"Я не хочу этого перевоплощения" 273-274 главы
Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl
На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке (уже переведено 334 главы)!
Как и обсуждалось заранее с Элохимом, в день чтения книги Чон Са Ён отвёл меня в домашний кинотеатр, расположенный в самой глубине первого этажа.
Комната была достаточно просторной, а в ней находился отдельный мягкий диван, на котором можно было лежать.
Осмотрев помещение и кратко выразив своё мнение, я заметил, что Чон Са Ён, наблюдавший за мной из-за спины, усмехнулся.
— Ты собираешься начать прямо сейчас?
Я посмотрел через его плечо. Из гостиной, где нас ждали остальные, доносились приглушённые голоса.
Узнав, что я собираюсь читать книгу, все освободили своё время. Раз я открою её, то погружусь в сон, пока не закончу чтение, но меня беспокоило, что я заставляю всех ждать.
Я плотно закрыл дверь, чтобы наш разговор не было слышно снаружи, и Чон Са Ён, моргнув, наклонил голову.
Он бросил взгляд на книгу, которую я держал в руках, а затем его выражение стало непонятным.
— Это твой последний шанс. Если не хочешь, чтобы я это видел, скажи.
— Ты обо всём так беспокоишься.
Чон Са Ён, мягко толкнув книгу обратно ко мне, заговорил:
— Разве это не то же самое, что видеть твоё прошлое без твоего согласия? Было бы честно, если бы ты посмотрел и моё.
— Это другая ситуация. Вход в то пространство был неизбежен…
— Видеть моё прошлое тоже неизбежно.
Чон Са Ён твёрдым голосом пресёк мои колебания и посмотрел мне в глаза.
— Недостаточно просто услышать объяснение. Разве не поэтому ты попросил Брата Хранителя создать для тебя эту книгу?
— Если ты принял решение, не колебайся. Если ты уже сейчас сомневаешься, то не сможешь защитить никого.
Услышав, что я не смогу никого защитить, я крепче сжал книгу в руках.
Плотно закрыв глаза, я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить сердце, которое неистово билось, словно волны, разбивающиеся о берег.
Чон Са Ён, молча ожидавший, пока я успокоюсь, слабо улыбнулся, заметив, как тяжело мне дался ответ.
Его холодная рука мягко коснулась уголка моего глаза.
Чон Са Ён, как я и ожидал, согласился с тем, что я увижу его прошлое.
Более того, он даже подбодрил меня, чтобы я не отступал. Теперь мне оставалось лишь одно — извлечь как можно больше информации из его воспоминаний.
Когда все поняли, что я принял решение, Элохим привёл остальных в комнату.
Сидя на диване с книгой в руках, я заметил, что все смотрели на меня с обеспокоенными лицами.
— Как только ты откроешь книгу, всё начнётся, Се Хён-а. Это займёт гораздо больше времени, чем прошлый раз, когда ты видел прошлое Хан И Гёля.
— Пока идёт чтение, что бы ни случилось, ты не сможешь остановиться. Так что не относись к этому просто как к воспоминаниям из книги и будь осторожен.
Подняв взгляд, я увидел, что лицо Элохима, обычно спокойное, сейчас было необычно серьёзным.
— Особенно ты ни в коем случае не должен использовать свою способность вмешательства. Я не знаю, какими будут последствия.
— Да. Я буду осторожен и не стану её применять.
— Если ты используешь её без моего ведома, я ничего не смогу сделать…
Бормоча что-то непонятное, Элохим сделал шаг назад.
— Я возьму плату, когда ты закончишь читать, как ты и хотел.
Раз уж я всё равно решил читать книгу, я заранее договорился о том, что заплачу за это после просмотра воспоминаний Чон Са Ёна, независимо от того, каким будет этот долг.
— Пока ты читаешь, я объясню остальным всё, что они не понимают о Культе Праус и Кали. Так что не переживай.
Это был последний момент, когда я открыл книгу, чтобы попрощаться с Мин А Рин и Лисом. Чон Са Ён, который до сих пор молчал, вдруг сказал мне:
— Позаботься обо мне из прошлого, Хан И Гёль.
Прежде чем я успел спросить, что он имеет в виду, из раскрытых страниц книги вырвался белый свет. Он заполнил всё моё зрение, и я почувствовал, будто моё тело взлетает в небо.
Весь мир закрутился. Сотни, а может, тысячи лучей света пронизывали меня насквозь, заставляя холодные мурашки бесконечно пробегать по спине.
Настоящее исчезло. Теперь я возвращался в прошлое.
Я судорожно втянул воздух, опустив голову, от ужасающего ощущения падения с высоты.
Кратковременная колющая боль пронзила всё тело. Лишь когда утихла резкая головная боль, словно от удара молотком, я смог медленно открыть глаза.
Передо мной простиралась зелёная трава, колышущаяся на ветру. Между её стеблями цвели красные цветы. Я медленно распрямился и встал.
Передо мной раскинулась небольшая, заросшая сорняками детская площадка. Скрип, скрип. Ржавые качели скрипели на ветру.
В этот момент сзади раздался звонкий смех.
Передо мной, заслоняя солнце своей спиной, появился маленький ребёнок. Ярко-жёлтый мяч подскакивал на земле. Мальчик, такой крохотный, что едва доставал мне до бёдер, изо всех сил побежал вперёд и поймал мяч.
Тёмные волосы, слегка развевающиеся на ветру, особенно врезались мне в память. Не может быть…
Нежный голос раздался издалека, за пределами площадки. Услышав этот зов, мальчик тут же бросил пойманный мяч и побежал к женщине.
— Солнце садится, пора заканчивать. Пойдём домой, ужинать.
Её ласковые слова были полны любви. Ребёнок кивнул, его маленькая круглая голова послушно закачалась.
Я медленно двинулся к ним. Лицо женщины, до этого скрытое за кустами, появилось передо мной.
Тёмные волосы спадали на грудь, а кожа была бледной, почти прозрачной. Её чёткие черты лица сильно напоминали того, кого я хорошо знал.
— Наш Са Ён. Что бы ты хотел на ужин?
— Я дам тебе сладости после ужина.
Женщина вышла с площадки, нежно держа мальчика за руку.
Постепенно они удалялись, пока их силуэты не начали размываться, словно капля чернил в воде. Вскоре сцена изменилась.
— …это не то, о чём мы договаривались вначале. Если ты так нарушаешь своё обещание…
— И что ты собираешься с этим делать?
Обстановка резко сменилась на интерьер дома. В двухкомнатной квартире, где ещё были следы повседневной жизни, раздался голос незнакомого мужчины.
— Ты думаешь, что сможешь продолжать растить ребёнка в таком состоянии? В одиночку?
Небольшая детская ладошка потянулась к двери, открывая её на щелочку. Сквозь узкую щель и свет, падающий из гостиной, до ребёнка доносился разговор мужчины и женщины.
— Да. Я воспитаю его сама. Ты же сказал, что больше не будешь вмешиваться в нашу жизнь.
Мужчина холодно прервал мольбы женщины и заговорил с резким нажимом, словно отдавая приказ.
— Отдай его мне и возвращайся.
Маленький ребёнок, подглядывающий из-за двери, нахмурился, ощутив тревожную атмосферу.
— Ты хочешь, чтобы я снова вернулась в этот ад? Я ни за что на это не пойду! Лучше я умру здесь!
— Умрешь? Ты собираешься сдохнуть в этом грязном мусорном баке?
Мужчина слегка приподнял уголки губ и усмехнулся.
— Это только потому, что ты слишком медленно соображаешь. Какая же ты бессердечная мать, даже не думаешь о своём ребёнке.
— Тебе осталось недолго, но тебя совсем не волнует будущее твоего ребёнка? Ты умрёшь и оставишь его одного в этой тесной конуре?
Лицо женщины побледнело от резких, словно кинжал, слов.
— Если ты сейчас отвергнешь мою милость, у меня больше не будет к тебе дела. Это значит, что даже если этот ребёнок погибнет в этой свалке, я не стану вмешиваться.
— Умереть от голода рядом с трупом собственной матери. Какая прекрасная развязка.
В конце концов женщина разрыдалась. Ребёнок, который тайком наблюдал за ней, крепко сжал свой крошечный кулак.
Вновь весь окружающий мир растаял, словно вода. Сквозь ослепительно-белый свет начали проступать роскошные предметы мебели.
Теперь вокруг находились только дорогие вещи. Просторная гостиная с высоким потолком и элегантными диванами. Воздух был наполнен терпким ароматом чая.
Женщина в дорогом платье, скрестив ноги, задала вопрос. Мужчина, сидевший во главе комнаты, расстёгивая галстук, ответил:
Ребёнок, стоявший в углу гостиной, невольно поёжился под их взглядами.
— Ну… В нём точно видна та женщина. Первый, второй — все одинаковые. Как так получается, что они похожи только на неё и ни капли не унаследовали твоих черт?
— Что за глупости. Ты позвала Чон Чже Хона?
Как только она закончила говорить, дверь гостиной открылась, и в сопровождении слуги вошёл молодой мальчик. Его аккуратно подстриженные волосы и опрятная одежда говорили о том, что он рос в хороших условиях.
Женщина, до этого холодная, тепло улыбнулась и поманила ребёнка, который вошёл в комнату.
— С сегодняшнего дня у тебя есть младший брат.
— Да. Ты ведь хотел брата, верно? Давайте, поздоровайтесь друг с другом.
Два мальчика, похожие друг на друга, стояли лицом к лицу. Чёрные волосы, чёрные глаза. Существенная разница в росте. Один смотрел недовольно, другой — с испугом.
Женщина, улыбаясь, как змея, взглянула на застывших детей и произнесла:
— Это Чон Чже Хон. Называй его «Чже Хон-хён».
— А это Чон Са Ён. Теперь Са Ён — твой младший брат. Понял?
— Когда закончите с приветствиями, отведи его наверх.
— Ох, какой же ты бессердечный. Но раз уж мы теперь живём в одном доме, нам стоит ладить, не так ли?
Чон Са Ён, услышав эти слова, в отчаянии опустил голову. Его и без того маленькое тело стало казаться ещё меньше.
Наблюдая за всем этим, я опустил взгляд. Внезапно всё передо мной начало расплываться.
Передо мной стремительно сменялись пейзажи под звук переворачиваемых страниц.
Цветы расцветали, а затем увядали, свежие синие листья окрашивались в красный и падали на землю, из серого неба сыпались снежинки.
Чон Са Ён, стоявший у окна, за которым виднелись голые ветви деревьев, сел на стул. Лежавшая на кровати женщина с трудом открыла рот.
Всего за один год ребёнок изменился до неузнаваемости.
Он стал немного выше и был одет в хорошую одежду. Но больше всего привлекало внимание тёмное выражение лица, на котором не осталось ни единого проблеска света.
Того мальчика, что бегал по игровой площадке, пытаясь поймать мяч, и клянчил у матери сладости, больше не было.
Женщина подняла свою иссохшую руку, и Чон Са Ён осторожно взял её за холодную ладонь.
Женщина, запинаясь, внезапно замолчала, словно силы окончательно покинули её.
Чон Са Ён, наблюдавший за ней сложным взглядом, вдруг поднял голову, почувствовав чьё-то присутствие.
За открытой дверью виднелся край одежды постороннего. Чон Са Ён слегка нахмурился и поднялся со своего места.
— Да. Пожалуйста, принимай лекарства.
Женщина молча наблюдала, как Чон Са Ён заботливо укрывает её одеялом, затем подняла руку и погладила его по щеке.
От одного этого простого движения её слишком бледная рука мелко задрожала.
— Мама всегда будет любить тебя.
На мгновение лицо Чон Са Ёна исказилось, будто внутри него всколыхнулись эмоции. Он ответил глухим голосом:
Наклонившись, он поцеловал впалую щёку женщины, после чего вышел из комнаты.
Закрыв дверь так, чтобы не издать ни звука, ребёнок уверенно направился наружу. Только тогда я понял, что это было небольшое отдельное здание в глубине сада.
Чон Са Ён громко выкрикнул это другому ребёнку, удаляющемуся от дома. Тот услышал его и резко развернулся. Его лицо исказилось от злости.
Чон Чже Хон быстро зашагал вперёд и встал перед ним. Разница в росте была настолько велика, что тень от его тела накрыла Чон Са Ёна.
— Ты кто такой, чтобы мне указывать?
Даже перед Чон Чже Хоном, который был намного крупнее его, Чон Са Ён не дрогнул и твёрдо повторил:
— Не приходи. Её нельзя волновать.
Чон Чже Хон, молча выслушав его, раздражённо усмехнулся и резко взмахнул рукой.
От удара ладони, размером почти с его голову, Чон Са Ён отлетел в сторону и покатился по земле.
Он ударился о землю, затем ещё раз, перекатившись, и больше не смог сразу подняться.
Чон Чже Хон, уставившись на Чон Са Ёна, который касался места удара, развернулся и вернулся в особняк.
Чон Са Ён, собираясь подняться, опираясь руками о землю, с удивлением посмотрел на свои ладони. Рядом с ним лежали садовые ножницы, и по его ладони тянулся длинный порез, из которого текла кровь.
Кровь не переставала течь, и Чон Са Ён в замешательстве огляделся. Его взгляд метался между особняком и маленьким флигелем.
Немного поколебавшись, он слегка опустил голову и пробормотал:
— Мне сказали не причинять ей стресс.
Затем, прикрывая окровавленную ладонь другой рукой, он, прихрамывая, направился к особняку.
В саду ходило несколько слуг, но никто не помог Чон Са Ёну. Маленький ребёнок, в одиночестве распахивающий массивные двери особняка, раненный и дрожащий, выглядел так, словно его вот-вот поглотит чудовище.
Роль Чон Са Ёна в этом доме заключалась в том, чтобы проходить через всё то, что не должен был делать Чон Чже Хон — наследник компании.
Его мать, вынужденно приведённая в этот особняк, была насильно выдана замуж и родила Чон Чже Хона.
А спустя четыре года, как только на свет появился второй сын, Чон Са Ён, она сбежала из особняка, унося с собой новорождённого. Так прошло семь лет.
На окраине Сеула мужчина вновь появился перед женщиной, которая всё это время жила в уединении, видя лишь семейного врача. Ему был нужен ребёнок для Чон Чже Хона.
После её ухода он тут же женился вновь, рассчитывая получить от новой жены ещё одного ребёнка, который мог бы стать жертвой вместо наследника.
Однако его вторая жена оказалась куда более амбициозной, чем он ожидал. Она была совсем не похожа на ту, что когда-то покорно подчинилась. Стоило ей увидеть ещё одного ребёнка, в доме непременно начались бы скандалы.
Поэтому, готовясь к подобному исходу, он воспользовался Чон Са Ёном, которого оставил себе на всякий случай. Разумеется, чтобы удерживать его, он также забрал умирающую женщину и заточил её во флигеле.
Чон Са Ён был брошенным ребёнком, чьё рождение даже не было зарегистрировано.
Он был запертым в особняке мальчиком, тенью Чон Чже Хона, одиноким ребёнком, которому не на кого было опереться.
Восьмилетний мальчик, войдя в свою комнату, неуклюже обработал рану и заклеил её пластырем. Узкое, пыльное помещение ничем не отличалось от складского помещения.
Чон Са Ён с облегчением выдохнул, заметив, что кровь наконец перестала течь. В любом случае, он был нужен Чон Чже Хону. Если бы он сообщил о своей травме, слуги вызвали бы врача, но он не хотел этого.
Ребёнок знал: даже если рану тщательно обработают, это не будет означать заботу.
Даже женщина, которая без колебаний говорила, что любит его, стояла на пороге смерти и не могла позволить себе заботиться о ребёнке.
Слова, сорвавшиеся с его уст слабым, уставшим голосом, растворились в пустоте.
А затем всё снова заволокло туманом.
Чон Са Ён, которому исполнилось девять, оставался в тех же условиях.
В тот холодный зимний день его дыхание превращалось в белые облачка пара.
Где-то в доме доносились звуки рождественских песен, которые его мачеха включила по капризу.
А за окном кружились в воздухе крупные снежинки. Именно в этот день умерла женщина, родившая Чон Са Ёна.
Но в этот самый момент Чон Са Ён отбывал наказание вместо Чон Чже Хона.
Казалось бы, всего лишь три дня заточения в комнате — пустяк, но для мальчика, который знал, что его мать при смерти, это было пыткой.
Он отчаянно кричал и дёргал ручку двери, но силы девятилетнего ребёнка было недостаточно. Однако он не сдавался, продолжая стучать, кричать и умолять.
Спустя некоторое время дверь чудесным образом открылась, и перед ним появился мужчина.
Красивый мужчина с холодным выражением лица и идеально сидящим костюмом, без единой складки. Он был хозяином особняка.
Он был существом, которого Чон Са Ён боялся больше всего. В его руках находилось то, что Чон Са Ён дорожил больше всего.
Чон Са Ён посмотрел на него и кивнул.
— Пожалуйста, позвольте мне её увидеть.
Мужчина с непонятной улыбкой сделал жест, словно приглашая его следовать за собой. Когда слуга открыл дверь особняка, зимний ветер пронёсся по коже.
Без верхней одежды было бы холодно, но Чон Са Ён шёл уверенно, не дрожа ни на секунду, пока пересекал сад к отдельному дому.
Лицо Чон Са Ёна побледнело от тревоги. Дверь в отдельный дом открылась, и из комнаты женщины раздался знакомый голос.
Это был Чон Чеэ Хон. Он уже был там. Он пришёл раньше него.
Когда Чон Са Ён понял это, его глаза дрогнули, дыхание стало тяжелее. Его шаги к комнате ускорились.
Чон Са Ён едва удерживал равновесие, когда ноги запутались, и он чуть не упал. Через широко открытую дверь он увидел доктора, стоящего рядом с кроватью, и Чон Чже Хона.
Тот держал сухую руку женщины. Словно стал Чон Са Ёном.
— Я сделаю это. Тебе не о чем беспокоиться.
Чон Чже Хон, склонившись и приложив ухо к женщине, после её слов глубоко улыбнулся.
Бииип. В этот момент раздался резкий механический звук, оповещающий, что сердце женщины остановилось. Когда Чон Чже Хон отпустил её руку и отступил назад, доктор накрыл её лицо белой простынёй.
Чон Са Ён, наблюдавший за этим, дрожащим голосом спросил:
Чон Чже Хон, беззастенчиво улыбаясь, встал перед Чон Са Ёном, преграждая путь в комнату.
— Она почти ушла, даже не попрощавшись, потому что ты был таким глупым. Так что я сделал это за тебя, и ты должен поблагодарить меня.
— Ма, мама ждала меня… Зачем ты это сделал…
Его большая рука схватила ребёнка за воротник. Притянув Чон Са Ёна к себе, Чон Чже Хон посмотрел на него, сверля взглядом.
— Всё здесь принадлежит мне, тупица. Так что, естественно, я делаю, что хочу.
Чон Чже Хон грубо толкнул Чон Са Ёна и с ухмылкой пошёл прочь. Чон Са Ён, стоя неподвижно, словно обдумывая что-то, медленно открыл рот.
— Хочешь, чтобы я тебе сказал?
Отвечая игриво, Чон Чже Хон насмешливо усмехнулся.
Чон Са Ён сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В его чёрных глазах, следящих за удаляющейся спиной Чон Чже Хона, разгорелось пламя.
Не раздумывая, Чон Са Ён бросился вперёд.
Чон Са Ён и Чон Чже Хон сцепились у входа в отдельный дом.
Когда слуги бросились разнимать дерущихся детей, мужчина остановил их движением руки. Затем с интересом наблюдал за ними.
Чон Чже Хон с трудом оттолкнул обезумевшего Чон Са Ёна и размахнулся кулаком.
Физически он был сильнее. Его удары были быстрее, тяжелее. Чон Са Ён, отставая и в росте, и в силе, даже не успевал защищаться, получая удар за ударом.
Лишь когда Чон Са Ён перестал двигаться, Чон Чже Хон, наконец, прекратил избиение и поднялся на ноги.
Плюнув на распростёртое на земле тело Чон Са Ёна, Чон Чже Хон покинул дом.
Мужчина, наблюдавший за происходящим, подошёл к Чон Са Ёну.
Он смотрел сверху вниз на мальчика, чьё лицо было покрыто кровью, глаза заплыли, а из носа текла кровь.
— Тебя нужно наказать. Окажите ему первую помощь и бросьте в комнату.
По приказу мужчины слуги подняли Чон Са Ёна. С его подбородка на землю капала кровь.