей руке, а потом протянул его соседу.
Глаза ребёнка тут же засияли. Он схватил хлеб и поспешно начал есть, даже не поблагодарив. Квон Се Хён, без колебаний отдавший единственную еду за день, горько улыбнулся.
Наблюдавшие за этой сценой Чон Са Ён и Ха Тхе Хон тяжело вздохнули почти одновременно.
— Я всё думал, кто же тебя так воспитал… — пробормотал Ха Тхе Хон. — А выходит, просто таким родился.
Чон Са Ён скользнул взглядом по ребёнку, которому достался хлеб.
— Этот мальчик, кажется, на год-два младше Хан И Гёля. Вот почему он о нём заботится.
— И ведь не взрослый заботится о ребёнке, а ребёнок о ребёнке… — цокнул языком Ха Тхе Хон и отвёл взгляд.
— Хотя настоящая проблема сам этот приют, — добавил он.
Чон Са Ён тоже посмотрел в ту сторону, куда смотрел напарник.
Кроме них, за Квон Се Хёном наблюдал ещё один человек. Красное от выпивки лицо исказилось в злобной гримасе.
— Чёртов ублюдок… — прошипел мужчина, подглядывая в комнату через приоткрытую дверь.
Это был тот самый директор, что при их первом появлении здесь безжалостно избил Квон Се Хёна в углу комнаты.
— Мне это не нравится, — нахмурился Чон Са Ён.
— Ага, — коротко ответил Ха Тхе Хон.
От директора исходило что-то мрачное и тревожное.
И в тот момент всё перед глазами стало расплываться. Как будто в воду вылили тушь: изображения растворились, исчезли, а затем начали складываться в новые очертания.
Как только пространство обрело новую форму, воздух пронзил резкий, режущий слух звук. Чон Са Ён и Ха Тхе Хон, повернув головы в ту сторону, откуда он доносился, нахмурились.
— Немедленно выйди! — рявкнул директор, грубо схватив Квон Се Хёна за руку и потянув наружу.
Дверь посреди здания распахнулась, и ледяной зимний ветер ворвался внутрь, хлестнув обоих по лицу.
— А-а! Отпустите! — вскрикнул мальчик.
— Мерзкий ублюдок, попался наконец, — усмехнулся директор.
Он волоком вытащил Квон Се Хёна через небольшое пустое пространство перед зданием и, дойдя до ржавых железных ворот, швырнул мальчика за них.
— Кх!.. — застонал тот, ударившись о холодный цемент.
Директор склонился над ним и ухмыльнулся, пахнув перегаром.
— Я ничего не крал! — выкрикнул Квон Се Хён.
— Воровать… Ха! Среди таких, как ты, выброшенных сюда щенков, нет ни одного приличного. Наверняка и в твоей крови что-то грязное намешано.
Квон Се Хён, знавший лишь своё имя и возраст, не смог ответить. Только закусил губу, сдерживая обиду.
Директор, глядя на дрожащее от злости и холода тело мальчика, презрительно фыркнул и отвернулся.
— Сиди тут и думай о своём проступке. Пока не осознаешь вину в дом не вернёшься.
— П-постойте…! — взмолился Се Хён, вскочив на ноги.
Но железная дверь уже захлопнулась и больше не поддавалась. Он тряс решётку, но замок не шелохнулся.
Директор, уходя обратно в здание, улыбнулся с мерзким удовлетворением.
Ха Тхе Хон, скрестив руки на груди, холодно посмотрел на него.
Трудно поверить, но этот директор действительно завидовал одиннадцатилетнему мальчику — Квон Се Хёну.
Его доброта и готовность жертвовать собой вызывали у этого человека зависть, смешанную с ненавистью и уродливым желанием унизить.
В будущем, пройдя через боль и испытания, Квон Се Хён научится распознавать таких людей, но сейчас, в детстве, он просто не мог понять, почему его ненавидят.
Для Ха Тхе Хона это было знакомое зрелище — святость всегда притягивала грязь. Он невольно вспомнил Элаху и Кали, Чон Са Ён и Самаэля, а затем вновь посмотрел на мальчика.
— Холодно… — прошептал Квон Се Хён.
В тонкой одежде, босиком, он поджал ноги к груди, стараясь сохранить хоть немного тепла. Ветер свистел, раскачивая голые ветви деревьев. В глазах Чон Са Ён и Ха Тхе Хона промелькнула тревога.
Мальчик пытался согреться, свернувшись клубком, но долго так он не выдержит. Ночь была особенно холодной.
— Этот ублюдок с самого начала выбрал день похолоднее, — глухо произнёс Ха Тхе Хон.
— Мы должны просто стоять и смотреть? — тихо спросил Ха Тхе Хон.
— У нас нет выбора, — холодно ответил Чон Са Ён. — В отличие от Хан И Гёля, мы не можем вмешиваться.
Он говорил спокойно, но беспокойство в его глазах было тем же.
Прошло несколько часов. К несчастью, небо заволокло тучами, и из них пошёл густой белый снег. Квон Се Хён, исчерпав последние силы, уже не мог держать глаза открытыми.
Напряжение Чон Са Ёна и Ха Тхе Хона росло.
Они понимали, что это всего лишь воспоминание, прошлое, которое уже произошло, и потому будущее Квон Се Хёна не исчезнет. Но видеть это было невыносимо.
— Ха-а… — слабый выдох сорвался с губ мальчика.
Он поднял голову с колен, к которым прижимался, и устало выдохнул. Белый пар растворился в воздухе. Щёки покраснели от мороза, взгляд потускнел. В этот момент к нему приблизилась фигура с зонтом.
Зонт чуть наклонился, и половина лица женщины показалась из-под его края: бледная кожа, худое тело, волосы, собранные в хвост. Одежда была старая, поношенная, хоть и не такая оборванная, как у Квон Се Хёна.
— Тебе не холодно? Почему ты здесь один, на улице? — мягко спросила она.
Потом подняла взгляд на вывеску у ворот, где едва можно было разобрать выцветшие буквы — «приют».
Женщина с каким-то странным выражением посмотрела на вывеску, а затем медленно протянула мальчику руку.
Квон Се Хён прищурился, глядя на вытянутую к нему руку, на фоне падающего снега.
Он недолго колебался. Если остаться здесь, он просто замёрзнет, тело не выдержит холода. И потому, даже перед совершенно незнакомой женщиной, отчаянная нужда пересилила страх.
Когда он всё же протянул руку, женщина легко подняла его на ноги и накрыла зонт над его головой. Затем сняла свои кроссовки и поставила их перед босыми ногами мальчика.
— Живу я далеко, придётся идти, а там лестницы, — сказала она.
Квон Се Хён растерянно замер. Он не ожидал, что кто-то отдаст ему собственную обувь.
Женщина, не обращая на это внимания, снова подвинула к нему кроссовки.
— Н-нет, я не могу… — пробормотал он.
— Надень, — мягко, но решительно сказала она. — У меня есть носки, я не замёрзну. А ты босиком.
После коротких колебаний мальчик сунул покрасневшие от холода ноги в её тёплую обувь. Ткань всё ещё хранила её тепло.
Они были велики и болтались, но всё же куда лучше, чем ничего. Женщина, аккуратно завязав шнурки, выпрямилась и протянула ему руку.
Зимним утром, под падающим снегом, незнакомка взяла Квон Се Хёна за руку и увела его куда-то вдаль.
Глядя им вслед, Ха Тхе Хон спросил:
— Хан И Гёль когда-нибудь говорил тебе… о женщине вроде этой?
— Нет, — ответил Чон Са Ён после короткой паузы, с тревогой в голосе. — Мы вообще ничего не знаем о его прошлом. Даже о ней.
Ха Тхе Хон кивнул, лицо его потемнело.
— Если бы не тот мир, созданный Доктором, мы бы и не узнали, что Хан И Гёль на самом деле Квон Се Хён.
— Да, — тихо согласился Чон Са Ён.
После того как Чон Са Ён покинул пространство, созданное Доктором, он долго не мог забыть тот момент, когда услышал от Квон Се Хёна всю правду. Тогда его лицо было напряжённым, неуверенным, будто каждое слово причиняло боль.
«Квон Се Хён… умер, — сказал он тихо. — Я не собираюсь возвращаться туда.»
Он слабо улыбнулся, глядя на членов команды.
«Поэтому… не нужно больше думать обо мне как о Квон Се Хёне.»
Им хотелось расспросить, но никто не осмелился. Как можно спрашивать о прошлом человека, который сам сказал, что оно умерло и что хочет его забыть?
— Надеюсь, всё это поможет Хан И Гёлю, — прошептал Ха Тхе Хон.
То, что им позволили увидеть записи Квон Се Хёна, было ценой, которую потребовал этот мир. И если уж судьба дала им шанс, они собирались посмотреть всё до конца — без пропусков, без отвода глаз.
Как можно просто забыть прошлое, даже если оно давно ушло? Тем более прошлое, где ты чуть не умер.
Если когда-нибудь Квон Се Хён вновь почувствует боль из-за тех событий, они будут рядом, чтобы поддержать его.
Узкая улочка привела их к району, где дома теснились друг к другу, взбираясь по крутым лестницам.
Женщина привела Квон Се Хёна к полуподвальной квартире за железной дверью.
Внутри было всего две крошечные комнаты. Окна заклеены газетами, воздух холоден и сыр.
— Извини, тут тесно, да? — мягко произнесла женщина.
Пусть тесно, но здесь было гораздо теплее, чем в приюте. И дело было не только в температуре. Это место дышало человеческим теплом, тем, чего в приюте никогда не было.
— Сначала нужно согреться. Хочешь можешь помыться, вода тёплая, — сказала женщина и достала старый электрический обогреватель.
Оранжевый свет наполнил комнату, и жар начал разгонять холод, застывший в его теле.
Напряжённые плечи Квон Се Хёна постепенно расслабились. Чон Са Ён и Ха Тхе Хон, наблюдавшие за ним, невольно облегчённо вздохнули.
Он сидел перед обогревателем, подставив руки теплу, а женщина с доброй улыбкой наблюдала за ним.
Сцена дрогнула, и всё перед глазами снова изменилось.
Время унесло их вперёд: Квон Се Хён жил теперь с женщиной — Чхэ Минён — в полуподвале.
Он не ходил в школу и редко выходил наружу, но это был, пожалуй, самый счастливый год в его жизни.
Пусть денег у Чхэ Минён, работавшей уборщицей, было немного, зато здесь он ел досыта, спал спокойно и впервые чувствовал, что его любят.
— Се Хён, знаешь, какой сегодня день? — спросила она однажды.
— День, когда тётя получает зарплату?
— Вот это да, прямо как угадал! — нарочито удивилась она, и мальчик не сдержал смеха.
— Правильно, зарплатный день! Так что вечером купим что-нибудь вкусное. Что хочешь? Мясо? Курочку?
— Хм… Кимчи-боккымбап? — неуверенно предложил он.
— Что? Всего лишь жареный рис с кимчхи? Даже не мясо?
— Да. И сверху яйцо, — серьёзно кивнул Се Хён.
Чхэ Минён на миг растерялась от ответа Квон Се Хёна, но потом тепло улыбнулась и кивнула.
— Какой странный ребенок… Ладно, сделаю тебе сразу, как только вернусь с работы.
— Хм, ну, ты ведь готовить вообще не умеешь, — поддразнила она. — Так что ничего не поделаешь. Это просто значит, что моя еда слишком вкусная.
Она мягко потрепала его по голове, накинула сумку на плечо и открыла железную дверь.
— До свидания, — ответил он, весело махнув рукой.
Они обменялись улыбками — простыми, искренними, домашними.
Наблюдавший за сценой Ха Тхе Хон тихо произнёс:
— Странно. Как человек, живший вот так, потом оказался в подпольном мире?
— Если уж на то пошло, — ответил Чон Са Ён, — подозрительнее всего сама женщина. Найти на улице мальчишку и забрать его к себе — это не совсем нормально. Тем более, когда у неё самой почти нет денег.
— И то, что он не ходил в школу, — тоже странно.
Разумеется, после того как Квон Се Хён сбежал из приюта, если бы он появился в школе, его могли бы быстро вычислить.
Ха Тхе Хон, наблюдая, как мальчик убирает в доме, рассуждал про себя:
«Прошёл примерно год… Наверняка на него подали заявление о пропаже.»
Тогда становится понятно, почему он не учился. Если бы директор из приюта узнал, где он, Чхэ Минён могла бы попасть под обвинение в похищении.
— В любом случае, просто смотрим дальше, — заключил Чон Са Ён.
Даже если они замечали что-то подозрительное, вмешаться всё равно не могли. Лучше не отвлекаться на догадки и спокойно наблюдать за тем, как развиваются события.
Но едва он договорила, воздух прорезал оглушительный грохот — словно сама реальность требовала, чтобы они сосредоточились.
Была глубокая ночь. Приближалось время, когда Чхэ Минён обычно возвращалась с работы.
Услышав сильный стук в железную дверь, Квон Се Хён насторожился, собираясь подойти, но что-то внутри остановило его.
— Открой! — донёсся грубый мужской голос.
Квон Се Хён побледнел и, сглотнув, отступил назад.
БУМ! — удар за ударом, и железная дверь уже дрожала, будто вот-вот сорвётся с петель.
Он в панике огляделся, но в этом тесном полуподвале не было ни одного места, куда можно было бы спрятаться.
И наконец дверь, не выдержав, распахнулась с оглушительным звуком, ударившись о стену.
Из-за распахнувшегося проёма повалил густой запах дешёвых сигарет.
На пороге стоял мужчина в расстёгнутой, измятой рубашке и потёртом пиджаке. Худое лицо с впалыми глазами, острые скулы. Он глядел сверху вниз на Квон Се Хёна, не вынимая сигарету изо рта.