"Кот бастует" 109-112 главы
Тгк переводчиков: https://t.me/seungmobl
Прошло немало времени, прежде чем прозвучали те самые «слова, которые он хотел сказать».
Но всё было в порядке. Как-никак, ещё будучи котом, Райс однажды прождал целых 30 минут рядом с Джастином, просто чтобы услышать от него один-единственный ответ.
К счастью, на этот раз Джастин заговорил раньше, чем у кота кончилось терпение. Его голос, полный нерешительности и осторожности, звучал так, словно он постоянно следил за реакцией собеседника:
— Я бы хотел... чтобы ты не спал здесь.
— ...Моя кровать не тесная. Так что, как и раньше, продолжай спать со мной...
Тут он снова замолк, словно слова застряли в горле. Райс, завороженно глядя на покрасневшие уши хозяина, быстро сообразил, к чему тот клонит.
«То есть, мы продолжим спать вместе?»
Стоило этой мысли промелькнуть, как рот открылся сам собой. Это было буквально выше его сил.
— В этом облике? Или в облике кота?
И, разумеется, на них навалилось молчание в несколько раз тяжелее прежнего.
Джастин замер с совершенно отсутствующим видом. Райс, осознав, что именно он ляпнул, почувствовал неистовое желание провалиться сквозь землю.
«Язык мой — враг мой!» — подумал он. Оппонент явно не собирался нарушать тишину, а самому Райсу не хватало смелости как-то исправить ситуацию. В тот момент, когда ему захотелось со всей силы хлопнуть себя ладонями по губам, откуда-то раздался странный хруст.
Кукла-рыба самозабвенно запихивала что-то себе в рот. Райс оставил его на полу всего на минуту, чтобы осмотреть комнату, и понятия не имел, где этот дух раздобыл еду.
— ...Чем это вы занимаетесь? — в недоумении спросил он.
Сэфи, активно работая челюстями, махнул плавником:
— Жареная кукуруза. Кажется, её зовут Мелисса? Та рыцарь-леди, что тебя охраняла, лично поделилась рецептом. Сказала, что это лучшее угощение, когда намечается интересное зрелище, но...
К концу фразы его голос затих, сменившись разочарованием.
— ...Почему же она так комом в горле встает?
Он начал хлопать себя короткими плавниками по туловищу, словно человек, у которого от досады сперло дыхание. Выглядело это донельзя комично.
Впрочем, благодаря этому нелепому моменту странное напряжение спало. Райс кашлянул и, наконец, смог объясниться:
— Я... я просто пошутил! Конечно, в облике кота. Я привык к твоей комнате, мне там спокойнее.
И пусть голос Джастина слегка дрогнул, а взгляд беспокойно метался по сторонам, главное было сделано — он кивнул. Райс счел это маленькой победой.
Оглядевшись в новой комнате ещё раз, он отметил, что она ему очень нравится, и забота хозяина греет душу, но...
«Буду заходить сюда лишь изредка».
Всё-таки рядом с Джастином было лучше.
Доев остатки кукурузы, которыми поделился Сэфи, Райс задумался, куда пойти дальше. И тут ему в голову пришло идеальное место.
— Джастин, я придумал, куда хочу сходить.
Он потянул хозяина за собой. В это место он заходил лишь однажды, но за всё время жизни в замке так и не смог его забыть. Две фигуры скрылись в глубине коридора.
Дорогу он помнил хорошо — слишком яркими были воспоминания.
Проблема была в другом: по пути им то и дело попадались слуги, из-за чего прогулка затянулась. Перед глазами мелькали их удивленные лица.
Среди них были и знакомые, и те, кого он видел лишь мельком. Судя по их реакции, весть о «новом помощнике» уже разлетелась по замку. Для Райса это было добрым знаком.
Правда, их дуэт выглядел специфично. Кот чувствовал на себе любопытные взгляды: новый помощник уверенно идет впереди, а сам герцог послушно следует за ним по пятам. Неудивительно, что люди не могли отвести глаз.
— Хм. Кажется, мы уже были здесь раньше.
Когда они наконец добрались до цели, Сэфи, которого Райс тащил в руках, мгновенно узнал это место. Самая высокая точка замка, куда вели бесконечные лестницы и длинные коридоры. Скрипучий деревянный пол и крошечная дверь, в которую можно войти, только сильно пригнувшись.
В отличие от кошачьих времен, теперь Райсу пришлось по-настоящему наклониться, чтобы попасть внутрь. В нос ударил сухой запах пыли.
Джастин, вошедший следом, казался растерянным.
— Ты сам мне когда-то показал это место. Я хотел увидеть его снова... с этого ракурса.
Чердак, где жил маленький Джастин, выглядел так же, как и раньше: сырой, грязный, похожий на тесную темницу. На пыльном полу отпечатались два следа разного размера. Райс подошел к окну, которое, казалось, не открывали вечность, и осторожно потянул за раму.
По крайней мере, он думал, что осторожно.
Прежде чем он успел что-то предпринять, окно просто развалилось, подняв облако густой пыли. Райс растерянно посмотрел на свои руки — обломок деревянной рамы в них выглядел на редкость жалко.
Он медленно повернул голову, но не успел ничего сказать Джастину — пыль настигла его первой. Как говорят, любовь и кашель не скроешь. В данном случае — чих.
Лицо кота начало медленно заливаться краской. Из-за того, что он пытался сдержаться до последнего, звук получился... странным. Он вовсе не хотел чихать, а уж тем более так «мило».
— Твой чих совсем не изменился.
Джастин выглядел на редкость довольным. Он достал из кармана платок и сам бережно вытер нос и губы Райса. От мягкой ткани исходил едва уловимый аромат его тела.
В отличие от времен в столице, запах резких лечебных трав почти исчез. Райс невольно принюхался: пахло горьковатым чаем и свежестью древесной коры в жаркий летний день.
Встретившись взглядом с Джастином, он снова засмущался и поспешил извиниться:
— Э-э... прости, что сломал окно. Я просто хотел проветрить.
— Всё в порядке. Оно и когда я здесь жил, было в плохом состоянии. Спустя столько лет неудивительно, что оно развалилось. Не вини себя.
— Отдай обломки мне, а то можешь пораниться.
Джастин мгновенно отобрал куски дерева. Пока Райс в растерянности сжимал и разжимал пустые ладони, хозяин, отложив обломки, добавил:
— Ты сказал, что хотел увидеть это место с новой высоты. Не знаю, доволен ли ты увиденным, но... оставаться здесь долго не стоит. Воздух плохой, пыли слишком много. Это вредно для легких.
Он уже слышал подобную заботу когда-то. Помявшись, Райс нерешительно предложил:
— Слушай... а давай мы здесь уберемся?
— Да. Здесь пыльно и пахнет плесенью, но если всё вычистить, станет гораздо лучше. А потом заменим старую мебель.
Серебристо-серые глаза кота заблестели. Он посмотрел на кровать со сломанной ножкой, на ветхий шкаф, на трещины в полу и снова перевел взгляд на Джастина.
— Давай вместе выберем то, что нам понравится. Начнем с кровати и шкафа, потом подберем диван, ковер, шторы... Добавим всё, чего не хватает.
— ...Хотя, наверное, сначала стоит вставить окно, да? — поправился он, почувствовав сквозняк из пустой рамы.
Он робко заглянул в глаза хозяину, который продолжал молчать с непонятным выражением лица. Голос Райса стал совсем тихим и неуверенным:
— Тогда это место... больше не будет причинять тебе боль...
— ...Я сказал что-то лишнее? — с тревогой спросил он.
Только тогда Джастин медленно покачал головой. Его голос звучал приглушенно, словно во сне:
— Я просто... не ожидал, что ты об этом думаешь.
Джастин окинул взглядом комнату глазами, из которых исчезли остатки старых обид и горьких воспоминаний. Эта тесная каморка была для него персональным адом и тюрьмой. Долгое время она была глубокой, незаживающей раной, которая со временем превратилась лишь в грубый шрам.
Он думал, что нет причин сюда возвращаться, как нет причин и что-то менять — он просто забросил это место. Но теперь всё стало иначе.
Отныне этот чердак будет символизировать не его похороненное прошлое, а новое начало, перемены и их связь. И каждый раз, видя обновленный интерьер, он будет вспоминать лицо того, кого ценит и любит больше всего на свете. Его сердце окончательно склонилось к этому решению.
— Нет. Давай сделаем так, как ты сказал. Я этого очень хочу.
Он энергично кивнул. Глядя на то, как лицо Райса мгновенно просияло, герцог уже начал прикидывать в уме: кому поручить уборку, где заказать мебель...
Раз они решили делать это «вместе», значит, можно будет вместе листать каталоги и выбирать вещи по вкусу. С этими мыслями Джастин мягко вывел Райса наружу.
— Всё-таки пыли было слишком много. Знал бы — приказал бы убраться заранее.
— Всё в порядке. Я сам предложил... кхе... сейчас пройдет.
Стоило им выйти, как Райс, который до этого держался, начал вовсю шмыгать носом. Джастин смотрел на него и в этом взгляде было куда больше нежности, чем простого беспокойства.
Лишь Сэфи, не последовавший за ними внутрь, недоумевал. Он остался снаружи, чтобы не пачкать ткань куклы в пыли, и теперь видел, что за время их отсутствия что-то явно произошло.
Впрочем, вскоре его «лицо» снова стало невозмутимым.
Наверняка они там миловались и смущались, ведя себя так, что у любого третьего лишнего лопнуло бы терпение. Сэфи уже слишком хорошо привык к этим их отношениям!
Прогулка двоих людей и одной куклы по замку герцога продолжалась.
Они прошли мимо кабинета-библиотеки, огромного, словно книгохранилище; заглянули в обеденный зал, где Райс уже бывал; миновали тренировочную площадку, на которой Джастин частенько скрещивал мечи с Принцем, когда тот гостил в замке... и осмотрели ещё множество мест.
О некоторых Райс уже слышал, другие видел впервые. Сад, к которому они приближались теперь, относился к первым, но сейчас он выглядел иначе.
Райсу вспомнились обрывки разговоров слуг: они шептались, что погода в землях герцога, прежде капризная и суровая, заметно утихла. И они не врали. Раньше из-за резких перемен климата в саду высаживали только самые живучие растения, но теперь в этом не было нужды.
Джастин упомянул, что сад начали перестраивать и работы почти закончены, так что многое здесь должно было измениться.
Однако мысли Райса были заняты совсем другим. Его серебристо-серые глаза отсутствующим взглядом блуждали по сторонам.
Он пришёл в себя только после того, как Джастин позвал его несколько раз. Райс вздрогнул и быстро обернулся. За маской Джастина скрывался взгляд, полный неприкрытого беспокойства.
— Что с тобой? Тебе нездоровится?.. Прости. Наверное, ветер всё же слишком холодный. Нужно было взять плащ. Я сейчас же вернусь и...
— Нет-нет, всё хорошо! Правда, дело не в этом!
Судя по виду Джастина, он был готов сорваться с места и бежать за одеждой прямо сейчас. Райс замахал головой, изо всех сил доказывая, что он в полном порядке. Тем не менее, тучи на лице герцога не рассеялись.
— Тогда... что-то другое тебя тревожит?
Видимо, его задела прошлая реакция Райса. Кот в человеческом обличье смущённо закусил губу и, наконец, выдавил:
— Просто... я кое о чём задумался. Мы ведь только что проходили мимо тренировочной площадки.
По пути из замка в сад они миновали немало мест. Плац, где тренировались рыцари, был одним из них. Металлический звон сталкивающихся клинков, выкрики бойцов, топот по утрамбованной земле — этот нестройный, но по-своему гармоничный шум всё ещё стоял у него в ушах.
Но был там один человек, который казался лишним в этой симфонии.
Женщина с рыжими волосами, тяжело хватающая ртом воздух. Это была Мелисса. Райс долго не видел её из-за череды событий. Он слышал, что в последнее время она усиленно занимается реабилитацией и пытается вернуть форму.
Она выглядела измотанной после тренировки, как и любой другой рыцарь. Если бы не её странное выражение лица, Райс бы и не обратил на это внимания.
— Я видел Мелиссу мельком... У неё был такой вид, будто что-то случилось.
— Ты про ту леди-рыцаря, что тебя охраняла?
Райс кивнул, и Джастин тоже призадумался. В какой-то момент его шаг стал совсем медленным...
В этот миг Райса осенило. Не Джастин замедлился — это Райс сам начал плестись, погружённый в мысли, а хозяин просто подстроился под его темп. Стало ужасно неловко. Особенно когда они вошли в сад.
Всё было так, как и говорил Джастин. Сад, прежде однообразный из-за скудного выбора цветов, расцвёл новыми красками. Многие бутоны ещё не раскрылись, но было ясно: пройдёт совсем немного времени, и здесь будет не протолкнуться от ароматов и лепестков.
Наверное, именно это зрелище Джастин так хотел ему показать.
«А я иду рядом с таким человеком и думаю о посторонних вещах...»
Совесть кольнула Райса, и он осторожно потянул Джастина за рукав.
— Я просто немного за неё переживал, не бери в голову. Прости, я совсем зациклился на себе и игнорировал твои слова... Мне жаль.
Ответ был на удивление твердым. Взгляд Джастина, встретившийся с его глазами, был спокойным, как гладь лесного озера.
— О чём бы ты ни думал — это твоя свобода.
— Я хотел, чтобы ты принял человеческий облик не только для того, чтобы видеть тебя на своём уровне и чувствовать твоё тепло. Я хотел, чтобы ты стал свободнее.
Странное дело. Райс чувствовал лишь легкую вину, но внезапно его охватила невыносимая жажда. Он начал судорожно оглядываться и сглатывать слюну, но это непонятное чувство не проходило.
— Мой эгоизм мешает мне просто наблюдать за тобой со стороны, и мне кажется, что я тебя стесняю... но это мои искренние чувства.
Рука, державшая рукав, сама оказалась в плену ладони Джастина.
Слегка остывшая ладонь коснулась кожи Райса. Неизвестно, когда Джастин успел стянуть перчатки, но сейчас он касался его голой рукой.
Райс посмотрел на его чистую, без выступающих вен, кисть; затем на хозяина с его невозможным, щекочущим душу взглядом; затем на колышущиеся за его спиной бутоны. Когда всё это обрушилось на него одновременно, в голове всё поплыло.
Он зажмурился. Дрожащие губы с трудом сложили слова:
— В-в-всё в порядке! Мне и так хорошо! Делай со мной всё, что хочешь!
Ляпнуть такое в такой обстановке — это был удар ниже пояса. Слова Райса, сказанные в запале, заставили и Джастина, и Сэфи буквально лишиться дара речи.
Наступила тишина. Только сейчас Райс понял, что что-то пошло не так. Неестественно долгая пауза, кукла с разинутым ртом и хозяин с пылающими ушами...
— Нет, я в смысле... ты же мой хозяин!
Это было всё равно что тушить пожар маслом. Тишина стала ещё более осязаемой.
Райс мысленно переварил свои слова. Ведь это прозвучало так, будто он провозгласил: «Я вверяю тебе всю свою жизнь и свободу действий!». Смущение нахлынуло на него гигантской волной.
Конечно, Джастин понимал, что Райс просто неверно подобрал слова... но его чувства всё равно вышли из-под контроля.
Они не могли отпустить рук, не могли заговорить, не могли даже объясниться.
Спустя несколько секунд Сэфи, который всё это время болтался где-то внизу, не выдержал и издал стон:
— Словно сто сухих картофелин съел... Если ваш план состоял в том, чтобы я задохнулся от этой духоты, то вы почти у цели, олухи.
В голосе куклы было полно упрёка, но этой фразы хватило, чтобы разбить хрупкое оцепенение. Райс испуганно отдёрнул руку.
Джастин, к счастью, отпустил его без сопротивления. Но он ещё долго смотрел на свою ладонь, где осталось тепло, совсем как в те времена, когда Райс был котом.
Даже это простое движение оставило глубокий след в сознании Райса. Он начал глубоко и часто дышать.
«Да что со мной такое в последнее время?»
Ему было странно видеть себя таким — человеком, чьё настроение зависит от случайного жеста или короткого слова. Он пытался вспомнить свою человеческую жизнь до того, как стал котом (память о которой почти стерлась), но не находил ответов.
Он закусил губу. Может, спросить у Джастина?
Он взглянул на хозяина и передумал. Джастин сам выглядел так, будто переживает нечто подобное, и вряд ли мог дать внятный ответ.
Тот вечно ворчит про какую-то «духоту» и «картошку», так что, возможно, он что-то знает.
Но Райс не мог задать такой сумбурный вопрос прямо здесь. К тому же его всё ещё смущал застывший рядом хозяин.
Когда эта неловкая атмосфера рассеется и когда Джастина не будет рядом... в какой-нибудь подходящий момент.
Приняв это решение, он столкнулся с другой проблемой. Точнее, он знал о ней давно, но старательно игнорировал.
«...Как теперь всё исправить?»
Как разрядить обстановку, от которой даже кончики пальцев покалывает, и как забрать назад слова, вылетевшие по старой кошачьей привычке?
Райс в панике искал повод отвлечься. Хоть бы что-нибудь случилось...
«Ну хоть бы призрак какой появился...»
В этот момент его мечущийся взгляд замер на одной точке.
Там, за кустами, у мраморного фонтана, стояла женская фигура... Края её полупрозрачного платья лениво колыхались на ветру.
Небеса услышали молитву Райса.
Фигура то и дело мелькала в поле зрения, но стоило к ней приблизиться, как она бесследно исчезала. Появление этой сущности, которая, подобно заусенцу под ногтем, не давала покоя и постоянно тянула к себе внимание, заставило Райса инстинктивно сорваться с места.
Напряжение, сковывавшее сердце всего мгновение назад, испарилось без следа. Его место заняло странное, невероятно сильное предчувствие.
«Я должен встретиться с этим призраком».
Он бросился вслед за развевающимся подолом платья, украшенным вышивкой из ландышей. Райс кожей чувствовал: если он заговорит с ней, клубок тайн, скрытый под поверхностью, наконец-то распутается.
Однако подтвердить это предчувствие не удалось.
Как он ни спешил, к тому моменту, когда он добежал до фонтана, женский силуэт уже растворился в воздухе. Райс, тяжело дыша, лихорадочно оглядывался по сторонам, но всё было тщетно.
Лишь мерный шум падающей воды ласкал слух. И почему-то казалось, что в воздухе всё ещё витает едва уловимый цветочный аромат.
Когда Джастин наконец нагнал его, даже эти призрачные следы окончательно исчезли. Герцог с тревогой осмотрел пространство вокруг фонтана и спросил:
— Почему ты вдруг?.. Нет. Ты в порядке?
Джастин не спрашивал «почему» и не пытался выяснить, что именно увидел его подопечный. Единственное, что его волновало — это самочувствие Райса. От этого голоса, пропитанного искренней заботой, остатки взвинченных нервов Райса мгновенно успокоились.
— Прости... напугал? Мне показалось, я увидел знакомого призрака, вот и побежал, но здесь никого нет.
Лицо Джастина тут же помрачнело. Райсу не нужно было гадать, о чём тот подумал.
Но призрак в платье был совсем иного рода, нежели тот злой дух. Если верить догадкам, она могла быть хозяйкой того самого сгустка белого света, который помог Джастину вовремя добраться до Райса... Поколебавшись, Райс добавил:
— Не волнуйся, мне кажется, это не злой дух.
Он и сам не ожидал, что настанет день, когда он будет защищать призрака, от чьего присутствия раньше у него по спине бежали мурашки. Почесав щеку, Райс обратился к подлетевшему Сэфи:
— Ну... Твой призрак? Я почувствовал необычную ауру, но глазами ничего не видел. А вот ты...
«Лицо» куклы недовольно сморщилось. Похоже, Сэфи было что высказать.
— Тот, кто так боится призраков, сам за ними гоняется? О чём ты только думал?
А ведь и правда. Услышав слова Сэфи, Райс только сейчас осознал нелогичность своего поступка. На мгновение на его лице отразилось замешательство, но вскоре оно сменилось спокойствием.
— ...Она не кажется мне плохой?
Ответ был таким же, как и раньше.
Райс услышал тяжелый вздох — Сэфи явно не оценил аргумент. Сделав вид, что ничего не заметил, Райс отвернулся и притворно засвистел. Как бы то ни было, своей цели он добился.
Появление таинственного призрака полностью разрядило ту неловкую атмосферу. Кожа больше не покалывала, словно от электрического тока, жажда утихла, а сердце, колотившееся как сумасшедшее, вернулось к нормальному ритму.
Так что всё к лучшему. И пусть осталось чувство незавершенности, возможность встретиться снова еще представится. Райс протянул руку хозяину, который всё ещё смотрел на него с беспокойством.
— Пойдем осматривать замок дальше.
Джастин охотно сжал его ладонь.
Спустя несколько дней, в один из послеобеденных часов, когда Джастин ненадолго отлучился по делам. Райс сидел перед ворохом бумаг, которые притащил ему Кетир для создания видимости работы, и предавался раздумьям.
«Может, не стоило этого делать?»
Он понимал, что сожалениями ничего не изменишь, но остановить поток навязчивых мыслей было трудно. Райс нервно постукивал пальцами по столу. Будь он сейчас в облике кота, его хвост наверняка сердито молотил бы по полу от раздражения.
Прошла неделя с тех пор, как он начал жить в замке под именем «Риенстайн Элтон». Райс быстро влился в коллектив, но столкнулся с неожиданным препятствием.
Ровно столько раз за последнюю неделю Райс видел край того самого платья.
Иногда это случалось, когда он был человеком, иногда когда он превращался в кота. Оставим в покое тот факт, что призрак, похоже, знал о его двойной природе.
К этому моменту было бы глупо сомневаться: призрак в платье намеренно преследовал его.
Причина была абсолютно неясна. Подперев подбородок рукой с серьезным видом, Райс обратился к Сэфи, который пристроился рядом:
Кукла, лениво жуя виноградину, буркнула:
— Похоже, она преследует тебя с завидным усердием.
— Может, мне стоит самому подойти и заговорить первым?
— Если бы я полностью восстановил силы — возможно, но сейчас это нереально. Уж больно она шустрая, только и умеет, что убегать.
После столкновения с Эдлером Сэфи вошел в стадию долгого восстановления. По его словам, он выгреб силы до самого дна, да ещё и впитал остатки проклятия, из-за чего регенерация шла в два раза медленнее обычного.
Из-за этого план «послать Сэфи на разведку к призраку» провалился. Оставался только один выход.
— Раз так, придется устроить засаду...
Да, засада. Самый прямой и простой метод.
Странное чутье, твердившее, что он обязан поговорить с этим существом, никуда не исчезло. Сэфи задумчиво хмыкнул:
— Что ж, на данный момент это кажется лучшим вариантом. Если подгадать время, когда твоего «потомка» не будет рядом, войти в контакт будет проще.
— Ну конечно. Малыш, ты разве не замечал? Проклятие в его теле — это отрава для таких душ, как мы. Густая злоба в нем готова поглотить даже те крохи привязанности и желаний, что удерживают призраков в этом мире.
Райс вспомнил, как нервно реагировали духи на приближение Джастина.
Призрак рыцаря, который открыто его боялся, и Эдлер, который неистовствовал, но тут же задеревенел, стоило хозяину подойти.
«Неужели всё дело в Джастине?»
Это звучало логично. В последние дни Райс почти не отходил от Джастина, и всякий раз он видел лишь мелькающий подол платья.
Значит... сейчас, когда Джастина нет в замке, самый подходящий момент. Райс перевел взгляд на бумаги.
Они выглядели солидно, но внутри не было никакой важной информации. Так что если он ненадолго отлучится, беды не будет.
Райс решительно вскочил с места. Он не забыл прихватить ошейник на случай, если Джастин начнет волноваться, хотя в человеческом облике он его не носил и просто запихнул в карман.
Схватив опешившего Сэфи обеими руками, он вышел из кабинета. Его не покидало предчувствие скорого успеха.
Эта импульсивная, лишенная четкого плана попытка, вопреки всему, принесла поразительный результат.
Как только показалось знакомое платье, Райс бросился вперед и мертвой хваткой вцепился в подол. Не зря он решил спрятаться в углу коридора, по которому они часто ходили с Джастином.
Раздался тонкий, пронзительный вскрик. Реакция была куда более бурной, чем он ожидал. Не успел Райс даже поднять голову, как Сэфи прошептал:
Он был прав. Совсем рядом послышались чьи-то шаги.
— Ты слышала? Кажется, звук доносился отсюда.
— Да, я тоже слышала. Фелси, это ты?
Слуги. Судя по их громким вопросам, они услышали вскрик (или возглас Райса). На лице кота отразилось замешательство.
Шаги становились всё отчетливее. Через несколько секунд те, кто идет по коридору, неизбежно увидят его. Это был полный провал.
Увлекшись охотой на призрака, он совсем забыл следить за окружением. Если его застукают в таком виде... по замку поползут самые нелепые слухи.
Его поза была нелепой, а со стороны всё выглядело так, будто он вцепился руками в пустой воздух. Зрелище, мягко говоря, жуткое и странное.
Поколебавшись мгновение, Райс разжал пальцы. Он почувствовал, как подол платья тут же выскользнул из его рук.
Упустив цель, он почувствовал, как силы покидают его. Представив, как сейчас слуги начнут засыпать его вопросами, он решил просто сменить облик.
В один миг тело взрослого мужчины превратилось в маленького кота.
— Ой, боже, это же божественный зверь? И маленький дух тоже здесь!
— Наверное, они вместе вышли на прогулку?
— Но почему на нем нет ошейника...
Как он и ожидал, из-за угла вышли две горничные. Видя их обеспокоенные взгляды, Райс понял: если он ничего не предпримет, его тут же потащат к Джастину.
Ослабевшей лапкой он подтолкнул к ним упавший на пол ошейник. То ли их поразило то, как хорошо кот понимает речь, то ли они просто не могли устоять перед его милотой, но реакция последовала бурная:
— Ой, какой... то есть, я хотела сказать, как мило! Мы так переживали, вы в последнее время совсем не показывались.
— Кхм. Это точно. Среди слуг даже слух пошел, что если встретишь кота, то весь день будет везти...
Их щебетанье лилось непрекращающимся потоком. В конце концов Сэфи, не выдержав этой нежданной встречи, решил поставить точку.
Он перелетел за спины девушек и самолично опрокинул корзину с бельем, которую те поставили на пол.
— Кажется, ваша корзина упала. Вы в порядке? — невинно поинтересовался дух.
— О нет! Почему она упала? Всё пропало, теперь всё белье в пыли...
Сэфи притворялся непричастным с таким мастерством, что позавидовал бы профессиональный актер. Ошарашенные горничные, попавшись на его уловку, засуетились вокруг корзины.
В итоге они исчезли так же стремительно, как и появились. По коридору разнеслись их полные отчаяния вопли о том, что старшая горничная их точно убьёт.
Сэфи проводил их взглядом и повернулся к Райсу.
Его взор был прикован к деревянному полу. Точнее, к белесому следу, который тянулся от ног Райса вдоль всего коридора.
— К счастью, на этот раз она не стала убегать бесследно.
Это был след, оставленный призраком.
Кот, до этого бессильно распластавшийся на полу, медленно повернул голову. Только сейчас он понял, о чём говорил Сэфи.
Вдоль коридора, точно следуя его изгибам, мерцали мягкие сгустки белого света.
Они искрились и переливались, напоминая праздничные украшения — яркие, изящные и почти слепящие. Если не считать самого Райса, Сэфи и других призраков, никто в замке не мог видеть эту красоту.
В памяти тут же всплыли воспоминания, которые он до этого хранил в самом дальнем уголке сознания.
Эдлер, вселившийся в тело Эверита и беснующийся от злобы; ослепительный шар белого света, прилетевший откуда-то из-за его спины; колокольчик, который разлетелсь вдребезги... Сцена, которую Райс не забывал ни на мгновение, снова ожила перед глазами.
Тот свет и эти следы на полу были идентичны по цвету и энергии.
Вывод напрашивался сам собой: призрак, который в последнее время преследовал его, и таинственная сущность, протянувшая руку помощи в прошлом, — одно и то же лицо.
Райс, словно завороженный, двинулся вперед. Он шел по следу, который словно приглашал его следовать за собой, ощущая подушечками лап едва уловимое тепло мерцающих огней.
Пройдя немалое расстояние, они оказались в удивительно знакомом месте. Сэфи, летевший следом, огляделся.
Конец лестницы, пропитанный затхлым запахом плесени.
Перед ними был тот самый чердак, где Райс уже бывал дважды. Комната, в которой Джастин провел большую часть своего детства — место, которое он называл своей тюрьмой.
Изменилось лишь одно: перед закрытой дверью стояла женщина. Сквозь её полупрозрачное тело отчетливо просвечивала старая, невзрачная деревянная дверь.
Раздался приглушенный, полный боли голос.
— Я никогда не желала ничего подобного.
Это звучало как горький монолог о прошлых сожалениях, но в то же время как тихий, сдержанный крик о помощи, в надежде, что кто-то его услышит. В тот момент, когда Райс застыл, глядя ей в спину, женщина обернулась.
Райс инстинктивно напрягся всем телом.
Длинная коричневая коса, глаза цвета предзакатного неба с мягким алым отливом... Её утонченная и элегантная внешность притягивала взгляд, но Райс вздрогнул вовсе не из-за этого.
Глаза, так сильно напоминавшие чьи-то другие, сощурились в улыбке, которая была точь-в-точь как у «него».
— Я давно хотела с тобой поговорить. Не ожидала, что ты сам найдешь меня... Но наконец-то я могу поздороваться.
— Меня зовут Хиллейн. Хиллейн... Лауфе.
Огромное осознание накрыло Райса с головой. Сэфи, который до этого тоже затаил дыхание, выдохнул, словно отпуская долгое напряжение:
— Так вы... родная мать Джастина Лауфе?
Хиллейн Лауфе. Мать Джастина, которая, как говорили, умерла еще до его рождения. На первый взгляд, между ней и сыном было мало сходства.
Но так мог подумать лишь тот, кто не наблюдал за Джастином так долго, как Райс.
Райс, который провел рядом с герцогом уйму времени и в моменты скуки любил подолгу разглядывать лицо хозяина, видел, как много у них общего. Прямые брови, тонкие веки, открытый разрез глаз. Но больше всего поражало их сходство, когда они улыбались. То, как при этом изгибались уголки глаз, было абсолютно одинаковым.
Кроме того, само имя — Хиллейн.
Райс начал перебирать воспоминания. Он отматывал события назад, ныряя в глубины памяти и пробуя на вкус каждое имя.
И наконец он нашел то, что искал.
Сцена, где злобный дух Эдлера, чье тело рассыпалось в прах и исчезало, в предсмертной агонии повторял одно-единственное имя. Его глаза, сохранявшие форму дольше всего, до самого момента разрушения были полны неистовой тоски и любви.
Паззл, который казался неполным, наконец сложился.
После смерти жены Эдлер взвалил на своего ребенка невыносимую ношу из злобы и превратил детство Джастина в ад. Если адом для него был сын, которого он ненавидел и на котором был помешан даже после смерти, то кто был на другой чаше весов?
Ответ был очевиден. Та, чье имя он выкрикивал, исчезая из этого мира. Его жена. И сейчас эта женщина стояла перед Райсом.
Что это за любовь такая, ради которой человек готов стать чудовищем, лишь бы вернуть утраченное? Глядя на призрачную женщину с её слабой улыбкой, Райс невольно задался этим несвойственным ему философским вопросом.
Но в следующий момент рой мыслей в его голове затих. Райс ошеломленно смотрел на призрака, представившуюся Хиллейн.
— Я — мама этого ребенка. Мама Джастина.
Её лицо было печальным, а глухой голос таким тихим, словно он мог погаснуть в любую секунду. Именно интонация привлекла внимание Райса.
Научившись отличать людей, питающих злобу к Джастину, он понял одну вещь: какими бы красивыми словами ни прикрывались истинные чувства, фальшь всё равно проглядывает наружу.
У всех врагов Джастина было нечто общее: навязчивый взгляд, неестественно ровное дыхание, едва уловимые нотки возбуждения в голосе. Но в этой женщине не было ни капли подобного.
«Как будто она вовсе не ненавидит его...»
До этого Райс встречал лишь двоих кровных родственников хозяина: отца Эдлера и дядю Эверита. Возможно, именно поэтому он сделал поспешный вывод.
Он думал, что мать Джастина наверняка испытывает к нему похожие чувства. Да, она его родила, но он забрал её жизнь, а значит, она могла ненавидеть его даже сильнее остальных.
Но это было лишь догадкой. В прозрачном лице, обращенном к нему, не было и тени зла, поэтому Райс невольно открыл рот и спросил:
(«Вы не ненавидите Джастина?»)
— Нет?! Как ты мог такое подумать!
Она выглядела настолько потрясенной, словно услышала нечто кощунственное. Спокойный голос, изящная улыбка и ореол печали испарились в мгновение ока.
Он вспомнил тот пронзительный вскрик, когда он, будучи человеком, устроил засаду и вцепился в её подол.
«Кажется, это было "Кья-а-а!"?»
Раньше он думал, что тот крик никак не вяжется с её образом, но сейчас она выглядела вполне естественно.
...Хотя он не ожидал, что она настолько «раскроется». Решив, видимо, отбросить всякие приличия, Хиллейн уже через пару минут уселась прямо на запыленный пол, подобрав под себя платье.
Райс с сомнением посмотрел на её смятый наряд. Конечно, одежда призрака не могла испачкаться в настоящей пыли, но выглядело это как-то... не по-аристократичному.
Пока на мордочке кота отражалась вся гамма этих сложных чувств, Хиллейн, низко опустив голову, уныло пробормотала:
— Я... я преступница. У меня нет даже права ненавидеть этого ребенка...
— Преступница? С чего бы это? Ты не похожа на Эдлера, который обвинял сына во всех грехах. И после смерти ты вела себя тихо.
Сэфи, склонив голову, задал резонный вопрос, но реакция Хиллейн была пугающей. В её голосе прорезалась застарелая, густая ярость.
— Я не могу его простить. И не хочу. Я так его ненавижу.
— Мой сын. Ребенок, которого я выносила и родила... Пусть на нем проклятие, но Джастин был таким крошечным, таким драгоценным и прекрасным. Я знаю это, потому что видела сама. Пусть не своими глазами, но я видела его совершенно отчетливо!
— Так вот оно что... — проговорил Сэфи приглушенным голосом.
К этому моменту и Райс начал понимать суть происходящего.
Поколебавшись мгновение, он начал расти. Его тело на секунду вспыхнуло, словно впитав весь окружающий свет, и в мгновение ока он принял человеческий облик.
— Вы остались здесь, потому что хотели видеть Джастина?
Райс, которому пришлось привыкнуть к призракам, за долгое время общения с ними узнал о них многое. В частности о бесчисленных привязанностях, которые удерживают их на этой земле.
Кто-то оставался из ненависти, желания убить, отомстить или затащить кого-то за собой в могилу... Негативных чувств было много, но хватало и других.
Забота о родителях, желание присматривать за одиноким другом, надежда поддержать ребенка на его пути, страх, что любимый человек сломается после утраты.
И среди них наверняка были те, кто решил остаться в мире живых лишь ради того, чтобы хотя бы раз увидеть лицо своего новорожденного ребенка, которого им не довелось увидеть при жизни.
На вопрос Райса Хиллейн низко склонила голову.
— ...Да, я хотела его видеть. Хотя бы один раз взглянуть на лицо Джастина, но эта тоска всё никак не отпускала меня...
— Увидев лицо, я захотела услышать, как он агукает. Потом как он переворачивается, потом как ползает... Я хотела увидеть, как он ходит, как говорит, как красиво улыбается.
В каждом слове сквозила теплая нежность, перемешанная с чувством вины. Не понять этого было невозможно.
То, что удерживало Хиллейн, что намертво привязало её к этой земле, была любовь. Та самая родительская любовь, в отсутствии которой Джастин был абсолютно уверен всю свою жизнь.