"Хомячок Великого Северного Герцога" 1-10 экстры
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) перевод этой новеллы уже полностью закончен!
Нет, что за чушь среди ночи? И всё же — вот он я.
Я коснулся головы. Но под пальцами — мягкий, золотистый мех, покрывающий весь череп. Паника резко усилилась.
«Сколько времени прошло с тех пор, как я наконец снова стал человеком и вот опять эта фигня?!»
Я даже не мог услышать собственного голоса. Вместо него в неподвижном воздухе города бесшумно дёргались крошечные, беспомощные лапки хомяка. А значит вокруг не было никакого фонового шума.
Когда я уже почти сорвался в истерику, передо мной замерцало знакомое системное окно.
В момент, когда меня окутал голубоватый свет, зрение резко изменилось. Город, в котором я был секунду назад, исчез, и на его месте возник особняк, которого я не видел очень давно.
Ну, ладно. Тут у меня кое-какие незавершённые дела. Забыв на время о своём кризисе, я с тревогой начал искать системное окно.
Меня грызло, что я ушёл без нормального прощания.
Да, система всегда была занозой в заднице, но ведь она старалась, спасала мне жизнь. Я хотя бы хотел поблагодарить её. Какой бы она ни была, но она обо мне заботилась.
Я замер, не зная, с чего начать, и всё же открыл рот:
— Пи. Пи. (Система, ну что тут вообще произошло, пока меня не было…?)
Что-то тут не так, да? Она всегда была такой?...
Я замер, затем осторожно посмотрел на своё отражение.
Но системное окно всё ещё глючило — мерцали искажённые, уродливые лица. Несмотря на сбой, выглядело оно как-то… ещё хуже, чем раньше.
«Ага. Видимо, ты тоже через многое прошла.»
Я бросил короткий взгляд сочувствия и переключился на другое окно:
[Чудо-восстановление в процессе…]
[Прогресс восстановления: 11%]
Не время было предаваться печали или сентиментальности.
Я теперь совершенно другой. На половину хомяк, на половину человек. Именно это и закрепил за мной процесс «Чудо-восстановления».
Разумеется, как только я выбрал этот облик, система перестала вмешиваться. Потому-то я и решил, что восстановление прошло успешно.
Но теперь, по какой-то неведомой причине, я обливался потом и даже прослезился: прогресс завис на жалких 11%, хотя должен был быть минимум 50%.
Иначе говоря, теперь моё пребывание в человеческой форме строго ограничено.
Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз плакал. Я сжал лапки в кулачки и запустил энергетический заряд в небо.
Уродливое лицо системы уклонилось, мерцая и исчезая, чтобы тут же вновь появиться в другом месте.
И тут я почувствовал знакомое присутствие.
Чья-то большая ладонь приблизилась и осторожно коснулась моего бока.
— Пи. (Хотелось бы, чтобы был.)
Я глубоко вдохнул и активировал Вестник Любви.
Поскольку Кайл понимал мой «хомячий язык» только когда ему самому того хотелось, мне не оставалось ничего, кроме как использовать Вестника, чтобы объяснить ситуацию.
Текст был полностью искажён, словно повреждённые данные, разорванные на фрагменты. Я метался глазами между мигающими нулями и единицами на чёрном фоне, затем покачал головой.
— Пи, пи! (Я не могу застрять в таком состоянии! Не сейчас!)
— Пи-пи! Пи! (Кто бы говорил!)
Он осторожно поднял моё крошечное тельце обеими руками, стараясь не задеть возможные травмы.
И вот так, впервые за долгое время, я снова оказался в ладонях Кайла.
Но, несмотря на бурлящее внутри раздражение, я невольно уставился на него в полном молчании.
Что странно, даже при всей серьёзности ситуации на его лице сияла лёгкая улыбка.
— Пи! (Убери с лица эту глупую ухмылку!)
Не раздумывая, я сжал крошечный кулачок и со всей силы ударил его прямо в нос.
Кайл, как и следовало ожидать, даже не поморщился. Вместо этого он просто приблизился и мягко коснулся лбом моего лба.
В тот момент он выглядел по-настоящему, безоговорочно счастливым.
Чёрт возьми. Что за трагикомедия — хомячок, обречённый на гибель…
— Ты такой нелепый, но чертовски милый.
— Пи. (Меня бесит, как сильно я люблю это лицо.)
— Ну что, вернёмся домой? Кажется, твои вещи всё ещё в кладовке… Хотя сперва — заедем в книжный. Скажу, чтобы книги доставили в дом.
Не дожидаясь ответа, Кайл вышел из комнаты, как будто вся эта абсурдная ситуация была для него делом обыденным.
Честно говоря, на этом этапе проще было просто смириться с реальностью, чем сопротивляться ей.
Сидя у него в ладонях, я тихонько фыркнул.
По крайней мере, во мне ещё оставалось что-то человеческое.
Я моргнул, глядя на сверкающее мясо волшебного зверя, свежий томатный салат, золотистую запеканку и рыбное блюдо с ломтиками лимона.
Настоящий пир. Казалось, будто на этом столе собрали все деликатесы Севера.
Я опустил взгляд на маленькую мисочку перед собой.
На элегантной тарелке лежали — ни больше ни меньше — три грецких ореха, два миндаля и пять орехов макадамии. Аккуратно разложенные.
Я резко вскочил и отвесил Кайлу пинок.
Но он лишь посмотрел на меня с глубоко сочувствующим взглядом и склонил голову, мягко ткнувшись лбом в мой бок.
— Прости, Шу. Сегодняшние блюда слишком жирные и острые. Говорят, они не подходят для ручных зверьков.
— Пи-пи. (Прошу прощения? Ручной зверёк?!)
— Но я обошёл все лавки и нашёл самые качественные орехи, какие только были. Так что потерпи пока. Вечером я приготовлю тебе что-нибудь особенное.
— Пи-пи!! Пи! (Я вообще-то собираюсь обратно в человека превратиться, какая разница?!)
Несмотря на мои протесты, Кайл спокойно взял орех макадамии и поднёс его к моему рту.
Вместо того чтобы съесть, я вцепился зубами в его палец и злобно уставился на него.
— Прямо как в первый раз. Тогда ты меня тоже укусил.
Кайл с ностальгией вспомнил те времена, совершенно не смущённый моим укусом.
Измученный, я вывернулся из его рук, плюхнулся перед миской и обнял миндаль, лениво поедая его край.
По вкусу было понятно, что он действительно постарался с выбором.
«Север настоящий рай для гурманов!»
Голубая вспышка прошла, как искра, и перед глазами замерцало размытое системное окно.
«О. У тебя снова лицо появилось?»
— Пи-пи. (Эй, Система. Ты в порядке?)
Я прищурился, вглядываясь в искажённый, глючный текст.
Хоть и неразборчиво, но примерно можно было понять — она пыталась извиниться.
«Забудь про извинения. Когда я снова стану человеком?»
Хорошо. Восстановление запущено.
Связь тут же оборвалась.
Я раздражённо вздохнул и пнул лапкой. Это ведь не мороженое украли, это моё тело забирают и возвращают, когда вздумается!
— Пи-пи! (Это же прямое нарушение моих прав!)
Кайл, наблюдавший за моими страданиями с печальным выражением лица, положил в мою миску тонкий кусочек мяса.
Глядя на этот сочный, аккуратно нарезанный ломтик, я не выдержал и немного улыбнулся.
Смущённый, надул щёки, глубоко выдохнул и снова сел.
— Пи. (Ну… по крайней мере мясо вкусное.)
Кайл нежно провёл пальцем по моему уху. Это было ласковое, заботливое прикосновение.
Да… Когда ты рядом, проблемы не исчезают сами собой, но, по крайней мере, мне не приходится всё время быть настороже.
— Ладно, понял. Значит, тебе это нравится.
Ну и ладно. Хотя бы в день, когда меня и так чуть не разорвало от стресса, он меня не оттолкнул.
— Значит, я отменю сегодняшнюю встречу.
Первое, что сделал Кайл после еды, отменил все запланированные дела на день.
Никто не стал задавать вопросов.
Он вызвал Джеймса и отдал распоряжение пересмотреть расписание. Официальная причина: «у Шу была слабость прошлой ночью».
Джеймс, почти оправившийся, вздохнул и слабо нахмурился, соглашаясь.
— Понял. Тогда я откланяюсь. Только…
Он уже собирался уходить, сложив бумаги, но вдруг замер и бросил на меня косой взгляд.
— Господин Шу плохо себя чувствует? — осторожно спросил он.
— Просто немного ломит суставы. Возможно, он полежит в постели. Если случится что-то срочное — сообщите мне.
Я повернулся и посмотрел на их лица и поймал выражение Джеймса. Он плотно сжал губы.
Одним взглядом он как будто говорил: «Ну… если вы решили так, то ладно.»
…Погоди. У меня возникло стойкое ощущение, что тут кто-то что-то конкретно не так понял.
Когда Джеймс ушёл, Кайл снова поднял меня на руки. Я поднял голову, тихо вздохнул и слабо улыбнулся.
— Я разобрал только самые неотложные дела. Остальное подождёт. Я не могу оставить тебя в таком состоянии.
Честно говоря, меня это немного тронуло. Хотя… На самом деле, не впервой мне проводить день в теле хомяка. Нечего так волноваться.
— Пи. (Я в порядке. Не переживай и иди занимайся делами.)
Я дважды легко постучал по его большому пальцу и тихо хихикнул.
Всё-таки настоящий Герцог Севера не должен бояться каких-то хомячьих неурядиц, верно?
Не говоря больше ни слова, Кайл уверенно зашагал вперёд.
Возможно, его шаги были слишком решительными. Один из проходящих слуг замер и с осторожностью спросил:
— Господин, куда вы направляетесь?
Кайл, крепко прижимая меня к груди, коротко ответил, что ему нужно в кладовую.
Выражение лица у слуги стало… совершенно непроницаемым.
— Пожалуйста, не ходите сами! Мы сделаем это за вас! — всполошился особенно смелый слуга.
Но Кайл, как всегда, жёстко отрезал:
— У меня важное дело. Не вмешивайтесь.
Бам.
Дверь кладовки закрылась за нами.
Я глубоко вздохнул и свернулся клубочком у него на руках.
Человеческая… Нет. Моя бедная хомячья жизнь.
Кайл засунул меня за пазуху и начал пробираться через заставленную мебелью комнату. Я высунул голову наружу и наблюдал, как он копается в коробке, спрятанной на нижней полке. Воздух наполнился пылью, осевшей там веками, которую осветил тусклый северный свет. Я рефлекторно зажмурился.
Пыль, конечно, не представляла опасности, но её было настолько много, что она раздражала нос, и я принялся тереть его лапкой.
Кайл вытащил из кладовки мою старую хомячью клетку. Засунув её под мышку, он поднял меня и начал внимательно разглядывать с выражением лица, будто откопал древнюю загадочную реликвию. От времени клетка выцвела и стала странного жёлтого цвета. Позолоченные прутья отражали свет, создавая обманчивый блеск.
Я вспомнил первое впечатление о Кайле. Тогда он казался мне безумцем, помешанным на идее держать меня в качестве домашнего зверька.
Я приоткрыл глаза, поднял кулачок и пару раз легко стукнул его по груди.
— Пи-пи. (Признавайся. Ты скучал, когда я снова стал человеком, да?)
— Да-да, понял. Пошли обратно. Ты весь в пыли, сначала надо тебя помыть.
— Преувеличиваешь, — с усмешкой сказал Кайл и вышел из кладовки.
Его одежда посерела от пыли, но, похоже, его это нисколько не волновало. Куда больше он заботился о том, чтобы аккуратно нести мою старую клетку.
«Честно… уровень пофигизма у него просто зашкаливает.»
Уложив всё на места, Кайл вернулся и аккуратно усадил меня на стопку книг, сложенную на столе.
Я прислонился к толстому тому, наблюдая, как он тщательно протирает мою клетку.
К этому моменту у меня в глазах стояло стеклянное выражение. Я покорно последовал за Кайлом, как цыплёнок за наседкой, пока он, наконец, не посадил меня в клетку. Сев в ней с пустым взглядом, я уставился в никуда.
Ну а что я мог сделать? Даже вернувшись в маленькое тело, я не строил грандиозных планов.
— Смотри, Шу. Вот твоё беговое колесо. Ты ведь раньше обожал его.
Во мне шевельнулось лёгкое чувство ностальгии. Та самая штука, на которой я как идиот крутился до возвращения в человеческий облик, снова оказалась передо мной.
— Вот, помнишь, как ты раньше с таким рвением тряс этот колокольчик?
— И даже песчаная ванночка осталась. Ты тогда был такой толстячок, что в тоннель еле влезал.
Это воспоминание я бы с радостью стёр навсегда.
Я сидел в клетке, пока Кайл слегка её покачивал, а потом вытянул лапки и с недовольной мордочкой развалился.
Он смотрел на меня, будто нашёл сокровище, и заливался восторженными похвалами. Я хотел скривиться: ну кому, скажите, может быть настолько не по себе от переизбытка чувств по поводу хомяка?
Но… минут через пять я и сам втянулся. Побегал пару кругов по колесу, повалялся в песочке.
Постучали в дверь аккурат в тот момент, когда я завершал пятый круг в песчаной ванне.
— Ваше Высочество, императорская чета скоро прибудет.
Кайл коротко ответил и убрал руки от хомячьей клетки. Я прижался к прозрачной стенке, прислушиваясь к разговору между ним и его слугой.
Я не знал, что именно произошло, но, судя по формулировке слуги, ненужную знать Кайл, видимо, просто вышвырнул. Не то чтобы я сам горел желанием их видеть.
Кайл нагнулся и поднял меня, аккуратно подхватив в ладони. Я слегка приподнял голову и встретился с ним взглядом.
— Мне нужно кое-что уладить. Я скоро вернусь. Может быть шумно, потерпи немного. Я быстро.
Сказав это, он осторожно вернул меня обратно в клетку и прижался лицом к дверце, как будто хотел попрощаться.
Я догадался, что он пытается быть ласковым.
Так что, естественно, я заехал ему лапой по лицу.
— Пи-пи! (Я тебе не мама! Не суй морду сюда просто так!)
К счастью, Кайл понял, что я имел в виду этим ударом. Он отстранился, с выражением лёгкого разочарования и смирения на лице.
От этой одной фразы мне почему-то стало немного стыдно.
Как всегда, его рыцари ждали его у дверей. Его профиль, освещённый коридорным светом, был спокоен и непоколебим. Это было лицо человека, который уже давно несёт на себе бремя ответственности.
«Честно говоря, если бы он не был таким безумным хомячьим фанатом, он был бы почти идеален.»
Хотя… впрочем, мне и жаловаться не на что. У идеального человека должна быть хоть одна странность, у него этой странностью оказалась одержимость мной.
Я поджал хвостик и начал лениво умываться, пока Кайл и его слуга вышли из комнаты.
Дверь щёлкнула за ними, и комната вновь погрузилась в тишину.
Я сидел в клетке, перекатывая арахис между лапками, и размышлял обо всём, что привело меня к этому моменту.
Прошёл примерно месяц с тех пор, как я решил остаться здесь.
Сейчас была зима, на календаре значился декабрь. А в землях Блейка зима означала приближение большого ежегодного банкета. Именно по этой причине Велиал и его жена прибыли в поместье.
Ах да. Велиал и Сен теперь женаты. Из-за хаоса в столице они не проводили официальную церемонию, но Сен писала в письме, что они обменялись клятвами.
Она также упоминала, что Велиал иногда срывается на подчинённых, но, раз уж он по-прежнему хорошо справляется со своей работой, проблем это не вызывает.
А главное — после недавней смерти императора нужно было быстро стабилизировать ситуацию. Для этого и нужна была твёрдая рука. К счастью, именно в этом Велиал хорош.
Хотя сейчас на троне сидел его дядя. Отчасти потому, что тело Велиала ещё не восстановилось полностью, отчасти чтобы не провоцировать политические волнения резкой сменой власти.
«Ну, в любом случае, Велиал скоро сам займёт трон.»
Когда это произойдёт, я обязательно получу свою долю от столицы. После всего, что мы сделали это было бы справедливо.
Если подумать, мои связи с Велиалом, Сен, Кайлом и остальными длятся уже давно. На первом большом банкете я и представить не мог, что окажусь так тесно с ними связан.
Когда-то я считал Велиала врагом, а теперь он стал сильнейшим союзником Севера.
— Пи. (Сейчас вообще не время об этом думать.)
Кайл строил новые планы.
Он упоминал, что, как только зима закончится, намерен продвинуться дальше на север. Цель — захват Ледяной Башни, а затем подавление оставшихся магических фракций в регионе, чтобы расширить своё влияние.
Он не полностью исключал возможность мирного сосуществования, но с учётом того, что северные маги постоянно пытались вторгаться на его земли, после долгих обсуждений было принято окончательное решение вытеснить их ещё дальше на север. Безопасность территории была в приоритете.
Из-за этого рыцари Блейка проходили жёсткие тренировки и одновременно занимались восстановлением замка. Сам Кайл лично инспектировал земли и при этом находил время для тренировок с мечом.
Параллельно я помогал ему с отчётами по Утопленнице, Призраку и Гробовщику. Если подумать, у Кайла почти не было времени на отдых.
«Похоже, мне стоит хоть немного помочь» — подумал я.
Даже в теле хомяка я мог кое-что сделать.
Моё тело было звериным, но разум оставался человеческим. Читать документы, письма и ставить подписи, всё это было несложно для хомячка-ветерана вроде меня. Всё равно что разгрызть семечко.
Я спрыгнул с качели и без труда выбрался из клетки. На этом этапе стены уже не были для меня преградой.
«Вот увидите. Все будут в восторге от того, какой у Кайла способный возлюбленный»
Я взобрался на письменный стол Кайла и начал изучать разбросанные документы. Буквы казались в два раза больше обычного, но читать было всё равно легко.
«Проблемы с поставками материалов для восстановления крепостных стен…»
Одобрено, естественно. Я погрузил перо себе на спину, как будто нёс рюкзак, и бодро направился к строке для подписи.
А затем, виляя бёдрами, начал выводить его имя.
Получилась абсолютно великолепная подпись.
До тех пор, пока… на неё не хлынули чернила.
Не прошло и десяти минут с того момента, как я взялся за перо, а я уже смотрел на разгром, устроенный на столе Кайла, с бледной улыбкой.
Я попал!
Какой смысл в человеческом разуме, если тело по-прежнему животное?!
Тело! Почему я начал размахивать ручкой после того, как уже нормально поставил подпись?
Да, я был размером с мышь, но сила у меня до сих пор оставалась слишком большой.
Первым делом надо было всё вытереть. Чернильница опрокинулась, и чёрная жидкость уже грозила испортить другие документы.
Плелся я, волоча лапы, к краю стола за тряпкой. Всё происходящее напоминало ситуацию, в которой ребёнок разбил мамину любимую вазу.
Но, как водится, всё пошло не по плану.
Мои лапы были слишком маленькими, чтобы нормально удерживать носовой платок. Хуже того — мои задние лапы явно уже побывали в чернилах и теперь оставляли крошечные следы по всему столу. А ещё чёрные пятна начали въедаться мне в шерсть.
Я в панике попытался сдвинуть бумаги подальше от чернильного пятна и, разумеется, уронил целую стопку. Бумаги с грохотом рассыпались по полу.
Верни мне мои человеческие права!
Кайл Блейк внезапно ощутил непреодолимое желание просто отвернуться от происходящей перед ним реальности.
— Что, чёрт возьми, здесь произошло…?
После короткого разговора с Велиалом и Сен он сразу вернулся в свой кабинет и столкнулся с настоящей катастрофой.
Документы были разбросаны по столу и полу. Опрокинутая чернильница оставила тёмные пятна на платке. Мелкие следы лап покрывали не только бумаги и письменный стол, но даже подушки.
А в самом эпицентре этого хаоса его зверек смотрел на него снизу вверх широко распахнутыми, сияющими голубыми глазами.
Голос прозвучал глухо в наступившей тишине. Крошечный хомяк заметно дёрнулся.
Кайл твёрдым шагом подошёл к столу, и Кешью инстинктивно отступил. Ещё один чёрный отпечаток лапки остался на документе под ним. Маленькое тельце чуть сдвинулось и чернила размазались ещё сильнее.
Зверёк отвёл взгляд, будто старался увернуться от укора. Белки его глаз немного показались сбоку — явный признак вины. Было очевидно, что Кешью знал: он попался с поличным, и теперь исподтишка изучал реакцию Кайла.
Кайл протянул руку, и Кешью посмотрел на пальцы с выражением внутренних метаний. То ли увернуться, то ли укусить, то ли пнуть.
Кайл осторожно поднял своего спутника. Вблизи было видно, что чёрные чернила запачкали весь его мягкий животик, бока, крошечные передние лапки и даже мордочку.
Кешью зажмурился, смирившись. Он словно безмолвно говорил: «Ну давай, ругайся. Я заслужил за то, что разрушил твой кабинет.»
Лицо Кайла стало серьёзным. Он наклонился ближе, с выражением почти благоговейной серьёзности…
Голубой свет в глазах хомяка медленно угасал, но Кайл, не замечая ментального потрясения своего спутника, продолжал изливать любовь.
— Правда, твоя милота не знает границ. У меня аж сердце сжимается. …Что же делать с этими документами? Я же не знаю, когда получу копии… Надо сохранить эти следы лап. Да, я закажу магу заклятие сохранения…
Бесконечные поцелуи продолжались, пока разъярённый хомяк не заорал и не начал молотить его крошечными кулачками.
— Что за… ни предупреждения, ни сигнала…?
Перед сном я на автомате проверил уровень чуда — было около 50%. А теперь, под утро, восстановление завершилось.
«Он, наверное, не спал всю ночь.»
Да, наверняка сидел за бумагами до рассвета.
Сочувствия у меня не было, сам когда-то был разработчиком и перерабатывал сутками.
Впрочем, получилось удачно. Система в последнее время работала нестабильно, так что я думал, восстановление займёт дольше. А раз я успел вернуться до банкета это даже к лучшему.
«Вот только я до сих пор не понял, почему внезапно опять превратился в хомяка.»
Да и спрашивать у системы смысла нет. Она уже сама себя восстановила — ну и ладно.
Я пару раз мысленно позвал её. Ответа не последовало. Даже попрощаться не удалось. Странное чувство. Хоть мы и расставались, внутри осталась какая-то пустота.
Северная зима не жалела никого. Даже спальня Великого Герцога, в которой не экономили ни на дровах, ни на масле, с трудом удерживала тепло. А в такую ночь, когда за окном бушует метель, и роскошь бессильна.
Я взглянул вниз на тонкую рубашку, которую носил уже не в первый раз, потом небрежно отбросил платок, которым был укрыт, и скользнул под одеяло.
Не задумываясь, тело само потянулось к самому тёплому месту под одеялом, в объятия Кайла.
Пока я обвивал его талию руками и прижимался ближе, он не шелохнулся, глаза были крепко закрыты. Его ровное дыхание и спокойное выражение лица почему-то раздражали.
Я ткнул указательным пальцем в его нижнюю губу.
Ну не может быть, чтобы он спал по-настоящему.
— Я, между прочим, снова стал человеком.
Это тот самый человек, который, когда я был хомяком, без всякого стыда зацеловал меня до полусмерти. А теперь делает вид, будто ничего не произошло?
Я ожидал, что он проснётся и тут же набросится с поцелуями, но, когда этого не случилось, внутри почему-то стало обидно. Я дёрнул его за губу с лёгким протестом.
Наконец, вечно невозмутимый герцог приоткрыл глаза.
Я всё ещё тянул его за губу и проворчал:
— Тебе не радостно меня видеть? Ты так мирно спал, я чуть не поверил.
Ответ вышел слегка невнятным, я же до сих пор не отпустил его губу.
В его глазах мелькнул мягкий свет, красные зрачки отразили надутого, недовольного возлюбленного. Но вместо тревоги в его взгляде была безмятежность — нет, даже лёгкое удовольствие.
— Это хорошо. Я хотел пойти с тобой на банкет.
Я ответил ровным тоном и ткнулся лбом в его лоб. Кончик моего носа чуть задел его.
— Ты же так в меня влюблён был, когда я был зверьком.
Кто бы поверил, что этот спокойный герцог и тот безумный фанат, что трясся над хомяком, один и тот же человек?
Мягкое прикосновение коснулось моих губ. Лёгкое, почти неуловимое, прежде чем он отстранился. И всё. Даже дыхание не успело смешаться.
— Ты определённо любил меня больше, когда я был хомяком. Как ты вообще дожил до этого дня без меня?
Повисла короткая пауза, и Кайл негромко рассмеялся. Затем снова прижался ко мне лбом и прошептал низким, непривычно сдержанным голосом:
— …Потому что я не уверен, что смогу остановиться на поцелуе.
Я тихо рассмеялся. Его взгляд пылал.
Он что, всерьёз собрался соблазнять меня сразу после того, как я вернулся в человеческий облик? С этим лицом? На фоне восходящего солнца? Он правда думает, что я смогу это выдержать?
— А кто сказал, что нужно останавливаться на поцелуе?
Конечно, я сдался. Против такого лица устоять невозможно.
Мы оба потянулись друг к другу одновременно, губы сомкнулись. Его прохладные губы приоткрылись, и тёплое, влажное дыхание скользнуло между ними.
Кайл чуть наклонил голову, углубляя поцелуй. Его язык медленно обвёл мои зубы, затем проник внутрь. Я резко вдохнул, крепко зажмурив глаза.
Не успел я опомниться, как уже оказался сверху — лёжа на широкой груди. Где-то в процессе он легко подхватил меня и устроил на себе.
Когда его язык ласкал меня, его ладонь скользнула по моей талии, затем вверх по спине. Пальцы мягко прошлись между лопатками, заставив меня вздрогнуть.
Когда долгий поцелуй, наконец, закончился, Кайл усмехнулся:
— Если бы я не проснулся, ты бы сильно расстроился.
Я пробурчал, расстёгивая пуговицы его рубашки.
— Смело, учитывая, что сам признался только что признался, что не можешь остановиться.
— Ну, сам посуди… я ведь толком даже не обнимал тебя последние несколько дней.
Как будто он сам не провёл эти самые дни продуктивно. Я одарил его выразительным взглядом, но всё равно приподнялся, облегчая ему задачу снять с меня одежду.
Я прижал ладонь к его обнажённой груди и усмехнулся.
— Сегодня я разрешаю тебе делать что захочешь.
Из-за нашей катастрофической разницы в выносливости мне часто приходилось просить его сдерживаться, иначе я бы просто не выжил. Но иногда... можно и расслабиться.
Кайл смотрел на меня пристально. Его взгляд жег, слишком горячо, чтобы выдержать. Там не было ни капли сомнений, только ясно читаемые чувства: нежность, жадность, желание.
Он не стал спрашивать, уверен ли я. Даже не сделал вид, будто колеблется.
Он просто потянулся, поцеловал меня и уложил под собой.
Даже без единой нитки одежды на нас, мне не было холодно. Его тепло полностью окутывало меня, и, напротив, изнутри распускалось странное чувство уюта.
Кайл прикусил мою шею. По тонкой коже прошёлся острый укол, за которым пришёл щекочущий жар его дыхания.
Пока его большие ладони медленно скользили по моему телу, я обвил его за спину и стал кончиками пальцев исследовать изгибы.
Под твёрдыми мышцами ощущались десятки шрамов — следы от клинков, царапины, укусы, глубокие порезы когтями.
Они давно зажили, но всё равно говорили больше любых слов. Напоминали, насколько жестоким был путь, по которому он прошёл.
Меня накрыла волна нежности. Я медленно поглаживал его спину, пока Кайл, осыпая поцелуями мою щёку и ухо, вдруг тихо усмехнулся:
Его пальцы прошлись по моему бедру, легко нажимая на кожу, как будто играли на клавишах. Это было почти… успокаивающе.
— Раньше я жил на одних инстинктах. Но потом оставалась только пустота. Я не знал, зачем продолжаю идти, ради чего живу. У меня не было чести, которую хотелось бы защищать, не было любимых людей, не было великой цели или награды, которую бы жаждал.
Я на секунду закрыл глаза и представил Кайла в то время.
Юноша, стоящий в бескрайних белых снегах.
Может, тогда он был ещё слишком молод. Слишком юн, чтобы полностью отказаться от детства. И он стоял там, весь в крови, позволив снегу медленно осыпать себя, безмолвно вглядываясь в собственную жизнь.
Ведь жизнь — это не просто дышать и ходить. Но для таких, как он, даже дыхание давалось с боем.
— Но теперь всё иначе. Потому что я понял.
Кайл обнял меня крепко и прошептал:
— Если всё это было ради того, чтобы я встретил тебя, тогда мне не о чем жалеть.
В его глазах был невыносимо тёплый и нежный свет, плавящий меня изнутри.
А в отражении его алых глаз моё собственное лицо на грани слёз.
Он поцеловал кончик моего носа.
Если честно, момент был невероятно трогательным.
…Но следующая его фраза всё испортила:
— Ты всё равно будешь плакать следующие пару часов. Не трать силы зря.
…И всё. Вся атмосфера погибла на месте.
В итоге я просто врезал ему ногой.
Кайл, по непонятной мне причине, только расхохотался.
Под одеялом вырвался приглушённый стон. Голос звучал влажно. Душный воздух наполнился прерывистыми вздохами.
Как бы часто я ни слышал это, мне всё равно было неловко. Не думал, что из моего рта могут вырываться такие звуки.
— …Хватит. Ваше высочество, остановись…
У Кайла на кровати было одно неоспоримое достоинство, которое одновременно являлось и его недостатком — упорство.
Я в раздражении оттолкнул его за плечо, тяжело дыша.
Мы занимались прелюдией так долго, что у меня уже не осталось сил. Самое время было переходить к делу. Но Кайл по-прежнему держал внутри меня два пальца, растягивая мои внутренности.
Он надавил на узкое пространство, умело изгибая пальцы. Набухшая точка во мне пульсировала, и я выгнулся со стоном.
Как бы часто это ни происходило, к этому наслаждению невозможно привыкнуть. Не в силах терпеть щемящее чувство в глубине живота, я обхватил Кайла ногами за талию и сжал изо всех сил и пожаловался:
Кайл успокаивающе поцеловал меня в щёку и продолжил растягивать ещё увереннее. Каждый раз, когда его пальцы раздвигали меня, раздавался мокрый звук от тёплой смазки.
Он медленно опустил голову к моей груди. Захватив сосок в рот, он начал играть с ним языком, то слегка покусывая, то посасывая, прежде чем отпустить. Учащённое сердцебиение отдавалось в его прикосновениях.
— Я не хочу причинять тебе боль.
Эти слова заставили меня замолчать.
В первый раз мне действительно казалось, что моё тело разорвётся пополам. Боль была невыносимой. На середине процесса я разрыдался, вцепившись в него и сказав, что больше не могу. Кайл, растерявшийся от моих слёз, даже опустился на колени с извинениями.
После того хаотичного первого раза Кайл стал готовиться тщательнее. Он входил в меня только тогда, когда я, обезумев от желания, умолял об этом.
Хотя иногда всё равно было больно.
Честно говоря, его размер пугал. Я не понимал, как это вообще может поместиться во мне.
Конечно, обычно он входил не до конца. А я делал вид, что не замечаю его разочарованного взгляда.
После нескольких раз я привык. При достаточной подготовке это было пугающе, но не больно. А когда я втягивался… честно говоря, это приносило удовольствие.
Кайл колебался, но наконец вытащил пальцы. Он нежно провёл вокруг входа, убедившись, что я готов, а затем пристроился к нему кончиком члена.
Жар был ощутимым, и я сглотнул, чувствуя его всем телом. Не понимал, как я вообще ждал так долго, всё внутри ныло от желания.
Я притянул его ближе, уткнувшись лицом в плечо. Он тихо прошептал, что можно кусать или царапать, если станет больно. Мне казалось, что я вот-вот растаю в его объятиях.
Вскоре Кайл вошёл в меня. Несмотря на всю подготовку, я ахнул, когда он проник внутрь. Впился ногтями в его спину, а он в ответ глухо застонал. Давление было огромным, когда он пробирался в узкое пространство.
Кайл тут же принялся осыпать моё лицо поцелуями, пытаясь снять напряжение. Его губы скользнули по моим, а ладони нежно гладили талию, грудь и спину.
— Дыши медленно. Всё в порядке.
Он действительно замер на мгновение. Войдя лишь наполовину, он ждал, пока мои заплаканные глаза не встретятся с его. Только тогда он мягко улыбнулся и проник глубже.
Он прижал меня, когда моё тело инстинктивно попыталось сопротивляться, вгоняя в меня себя так, словно хотел достать до самого сердца.
Когда эта пульсирующая жара начала двигаться внутри, я перестал пытаться думать. Казалось, будто мир растворился, оставив только нас двоих. Я вцепился в него, целуя его в губы, кусая и повторяя его имя…
Громкий толчок заставил всё моё тело содрогнуться. Моё тело, доведённое до предела, дрожало.
По сравнению с первым разом, жидкость, пролившаяся на низ живота, была гораздо менее густой. Не успел я смутиться, как он вновь начал двигать бёдрами.
— Ах… м-м… Ваше Высочество… хах… Пожалуйста, помедленнее…
Мой голос, перепутанный со стонами, умолял его подождать, но Кайл, казалось, не слышал. Когда наши взгляды встретились, я лишь смог слабо охнуть. Его алые глаза пылали желанием.
В конце концов, было жестоко просить его ждать дальше.
Он торопливо извинился, ускоряя движения. Его размер заставлял каждый толчок достигать самых чувствительных мест. Моё тело, уже покрывшееся румянцем от наслаждения, реагировало ещё сильнее, сжимая его внутри.
После этого мы долго не говорили. Мы даже не могли звать друг друга по имени, пока наши тела сплетались воедино. Он кончил внутри меня один раз, затем перевернул меня. Я лёг лицом вниз на кровать, а его тело прикрыло меня сверху.
Его крупная ладонь нашла мою, сжимая простыню. Его пальцы, побелевшие от напряжения, ласкали мою руку.
Даже без слов я знал — он любит меня. Это неистовое наслаждение было лишь ещё одним способом выразить его чувства.
Все мои чувства были подчинены Кайлу. Он признавался в любви всем своим существом. Его страсть была всепоглощающей, почти удушающей. Мысль о том, что кто-то способен любить меня с такой силой, до сих пор казалась невероятной и прекрасной.
Я попытался приподняться на локтях несколько раз, но с каждым толчком моё тело вновь обмякало. Поза, при которой верхняя часть тела лежала на кровати, а лишь бёдра были приподняты, казалась немного унизительной.
Он, казалось, читал мои мысли, я услышал его тихий смешок. Он нежно прикусил мою мочку уха, оставаясь глубоко внутри. Я вздрогнул, издав недовольный стон.
Пот стекал со лба, скатываясь к подбородку и падая вниз. Всё моё тело пылало, и я больше не чувствовал холода. Наши тела соединялись и разъединялись снова и снова, быстро, без остановки.
Честно говоря, наши отношения были ошеломляющими, в хорошем смысле.
Зрение то меркло, то вспыхивало белым и чёрным. Удовольствие было настолько сильным, что мозг будто плавился, и я переставал ощущать себя собой.
Мы достигли кульминации почти одновременно. Когда моё тело напряглось, он впился зубами в мою лопатку. Даже острая боль превратилась в наслаждение, растекаясь по всему телу.
Я ахнул, прижав руку к низу живота. Казалось, в этот раз он вошёл глубже… Но смутно мелькнула мысль, что, по крайней мере, он ещё не настолько потерял контроль, чтобы войти до конца. Когда внутри меня разлилось тепло, я вздрогнул, чувствуя, как Кайл целует место, которое только что укусил.
Я повернулся к нему, сомневаясь, правильно ли расслышал. Что он сейчас сказал?
— Мы уже делали это несколько раз. Ты хочешь снова?
Его слегка нахмуренный лоб был покрасневшим, а чёрные волосы, влажные от пота, беспорядочно падали на бледный лоб.
Даже в таком виде он выглядел чертовски привлекательно.
Но хватит уже. Если мы продолжим, я уверен, что завтра не смогу встать с кровати.
Однако он опередил мои возражения:
— Ты же сказал, что я могу делать что захочу, разве нет?
— То есть… возлюбленный Вашего Высочества… это я?
Неужели я и правда такое сказал?
Я лихорадочно перебирал раскалённые воспоминания и вдруг наткнулся на роковые слова.
Кайл с торжествующим видом перевернул меня. Лёжа на спине, я увидел его улыбающееся лицо, нависшее надо мной, заслоняющее весь свет.
— Я стану первым в истории Блейков, кто умер от перенапряжения в постели!
Он просто не понимает, потому что не на его месте! Он не знает, каково это — чувствовать, как твои бёдра вот-вот развалятся!
Не обращая внимания на мой немой крик, он лишь пожал плечами:
— Не умрёшь. Но… двигаться, возможно, будет сложновато.
Я смотрел на него, разрываясь между уступкой и бунтом. Когда наши взгляды встретились, Кайл сделал жалобное лицо и уставился на меня.
Что, он думает, этим выражением меня сломает?
— Тогда придётся за мной хорошо ухаживать. Договорились?
— Уверяю, тебе не придётся даже пальцем пошевелить.
Он правда думает, что я сдамся…
Вместо ответа я крепко обнял его.
Тело Кайла слегка дрогнуло, а затем он рассмеялся, будто я был до невозможности мил.
Ладно. Как он сказал — ещё никто не умирал от переутомления в постели. Сегодня я уступлю. Конечно, завтра я, вероятно, буду жалеть об этом решении всей душой.
Я молча смотрел в круглые, чёрные, как смоль, глаза, которые пристально глядели на меня в ответ.
В этих глянцевых бусинах-пуговках отражался я сам — немного ошарашенный и потерянный.
Голос у меня был растерянным. В ту же секунду мордочка напротив наклонилась набок. У меня тоже.
Прошло 72 часа с момента, как я снова стал человеком.
И теперь передо мной нечто, что не должно было существовать. Нечто, выглядящее в точности как я. Смотрело на меня невинными глазами из золотой клетки.
Я едва успел вернуть себе человеческое тело, едва наладил контакт с системой — и вот, снова проблема?
«Что, чёрт возьми, происходит на этот раз?»
Недавно я неожиданно оказался в роли питомца, но с этим разобрались.
Система была хоть как-то восстановлена, пусть и временно, а навык «Призыва» теперь существовал просто как функция.
Всё должно было быть спокойно. Но нет… внезапно появился хомяк.
Я коротко вздохнул, выпрямился и перевёл взгляд на слугу, который притащил этот хомячий домик.
Несмотря на моё откровенно недовольное выражение лица, он постарался сохранить спокойствие в голосе:
— Это… подарок из столицы. Его Светлость Великий Герцог сейчас занят государственными делами, поэтому мне поручили передать его вам, Господин Шу.
— Ага. Но… почему именно хомяк?
Слуга запнулся, видя моё замешательство, и продолжил неуверенно:
— В последнее время в столице распространились слухи. Говорят, что Его Светлость Кайл, известный как «Кровавый Герцог», на самом деле очень домашний, бережливый… и что он обожал своего хомяка так, будто тот был смыслом его жизни.
Я не знал, как и по какой причине подобная информация вообще докатилась до столицы — особенно учитывая, что даже политическая обстановка на Севере не всегда туда доходила.
Но, по крайней мере, слух был не полностью ложным.
— Кроме того… говорят, что в какой-то момент Его Светлость с крайне горьким выражением лица приказал упаковать все вещи питомца и убрать их на хранение …А после этого питомец больше не появлялся на публике… И все решили, что он… наконец-то умер…
Что, они ждали, пока я сдохну? Эти ублюдки…
— Я-я всего лишь передаю то, что слышал!
Слуга вспотел и, торопливо поклонившись, выскочил из кабинета.
И вот… В огромной, почти гулкой комнате остались только я и безымянный хомяк в клетке.
Я уже знал, что политическая ситуация в столице становилась всё более нестабильной, а стремительный рост влияния Кайла на Севере сделал его мишенью для многих дворянских семей, стремящихся выслужиться. В конце концов, он больше не был изолирован.
Именно поэтому дары поступали почти каждый день, вместе с бесконечным потоком писем. В некоторых даже были… просьбы о женитьбе.
Ну, по крайней мере, Кайл отклонял их все подчистую. Честно говоря, какой вообще смысл слать ему приглашения, если у него уже есть возлюбленный?
Так или иначе, я понимал, что всё это, в той или иной степени, шло ему на пользу.
Но всё равно… Кто, в здравом уме, дарит нового питомца сразу после того, как думает, будто старый сдох?
И к слову, тот самый «дохлый» питомец — жив и здоров. Уже даже не зверь, а человек, которому вернули человеческие права.
Я сделал серьёзное лицо и посмотрел вниз, на хомяка. Те круглые, невинные глазки смотрели на меня в ответ, будто говорили: Я ни при чём.
Я протянул руку и аккуратно поднял хомяка на ладонь. Поглаживая его слегка взъерошенную шерстку, я ощущал слабое тепло его тела под пальцами.
— …И что мне теперь с тобой делать?
Даже при всех мерах по обогреву Север, и особенно замок Блейка, был не местом для хомяков. Тут было слишком холодно. Не просто холодно. До одури.
Я ведь сам, хоть и был адаптирован к зимам Кореи, едва не окочурился, когда впервые сюда попал. Особенно в разгар зимы, даже три слоя термобелья не спасали от холода, который проникал до самых костей.
Так как, чёрт побери, должен выжить хомяк в этом климате?
Если бы это была северная полёвка, я бы так не переживал. Эти гады носятся по снежным полям босыми лапами и ещё умудряются пищать: «Ах, как бодрит!» Их сравнивать с этим малышом — оскорбление. Моя прежняя форма была чем-то средним между зверем и грызуном, но это… это просто хомяк.
Хомяк с золотистой шерстью и круглыми пухлыми щёчками. И до жути похожий на меня в звериной форме.
— …Да он и правда как я. Где они, чёрт возьми, такого нашли?
Ни одна северная полёвка в жизни не выглядела бы так. Да он почти не отличался от моей реплики.
Даже система выглядела потрясённой.
«Минутку. А ты-то чего удивляешься?»
Я уставился на системное окно с выражением полного недоверия, потом вздохнул и почесал затылок. Вздохнув, я вернул хомяка в клетку и сказал:
— Эй. Система, попробуй использовать «Призыв».
На данный момент устроим бой «хомяк против хомяка».
Раз уж Кайла не было рядом, самое время серьёзно подумать, что делать с этим малышом.
Я оказался окутан ярким светом, и в одно мгновение моё тело вновь уменьшилось. Я-то думал, что больше никогда не превращусь в хомяка.
Когда я открыл плотно сжатые веки, первое, что увидел — хомяк, уставившийся на меня с таким пронзительным выражением, будто только что нашёл потерянного родственника.
— Пи? (Ты что за фигня такая?!)
Хомяк с золотистой шерстью, отныне будем звать его Фальшивый Шу, начал кружить вокруг меня, обнюхивая с ног до головы. Казалось, он пытался понять, действительно ли я его сородич.
«…Это серьёзно сейчас происходит?»
Я нахмурился и медленно пополз назад. Но прежде чем успел отступить, Фальшивый Шу, закончив свою «проверку», признал меня за своего и начал тереться спиной об меня.
Я отчаянно забарахтался, изо всех сил пытаясь оттолкнуть Фальшивого Шу своими крошечными лапками. Но по какой-то чертовой причине этот хомяк обладал абсурдной силой. Вместо того чтобы сбросить его, я просто запутался, и мы слиплись в комок шерсти размером с кулак.
Именно в этот момент дверь в кабинет распахнулась. Я тут же напрягся и поднял голову.
Кайл быстро зашагал ко мне своими длинными уверенными шагами.
— Пи! Пи! (Кайл! Убери это с меня! Оно слишком сильное!)
— Что на тебя нашло, что ты снова превратился в хомяка?
В голосе Кайла звучали глубокие чувства, пока он тянулся рукой к клетке.
Я сиял, как солнце, и радостно вытянул к нему крошечные лапки.
— Как насчёт поужинать вместе? Рыцари сегодня добыли зверя-рыбу. Думаю, тебе понравится.
…Говорят, что в состоянии абсолютного шока человек теряет дар речи.
Я просто в изумлении уставился на Кайла, пока тот тёрся щекой о Фальшивого Шу.
И только потом, кипя от негодования, я со всей силы пнул стеклянную стенку клетки и заорал:
— Пииииии! (Ты с ума сошёл?! Я же вот он!)
— Да-да. Я полностью понимаю твои чувства.
— Пииииииии! (Да ничего ты не понимаешь!)
Я начал неистово метаться по клетке от ярости, и тогда Кайл, наконец, расхохотался.
Он аккуратно опустил Фальшивого Шу и распахнул руки, будто приглашая меня к себе.
Я тут же отменил «Призыв» и прыгнул прямо ему в объятия.
Конечно, я не просто уютно устроился у него на груди. Я сжал кулак и со всей силы врезал ему по плечу.
— Ну и наглец же ты. Тебе бы в актёры, правда. Взял бы «Лучшего актёра» без кастинга!
Я раздражённо потянул его за щёку, но он только сильнее улыбнулся и обнял меня за талию.
— Прости. Просто ты так мило на меня смотрел.
— Ты вообще понимаешь, что порой ведёшь себя как катастрофа, Ваше Высочество?
Он ответил с такой наглой уверенностью, склоняясь ко мне ближе.
Я прищурилась на своего бесстыдного возлюбленного, но потом тихо вздохнул и закрыл глаза.
Его губы — немного шершавые, но тёплые — едва коснулись моих, дыхание щекотало кожу.
Но в этот раз он отстранился слишком быстро. На его лице промелькнуло разочарование.
— Мне скоро нужно идти. После этого у нас совещание по магам. Пойдёшь со мной?
Ну да, пока замок готовился к грандиозному приёму, все были загружены по уши. Кайлу приходилось и координировать торговцев, и встречать дворян, прибывших раньше срока.
С такими темпами ему бы и трёх тел не хватило.
— Я не против… Но что насчёт этого?
Похоже, он уже знал о «подарке», пока шёл сюда. Выражение его лица стало немного неловким.
— Вернуть его сейчас будет сложно. К тому же дорога из столицы и так была тяжёлой для малыша.
Если мы отправим хомяка обратно, он вряд ли переживёт поездку.
Независимо от того, хотим мы его или нет, так обращаться с живым существом просто подло.
Так что оставался единственный вариант — оставить.
Если бы пошёл слух, что хомяк умер, у меня бы совесть не дала спокойно спать.
Кто вообще додумался до этого? Вот найду его на банкете…
Я провёл руками по лицу и со скрипом сжал зубы.
— Пойдём уже есть, Ваше Высочество.
Сейчас нужно было заняться насущным.
Я взял протянутый им плащ и был готов покинуть кабинет. Но тут Кайл подозвал слугу и велел перенести хомяка в свою спальню.
Он не просто велел перенести хомяка, он приказал принести все припасы и орехи из кладовой. Он явно всё распланировал.
— …Нет, ничего. Просто… ты выглядишь подозрительно довольным.
Ну, раз уж ему это доставляет радость…
Вот так в нашу жизнь и вошёл неожиданный хомяк.
Честно. Какая нелепая случайность.
— Шу, я тут подумал… разве у этого малыша тоже не должно быть имени?
В один из редких тёплых дней, когда солнце лилось через чистые окна и заливало комнату золотистым светом, я лениво развалился на диване. Только спустя какое-то время я вытянул шею и повернулся к Кайлу.
Он аккуратно держал хомяка на ладони, по одному кормя его орешками. Вид у него был такой сосредоточенно-заботливый, будто он только что встретился с давно потерянным братом.
— Назови его в честь еды или что-то вроде того. Рисовая лапша? Вьетнамский спринг-ролл? Падпонг-кари?
Я почесал щёку и нехотя сел ровнее.
Но серьёзно, почему это вообще тема, о которой стоит так задумываться?
— Кстати, разве ты не просто случайно выбрал и моё имя?
— Вот именно! Кто вообще называет хомяка в честь ореха?
— Но тебе ведь тоже понравилось, Шу, разве нет?
Он посмотрел на меня, чуть опустив брови. Я сразу же прикусил язык и застонал, ну как тут отбиться? В конце концов, я сдался.
— Угх, ладно! Нравится! Оно милое, доволен?!
Он усмехнулся и сел рядом со мной, всё ещё держа хомяка в руках.
Вот же хитрый змей, с каждым разом становится всё искуснее!
Я пробурчал что-то под нос, но всё равно наклонился ближе, чтобы посмотреть, как хомяк с жадностью грызёт свою еду, будто от этого зависела его жизнь. Неудивительно, что у него столько энергии, ест как не в себя.
— …А сколько орехов ты ему уже скормил?
— Немного. Примерно столько, сколько ты обычно ешь.
— Ну вот, неудивительно, что он потолстел!
Я прекрасно знал, что ем много. Но хомяк? Если он ест как я, ожирение настанет быстрее, чем он успеет сказать «пи».
— Немедленно отними у него это!
Кайл тут же выхватил миндаль изо рта хомяка.
Хомяк, лишившийся угощения, взглянул на него так, будто потерял всю страну. Потом, осознав несправедливость происходящего, пронзительно пискнул и начал возмущённо щебетать.
— Вау. Вот характер. Интересно, в кого он такой вздорный пошёл?
Взгляд Кайла скользнул прямо на меня.
Я прищурился, подозрительно глядя на него, и взял хомяка на ладонь. Как ни крути, но это круглое создание и правда выглядело подозрительно похоже на меня.
— А может, назвать его Пончик или Рисовый Колобок?
— Ты собираешься дать имя просто вот так, с потолка?
— …Я неделю думал над этим именем.
Казалось, будто я только что обнаружил единственный изъян в своём безупречном возлюбленном.
Ну… если честно, это даже было немного умилительно.
Несмотря на плотный график, Кайл всё равно находил время, чтобы ухаживать за хомяком. Нет, на самом деле, он, казалось, сверхъестественно быстро расправлялся со всеми делами, только чтобы поиграть с ним подольше.
В какой-то момент он даже хотел поселить хомяка в спальне, чтобы можно было наблюдать за ним круглосуточно. Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы убедить его перенести клетку обратно в кабинет.
— Хэззи, вкусно? Ты так хорошо кушаешь, малыш.
В итоге фальшивый Шу, который с момента прибытия на Север успел удвоиться в размерах, получил имя Хэззи.
Я яростно настаивал на чём-то вроде Пончик или Рисовый Колобок, но Кайл решительно отказался, заявив, что нельзя называть животное в честь человеческой еды.
Но разве назвать его в честь еды для хомяков — не ещё жестче?!
Хуже того, он объяснил, что выбрал имя Хэззи, потому что хомяк обожал семечки подсолнечника. Где в этом хоть капля логики?!
Я бросил на Кайла измученный взгляд, но тот был слишком занят вознёй с пушистым созданием, чтобы его заметить. Вздохнув, я подошёл сзади и положил подбородок ему на плечо, пока он продолжал нянчиться с этим комком меха.
— Ты весь день собираешься играть с Хэззи?
Не то чтобы я ревновал или что-то в этом роде. Просто раздражало. Раздражало, понимаете?!
Я человек. Человек! Ревновать к хомяку это же бред. И вообще-то… приятно, когда твой парень любит животных, правда?
— О, смотри, зевает. Наверное, спать хочет.
— Ну что ж, пора поцеловать на ночь…
Я молниеносно вскинул руку и встал между Кайлом и хомяком. В итоге он поцеловал мою ладонь с озадаченным выражением лица и недоуменно на меня посмотрел.
— Он уже спит! — выпалил я. — Разбудишь!
— Да не в этом суть…! В общем, не мешай ему спать и уходи отсюда.
Я быстро вернул хомяка в клетку, схватил Кайла за руку и потащил его из кабинета. Он продолжал бросать тоскливые взгляды через плечо, пока я не ткнул его в бок, и только тогда он нехотя повернулся вперёд.
— Я должен был проследить, чтобы он заснул спокойно.
— Он ведь в незнакомом месте. Наверное, ему одиноко.
— Даже у хомяков есть чувства.
Этот человек… по-настоящему без ума от хомяков.
Пожалуй, я начинаю подозревать, что настоящая причина, по которой Кайл влюбился в меня, это то, что я напоминал ему хомяка.
Я мрачно уставился на него, и он наконец заметил моё недовольство. Слегка поёжился, его лицо приобрело немного виноватое выражение.
— Что? Что ещё? Если ты так переживаешь за него, иди и ночуй в кабинете со своим драгоценным хомяком. А я пойду в кровать. Большую. Одну. Идеально.
Повторяю: я совершенно точно не ревную. Просто раздражён. Всё.
Я рявкнул так громко, что голос отозвался эхом в коридоре. Проходившие мимо слуги вздрогнули и тут же ускорили шаг, делая вид, что ничего не слышали.
Повисла неловкая тишина. Я втянул голову в плечи, слегка смущённый, и краем глаза посмотрел на Кайла, чтобы понять, как он отреагировал.
Он изо всех сил пытался сдержать улыбку.
Почему-то это разозлило меня ещё больше. Я сжал кулаки.
— Ты, блин, серьёзно смеёшься? Тебе смешно?!
Мой голос моментально лишился всякой вежливости. Я уставился на него с величайшим вызовом.
— Давай, иди уже. Ты же сам только что говорил, что даже у хомяков есть чувства?
Лицо Кайла слегка покраснело, он с трудом сдерживал смех. Плечи у него даже дрожали… или мне это показалось?
Прежде чем я успел сказать что-нибудь ещё, он неожиданно подхватил меня на руки. Мои ноги тут же оторвались от земли, и, охваченный паникой, я инстинктивно вцепился ему в плечи.
— Ты прав. У хомяков действительно есть чувства. Я недооценил их.
— Чувства одного хомяка, — произнёс он с серьёзнейшим выражением лица, глядя прямо на меня.
— Но единственный хомяк, которого я когда-либо любил — это ты.
Лучше бы он вообще ничего не говорил…
Я ошеломлённо уставился на него, пока Кайл целеустремлённо нёс меня к спальне. Он взбежал по лестнице, перепрыгивая по две ступени, а затем заговорил снова:
— Завтра у меня почти ничего нет. Кроме примерки фрака к банкету и ужина с чётой Мейнхардт — ничего важного. И у тебя тоже.
Я полностью доверил ему подготовку одежды, зная, что он справится безупречно. Так что завтра мне оставалось просто примерить идеально сшитый костюм.
Прильнув к нему, я пробормотал:
— А значит… сегодня нам не обязательно ложиться спать рано.
Кайл внезапно остановился перед дверью в спальню. Я вцепился в дверную ручку и отказался сдвинуться с места.
— Подожди. То есть… ты хочешь сказать, раз нам завтра не вставать рано, то…
Я не смог договорить. Рот открылся и тут же захлопнулся. Кайл просто улыбнулся, его нос чуть сморщился.
— Да. Именно это я и хочу сказать.
— Ты не можешь решать такое в одиночку!
— Я же думал, ты не сердишься?
Его руки, до этого поддерживавшие меня за спину, скользнули к моей шее, нежно коснувшись её. Его взгляд был полон весёлого интереса, и в выражении лица читалась лёгкая, но искренняя виноватость. Ровно настолько, чтобы поколебать мою решимость.
— Даже если я обожаю хомяков, никого из них я не люблю больше, чем тебя.
Эти слова должны были звучать нелепо, но почему-то… сделали меня счастливым.
А ещё невероятно смущённым за то, что я вообще ревновал к хомяку.
Я тихо вздохнул, убрал руки с его плеч и потянулся к дверной ручке. С лёгким щелчком дверь отворилась, выпуская наружу темноту.
Кайл чуть наклонил голову, затем его губы коснулись моих. Поцелуй был тёплым и нежным.
— Знаешь… иногда ты просто до безумия раздражаешь.
Мы шаг за шагом углублялись в комнату, наши губы вновь и вновь встречались.
Сначала это были лёгкие, едва ощутимые прикосновения. Но вскоре они стали глубже, медленнее, полными тепла и желания. Когда нас полностью поглотила темнота, прикосновения уже были томительными, наполненными тоской.
— Ты слишком хорошо знаешь моё сердце, — прошептал я.
Тихий смех отозвался низкими вибрациями в нашем соприкосновении.
Я прищурился, вглядываясь в его лицо. В полумраке мягко светились лишь очертания его лица.
Протянув руку, я провёл пальцами по его холодной, твёрдой коже и прижался лбом к его лбу.
— В последнее время ты часто это спрашиваешь.
— Думаешь, я когда-нибудь мог бы тебя ненавидеть? — прошептал я с лёгкой улыбкой в голосе.
Я вновь поцеловал его и прошептал:
— Но если сегодня слишком увлечёшься, завтра пеняй на себя…
Кайл рассмеялся, глубоко и тепло.
— Хаха. Постараюсь быть осторожным.
Какой бы беспощадной ни была северная стужа ей никогда не сравниться с теплом этого мгновения.
С этой мыслью я обвил Кайла руками и прижал его к себе.
Воспоминания о прошлом всплыли с пугающей яркостью.
Усадьба Блейков всегда была величественной, но никогда не баловалась излишней роскошью.
Столы ломились от угощений и вина, повсюду сновали изысканно одетые гости, а на полу под ослепительными люстрами лежали ковры с тончайшей вышивкой. Размах происходящего был настолько невероятным, что я невольно расширил глаза.
— Какого чёрта она тут делает…?
Я растерянно задрал голову, уставившись в потолок. Люстра, словно издеваясь над моим замешательством, только ярче заискрилась в ответ.
После бедствия, случившегося при появлении Велиала, северяне люстры на дух не переносили. Настолько, что даже во время ежегодного фестиваля — единственного случая, когда владения Блейков позволяли себе немного пышности — не было ни одной люстры, ни даже намёка на нечто похожее.
Я слышал, что все до последней люстры были выброшены из замка.
— Это какая-то проклятая кукла? Почему она каждый раз возвращается?!
И всё же… она выглядела подозрительно новой, сияя странным блеском.
Позади меня вдруг раздался голос, и я едва не подпрыгнул от неожиданности.
Её короткие волосы теперь лишь чуть касались плеч, и ей это шло. Как и зелёное платье. Она выглядела даже бодрее, чем в прошлую нашу встречу.
— Его Высочество Велиал лично заказал её. Он хотел, чтобы она имитировала ледяные кристаллы, встречающиеся только на Севере.
Я обернулся и увидел приближающегося Велиала с самодовольной улыбкой. Нарядный, словно павлин в брачный период, он важно выпятил грудь и начал важно прихорашиваться.
— Я вложил в это немного души. Хотя, по правде говоря, это было совсем несложно — так что не стоит уж слишком восхищаться.
Я действительно был впечатлён… но не так, как он себе представлял.
Но ладно. Если он считает, что поступил хорошо, пусть будет так.
Наверное, вернувшись спустя столько лет и увидев, что в усадьбе не осталось ни одной люстры, он испугался за свою шкуру как будущий император.
Или, возможно, хотел затмить воспоминания о былых несчастьях новыми, более светлыми.
«Теперь они возненавидят их ещё больше.»
Вот, пожалуйста — даже сейчас ни один человек не решился встать прямо под люстрой. Лишь стоящий рядом оркестр с дрожащими руками продолжал натянуто играть на скрипках под её светом.
— Вижу, Ваше Высочество хорошо себя чувствует.
Я тонко намекнул: «У вас, часом, не было дел поважнее всей этой ерунды?»
— Разумеется. Моё состояние всё ещё лучше, чем у тебя. Ты выглядел выжатым лимоном после вчерашнего банкета.
Он прекрасно понял мой подтекст и тут же парировал, припомнив, как я вчера перегрузил себя настолько, что провалялся без сил не только весь день, но и добрую часть вечера.
Я тут же осушил бокал шампанского. Во рту пересохло.
Я же говорил тебе! Сколько раз! Настойчиво! Что надо поаккуратнее!
И, словно по заказу, появился Кайл. Его чёрный фрак с вышивкой из алых нитей сидел безупречно.
Я уставился на него с таким укором, какой способен выразить только влюблённый человек, которого заставили страдать по собственной воле.
Он всегда делал вид, что слушает, но на самом деле был скрытным деспотом.
— Наслаждаешься банкетом? — невозмутимо поинтересовался он, прекрасно понимая, на что намекает мой взгляд.
— О, конечно. Благодаря кое-кому я просто в восторге.
— Для человека, который в восторге, ты как-то мало ел.
— Правда? Шу, у тебя был плохой аппетит?
— Хм. Хотя я всё же успел съесть пять тарелок.
Сен посмотрела на меня с полнейшим шоком в глазах. Я лишь беззаботно пожал плечами.
— Ну, мне ещё танцевать предстоит, понимаешь. Ради успешного банкета я проявил немного сдержанности.
При том беспощадном холоде, что царит на Севере, даже просто стоять на месте и дрожать уже изнуряет организм. Есть нужно хорошо. Еда — это выживание.
— Что ты собираешься делать после фестиваля? — Велиал понизил голос, задавая вопрос.
Кайл чуть опустил взгляд. Тихая улыбка, до этого игравшая на его губах, исчезла, уступив место привычному холодному, властному выражению.
— Я собрал всю необходимую информацию. Пора действовать.
Он говорил о Северном Магическом Корпусе.
После смерти Нокса северные маги, давно положившие глаз на эти земли, утратили большую часть влияния. Но это было лишь временное затишье. Трое лордов-магов всё ещё были живы, и пока их стержень, «Утопленница», не найдена, угроза сохранялась.
Сен сыграла ключевую роль в сборе сведений о «Утопленнице» — Розалии. Рыща по имперской библиотеке, она выяснила, что Розалия была последним магом исчезнувшего много веков назад королевства.
Что касается «Призрака» Люкита, то он был всего лишь оболочкой. Сам по себе он не представлял большой опасности.
Но вот «Погребальщица» Салина была проблемой. Она когда-то любила Люкита и превратила его в проводник, с помощью которого остальные маги могли поддерживать связь.
Так что либо Розалию, либо Салину — одного из них нужно устранить.
Новая карта, с трудом составленная по суровому северному рельефу, была почти завершена. Сразу после окончания фестиваля специально собранный отряд рыцарей должен был отправиться к Башне Приливов, обозначенной на этой карте, чтобы начать масштабную разведывательную миссию.
Похоже, внезапный интерес системы ко мне был как-то связан с Севером. Каждый раз, когда я сталкивался с северной тематикой, она начинала выкидывать неразборчивые сообщения и случайные эмодзи вроде этих.
…Ну и ладно. Может, если я сам туда доберусь, наконец-то разберусь с этим чертовым зудящим чувством. Кто знает, возможно, воздействие магии Вмешательства, которую используют лорды-маги, даже немного подлатает систему.
Я долго пребывал в задумчивости, прокручивая всё это в голове, пока не почувствовал, как чья-то рука мягко легла мне на плечо.
— О чём ты так глубоко задумался?
Кайл смотрел на меня сверху вниз с явной тревогой в глазах. Я поспешно стер с лица серьёзное выражение и как можно непринужденнее ответил:
— А, ни о чём. Просто думал, что, может, успею уместить ещё парочку тарелок до танцев?
Он выглядел так, будто готов притащить мне целый стол, стоит мне только намекнуть.
Я поспешно схватил его за руку, чтобы остановить.
— Я сам могу взять себе еду! Спасибо большое!
К счастью, как раз в этот момент к нам подошли слуги, раздавая гостям по два цветка.
Началась Церемония Подношения Цветов, давняя традиция северного фестиваля.
Нежные бело-алые лепестки, распустившиеся на фоне промёрзшей земли, были и стойкими, и изумительно прекрасными.
Прошло немало времени. Передо мной был тот самый цветок, из-за которого я однажды влип по-крупному.
Традиция осталась неизменной: из двух цветов, которые вручали каждому гостю, белый символизировал уважение, а красный — привязанность.
Теперь, когда я официально занимал положение партнёра Великого Герцога Блейка, мне даже не пришлось платить входную пошлину.
Разумеется, я собирался отдать оба цветка Кайлу…
И конечно же, именно в этот момент вмешался Велиал.
С привычной надменной ухмылкой он посмотрел на меня сверху вниз и спросил:
— Белый цветок символизирует «уважение», верно?
Я с трудом сдержал раздражение и нехотя ответил:
Но вместо того чтобы упрекнуть меня за отсутствие энтузиазма, его взгляд вдруг засверкал ожиданием.
— В таком случае разве не естественно, чтобы верноподданный Империи Мейнхардт выразил уважение будущему императору? …Я, между прочим, люстру подарил.
Неужели он не видит, как все стараются её обойти? Проклятая люстра! Вечная заноза! Мешает, даже когда просто висит!
— Хм. В таком случае, — лениво протянул Велиал, расправляя плечи и напуская на себя величественный вид, — уважаемый император должен проявлять достойные, уважаемые жесты.
— Или поставки для поддержки северных войск.
— Возможно, ресурсы, чтобы пережить неурожайный сезон…
Люди ведь не всегда действуют только из чувств, верно? Иногда, если есть небольшой стимул, можно согласиться и на то, чего не собирался делать.
Не колеблясь, я всучил Велиалу белый цветок.
— Конечно! Вы — восходящее солнце Мейнхардта! Вечный союзник Севера! Ах… а в этом зале, случаем, нет солнца? Меня вдруг ослепило ваше благородство.
Сен наблюдала за моим унижением с таким жалостливым выражением, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
А вот Кайл, которого я только что лишил белого цветка, моментально надулся.
— Шу. В казне Блейка нет дефицита. Тебе не обязательно так унижаться.
— Ты не понимаешь. Чем больше денег, тем лучше.
Наверняка Велиал говорил это шутя, но учитывая наши с ним отношения — немного лести было не лишним.
Тем не менее, когда я взглянул на Кайла, его выражение оказалось куда более разочарованным, чем я ожидал.
— …В этот раз я надеялся получить твоё уважение.
— Оно обязательно должно выражаться через цветок? Уважение есть уважение.
Если он не слеп, то может просто взглянуть на корзину. Как всегда, большинство белых цветов окажется у Великого герцога. Он ведь бесспорный правитель Севера.
Но Кайл упрямо продолжал смотреть на Велиала с неугасающим раздражением. Вполне естественная реакция для принца с духом соперничества.
Эти двое. Когда они вообще собираются повзрослеть? В такие моменты было особенно заметно, что они братья.
Ну, видимо, у меня нет выбора.
Я глубоко вздохнул, взял красный цветок и небрежно зажал его стебель зубами. Затем слегка приподнял подбородок и взглянул на Кайла.
В его глазах промелькнуло понимание, и уголки губ изогнулись в довольной улыбке.
— Значит, в такую игру ты решил сыграть.
В его низком голосе звучала весёлая насмешка.
Ухмыляясь, Кайл протянул мне свой красный цветок.
— Я прошу у тебя первый танец этого вечера.
И вот, в последнюю ночь фестиваля, так же, как и в тот день в прошлом, мы с Кайлом вновь вышли на танцпол как партнёры.
Мы кружились в ритме вальса под размеренное звучание фортепиано.
Следуя за плавной мелодией, я невольно вспоминал всё, через что мы прошли, чтобы вновь держаться за руки вот так.
— Раньше ты часто наступал мне на ноги.
Кайл слегка склонил голову и усмехнулся.
— Похоже, теперь ты наконец-то научился.
Я не мог ему ответить — во рту у меня был цветок. Да и даже если бы мог, не знал бы, что сказать.
— Тогда я и представить не мог, что всё обернётся между нами вот так.
Кто бы мог подумать? Что на этой ледяной земле, где зима длится полгода, я встречу того, кого буду любить так сильно.
Сам факт того, что я оказался здесь, уже настоящее чудо. Что это место не просто сюжет «Сердца Зимы», а настоящий, живой мир.
И пусть мне пришлось многое пережить, чтобы обрести это счастье… я не жалею. Если думать об этом как о цене, которую я заплатил, чтобы встретить Кайла, это ничто.
Нет, я даже рад. Если это значит, что я смогу остаться рядом с ним, я бы выбрал его снова. Без колебаний.
— Ммгх, ммгхх мгх ммгхх ммгхх?
«Ну и каково это — оказаться со мной?»
Вместо этого получилось невнятное бормотание.
Выплюнуть его было как-то неловко. Наморщив лоб от смущения, я пробормотал что-то ещё, но Кайл внезапно рассмеялся.
— Ну, если описать одним словом… это честь. Быть с тобой.
«Ты серьёзно понял, что я сказал?»
Говорят, что даже собака выучит стихи, если три года ходить с ней в конфуцианскую школу… Выходит, человек за три года научился понимать язык хомяков?
Постой. Я вообще-то человек. И всегда им был.
Кайл притянул меня ближе, прижимая руку к моей спине. Наши лица сблизились.
Ах, всё как в тот раз.
Та же близость, лбы почти соприкасаются. Его взгляд, вбирающий меня целиком, длинные ресницы, мягко опускающиеся вниз… и лёгкая, мальчишеская улыбка в уголке губ.
Кайл наклонился и вынул красный цветок из моих губ. Я почти уверен, что наши губы на мгновение коснулись друг друга.
Когда я закружился в его объятиях, он переломил стебель цветка пополам и небрежно засунул его в нагрудный карман своего фрака.
— В такие моменты я просто не знаю, что с тобой делать.
— Разве ты вообще когда-нибудь собирался меня останавливать?
Мои губы слегка онемели от долгого зажима цветка. Я чуть поджал их и встал на цыпочки.
Его губы накрыли мои, мягко, с лёгким нажимом, и тут же отпрянули.
— Я думал, ты не из тех, кто делает такое на публике.
— Это всё потому, что в столице некоторые благородные дамы продолжают присылать моему дорогому Великому Герцогу приглашения на свадьбу.
Когда стало ясно, что уговоры на Кайла не действуют, кое-кто в Мейнхардте начал подделывать приглашения с его именем в роли жениха.
Какой же это был абсурд такое вытворять с чьим-то возлюбленным.
— Вот я и решил: пора дать понять всем, что ты принадлежишь мне.
Раз-другой можно было закрыть глаза, но когда предложения посыпались одно за другим стало ясно, что это уже переходит все границы.
Я задрал подбородок и без стеснения заявил это вслух. В ответ Кайл без труда подхватил меня на руки. Несмотря на то, что я был выше большинства женщин, он поднял меня так, словно я ничего не весил. Ни малейшего напряжения на лице.
— Думаешь, одного поцелуя будет достаточно?
— Думаю, некоторые знатные дамы уже падают в обморок от разбитого сердца. Что ты ещё задумал?
— Раз уж на то пошло… может, стоит разослать настоящие свадебные приглашения? Или устроить пышную свадьбу...
Я поспешно протянул руку и закрыл ему рот.
— Ты когда-нибудь вообще заткнёшься?! Мы, конечно, уже открыто встречаемся, но ты уже о свадьбе думаешь?!
В отличие от Южной Кореи, в этом мире взгляды были куда свободнее, так что даже если бы поползли слухи, что у Кайла любовник-мужчина, большинство просто решило бы, что у него нестандартные предпочтения.
Конечно, находились и те мерзавцы, кто считал это пороком, но их я даже не воспринимал всерьёз.
Я никогда даже не представлял себе такое!
Заметив, насколько искренне я отреагировал, Кайл слегка помрачнел.
— Шу. Я уже давно думаю о том, чтобы на тебе жениться…
На мгновение в голове эхом пронеслись строчки из той самой песни про мысли о свадьбе.
Я тут же затряс головой, пытаясь вытряхнуть из неё эту глупость.
— Нет, нет! Не смотри на меня так, будто я тебя бросил! Это же не значит, что я не хочу на тебе жениться!
Честно говоря, мы и так всё время вместе, просыпаемся в одной постели. Разве брак что-то поменяет?
По сути, наша жизнь уже напоминала медовый месяц.
Но если я смогу однажды встать перед ним в белоснежном костюме и торжественно пообещать провести с ним всю свою жизнь…
Даже эти короткие слова заставили жар ударить мне в лицо. Даже уши точно пылали красным.
Я отвёл взгляд и поспешно добавил:
— …Просто без излишеств, хорошо? Мне не по душе, когда всё превращается в показуху. Я просто хочу, чтобы все знали: Его Высочество уже занят. Этого мне достаточно.
Кайл поцеловал ладонь той самой руки, которой я закрыл ему рот, и прошептал:
— Значит, ты хочешь свадьбу только для нас двоих?
— Эм… ну… в общем, да, можно и так сказать.
Когда я услышал это в такой формулировке, в груди вдруг стало щекотно. Сердце странно защемило.
— Я же не говорю, что мы должны сделать это прямо сейчас. Сначала разберёмся с Зоной Беззакония. Безопасность территории в приоритете.
— Это даёт мне ещё одну причину побыстрее разобраться с Магическим Корпусом.
На его лице расплылась улыбка. Тёплая и мягкая, полная сдержанного счастья.
Он взял меня за руку, крепко переплетя наши пальцы, и потянул к себе, без малейшего колебания уводя прочь. Его шаг был настолько стремительным, что я даже не успел обменяться взглядами с аристократами, которые ждали, чтобы поговорить с ним.
Из-за его резкого движения я чуть не запнулся о собственные ноги, едва не потеряв равновесие, но Кайл легко подхватил меня. Его рука обвила мою спину, а мои руки инстинктивно обвили его плечи и шею.
Всё в тех местах, где соприкасались наши тела, словно таяло. Впервые даже прославленный северный холод показался совершенно незначительным.
Поцелуй был глубоким и жгучим.
Несмотря на то, что мы уже прижимались друг к другу, мы инстинктивно тянулись ещё ближе, склонив головы, сплетаясь губами и дыханием. Между горячими поцелуями в воздухе мелькали белые клубы пара.
Моё дыхание стало прерывистым, но я не собирался его останавливать.
Я хотел его не меньше, чем он хотел меня.
Любовь — странная штука: сколько бы её ни было, всё равно мало. Чем больше Кайла я получал, тем сильнее хотел его. И пока я тону в этом неутолимом голоде, для одиночества просто не остаётся места. И мне это нравилось.
С каждым новым наклоном Кайла моя спина выгибалась всё сильнее, и вскоре я буквально повис у него на руках, обвив его шею. Когда поясница начала побаливать, он без усилий подхватил меня на руки.
Наши зубы случайно столкнулись, и мы одновременно рассмеялись.
Несмотря на лёгкую боль и то, как я нахмурился, мы тут же снова нашли губы друг друга.
— Хотя я уверен, ты бы с радостью сейчас отправился прямиком в спальню… —
после поцелуев, которые, казалось, длились вечность, я наконец отдышался, говоря вполголоса. — …Но пока нельзя. Банкет ещё не закончился.
Кайл тяжело вздохнул, явно недовольный этим.
Однако он не бросил приём, чтобы утащить меня в спальню. Всё-таки он Великий Герцог, безоговорочный правитель Севера.
— Всех важных гостей я уже поприветствовал. Что касается Велиала, с ним я встречусь отдельно, после окончания фестиваля.
Кайл нежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке и добавил:
Я был не настолько наивен, чтобы не понять, к чему он клонит.
Прислонившись к нему, я на секунду замялся, а потом ответил:
— Просто так сидеть трезвым немного скучно.
— Можно я закажу вина, пока жду?
Кайл посмотрел на меня с лёгким удивлением.
Разумеется, он прекрасно знал, что я не из тех, кто нуждается в алкоголе, чтобы набраться смелости. Мы уже делили постель не раз.
Он внимательно вгляделся в моё лицо и, похоже, понял.
Он почувствовал ту решимость, которую я пытался скрыть.
— Какую ещё милую пакость ты на этот раз задумал, мой любимый?
— Кто знает? Может, ты ещё и удивишься.
Пока он не успел задать лишних вопросов, я быстро встал на цыпочки, чмокнул его в щёку и отступил.
— Так что поторопись, Ваше Высочество. Хозяину не положено слишком долго отсутствовать.
Кайл вздохнул, неохотно, но вернулся в зал.
Перед этим он поцеловал меня в лоб и мимоходом велел слуге принести в нашу спальню бутылку вина.
Операция: Грандиозный Сюрприз на День Рождения Кайла Блейка — официально запущена.
На самом деле, день рождения Кайла ещё не наступил. Он родился 31 декабря, в самый последний день года, так что оставалось ещё примерно пятнадцать дней.
Если бы кто-то спросил, зачем устраивать праздник так рано, даже не накануне, а задолго до самой даты…
«Потому что вряд ли тогда у нас будет возможность праздновать», — ответил бы я.
Сразу после фестиваля нам предстояло выступить, чтобы уничтожить базу Северного Магического Корпуса.
Была большая вероятность, что в день рождения Кайл вообще не окажется в пределах замка — не то что на празднике.
Так что уж лучше отпраздновать заранее, чем потом, когда всё закончится.
Я сделал глоток вина, которое велел принести, и уже собирался начать готовиться, когда, как обычно, вмешалась система.
— Не смотри на меня. — Проворчал я, и тут же перед глазами всплыло системное окно.
Хотя текст снова оказался скрыт, я прекрасно понял, что именно она хочет сказать.
Я взмахнул рукой, словно собираясь ударить воздух. Ей явно не хватало только подписи «Неа~», а волнистая линия в конце делала сообщение вдвойне раздражающим.
— Я всё понял, теперь исчезни!
Как бы ни была она надоедлива, но обычно система проявляла хоть каплю такта и исчезала перед действительно неловкими моментами.
Но в этот раз, похоже, уходить она не собиралась. Даже когда я допил вино и потянулся к заранее подготовленной одежде, она всё равно вилась рядом, размахивая передо мной своими дурацкими эмодзи.
Слова показать она не может, а вот выражения — пожалуйста.
— Вот бы врезать тебе хоть разок… — проворчал я с мрачным выражением. Система чуть отступила, как будто это вообще могло на неё подействовать.
В любом случае, Кайл должен был скоро вернуться.
Я быстро снял фрак и надел костюм, который подготовил в качестве подарка.
Даже с помощью алкоголя я не мог до конца подавить нарастающий приступ стыда.
Подарком, который я приготовил для Кайла… был я сам.
У меня просто не было другого выхода!
Серьёзно. Кайл — настоящий высокородный аристократ, у него уже есть буквально всё ценное. Более того, он из тех людей, кто, как только чего-то захочет, тут же это покупает, его просто невозможно чем-то удивить.
А значит, если у него нет чего-то, что он хотел бы получить… скорее всего, это и впрямь невозможно достать.
«А уж я-то точно не смогу найти что-то подобное…»
Но просто ничего не делать это тоже не вариант.
У нас обоих было слишком много забот и суеты, чтобы как следует отпраздновать дни рождения друг друга.
Мне нужно было что-то по-настоящему значимое. Что-то, что затронет его сердце. Джокер.
То, что Кайл любит больше всего.
Что-то неожиданное, особенное.
Что-то, что он не увидит ни в какой другой день, только сегодня.
И чем больше я думал, тем яснее становилось: этим «чем-то» должен быть я.
Но не «обычный я». Это было бы слишком обыденно, слишком… повседневно.
Нужно было что-то особенное, незабываемое. Чтобы он вспоминал об этом годами.
Система даже посоветовала перевязать себя ленточкой.
Я об этом даже не думал… И, если честно, у меня не хватало наглости встать перед ним и сказать: «Это я — твой подарок».
Если честно, особой разницы не было бы, с лентой я или без… но всё же…
Конечно понравится. Обмену и возврату не подлежит.
Я быстро осушил ещё один бокал вина, надеясь, что алкоголь поможет мне справиться с этим моментом и немного смягчит пересохшее горло. И именно тогда раздался стук в дверь спальни, это пришёл Кайл.
К счастью, система на этот раз проявила хоть каплю такта: махнув на прощание каким-то смайликом, она исчезла.
Кайл Блейк не поверил своим глазам.
И неудивительно. Спальня, которую он всегда держал в идеальном порядке, сейчас выглядела совершенно… по-другому.
Пустая бутылка дорогого вина. Свечи, мягко освещающие полумрак. Красные цветы, разбросанные по кровати. И…
Возлюбленный, сидящий на кровати на коленях, с небрежно наброшенной рубашкой.
Снятый фрак валялся на полу, а на нем осталась только тонкая рубашка. Проблема была в том, что эта рубашка принадлежала самому Кайлу.
Рубашка, расстёгнутая и явно великоватая для Шу, свободно спадала с плеч, а рукава полностью скрывали его ладони. Её широкий подол ниспадал до самых бёдер.
И главная загвоздка была в том, что под рубашкой больше ничего не было.
Его крепкие, подтянутые ноги были полностью открыты, отчего тот чувствовал себя чуть уязвимым.
— Ну, день рождения у тебя же скоро, да? Вот я и решил отметить пораньше.
Кайл молча наблюдал, как Шу играючи потянул за подол рубашки. Он сразу понял, зачем тот устроил весь этот спектакль: скоро им предстояло заняться делами Северного Магического Корпуса, и Шу хотел успеть поздравить его, пока есть такая возможность.
Скорее всего, Кайл уже знал об этом заранее от своих рыцарей.
И всё же как же мило он выглядел, когда нерешительно теребил подол рубашки, смущённо касаясь пальцами прикушенных губ, а потом тихо выдавил:
Выглядел он так, будто ему было проще умереть, чем произнести эти слова, всё выдало выражение его лица.
— Тебе нравится? Ну… может, это и немного, но хотя бы на этот вечер… я бы хотел отдаться тебе, как ты пожелаешь.
Кайл тут же вмешался, немного растерявшись:
— Это не то чтобы мне не нравится… Просто…
Но для Кайла его взъерошенные волосы в этом тусклом свете, тело в одной лишь рубашке, взгляд, полный ожидания…
Шу усмехнулся, услышав его неловкий ответ:
— Я всегда знал, что ты скрытый извращенец.
На лице Кайла промелькнула лёгкая тень.
— Ты серьёзно говоришь это ты, тот, кто сидит у меня в спальне, в одной моей рубашке, и называет себя подарком на день рождения?
— Нет. На самом деле мне очень даже нравится. Так что да — в «скрытой извращённости» я охотно признаюсь.
Шу тихо рассмеялся и похлопал по месту рядом с собой.
Кайл налил вина и устроился рядом.
— Да. Все гости уже разъехались. Сегодня ночью будет тихо.
Послышался лёгкий шорох.
Шу почувствовал, как Кайл подался вперёд, его сильные руки легли на плечи, за ними — тёплое дыхание у самого основания шеи.
— Раз уж мы уже начали отмечать твое день рождения, то сегодня ты получишь особое внимание.
Шу прикусил край бокала, слегка улыбаясь. Привычка, которая возвращалась, когда он что-то замышлял.
— Это ты так говоришь, но чаще всего именно тебе не хватает самообладания.
Даже просто сидеть в одной рубашке уже было чересчур. А Кайл, похоже, только получал удовольствие, разглядывая, что за шалость задумал Шу.
— Раньше я считал, что дни рождения бессмысленны.
В конце концов, последние несколько лет он жил исключительно делами своей территории. В сравнении с бесчисленными крупными и мелкими инцидентами, требовавшими внимания, о личных праздниках он давно не думал.
Да и в Северных землях дни рождения особо не праздновали, важнее был Новый год. Он никогда не устраивал себе день рождения.
Но теперь, когда Шу устроил всё это ради него… Кайл вдруг подумал, что, может, такой день действительно стоит отметить. И от этой мысли ему стало… приятно.
— Поздравления оставим на сам день. Сейчас просто сосредоточься на том, чтобы получить свой подарок.
Держа Шу за подбородок, Кайл медленно отклонил его назад. Их дыхание переплеталось, пока его рука скользнула вниз, от колена вверх по оголённому бедру.
Рубашка, и без того сползающая с плеч, под его движением задралась ещё выше.
Из всех вещей в этом мире, которые мог желать Кайл, была лишь одна, к которой он стремился сильнее всего. Та, которую не мог насытиться даже при всём своём могуществе. Та, которую он оберегал, любил, и в которой находил подлинное счастье.
Шу.
— Это… даже странно немного, — прошептал Кайл, губами касаясь его шеи, где под кожей бился пульс.
Но когда Шу потянулся к нему, он приподнял голову и встретился с его взглядом.
— Как кто-то вроде тебя вдруг появился в моей жизни… будто по волшебству.
Сначала Шу был просто объектом симпатии. Потом — загадкой. А со временем стал кем-то, кого Кайл больше не мог отпустить. Тем, кого он хотел видеть рядом всегда.
Когда он вспоминал всё, что они прошли вместе, это казалось настоящим чудом.
Магия. Или даже судьба.
Для Кайла Шу был именно таким чудом.
— Раньше я думал, что моя жизнь — это только пламя и тени.
Он поднял лицо Шу, поднимая его подбородок пальцами, заставляя посмотреть ему в глаза.
Красные губы, чуть припухшие после поцелуя. Острые, но уязвимо мягкие глаза. Чёткие черты лица, и тот особенный изгиб губ, в котором иногда пряталась лёгкая усмешка, если он за собой не следил.
Всё в нём завораживало до боли. Если бы это был сон, Кайл не захотел бы просыпаться.
— Если для меня и существует счастье… то оно с тобой.
Шу тихо хмыкнул и прижал его ближе.
— Ты сегодня подозрительно сентиментален. Видимо, праздник действительно пробрался в твою душу.
— Теперь, когда ты об этом сказал, признаю. Чем старше становлюсь, тем поэтичнее. Какая трагедия.
— Ну так что, ты готов распаковать свой бесценный подарок?
Красные глаза Кайла потемнели, когда он снова посмотрел на Шу.
Смущение, жар и алкоголь сделали его тело податливым и горячим. Кайл умело скользил кончиками пальцев по узкому пути. Но, несмотря на все старания, теснота, сжимавшая его пальцы, лишь разжигала нетерпение.
Шорох ткани смешивался со звуком мнущейся одежды. Шу в накрахмаленной белой рубашке выгнул спину. Прозрачная капля — то ли слеза, то ли пот — повисла на его подбородке, прежде чем упасть.
Его возлюбленный никогда не выдерживал прелюдии. Щекотка сводила его с ума, расплавляя сознание, как он сам признавался. Ощущение, будто всё тело пылает от нетерпения, было невыносимым.
Кайл думал, что понимает это, но до конца прочувствовать не мог. Он лишь прикасался губами к округлому лбу, нахмуренным бровям, опущенным векам, гладким щекам и горячим губам своего любовника.
Ещё один палец вошёл внутрь. Три пальца двигались, вырывая у Шу новые стоны.
Когда Кайл надавил на слегка изогнутую точку внутри, тело Шу резко напряглось, и он судорожно вдохнул.
— Сначала ты смотрел, будто хотел сожрать меня, а теперь… опять тянёшь.
Кайл усмехнулся и ввёл пальцы глубже.
— Ты бы мог справиться и сам. Разве не так, Шу?
В конце концов Шу впился зубами в шею Кайла. Острая боль расползлась по коже, но Кайл не стал ругать возлюбленного за каприз. Это была всего лишь милая вспышка упрямства.
Чтобы отпраздновать день рождения Кайла, Шу, одетый лишь в рубашку, уселся к нему на колени. С необычной для него смелостью он заявил, что сегодня возьмёт инициативу на себя. Заинтригованный такой наглостью, Кайл разрешил ему действовать.
Шу раздел Кайла, осыпал его поцелуями, ласкал шрамы и мускулы. Когда страсть накалилась, он смело опустил руку ниже, принялся стимулировать Кайла и даже попытался сесть на него, двигая бёдрами.
Но тут возникла проблема. Нетерпеливый Шу попытался войти, не подготовив себя как следует.
Едва приняв половину, он уже задыхался, слёзы и пот катились по его лицу. Почувствовав, как его сжимает, Кайл наконец приподнял Шу за талию.
«Он торопился из-за меня» — понял Кайл. Видеть, как Шу, сидя у него на бёдрах, сам себя готовит, было неожиданным удовольствием. Но он не хотел, чтобы это удовольствие обернулось болью или травмой.
Кайл быстро перевернул Шу и уложил на кровать. Осторожно приподняв его ноги, он ввёл пальцы в до сих пор тугой вход. Без должной смазки подготовка явно не удалась. Если бы они продолжили, могла бы появиться кровь.
Когда вошли три пальца, Шу достиг пика лишь от этого. Он тяжело дышал, уже потеряв контроль, и в отчаянии дёрнул ногой.
Но, вспомнив адскую боль при первой попытке принять Кайла без подготовки, Шу понял: лучше терпеть эту тщательную прелюдию.
— В следующий раз… я тебе покажу…
Он стиснул зубы, решив, что в следующий раз подготовится как следует, даже если это займёт целый час.
Кайл рассмеялся, вытаскивая мокрые пальцы. Вытерев их о полотенце, он начал расстёгивать рубашку Шу, его движения были одновременно нежными и опасными.
Шу сердито взглянул на возлюбленного, упершись ладонями в его грудь. Хотя у него не хватало сил сдвинуть человека, державшего меч десятилетиями, Кайл покорно откинулся на постель. Шу взобрался сверху, отвел руку назад и направил Кайла в себя.
Как всегда, внутри было горячо и туго. После долгой прелюдии желание двигаться и удовлетворить свою жажду становилось почти невыносимым.
Шу уперся руками в грудь Кайла и начал медленно, но глубоко двигать бедрами, заполняя теперь уже хорошо подготовленное пространство. Каждое движение посылало по его телу волны удовольствия, перемешанные с легкой болью, а его затуманенный взгляд полностью захватил внимание Кайла.
Может ли чьё-то существование быть подарком?
Кайл смотрел на возлюбленного с благоговением. Эта одурманивающе-чувственная сцена превосходила любые юношеские фантазии. Боясь, что она исчезнет, он протянул руку, медленно поглаживая бедра Шу. Жар, исходящий от его кожи, убеждал — это реальность.
Движения Шу были далеки от идеальных, но одного его вида в рубашке хватило, чтобы огонь внизу живота стал почти болезненным.
Кайл притянул Шу за шею, страстно целуя его, поглощая каждый стон, чувствуя, как ногти впиваются ему в спину.
Действительно, с момента проникновения ни один из них не достиг пика.
Поза позволяла глубоко войти, что Шу нравилось, но также мешало ему смело опускаться ниже. Не в силах принять всё, он двигался осторожно, неуверенно стимулируя только кончик, балансируя на грани, но так и не переступая её.
Шу не ответил. Его гордость была задета. Он всегда чувствовал себя ведомым в постели и надеялся наконец увидеть Кайла беспомощно переполненным желанием. Но план, похоже, провалился.
Кайл усмехнулся и провел пальцем по щеке Шу.
— Я не предлагаю сменить позу.
Шу подозрительно посмотрел на него, но не смог разгадать намерений. Нехотя кивнул:
Получив разрешение, Кайл крепко обхватил его бёдра и резко приподнял, а затем опустил тело Шу вниз.
Звук плоти, ударяющейся о плоть, прозвучал в комнате, а тело Шу напряглось в дуге.
Давление на чувствительную точку заставило его взорваться от наслаждения. Пальцы ног свело, тело задрожало, а голова запрокинулась, он кончил всего от одного движения.
Кайл наклонился вперед, прижав лоб к груди Шу, ощущая его учащенное сердцебиение и прерывистое дыхание — доказательство пережитого наслаждения. Этот вид, известный только ему, пробудил странное чувство победы.
— Я ещё не закончил, — дразняще прошептал он, возобновляя движения.
Шу торопливо обнял его, издав что-то между стоном и всхлипом, прежде чем сжать зубами мочку его уха.
Кайл рассмеялся, нежно проводя рукой по спине Шу, и возобновил движения.
— Прости. Моя любовь слишком горяча, чтобы сдерживаться.
— Ах… Ваше Высочество… помедленнее… М-м… Хк…
Кайл крепче прижал к себе дрожащее тело, чувствуя, как его собственное терпение подходит к концу. Его стоны стали глубже, а желание нестерпимым, готовым вырваться наружу.
— Ваше Высочество… я, кажется, сейчас… Ваше Высочество… Кайл…
Когда они достигли кульминации вместе, Шу повторял имя Кайла, как мантру. Кайл в ответ шептал имя Шу, крепко обнимая его.
И вдруг в голове мелькнула мысль:
«…Бэ Су Хён. Его настоящее имя.»
Язык того мира, от которого Шу пришлось отказаться, казался непонятным. Три слога, которые больше никто не произносит.
Кайл неожиданно выдохнул имя, всплывшее из глубин памяти:
Оно показалось странным на его языке, будто заклинание. Мягким и прохладным, как снежинка.
Шу взглянул на Кайла с легким удивлением.
— Ничего, — Кайл потрепал еще горячее тело Шу. — Просто подумал, что мне не стоит забывать его. Ведь больше никто не назовёт тебя так.
Их взгляды встретились в тишине. Уже не такие страстные, как прежде, но полные нежности.
— Пожалуй, — Шу прижался лбом к его лбу. — Давно не слышал это имя. Я и сам почти забыл его.
Оно было обычным, да и к жизни в том мире он не испытывал особой привязанности. Просто имя — ничего больше.
— Но когда его произносишь ты… оно звучит как-то по-особенному.
Эти неловкие три слога, слетающие с губ любимого, казались ему теперь бесконечно ценными. Вызывали странное чувство, ностальгию и теплоту одновременно.
— Хорошо. Но… разве у тебя нет фамилии?
— «Бэ» — фамилия, «Су Хён» — имя. В Корее фамилия идет первой. Забавно, да?
— Су Хён… — шептал Кайл, касаясь губами губ Шу, будто пробуя звучание, стараясь запомнить настоящее имя.
Бэ Су Хён. Су Хён. Су Хён-а. Бэ Су Хён…
Смущенный бесконечным повторением, Шу отстранил лицо Кайла.
— Я сказал «иногда»! Только иногда!
— …Стесняешься? А ведь мы делали куда более… мпх!
— Совсем не умеешь фильтровать слова!
В тот момент Шу еще не знал, что настанет день, когда это имя прозвучит для него вновь.