"Я не хочу этого перевоплощения" 419-420 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!
Медленно открыв глаза, я увидел белоснежные простыни и стойку с капельницей.
Не двигаясь лишний раз, чтобы не издать ни звука, я осторожно повернул голову. В руке, как и прежде, всё ещё торчала игла от капельницы. В комнате не чувствовалось ни малейшего присутствия кого-то ещё.
«Нужно действовать осторожно.»
Меня уже один раз поймали, когда я пытался сбежать. Зная характер Ю Си Хёка, второй попытки он мне не простит.
Значит, сейчас нельзя показывать, что я очнулся.
Лёжа, я по порядку восстановил в памяти недавние события.
Кали сказала, что я должен заплатить цену. Потом ураган, вспышка ветра… Я помню, как прямо перед потерей сознания меня втянуло в тоннель, сотканный из белого света.
«Неужели… я вернулся в свой мир, где когда-то жил как Квон Се Хён?»
Ведь я смог попасть в тело Хан И Гёля благодаря способности вмешательства и «Бездне».
Да и портал Кали, по сути, тоже проход между мирами.
Выходит, та самая «цена», о которой она говорила, возвращение в мой изначальный мир? И всё? Других последствий нет?
«Нет, проблема не только в этом.»
Теперь у меня тело Хан И Гёля, класса A.
И, судя по слабой энергии, пульсирующей в груди, я всё ещё могу по желанию принять облик Квон Се Хёна.
Ради проверки я осторожно собрал силу — над ладонью закружился лёгкий ветерок.
Способность ветра действовала без помех. сли бы сила класса A не сохранилась, я бы тогда и цепь не разорвал. Значит, тело осталось прежним, хоть мир и другой…
— Это плохо, — пробормотал я, нахмурившись.
В памяти всплыли слова Элохима:
«Самое важное в пробуждении способности — осознать само её существование.»
Осознать, что сила есть. Я сам пробудился только потому, что прочитал «Безду» и узнал о существовании энергии.
А значит, если я начну бездумно использовать способности Хан И Гёля здесь, кто-то другой, увидев это, тоже сможет пробудиться — так же, как я.
Я сам едва выжил тогда. Обычно пробуждение происходит лишь в ситуациях, где жизнь висит на волоске.
Но даже крошечный шанс нельзя игнорировать.
Пробуждение может полностью изменить чью-то судьбу, а этот мир вовсе не место, где существуют одарённые. Это может вызвать хаос.
— Что же делать… — прошептал я.
Даже если сбегу с помощью ветра, мне некуда идти. Денег нет, тело ослаблено, ночевать на улице невозможно.
Я не знал, сколько займёт поиск способа вернуться в мир Хан И Гёля, но бросаться в бегство вслепую — глупая авантюра.
«К тому же… я не знаю, какое сейчас время.»
Сколько прошло с тех пор, как я исчез… или умер?
Лицо Ю Си Хёка почти не изменилось. Может, полгода? Год? Или два? Какое сейчас время года? Лето? Я всё время заперт в комнате, даже в окно не видно ничего.
Насколько у меня мало информации. Впрочем, неудивительно, я ведь буквально очнулся в другом мире. Сердце, учащённо бьющееся от тревоги, гулко отдавалось в груди. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.
Лучше тихо сидеть и собирать сведения, чем рисковать. Так же, как в первый раз, когда я оказался в теле Хан И Гёля.
С этой мыслью я невольно усмехнулся. В памяти всплыли лица товарищей. Сердце вновь забилось, на этот раз по-другому, с тёплой болью.
«Интересно, как они там? Всё ли у них хорошо?»
Сколько прошло времени в их мире? После битвы с Кали и Культом Праус центр Сеула был полностью разрушен… Смогли ли они восстановить город?
Ком к горлу подступил жаркий, давящий порыв, я с трудом его проглотил и поднялся.
Сейчас не время поддаваться таким чувствам. Выпрямившись, я облокотился спиной о изголовье кровати. И почти сразу дверь спальни медленно открылась.
За звуком петель показался высокий мужчина.
Я, ожидавший, что он появится, почувствовал, как пальцы похолодели от напряжения, но всё же натянул на губы кривую улыбку.
«Интуиция у него по-звериному острая, как всегда.»
От того, что Ю Си Хёк явился ровно в тот момент, когда я пришёл в себя, меня пробрало до мурашек. Проглотив слюну, я сделал вид, что спокоен.
— На этот раз меня не привязали.
Я нарочно смягчил интонацию. Сделал голос легче, чтобы больше соответствовал облику Хан И Гёля.
— А то в прошлый раз, как только очнулся, обнаружил на щиколотках кожаные ремни — не самое приятное пробуждение.
Ю Си Хёк, до этого глядевший на меня без выражения, вдруг усмехнулся.
— Двое суток пролежал без сознания, и всё, что ты можешь сказать после пробуждения, это вот это?
Я думал, прошло от силы полдня. Невольно нахмурив брови, я тут же их расправил и ответил:
— Благодаря тому, что меня усыпили, я наконец-то хорошо выспался. Даже не знаю, как вас теперь благодарить.
Он подошёл ближе, то ли собирался уходить, то ли только что вернулся: на нём был безупречный тройка-костюм. Роясь во внутреннем кармане пиджака, Ю Си Хёк продолжил:
— Притащил тебя сюда, когда ты умирал, спас тебе жизнь, позволил буянить, не убил сразу, разве этого мало? Теперь плати по счёту.
«Даже здесь оно меня преследует.»
Я почесал лоб, чтобы скрыть мелькнувшее раздражение, и спокойно возразил:
— А я разве просил меня спасать? Вы сами притащили меня и занялись лечением, так что требовать за это плату немного… странно.
— А, значит, ты хотел сдохнуть, а я, мол, вмешался? Это ты сейчас сказать хочешь?
— Я просто говорю, что у меня тоже были причины.
Ю Си Хёк достал из внутреннего кармана пачку сигарет. Та же марка, что и раньше, — знакомая черная упаковка.
— Вот как? Тогда почему не сбежал? Если бы, как тогда, очнулся и сразу дернулся к выходу, у тебя был бы шанс удрать до того, как я вернулся.
Не отводя взгляда от его стальных, сероватых глаз, я медленно протянул руку.
— Кстати, разве не я первым спросил об этом?
Я взял сигарету из его пальцев и переломил пополам.
— Почему вы не надели оковы в этот раз?
Ю Си Хёк посмотрел на переломленную сигарету, затем его узкие глаза мягко изогнулись.
— А зачем? Всё равно бесполезно. Ты ведь сам превратил толстые цепи в мягкий тофу.
— Не понимаю, о чём вы. Может, вам показалось?
— Показалось или нет… факт в том, что я тебя не связывал. Хочешь уйти? Ну так иди прямо сейчас.
Между нами шёл бессмысленный обмен фразами, где каждый скрывал свои карты.
Скорее всего, Ю Си Хёк ждал, что если я попытаюсь сбежать, как два дня назад, он проследит за мной и добудет нужную ему информацию обо мне.
В этом мире Хан И Гёля не существовало, поэтому даже если бы он воспользовался отпечатками пальцев или образцом волос, никаких данных всё равно бы не нашёл. Заодно, увидев, как я сбежал через окно, он наверняка убедился, что моя сила реальна.
Наши взгляды встретились и сцепились, словно в поединке. Я уставился в безупречно спокойное лицо Ю Си Хёка, но в конце концов первым отвёл глаза.
— Ну, если честно, сейчас я не в том положении, чтобы куда-то уходить.
Что ж, тому, кто в проигрыше, остаётся только склонить голову.
Печально, но после всего, что я натворил, мне не на кого рассчитывать, кроме Ю Си Хёка. Если бы я знал, что всё так обернётся, хоть пару добрых дел совершил бы.
— Судя по тому, что вы только что сказали, вы ведь, должно быть, очень добрый человек.
Так что, раз уж вы спасли мне жизнь, позвольте остаться здесь ещё на пару дней, я буду крайне признателен.
— Два дня назад, едва очнувшись, ты пытался сбежать, а теперь нагло просишь приют?
— Всё равно страдать придётся, так пусть хотя бы тело отдохнёт в тепле.
Я нарочно широко улыбнулся, чтобы казаться беззаботным, и в серых глазах Ю Си Хёка промелькнул странный блеск.
На ладонях и спине выступил холодный пот.
«Да, вот так. Лучше пусть он проявит ко мне интерес. Чем сильнее он заинтересуется — тем больше у меня будет шансов им воспользоваться. Я теперь не тот Квон Се Хён, что зависел от тебя когда-то.»
Пытаясь скрыть дрожь, я натянул улыбку и молча ждал. Спустя короткую паузу, Ю Си Хёк наконец заговорил:
«Из мира в мир кочует за мной, и стереть его, кажется, невозможно.»
— Прости, но волонтёрством я не увлекаюсь.
— Тогда сами предложите, чего хотите?
— Притащил бездомного пса и накормил, значит, пора взыскать плату за еду, так ведь?
Его рука метнулась, и в следующее мгновение пальцы сомкнулись у меня на горле. Воздух оборвался — я захрипел, чувствуя, как холодные, тяжёлые пальцы перекрывают дыхание.
— Доктор сказал, что ты восстанавливаешься довольно быстро. У тебя есть сутки. Лучше бы тебе привести тело в идеальное состояние.
На короткое мгновение мне показалось, будто в его серебристых глазах вспыхнул леденящий, голубой свет.
По коже прошёл холодок, и влажные от пота руки задрожали. Страх, впитавшийся в тело за долгие годы, снова поднялся и сжал меня изнутри.
Внезапно появившийся мужчина, увидев застывшего от ужаса Квон Се Хёна, зло скривил лицо.
— Что за чёрт… Что это ещё за сопляк?
Когда он подошёл ближе, в воздухе смешались запах перегара и дешёвого табака. Почувствовав этот запах, Квон Се Хён мгновенно вспомнил. Запах, которым всегда пах директор приюта, когда бил его.
Тело окутал парализующий страх.
Квон Се Хён с самого детства жил среди насилия. Даже если прошёл всего лишь один мирный год, память о страхе и боли невозможно стереть.
Мужчина, не обращая внимания на побелевшее от страха лицо мальчика, пошатываясь вошёл внутрь.
И сразу, будто у себя дома, начал крушить всё, что попадалось под руку.
Застывший от ужаса Се Хён, увидев, как по полу летят вещи, подскочил и схватил мужчину за руку.
— Не мешай, мелкий, проваливай!
Мужчина грубо оттолкнул его, даже не взглянув, и продолжил судорожно перерывать дом — кухню, ванную, каждый уголок, словно что-то искал.
Только через полчаса, когда домой вернулась Чхэ Минён, он наконец остановился.
— Ч-что… Как ты нашёл это место?
Минён, едва переступив порог и увидев мужчину, побледнела от шока. Тот ухмыльнулся, явно наслаждаясь её испугом.
— Думала, если спрячешься в этой вонючей дыре, я тебя не найду?
Он резко схватил Квон Се Хёна за волосы. Мальчик вскрикнул, встав на цыпочки, настолько сильно тот потянул его за прядь.
Увидев, как Се Хён висит на вытянутой руке, Чхэ Минён побледнела и задрожала.
Мужчина, заметив её реакцию, расплылся в самодовольной улыбке.
— Что, обустроилась с новым мужиком? А этого пацана, значит, подобрала, да?
На её крик мужчина лишь сильнее дёрнул волосы мальчика. Се Хён задыхался от боли, лицо покрылось холодным потом.
— Чего тебе нужно? — голос Минён дрожал. — Ради чего ты сюда пришёл? Не просто же, чтобы всё разнести!
— Если отвечу — дашь, что попрошу?
Мужчина усмехнулся, толкнув Се Хёна прочь, словно мусор.
— А что, нет? Раз завела себе вот такого оборванца, значит, где-то деньги водятся. Ну-ка, выкладывай.
Минён молчала, губы плотно сжались.
Она не успела ответить, как мужчина снова потянулся к Се Хёну. Он был худ и мал, перед взрослым мужчиной у него не было ни единого шанса.
Тень, нависшая над ним, заставила мальчика невольно вздрогнуть.
— Я… я дам! — выкрикнула Минён пронзительным голосом.
Она поспешно вытащила из сумки белый конверт и бросила мужчине. Очевидно, там лежала вся её зарплата.
Увидев, что конверт довольно пухлый, взгляд мужчины мгновенно изменился. Он, как человек, не евший несколько дней, резко выхватил его и на глаз прикинул сумму внутри.
— Ха, ха-ха! А ведь немало, — рассмеялся он. — Чхэ Минён, не ожидал, что ты окажешься такой полезной!
— Убирайся, — холодно бросила она.
Он аккуратно загнул край конверта и сунул его во внутренний карман пиджака. Судя по всему, деньги и были его единственной целью, он даже не взглянул в сторону Квон Се Хёна и направился к двери.
— Я ещё загляну, — усмехнулся он, — так что до тех пор живите здесь со своим щенком.
Ха-ха-ха! С довольным смехом мужчина покинул подвальное жилище. Минён не отпускала напряжение, пока звук его шагов окончательно не стих. Лишь тогда она подошла к мальчику.
— Се Хён, ты в порядке? Не ушибся?
Пока женщина осматривала его голову и лоб, Квон Се Хён сжал маленькие кулаки.
Побелевшее лицо мальчика залилось краской, глаза наполнились влагой. Даже когда в приюте его били и унижали, он ни разу не плакал, а теперь слёзы скатились по щекам.
Минён, глядя на это, невольно смягчилась.
— Почему ты извиняешься? Деньги забрал тот мусор, а не ты.
— Но… если бы не я, он бы не пришёл…
— Послушай, Се Хён, — она не стала вытирать его слёзы, а крепко взяла мальчика за плечи. — Ребёнок не должен извиняться из-за таких вещей.
— Если уж ребёнок и должен быть наказан, то только за то, что съел конфету без спроса или не почистил зубы, — сказала она твёрдо. — Вот за что наказывают детей.
Она обняла Се Хёна, прижимая к себе.
Словно хотела защитить его от грязных дел взрослых, от страха, который снова поселился в его сердце.
— Когда-нибудь ты вырастешь и поймёшь, — прошептала Минён. — Когда с ребёнком происходит такое, он не должен говорить «прости». Он просто должен плакать, потому что ему было страшно…
Сломанный замок на железной двери теперь был стянут верёвкой.
Все деньги, заработанные тяжёлым трудом, исчезли, но Минён, казалось, не позволила себе сломаться.
— Знаешь, у меня когда-то был ребёнок примерно твоего возраста, — сказала она вечером, когда они лежали рядом.
Её голос звучал тихо и мягко, словно она рассказывала сказку.
— Он умер за год до того, как я встретила тебя. Значит, прошло уже два года… —
Она говорила спокойно, будто стараясь просто объяснить, без горечи.
— Он родился слишком рано, — продолжила Минён. — Я мало ела, жила трудно, и, может, поэтому он появился на свет больным… Так и не успела толком его вылечить. Денег тогда не было совсем…
— А… отец? — нерешительно спросил Се Хён.
— Хочешь спросить, где отец ребёнка? Не знаю. Мы давно не виделись. Наверное, где-нибудь умер в одиночестве.
Чхэ Минён ответила без малейшего смущения и продолжила:
— Тот тип, которого ты видел, не отец ребёнка. Это мой родной брат. Думаю, теперь ты понимаешь, какая у нас… семейка. С самого детства я жила в страшной бедности.
Бедность трудно преодолеть. Она порождает новую бедность, а тяжёлая жизнь продолжается в той или иной форме.
Это была первая истина, которую Квон Се Хён понял в раннем возрасте.
— Когда я потеряла своего ребёнка… собрала все последние деньги, чтобы похоронить его, — голос Минён впервые дрогнул.
Даже этого крошечного колебания хватило, чтобы понять, как сильно она любила своего сына.
— После его смерти мне казалось, что жить дальше уже нет смысла. Я просто бродила по улицам без цели… И тогда я увидела — тот приют и тебя, Се Хён, сидящего перед ним.
В тот морозный зимний день у старого приюта маленький мальчик, сжавшийся от холода, отчаянно пытался выжить.
Стоило ей увидеть на табличке слово «приют», как перед глазами сразу встал образ её собственного сына, умершего, не дожив и до десяти лет.
И когда она заметила босого ребёнка, одетого не по погоде, Минён уверилась: этот мальчик спасёт её жизнь.
— Се Хён, если бы я не встретила тебя, я бы не пережила ту зиму. Так что ты — мой второй сын, — сказала она тихо.
Глаза Квон Се Хёна блестели. Он долго мялся, будто стесняясь, и наконец прошептал:
— Мне тоже… очень хорошо, что я встретил вас, тётя Минён.
Он не ходил в школу, как другие дети, и проводил дни в сыром подвальном помещении без солнечного света, но для него это не имело значения.
И его, и Чхэ Минён встреча изменила полностью. За тот год они действительно были счастливы и никто не мог это отрицать.
Услышав искренние слова мальчика, Чхэ Минён счастливо улыбнулась.
— Сегодня ты устал. Спи спокойно и не видь плохих снов.
С её прощальными словами всё вокруг снова потекло, будто растворилось в воде.
Из укромного угла за происходящим наблюдали Чон Са Ён и Ха Тхе Хон.
— Значит, для Хан И Гёля эта женщина — первая семья в его жизни, — сказал Са Ён.
— Я понимаю, через что прошла она, но это место всё равно не безопасно для Квон Се Хёна, — мрачно ответил Тхе Хон.
Он перевёл взгляд на железную дверь, перетянутую верёвкой.
В тёмной комнате спали Чхэ Минён и Се Хён. Но слишком ветхая, ненадёжная дверь никак не могла быть их защитой.
Чон Са Ён почувствовал, как надвигается беда, и нахмурился.
Мужчина, который забрал у Минён деньги… Разве он удовлетворится одним визитом?
В конверте было, по меньшей мере, около миллиона вон. Если так, тогда…
Лица Чон Са Ёна и Ха Тхе Хона потемнели. Чон Са Ён сдержал вздох и прошептал: