Гроб героя
November 12

"Гроб героя" 142-143 глава

142 глава

Неужели он один тревожился из-за опьянения? Даже той ночью Харен казался немного возбуждённым и льнущим, но сейчас он не делил с ним проклятие и не пил алкоголь, так сможет ли он выдержать? Хотя он чувствовал себя обманутым, отступать сейчас, зайдя так далеко, было уже нельзя.

Наконец он повернул голову, чтобы посмотреть на Харена. Хотя тот до сих пор останавливал все его прочие действия, этому он не помешал. Так что, повернувшись к нему лицом, он проговорил со всхлипом:

— Просто, хуу, просто сделай спереди.

— Да, мне следует подчиниться твоему приказу.

Его прекрасно улыбающееся лицо, отвечающее так, раздражало. Поднялась злость от того, что было очевидно — тот с самого начала своими действиями метил именно на это.

Он укусил Харена за кончик носа.

— ...

Харен застыл, окаменев. Он сам удивился ещё больше, увидев, как тот остановился с широко распахнутыми глазами. Хотя он сделал это со злости, он не ожидал такой реакции — не... неужели он разозлился? Пока он осторожно оценивал ситуацию, Харен сухо рассмеялся.

— Завтра останется след.

— Я-я не так уж сильно укусил.

— Останется шрам? Тогда все его увидят?

— Нет! Такое ты можешь исцелить мгновенно...!

Там даже крови нет! Какой шрам от лёгкого следа зубов! Даже обычный человек быстро бы восстановился, не говоря уже о тебе, который заживает ещё быстрее! То ли паникуя, то ли нет, Харен потёрся кончиком носа о его губы, будто дразня.

— Укуси ещё немного.

— Ах, нет. Нет, эуп, я сказал нет.

Что за человек тычет носом в чужой рот? Он попытался выразить отказ, но нос продолжал тыкаться в его приоткрытый рот, так что ему хватало забот его избегать. Острая переносица, тычущаяся в него, была почти болезненной. Ах, ну правда! Почему он вечно зацикливается на каких-то странностях!

Он свирепо отдёрнул голову, глядя на него.

— Просто подожди. Я подкараулю тебя, когда ты будешь не готов. Проделаю в тебе дыру прямо где-нибудь.

— Ха-ха, с нетерпением этого жду.

— Ах, почему только я один знаю, что у героя такой прогнивший характер.

Внезапно его захлестнуло чувство несправедливости. Всего несколько часов назад в банкетном зале все, кто окружал героя, благоговели перед ним, двигались так, будто получали Божью благодать от одного лишь взгляда. Все радовались, будто очищались от милосердной улыбки героя и его мягкого голоса.

Герой, существовавший так ослепительно безупречно под роскошными люстрами, теперь снял с себя одежду, а вместе с ней отбросил и характер. Хотя он никогда не был к нему особенно добр, почему он такой сейчас? Он уже привык к его нраву, но теперь тот ещё и вытворял странные штучки.

Пока он стонал и уворачивался, боясь, что его снова ткнут носом, Харен тихо пробормотал:

— Верно. Почему ты знаешь так много того, что известно только тебе...

Было ли в этом очень тихом бормотании погребено осознание ситуации со вздохом, или к нему примешивалось какое-то удовольствие? Что бы это ни было, он поторопил его со всхлипом. Ему поскорее нужно было следующее.

— Ах, скорее... Если собираешься спереди, смени позу и двигайся быстрее.

— ...Ха-ха, наверное, естественно, что только ты можешь говорить мне подобное.

Харен тихо рассмеялся и приподнял тело. Он послушно последовал за его прикосновением в своём одурманенном состоянии. Хотя он думал, что тот просто перевернёт его, раз он сейчас лежал ничком, Харен усадил его, прислонив к изголовью кровати.

Хотя поясницу поддерживали подушки, наваленные позади него, сидеть лицом к лицу с ним в такой позе было немного смущающе и непривычно. Его ноги были широко раздвинуты, покоясь на бёдрах Харена.

— Хуук, уут, это странно ощущается...

Но больше смущения его занимало последующее проникновение. Ощущение того, как раздвигают его внутренности, было отчётливым, и он ясно видел, как выпячивается живот каждый раз, когда плоть входила внутрь. То ли из-за позы, то ли это было бы заметно в любом случае при таком размере?

Пока он неловко обхватывал руками живот, его взгляд встретился с взглядом Харена. Чтобы спрятать лицо от этого откровенного взгляда, казалось, отслеживающего каждую его реакцию, он обнял Харена за шею. «Хватит смотреть...» На его пробормотанные слова Харен выдохнул странный звук, будто то ли смеясь, то ли нет, и прижался губами к его макушке. Его заключили в объятия, будто в ловушку.

Хлюп, хлюп — влажные звуки начали разноситься по комнате. Теперь Харен входил глубже, чем раньше, но, возможно, учитывая его опьянённое состояние, всё ещё подстраивал скорость медленно. Прежние тщательные ласки, казалось, растопили всё его тело в жидкость, заставляя его льнуть к Харену.

Теперь он понял. В этой позе у него не было выбора, кроме как принимать Харена, приближающегося к нему. Позади была стена, а Харен — спереди. Он даже не мог свести ноги. Каждый раз, когда Харен входил, ему приходилось дрожать и стонать.

— Ну, хуу, как тебе? Мне нужно проверить, раз ты выбрал меня как инструмент.

— Хорошо, хуу, ах, там хорошо...

Видя, что Харен, похоже, снова собирается настойчиво дразнить его по поводу ещё какой-нибудь странной темы, он поспешно сказал, что ему хорошо. Он устал спорить и не хотел упускать течение близости, которая только-только по-настоящему началась. Он всхлипывал, потираясь лбом о шею Харена. Из него непрерывно вырывалось горячее дыхание.

— Ах, Харен, ыынг, вот так...

Он обхватил ногами и талию Харена тоже. Теперь он оказался в позе, полностью льнущей к Харену, покачиваясь от толчков и принимая его. Наслаждение, до этого неустойчиво балансировавшее на грани, наконец хлынуло, захлёстывая его желанным возбуждением. Его внутренние стенки цеплялись за плоть, будто сжимая её.

Харен тихо выдохнул. Звучало так, будто его терпение трескалось, и, казалось, руки, сжимавшие его талию, стискивались каждый раз, когда он звал Харена по имени.

— Хуу... Настолько хорошо?

— Ах, хуу, хо-хорошо, ыынг, хорошо. Пожалуйста, ах...!

Он лихорадочно ответил на хриплый вопрос, будто царапнувший горло, и наконец, когда Харен глубоко вбился в определённую точку его внутренней стенки, он вздрогнул. На мгновение зрение побелело, и леденящая дрожь пробежала по всему телу. Его руки и ноги, обвивавшие Харена, сжались крепче, отчего движения Харена стали ещё настойчивее.

Звук трущейся вспотевшей обнажённой кожи, хлюпающий звук того, как что-то длинное входит и выходит, его всхлипывающие стоны и рваное дыхание другого — всё это переплеталось, заполняя комнату похотливыми звуками. Голова кружилась.

Наслаждение яростно будоражило его сознание, затуманенное опьянением. Хотя он сам вызвался на эту близость, стимуляция постепенно становилась непереносимой. Чрезмерный экстаз снова и снова заставлял всё его тело закипать.

— Я, кружится, ыынг, кружится... Хуут, не, хук, не останавливайся.

Он бессвязно выпаливал странные требования. С языком, полностью развязавшимся от опьянения, он почти со скулежом торопил другого решить его проблему. Хотя было бы естественно растеряться, лёгкий смешок «ха-ха», казалось, лишь прокружил у его уха, прежде чем он вскоре почувствовал руку, похлопывающую его по пояснице.

Скорость проникновений значительно замедлилась, но стимуляция не уменьшилась, поскольку тот твёрдо вбивался именно в пиковую точку. Нет, скорее он таял ещё сильнее от этого тщательного действия, погружаясь в горячее наслаждение.

Когда он запрокинул голову, крепко зажмурив глаза, издавая плачущий звук «хуут», Харен поцеловал его глаза. Как раз когда он подумал, что тот, наверное, снова гадает, не покраснело ли это место особенно сильно, Харен пробормотал:

— Милый...

— ...Ыынг?

Он не расслышал толком этот мягкий голос. Когда он одурманенно поднял взгляд на Харена, с запозданием спрашивая, что тот сказал, Харен вместо ответа поцеловал его.

— Хуу, унг, эуп...

Дышать и без того было трудно, а поцелуй заставлял голову кружиться ещё сильнее. Пока горячая влажная плоть непрерывно тёрлась друг о друга, его тело, пьяное от алкоголя и растаявшее от жара, неуклонно приближалось к разрядке.

Жар, растёкшийся по всему телу, наконец вскипел, будто взрываясь.

— Ах, аах...!

Сперма хлынула, разбрызгиваясь. Жидкость, разбавленная после нескольких разрядок, потекла, точно вода, между их соприкасающимися грудями. Ощущение было такое, будто по всему телу взрывался фейерверк, бёдра яростно дрожали, а кончики пальцев на руках и ногах туго поджались.

Даже его внутренние стенки яростно сжались, и примерно тогда же от Харена тоже послышался хриплый стон. Пока он дрожал, крепко стиснутый в его объятиях, что-то липкое стекло по ложбинке между ягодиц. За головокружительным удовлетворением последовала стремительная сонливость.

Ах, кажется, я сейчас потеряю сознание...

Харен медленно поглаживал его талию. Пока его сознание постепенно погружалось под поверхность сна от этого нежного прикосновения, ласкающего его, будто продолжая заботу после близости, тот тихо прошептал:

— Ну как тебе теперь?

— ...Хм? Что...

Он рассеянно посмотрел на Харена. С расплывшимся зрением ему потребовалось много времени, чтобы по-настоящему встретиться с ним взглядом. Сонно поморгав, он с запозданием вспомнил, что привело к этой ситуации. Он зашёл так далеко после того, как поцеловал его из любопытства — каково это будет прикоснуться к Харену без проклятия суккуба.

Смущение захлестнуло его от синих глаз, смотрящих прямо на него.

— ...Я не знаю, я не знаю...

Он пробормотал, отворачивая голову в сторону. Он понимал, что эта отговорка нелепа, ведь до самой этой минуты, пока тот его обнимал, он то и дело говорил, что ему хорошо. Но это была просто реакция на сексуальные ощущения... Это был другой контекст, нежели то чувство, которое он пытался выяснить... и так далее. Он попытался отпустить сознание, будто спасаясь бегством, пока про себя приводил доводы, которые не мог произнести вслух.

Так или иначе, он уже был на грани сна. Пока он вяло смыкал веки, используя сонливость как оправдание, Харен заговорил довольно лёгким голосом:

— Хорошо. Такое бывает.

Это было неожиданно. Он думал, что тот, возможно, укажет ему, почему он до сих пор не знает этого после поцелуя, но, к удивлению, тот принял это без возражений. Почувствовав облегчение, он тоже кивнул в знак согласия. Точно, бывает, что не знаешь. Так что теперь я просто засну...

— Мы можем продолжать заниматься этим, пока ты не поймёшь, каково это.

Харен прошептал, прижавшись губами к его уху. Его невероятно мягкий голос, как всегда, обладал свойством зачаровывать людей, так что он продолжал что-то невольно бормотать в ответ, прежде чем внезапно вздрогнул. Даже погружаясь в сон, он вдруг почувствовал, как похолодело в затылке.

А? Что-то не так...

Он еле приоткрыл глаза и в замешательстве поднял взгляд на Харена. То ли он был удивлён, то ли напуган действиями Харена, когда тот внезапно уложил его и взобрался сверху. Он растерянно смотрел на него, прежде чем беспомощно забиться, принимая снова накрывшие его губы, не в силах их избежать.

Его сознание снова погрузилось в головокружительный экстаз, вновь хлынувший на него.

143 глава

Казалось, его голова вот-вот расколется.

С трудом разлепив глаза и издав болезненное «ы-ы» из-за ужасного похмелья, он попытался заставить необычайно тяжёлые веки подняться и прояснить расплывавшееся зрение. И то, что он вскоре увидел, потрясло его.

— ...!

Лицо Харена находилось прямо перед ним.

Более того, он лежал у Харена на руках, поэтому весь напрягся и даже перестал дышать. Хотя Харен, казалось, спал с закрытыми глазами, стоило ему увидеть его лицо, как все воспоминания о прошлой ночи, погребённые под похмельем, разом нахлынули на него. Они обрушились на голову, словно по ней со всей силы ударили.

Вчера он впервые в жизни выпил столько алкоголя. Обычно говорят, что в таких случаях человек теряет память, но его воспоминания, к его досаде, оказались до безобразия ясными. Да что там — он ведь даже был собакой, а не человеком!

Однако нынешняя ситуация была ещё серьёзнее. Он никак не мог понять, почему Харен всё ещё здесь. Прошлой ночью они ведь ясно договорились: «Завтра будем считать, что ничего не произошло». Тогда разве Харен не должен был исчезнуть к тому моменту, когда он откроет глаза?

Он в потрясении попытался подняться, но даже это оказалось непросто. Пока он, тихо постанывая, старался выбраться из объятий, большая рука мягко погладила его по спине.

Харен заговорил тихим голосом, всё ещё не открывая глаз:

— Как только мы выйдем из этой комнаты, будем считать, что ничего не произошло, так что тебе не нужно так поспешно от меня убегать.

В его голосе звучала вялая сонливость, свойственная человеку, только что проснувшемуся. Этот голос, более низкий, чем обычно, обволакивающий его слух, показался ему настолько непривычным, что он вздрогнул и напрягся. Будто Харен воспринял эту реакцию как сопротивление, он медленно и мягко провёл рукой по его пояснице.

— Не напрягайся. Наверняка и поясница болит.

— Убери руки.

— ...

— Я не пытаюсь убежать, просто щекотно...

Он смущённо объяснил причину, заметив, как руки Харена словно крепче обхватили его. Его тело всё ещё было чувствительным, поэтому даже от этих лёгких похлопываний по коже вот-вот должна была разлиться волна жара. Всё это время он изо всех сил терпел, не желая стонать сразу после пробуждения. Затылок горел.

Только тогда Харен, приоткрыв глаза, тихо посмотрел на него сверху вниз и убрал руку. Однако его рука по-прежнему лежала на его теле, словно не позволяя подняться, поэтому вырваться всё равно не получалось.

Он не знал, почему Харен ведёт себя подобным образом, но в итоге лишь закатил глаза, продолжая лежать в его объятиях. Он упрямо не поднимал взгляда, ведь стоило хотя бы немного поднять голову — и их глаза обязательно встретились бы.

«...»

Пока они молча лежали, воспоминания о прошлой ночи начали понемногу возвращаться. Кажется, после произошедшего между ними он почти сразу уснул, практически отключившись. Но разве прямо перед этим, каждый раз, когда он вот-вот терял сознание, Харен не продолжал спрашивать, каково ему? Неужели он продолжал даже тогда, когда тот уже толком не мог отвечать в своём затуманенном состоянии? Это снова его одержимость вырвалась наружу в каком-то странном месте, или что?

Стоило ли считать удачей хотя бы то, что Харен не задал этот вопрос снова сразу после пробуждения? На этот вопрос он всё ещё не мог ответить...

Фьюх — лицо вспыхнуло от жара. Он всего лишь пытался восстановить последнее воспоминание, а в итоге совершенно напрасно вспомнил и всё, что происходило непосредственно перед ним. Ощущение языка Харена на его шее, то, как тот крепко обнимал его со спины, шептал что-то, прижав губы к его уху, и многое другое.

Даже сейчас, оставаясь в объятиях Харена, он ещё сильнее погружался в эти воспоминания. К счастью, на нём была одежда, но от мысли, что Харен, должно быть, вымыл и одел его, у него снова вспыхнули кончики ушей.

Он попытался подняться.

— Я хочу выйти. Здесь душно.

Он поклялся больше никогда не пить алкоголь. В качестве первого испытания для укрепления собственной решимости завязать с выпивкой он попытался выбраться из объятий Харена. И как раз в тот момент, когда ему наконец удалось освободиться, перед тем как сойти с кровати, его схватили за лодыжку.

Харен сжал его лодыжку и принялся рассеянно поглаживать её, отчего тот ошалело обернулся.

— Поче-почему ты это делаешь...

— Я подумал, что, если бы мы продолжили, ты, наверное, вообще не смог бы ходить.

— ...?

Ему потребовалось время, чтобы понять услышанное. Его голос, всё ещё низкий и лениво тягучий, звучал настолько приятно, что возникшее замешательство, наверное, было вызвано простым отрицанием: ну не мог же он произносить подобные вещи таким невинным, почти святым голосом. Более того, интонация Харена звучала так, словно он очень сожалел о том, что выпустил его из объятий.

«Нет, ну что ты вообще такое говоришь, когда мне и так тяжело?» Поясницу ломило, а колени то и дело грозили подломиться, лишившись сил. Если бы они продолжили, он бы даже из кровати выползти не смог.

Но этот жест Харена, словно тот действительно хотел именно этого, не только заставил его напрячься, но и каким-то образом снова вызвал волну жара. Рука Харена, обхватившая его лодыжку, ощущалась почти как кандалы.

— Кажется, теперь я немного понимаю, как с тобой обращаться...

Мягкий шёпот отозвался щекоткой, и он поспешно постучал по тыльной стороне ладони Харена. Этот жест недвусмысленно говорил: «Отпусти». Харен некоторое время смотрел на него с пустым выражением лица, а затем наконец убрал руку. Даже это он сделал крайне неторопливо.

Похоже, после пробуждения они пролежали так довольно долго. Но почему же он до сих пор оставался в постели? Неужели позволил себе несвойственную ему лень? Как только лодыжка оказалась свободна, он быстро отошёл от кровати и произнёс:

— Тебе тоже стоит поторопиться и уйти. Люди, собравшиеся на банкете, наверное, удивились внезапному исчезновению главного героя...

Он ведь не вернулся после того, как сопроводил пленника, так что остальные могли решить, что он и вовсе покинул здание. Как раз когда он подумал, что все, должно быть, разочаровались, ведь собрались посмотреть на героя, слова вдруг оборвались. Словно кто-то ударил его сзади по голове, он несколько раз ошарашенно открыл и закрыл рот.

Затем он поспешно ощупал грудь, словно что-то проверяя, осмотрел разные части тела... и после этого повернулся к Харену. Встретившись взглядом с Хареном, который лишь озадаченно на него смотрел, он произнёс:

— ...Связь. Она разорвана.

Связь, соединявшая их души, исчезла.

Он инстинктивно это понял, хотя никакого статусного окна, сообщавшего об этом, не появилось. Это было очень странное ощущение. Ещё вчера часть его энергии перетекала куда-то ещё, а сегодня она циркулировала исключительно внутри его собственного тела. Конечно, он должен был радоваться тому, что наконец вернулся в нормальное состояние, но почему-то чувствовал лишь пустоту, словно из груди вынули что-то важное. Горькое и одинокое ощущение — словно нечто, что долго было тесно переплетено с ним, внезапно исчезло.

Харен тоже медленно коснулся собственной груди и перевёл взгляд с руки на него и обратно. Неужели он тоже почувствовал, что что-то исчезло? В их встретившихся взглядах смешалось странное чувство.

Словно они даже сожалели об этом.

Они молча смотрели друг на друга, пока он первым не вздрогнул и не пришёл в себя. Нет. Учитывая все мучения, через которые ему пришлось пройти после соединения душ, он должен был трижды крикнуть от радости, наконец-то освободившись. Тогда почему же он чувствовал себя именно так?

Он резко отвернулся от смущения, а потом лишь запоздало осознал проблему.

— Ах!

«NPC, этот ублюдок не пришёл!»

Он был уверен, что NPC обязательно появится, когда связь душ будет разорвана, поэтому собирался крепко схватить его. Но сегодня кота нигде не было!

Когда они впервые соединились, повсюду появились сложные магические круги, но неужели разорвать связь оказалось так просто? Неужели система автоматически освободила их после того, как проклятие Диума было снято? Или же он заранее установил оповещение на тот день, чтобы прийти и сообщить, что связь вот-вот будет разорвана?

Он внезапно вскрикнул и схватился за голову обеими руками, после чего к нему подошёл Харен.

— Что случилось? Есть какая-то проблема?

— А, ничего. Я просто давно не видел кота, вот и испытываю что-то вроде ломки.

Он выпалил какие-то странные слова и раздражённо огляделся, но, конечно же, никакого следа кота не было. Мало того, что шторы на окнах были задёрнуты и он не мог выглянуть наружу, — он и без того был уверен, что поблизости кота нет. Харен стал смотреть на него ещё более озадаченно, но объяснить всё происходящее было непросто.

Чувствуя неловкость совершенно без причины, он машинально потрогал затылок.

— В любом случае, теперь я свободен. Тебе больше не нужно держаться рядом со мной.

Поскольку его душа была связана с душой Харена, при удалении от него на определённое расстояние начинались проблемы с его способностями. Получилась нелепая ситуация: некромант страдал от злых духов, но Харен всегда старался оставаться рядом с ним и даже заботился о его состоянии.

Теперь, когда ему больше не приходилось так напрягаться, Харен, наверное, тоже почувствует облегчение. Он избавился от обременительной обязанности.

— ...Но всё же, если останутся какие-нибудь последствия или возникнут другие проблемы, в любое время скажи мне. Это благодаря тебе мы избавились от проклятия Диума.

Харен говорил мягко. Было удивительно, что тот, несмотря на все испытания, через которые сам прошёл до сих пор, похоже, собирался и впредь заботиться о нём столько, сколько потребуется. И всё же в голосе Харена словно слышалось некоторое сожаление.

Шарк — пальцы, тихо приблизившиеся к нему, поправили растрёпанные волосы.

...И вдруг между ними снова повисла тонкая тишина. Они уже недавно оказались в похожей ситуации в постели, поэтому он хотел поскорее нарушить молчание. В груди почему-то защекотало, и он намеренно отвернул голову, отстраняясь от руки Харена.

Почему они всё ещё находились так близко друг к другу, если связь душ уже разорвана и больше не было необходимости держаться рядом?

— Этого достаточно. Потом просто добудь мне хорошее сокращение срока.

Хотя его тайно прельщала перспектива пожизненного благополучия, в момент, когда их души только соединились, он сказал, что единственная причина, по которой он помогает Харену, — это сокращение срока. Поэтому ему было неловко говорить сразу две разные вещи. К тому же...

Внезапно он задумался: а вдруг именно «сокращение срока» является условием выполнения квеста?

Само описание квеста было довольно расплывчатым: нужно было помочь герою. Но критерием успеха или провала, вероятно, являлось признание со стороны самого героя. Ведь его вытащили с эшафота прямо накануне казни, и он оказался рядом с героем. Тогда разве тот момент, когда признание его заслуг позволит ему избавиться от статуса приговорённого к смерти и получить сокращение срока, не станет моментом выполнения квеста?

Когда с его шеи снимут надетые на неё кандалы, закончится ли игра?